✟ Спектр возможностей ✟

…Семь проповедников — семь избранных мужей и жен, внемлющих голосу Ансэта — шли по истлевшей земле, и вслед за ними из мертвой плоти планеты ввысь тянулись ростки надежды. Обреченный на гибель мир делал робкие вдохи перерождения. Жуткие катаклизмы, которые с собой принесло Фьёрольское отродье по имени Малум, закончились. И люди, навсегда отравленные Спектром Фьёрола, позволили себе вдохнуть полной грудью, уверовав в «завтрашний день». Но Фьёрол не смирился со своим провалом. И на землю ступили холодные ноги семи черных апостолов, отдавших свои обреченные души сумрачному повелителю. Проповедники Ансэта двигались по белым нитям судьбы, оплетали ими людей, чистых помыслами и действиями. Они направляли, исцеляли и вдохновляли. Апостолы Фьёрола находили эти нити и оскверняли их своей грязной кровью. Они выжигали из людей смирение, веру, терпение, усердие и любовь, заражая их идеями, амбициями, стремлениями, жаждой победы. В гонке за успехом люди утрачивали себя и погрязали в жадности и пороке. За жадностью шел эгоизм, за эгоизмом — мнение, за мнением — революция, за революцией — смерть. И сколько бы проповедники Ансэта ни убеждали людей в неправильности выбранного ими пути, колесо судьбы продолжало ход, а Фьёрол проникал в мысли людей все глубже, выжигая в них ростки надежды и на пепле сознания сея семена греха. Имперский псалтерион, собрал и перевел: Фауст Бейкер Каждое утро, просыпаясь от неприятного звука будильника, Арчи не ленился радоваться отсутствию в Аранке колокола. Колокольня в похоронном доме имелась, и располагалась она аккурат над комнатой Вивера, но оттуда не доносилось ни звука, что даровало парню относительно здоровое пробуждение. Вивер в прошлом недолгое время жил неподалеку от действующей колокольни, и каждое утро он воскресал с бешено колотящимся сердцем и спектром, приготовившимся выжигать половину некрополя. Ярких всплесков эмоций Арчи избегал не только из-за их энергозатратности, но еще и потому, что они, будучи плохо контролируемыми, сильно влияли на легко возбудимый спектр. А спектр следовало держать в узде, иначе мало ли что… Возможность наслаждаться тишиной по утрам Вивер связывал с неимением колокола как такового. Как здорово, что ему выпал прекрасный шанс лицезреть ошибочность своих суждений. Колокол в Аранке был и еще какой. Массивный бронзовый купол прямо сейчас нависал над Арчи и слегка пугал чернотой разверзнутого зева. По его внутренней части вилась искусная гравировка, которая отражала знакомые всем религиозные сюжеты вперемешку с отрывками из имперского псалтериона. Так что отсутствовал в похоронном доме не колокол, а его язык, которому предназначалось ударять по телу купола изнутри и тем самым извлекать из него раскатистый, пронизывающий душу звон. Вивер слышал, что в малых поселениях, где все еще царило невежество и предубеждения, а колокол являлся главной достопримечательностью, его могли наказать в случае, если он приносил плохие новости. Такие колокола лишали языка, переплавляли, а то и вовсе топили в одном из озер. Поведение странное, но Арчи с удовольствием бы понаблюдал за наказанием колокола со стороны. Наверняка зрелище невероятно забавное. А что, если в свое время и этот колокол наказали? Вивер представил, как бешеный Крон вырывает с корнем колокольный язык и, брызжа слюной, убегает с ним в закат. Вот это хохма! Арчи не сводил взгляда с черноты над головой. Ему казалось, что лишь он отведет глаза, и оттуда к нему потянутся вымазанные смолой длинные руки. Всплеск тревожности Вивер связывал с недавно пережитым опытом. Бес побери этого Флетчера Никса! Он, чтоб его, мог разрушать связь между спектром и его носителем! Да, не навсегда. Но в иных обстоятельствах и секундная брешь может кого-то спасти, а кого-то лишить жизни. Немыслимо опасная способность, от которой следовало держаться подальше. А лучше бы и вовсе избавиться от нее и ее носителя. Арчи передернуло от одной только мысли о том, чтобы вновь попасть под влияние спектра Флетчера. Адам, как ни странно, выглядел абсолютно спокойным. Проделки Никса парня не удивили, из чего Арчи сделал вывод, что Крон сталкивался со способностью Никса лоб в лоб далеко не впервые. Виверу думалось, что на фоне общего врага (Флетчера) они с Адамом тут же помирятся и полюбятся друг другу. Не тут-то было. Монохромный упрямец продолжал точить зубы именно на Вивера. Даже оставшись с ним наедине без возможности развлечь себя беседой с кем-то иным кроме Арчи, Адам предпочитал хранить гробовое молчание. Более того, все то время, пока они двое находились в колокольне, Крон принципиально сидел спиной к Виверу, давая тому возможность разглядывать свой затылок. Адам и Арчи не просто дышали свежим воздухом в каменных стенах кампанилы под колоколом, которого лишили языка. Флетчер приволок их сюда, как двух нашкодивших диких котят, пытавшихся царапаться и кусаться. А как поступают с маленькими дикарями, прежде чем браться за их приручение? Верно. Их сажают в клетки. Арчи оставалось только догадываться, для чего в колокольне Аранка хранились металлические клетки размером метр на метр. Главное, что в них прямо сейчас заперли Адама и Арчи. В клетке не получилось бы ни встать, ни лечь. Оставалось сидеть и то поглядывать на огромный колокол, угрожающе нависавший над парнями, то пялиться на неприятно молчаливого Крона. Адам с жаром доказывал Никсу, что стычка между ним и Арчи была более чем обоснована. Увы, Флетчер остался глух к доводам Крона, так что теперь парень наверняка бесился еще и из-за этого. Слейд при виде разрухи чуть не упал в обморок еще у входа в Аранк, застенав о том, что такая масштабная порча имущества — это выстрел прямиком ему в сердце. Оуэн заявил, что не собирается лечить двух полудурков, которые сами виноваты в своих повреждениях. Роксана предложила Арчи омыть его тело. Уже после его смерти, конечно, но Вивер на всякий случай согласился. Мало ли что. Триша неодобрительно качала головой, то и дело поглядывая на Адама. В руке у нее обнаружился кроваво-красный гранат, который она поглощала вместе с косточками и шкуркой. Сок сочился по белоснежному подбородку девушки, делая ее похожей на чудовище, питающееся человеческими кишками. Учитывая, с каким осуждением Лемьер вгрызалась в гранат, Адама позже ожидал серьезный разговор. Но прежде Вивера и Крона ждала молчаливая компания друг друга и толстые прутья клеток, не позволявшие Адаму и Арчи дотянуться друг до друга и закончить начатое. Вивера заключение вполне устраивало. Все лучше, чем работать. «Никс опаснее, чем мы могли себе представить, — без передыха гундел спектр. — Следует убрать его. Мало ли когда мы столкнемся с ним вновь. Нет гарантий, что мы не окажемся по разные стороны баррикады. Перед ним мы безоружны!» Не совсем так. Если я просчитаю основу его способности… На любое действие рано или поздно найдется противодействие. Арчи был твердо уверен, что не существовало вопросов без ответов. Любую загадку можно было разгадать, главное — найти значение всех переменных. Никс дожил до своих лет как раз потому, что научился эту основу прятать. Ты умен, но ты не единственный. Сколько раз мне следует напомнить тебе об этом, прежде чем ты, наконец, станешь осторожнее? Сколько потребуется. Замечание спектра имело основания, но Арчи не любил идеализировать людей по какому-либо параметру. И лучшие ошибались. Например, Вивер. А он предпочитал равнять людей по себе, ведь кто, если не он сам, являлся для себя лучшим мерилом всего и всех, выступая в роли и судьи, и адвоката, и палача. Арчи часто наблюдал за тем, как люди агонизируют из-за мук выбора, мучаются в неспособности принять верное решение, душат себя неуверенностью в том, вправе ли они взять на себя ответственность за тот или иной вердикт. Вивер такой херней не страдал. «Либо я приму решение, либо сдохну» — такой настрой помогал жить разумно. Флетчер Никс определенно являлся непростым противником, но считать его непобедимым весьма глупо. В системе ценностей Вивера непобедимым мог являться только один человек: он сам. А все вокруг играли роль второстепенных персонажей его личной истории. — …ты можешь себе представить? До сих пор не найдены смельчаки, полгода назад спасшие более сорока сирот из горящего детского дома! ГИУН обещает такие золотые горы, от которых… — Адам просунул руку сквозь металлические прутья и дотянулся до ржавого радио, которое на дряхлой табуретке оставила милосердная Триша. Видимо, она предсказала игру в молчанку и сжалилась если не над недовольным Адамом, то как минимум над вполне довольным Вивером. Адам с усилием переключил радиостанцию. Из шуршащего динамика вырвалась гнусавая молитва из числа побочных религий. Ее Крон тоже предпочел переключить. Парень, пыхтя от натуги, так как еле дотягивался до радио, крутил переключатель до тех пор, пока не наткнулся на «Некропольское Ничего» — единственную радиостанцию, которая принадлежала исключительно полендрумскому некрополю и вещала из него же. Эта радиостанция являлась самой популярной по многим причинам. Например, ее ведущие бесстрашно богохульничали с утра и до самого вечера, и никто не говорил им ни слова. Арчи слышал, что состав радиостанции когда-то работал в срединном городе, но очень уж часто они критиковали ВсеИмператора, Инквизориус и аристократию, в конце концов, добившись увольнения. Владыка империи заявил, что репортажи таких наглецов не причинят вреда только мертвым, и низверг их в некрополь. Учитывая, что радиостанцию слушали жители нижнего города, получалось, что мертвецами были названы и они в том числе? Ваше Преосвященство, не будьте так бестактны. Не все жители некрополя, особенно его сироты, осведомлены о том, что все и каждый здесь приговорен к долгой и мучительной смерти. Многие из них все еще наивно верят, что обязательно выберутся из этого дерьма. — Какие новости на повестке?! — зазвенел насмешливый мужской голос. — Говорят, ВсеИмператор помирает! Опять! — Это уже в который раз? — Бес его знает! Раз пятнадцатый. И это только за последний год! — Не могу понять, он растягивает удовольствие или нервирует нас? — Думаю, и то и другое! — Почему наследничкам все еще не пришло в голову что-нибудь подлить ему в кашу? — А может, набитая дерьмом марионетка удобна для управления империей? — Что ж это за управление такое?! В Сарварском некрополе бушует эпидемия, Каспиарский — все еще на треть тонет в аномалии, а слыхали, какие вести из Ниэра? В Ниэрском некрополе, как говорят, мертвые начали подниматься из своих могил! — Бес! Верил бы я в Священные Писания и решил бы, что мы на пороге очередного конца света! — Интригующе, не правда ли?! — Еще бы! Теперь безумно хочется посетить Ниэрский некрополь и посмотреть, как кости передвигаются при отсутствии мышц! — Ха-ха-ха-ха-ха! Теперь проблемы и в Ниэре? Арчи вспомнил карту, висевшую в классе в детском доме. Единственным ее предназначением являлось скрывать здоровенную трещину в стене. Монахини не видели смысла обучать детей географии, справедливо считая, что все их подопечные обречены умереть в стенах Полендрумского некрополя. Но Арчи это от впитывания знаний не останавливало. Территория империи напоминала рваный овал, границы которого со всех сторон подчеркивали наросты вулканических горных хребтов. Всю территорию Империи также украшали спящие вулканы. Считалось, что они появились в эру Малума, сына Фьерола, принесшего с собой природные катаклизмы. Теперь на этих вулканах выстраивались мегаполисы. Делалось это по нескольким причинам: интердиктумский никель, который можно было добыть лишь в недрах вулканов, и ксипилан, который извлекался оттуда же. Кроме того, вулканическая магма участвовала в таком важном процессе, как безаномальная утилизация спектров. Получалось, спящие вулканы давали и контроль, и безопасность, и энергию: все, что было необходимо для выживания общества с такой заразой, как спектр. Естественно, помимо мегаполисов, которых в империи насчитывалось семь штук, имелось безграничное количество больших и малых поселений. Но все они размещались на расстоянии, не превышавшем десяти дней ходьбы до ближайшего вулканического города, иначе мир давно бы погряз в аномалиях. Присутствовала и иная проблема, а заодно и причина того, почему города выстраивали на вершинах вулканов, а некрополи предпочитали возводить на равнине: вулканические озера. Люди называли их озерами-убийцами. Магма, залегавшая под этими озерами, выделяла углекислый газ. Он скапливался, и в какой-то совершенно случайный день происходило так называемое лимнологическое извержение. Углекислый газ выходил наружу и, будучи тяжелее воздуха, стелился по земле, убивая рядом проживавших и ничего не подозревающих людей сотнями, если не тысячами. Главная загвоздка заключалась в том, что никто не мог до конца объяснить причин дегазации или хотя бы предсказать их. Озеро могло спать несколько десятков, а то и сотен лет, а затем выбросить наружу такое количество углекислого газа, что все живое вмиг вымирало на сотни километров вокруг. Когда ты не можешь до конца изучить механизмы происходящего, ты не можешь предотвратить катастрофу. Кто-то шептался, что озера остались напоминанием о Малуме и его проклятье. Тем временем Империя, усеянная вулканами от самых западных территорий до самых восточных, была украшена еще и сотнями подобных озер. Самое интересное, что даже при столь непростых условиях находились смельчаки, которые отказывались жить в мегаполисах или крупных защищенных купольных городах, которые использовали для животноводства и сельского хозяйства. Существовали люди, шедшие против системы, бродившие по империи, ночевавшие у озер-убийц под открытым небом или до рассвета всматривающиеся в тяжелый небосвод, прячущий в себе бесконечное количество таинств. Арчи нравилось думать о такой жизни, нравилось примерять на себя роль странника-одиночки. Монахини в ответ на вопросы Арчи относительно Империи и ее территорий предпочитали отмахиваться от мальчишки. Юному Арчи думалось, что женщины не хотят тратить на него свое время. Много позже он догадался, что многие из монахинь сами плохо понимали, как устроена империя, ведь никогда не бывали и за пределами некрополя, что уж говорить о пределах всего вулканического города. Не всем была дарована такая яркая фантазия, какой обладал Арчи. Ему было достаточно закрыть глаза, чтобы увидеть неведомое, причудливое и странное. Зачастую, когда его одолевала скука, а сон не шел, он представлял целые новые миры, несуществующих монстров, фантастические пейзажи и складывал из всего этого сложные истории. Арчи любил рассказывать себе сказки, в которых он играл главную роль. Истории, в которых он действительно имел значение. Во многих из них в самом конце он становился скитальцем, идущим по невидимым путям и познающим этот мир со всем его многообразием. Когда-нибудь Вивер ответил бы на вопрос, оглашенный еще в детстве у этой самой карты. Он, помнится, дотянулся до вулканической границы империи и спросил монахиню: «А что там дальше, за горами?» Действительно, что? Другие империи? Таинственные земли? Или выжженная земля и смерть? — Что будет, если все три некрополя разом выйдут из строя? - продолжало жужжать радио. — Пожалуй, полендрумским некропольцам в этом случае придется поработать в четыре смены! — Ха-ха-ха! — Чего ты смеешься, дура?! Мы ж с тобой тоже полендрумские некропольцы! И нам тоже придется работать в эти самые четыре смены! — Ха-ха-ха-ха-ха! Столица империи Полендрум находилась почти в самой ее сердцевине. И ближайшие к ней мегаполисы назывались Сарвар, Каспиар и Ниэр. Если соединить эти города на карте прямыми линиями, выходил равнобедренный треугольник, в самую середину которого заключался Полендрум. Остальные мегаполисы располагались куда дальше как от столицы, так и от трех соседствующих с ней городов. Значит, если начнется резкий недостаток кадров среди похоронщиков, именно Полендрумские ритуальные работники будут вынуждены первыми ринуться помогать соседним городам с захоронениями. Зато это являлось чуть ли не единственной возможностью некропольцев попутешествовать! Везде надо искать плюсы! Даже в угрозе жизни! Адам вновь потянулся к радио. Эти новости также не пришлись ему по вкусу. С его пальцев сорвалось несколько вязких черных капель. Дать им форму у Крона пока не получилось. В этом смысле Арчи его прекрасно понимал. Эффект от способности Флетчера проходил медленно. Спектр Вивера давно уже обрел голос, но Арчи чувствовал, насколько тонкой остается связь между ними. Борясь с переключателем, Адам чуть наклонился, и Арчи невольно зацепился взглядом за то, чего раньше не замечал. У Крона чуть ниже затылка, там, где обычно вились змеи его спектральной метки, красовался шрам в виде звезды с рваными лучами, разрознено уходящими в разные стороны. Арчи слегка нахмурился. Он был уверен, что знает, как Адам мог заработать такой шрам. Точнее… Знал инструмент, оставлявший кровавый цветок на затылке. Правда, обычно такое проделывали с трупами. Вивер еще ни разу не сталкивался с человеком, который бы пережил подобную процедуру. — Из тебя пытались силой извлечь спектр? — выдохнул Арчи раньше, чем вспомнил, что еще парой часов ранее они с Адамом чуть друг друга не убили. Крон вздрогнул, прекратил тянуться к радио и нервно расправил воротник рубашки, прикрывая засветившийся шрам. — Не твое дело, — ожидаемо отреагировал монохром. Было бы странно, возьмись он внезапно рассказывать Арчи слезливую историю своей жизни. Виверу шрам показался не очень старым. Максимум тройка лет. Значит, случилось это не в детстве. Но как? Кто? Зачем? И каковы последствия? Что со спектром? Он цел или разрознен? Повлияло ли это на спектральный голос в голове? А что насчет контроля над способностями? — У меня тоже как-то хотели забрать спектр, — чуть подумав, решил Арчи увести беседу немного в другое русло. Хватит драк и обоюдной грызни. Следовало начать выстраивать с Адамом и другими работниками Аранка доверительные отношения. Нет. Не говори ему! — В самом первом похоронном доме. Регент влез в долги и решил, что лучший способ подзаработать — продать на черном рынке чей-нибудь спектр. Выбор пал на меня, мелкого новичка, который, как думалось регенту, вряд ли сможет дать отпор. От мальчишки пятнадцати лет много ждать не приходилось, — пожал Арчи плечами с легкой улыбкой на губах. Воспоминания о той ночи до сих пор его забавляли. Наивный регент решил даже не тратить на Арчи сил своего спектра. Он собирался просто размозжить ему голову кувалдой, пока парень спит. Вот же старый дурень! — А ты что? — после долгой заминки, все же подал Адам голос, не поворачиваясь к Арчи. — Ну а что я… — Вивер пожал плечами. — Так перепугался, что вырвал ему кадык голыми руками! — Арчи расхохотался, вспомнив, как, запаниковав, попросил у спектра увеличить свою силу на сто пятьдесят процентов. Человеческая плоть под его пальцами моментально превратилась в мягкое масло, а кости — в тонкие веточки, на которые стоило едва надавить, чтобы сломать их пополам. Чувство было странное, но приятное. Арчи бы порадовался, если бы не последовавшая после такого всплеска сил компенсация. Нет уж, лучше использовать способности по минимуму. Меньше сил, меньше энергии, меньше отдача. — После этого ты стал таким скрытным? — чуть подумав, продолжил разговор Адам. — Нет, — хмыкнул Арчи. — Скрытным я был всегда. ✟✟✟✟✟ Чарли с задумчивым видом вглядывался в одну точку, пытаясь уложить в голове преподнесённую Остером информацию. С одной стороны, она не имела никакого отношения к расследованию Фогеля. С другой — держать ее при себе казалось чем-то опасным. На некоторые вопросы лучше бы ответов не знать. — Что теперь будем делать? — Майки, в отличие от Чарли, предпочитал слишком долго мозги не загружать и как можно скорее переходил от дум к действиям. Юный инквизор где-то раздобыл жвачку и теперь раздражал Фогеля непрерывным чавканьем. — Делать с чем? — не сразу понял Чарли. Чертова жвачка здорово сбивала с мысли. — Ну с этим… Флетчером Никсом, — беспечно пояснил Майки. — А что ты можешь с ним сделать? — нервно хохотнул экзорцус. — Как это что? — удивился нерадивый мальчишка, щелкая пальцами, над которыми тут же появился язычок пламени. Трюк, который мог проделать почти каждый курящий инквизор. Майки его выучил после того, как они с Чарли начали работать вместе. Очень удобно, когда под рукой всегда живая зажигалка. — Сожгу его дотла до того, как он применит свои способности! — Во-первых, Флетчер достаточно опытен, чтобы не позволить юному инквизору напасть на него исподтишка, — заметил Фогель со смешком. — Во-вторых… Зачем? Нельзя нападать на человека лишь за то, что у него опасный спектр. — Можно, если уровень его способностей разрушительный. — А вот это, Майки, следует сперва доказать, — заметил Чарли. Остер в ответ неопределенно пожал плечами. В его желтых глазах всего на мгновение промелькнула тень понимания, но затухла до того, как Майки решился действительно тратить ресурсы на мыслительные процессы. — Я подумал, что он опасный тип, от которого лучше избавиться, — проговорил он осторожно, под холодным взглядом экзорцуса тут же теряя всю браваду. — А что, некрополь не забит под завязку опасными типами? — Так-то оно так, Чарли. Но не каждый способен вертеть твоим спектром как вздумается! — все еще упрямился Майки. — Ну-ну… не преувеличивай. У любой способности есть свои ограничения, — заметил Фогель, отпивая холодного кофе из пластикового стаканчика. Пришлось сорок минут умолять мисс Пурпуль впустить его в читальный дом с напитком. Теперь же при каждом глотке он ощущал на себе пронзительный взгляд худощавой великанши, готовой разорвать его на части в случае, если хотя бы капля каспиарского кофе пропитает страницы старых книг. А фолиантов перед Чарли было так много, что он мог с их помощью выстроить оборонительную стену против мисс Пурпуль. Фогель просмотрел всего пару книг, а голова у него уже шла кругом. Он даже не до конца понимал, что ищет, и начинал приходить к выводу, что тратит время зря. Имперские псалтерионы наводили на Фогеля страшную скуку. Видит Ансэт, он не отличался религиозностью, а любые мифы воспринимал как детские сказки, причем плохо написанные. Но коснувшись кожаной обложки очередной книги, Фогель неожиданно ощутил тихий писк своей спектральной интуиции. Так-так-так, это уже интересно. Мужчина с головой ушел в чтение очередного религиозного талмуда, пока Майки взялся ковыряться в ногтях. — Зачем вообще читают книги, — чуть погодя вновь заговорил он. Парню наскучило сидеть в тишине. — В срединном городе это частенько делают ради развлечения, — пояснил Фогель, половину внимания оставляя на пожелтевших страницах старой книги. Ромбовидный шрифт слегка мешал впитывать информацию, а картинки, будто бы нарисованные прямо в книге умелой рукой, выглядели пугающе. Чарли изучал главу про черных апостолов — слуг Фьерола и защитников Малума. …Живые мертвецы присягнули темным силам и бла-бла-бла. Несусветная чушь! Такая ли несусветная? Что-то здесь не так, Чарли. — Развлечение? Читать? — на смешном лице Майки отобразилась гримаса ужаса. — Какие же срединники странные! — Уверяю. Они о тебе такого же мнения, — усмехнулся Чарли. — А что насчет тебя? — А что насчет меня? — Какого мнения обо мне ты? Майки впервые интересовался подобными вещами. Фогель был уверен, что Остеру глубоко наплевать, кто что о нем думает. Он невольно поднял взгляд на мальчишку. — Ну… — замялся Чарли, пытаясь подобрать слова. — Ты хороший работник. — Правда? — воссиял Остер. — Обязательно расскажу парням из департамента! А то они думают, что я исключительно мешаюсь! Фогель пожал плечами. Как, оказывается, легко обрадовать некропольскую молодежь. Впрочем, и коллеги Майки не были далеки от истины. Остер по большей части лентяйничал. Но Чарли это было даже на руку. Так департаменту казалось, что экзорцус у них под контролем, а Чарли тем временем делал что хотел, не особенно переживая за отчеты Остера, потому что Майки редко вникал в его работу. Спектральный писк медленно, но верно усиливался с каждой перевернутой страницей, пока резко не оборвался. Чарли уставился на изображение обнаженного человекоподобного монстра, за спиной которого раскрывались причудливые крылья. Фогель мог бы сказать: «Где-то я уже это видел», вот только он точно знал, где, ибо такие картины не получилось бы стереть из памяти и через десятки лет. — «…большинство людей, чьи нити судьбы багровели, отворачивались от праведной жизни. Но истинно верующие, обычно пасторы, которые несли свое слово в народ, обрекались меняться до неузнаваемости. Семь апостолов создавали семь живых алтарей из плоти и крови, которые являлись предзнаменованием возвращения Малума. Бой не закончен, зло должно восторжествовать!» — зачитал Чарли низким тихим голосом. Майки невольно вздрогнул. — Жуть. Почему религиозные писания всегда такие пугающие? Если там не убивают, то насилуют, если не насилуют, то обрекают на вечные страдания. А небесное царство Ансэта упоминается только вскользь. Будто оно существует само по себе, и никому из людей на самом деле туда не попасть! — Остер возмущенно всплеснул руками. — А говоришь, не любишь читать, — усмехнулся Чарли. — Не то, чтобы я читал… — смущенно пробормотал Майки. — Просто одно время всерьез задумывался о вере и жизни после смерти. Насобирал тогда целый ворох церковных брошюрок. Думал, откажусь от ансианства в пользу геркинизма или матализма или вообще пойду по побочным религиям и ударюсь, не знаю… в овинсизм! Только вот куда ни глянь, везде страдания и боль! — пожаловался Майки. — А я хочу теплого солнышка, гамак и какой-нибудь седативный алкогольный коктейльчик! Разве это такое неисполнимое желание? В некрополе? Да! — Ох, Ансэт, — закатил Фогель глаза, прекрасно понимая, о чем говорит Остер. Религия приносила утешение лишь тем, кто не сильно вчитывался в ее тезисы, иначе верующих не осталось бы в принципе. В некрополе так точно. — Знаешь ли ты главный нерушимый постулат любой религии? — задал он вопрос инквизору. Тот ожидаемо покачал головой. — «Не отними жизнь», — процитировал Фогель. — Ибо только высшее существо может забирать то, что создало. Будь то Ансэт, Гаркидон, Сахил или любой другой верховный бог, единственный бог, троекратный бог, какой, бес тебя подери, угодно бог. В разных религиях может быть разное отношение к самоубийству, к детям, к слабым и больным, к предательству, к атеизму, к чему угодно, но не к убийству. Понимаешь, к чему я веду? Остер вновь покачал головой. — Ох, Майки… Скажи мне, ты хоть раз убивал? На лице инквизора появилась самодовольная усмешка. — Я пять лет в строю. Что я, по-твоему, все это время делал? Бездельничал? — Майки отмахнулся, будто Чарли сказал какую-то глупость. — Вот именно, Майки. Ты отнимал жизнь. И я отнимал жизнь. Более того, почти каждый в некрополе отнял хотя бы одну жизнь. Так о каком небесном царстве, райских кущах или белой лодке ты мечтаешь? Там, где тепло и хорошо, нас не ждут. Если какая из религий правдива, мы либо будем насажаны на пики, будто кебаб, в адских подземельях Фьерола, либо гореть заживо в огненном поле Урсу, либо наслаждаться пытками в царстве боли и крови Канисы. Мы обречены, какую бы религию ты ни выбрал. Потому, чем думать о загробной жизни, лучше наслаждайся реальной. Майки насупился. Его не приободрили нравоучения Фогеля. — Наверняка есть какая-то лазейка, — пробубнил мальчишка себе под нос. — Слова грешника! — расхохотался Чарли, за что получил недовольный взгляд мисс Пурпуль. Громкость разговора пришлось тут же сильно поубавить. — Ну нашли мы эти стремные рисовашки в стремной книжке. Дальше-то что? — продолжал источать испортившееся настроение Остер. — А вот послушай: «…и создал он многорукий жертвенный алтарь, как дань уважения к фьёрольской власти над временем…», — прочитал Чарли и устремил взгляд на Майки. — Над временем, — повторил он с выражением. — Ну и что? — не понял Остер. — Мы нашли жертвенный алтарь у восточного мортесхорла! У часов, которые, ничего себе, показывают время! — Чарли еле сдержался, чтобы не воскликнуть. — И что нам это дает? — не разделил его энтузиазма Майки. — А то, что если мы внимательно изучим эти тексты, то, возможно, поймем, где наши преступники окажутся в следующий раз. Они фанатики и однозначно будут придерживаться мифов! — Думаешь, будут еще трупы? — встрепенулся Остер. — Ты вообще меня слушал? — нахмурился Чарли. — Семь апостолов. Семь алтарей. Пока мы видели лишь три. — А-а-а… — протянул парень, постукивая пальцем по подбородку. — Бесовы сумасшедшие оккультисты. Вечно вобьют себе в голову какую-то фигню, а нам со всем этим ходить разбираться. Они серьезно думают, что воспроизведя семь алтарей, вызовут Фьерола или низвергнут мир в его пещеры? Или чего они вообще добиваются? — развел парень руками. — О, Майки, это самое интересное… ✟✟✟✟✟ — Знаешь, сколько стоит починка перил? А я тебе скажу! — завел свою шарманку Маккей. Сегодня его собранные в хвост дреды не стояли торчком, как листья ананаса, а слегка опали, как если бы эти листья пожухли. Связано это было, скорее всего, с тем, насколько Слейд бешено вертел головой, пытаясь обозреть причиненный Аранку ущерб. Адаму на мгновение даже показалось, что у Маккея вот-вот на губах выступит кровавая пена, он упадет на пол и начнет биться в конвульсиях. Но вроде обошлось. — Вы оба еще поплатитесь! — то и дело обещал он, потрясая рукой в сторону Крона и Вивера. — Чего придумали, а! Разрушить половину похоронного дома! — Ну, скажем, не половину, — попробовал возразить Адам, тем самым зля Маккея только больше. Взбешенный коллега взялся уже по четвертому кругу перечислять все, что они с Вивером успели поломать. Помимо перил, в список вошел поцарапанный гобелен, порушенный пол и несколько гробов, которые опалил взбесившийся Каллисто. Но так как Каллисто взбесился из-за драки Вивера и Крона, именно они должны отвечать за деяния этой пернатой твари. Кроме того, список перечисляемых повреждений при каждом его оглашении магическим образом пополнялся все новыми сломанными предметами. Волшебство, не иначе. Пока Слейд верещал из-за сломанных вещей, а Никс верещал из-за того, что его работники смеют не слушать его и не дружат по одной только его указке, взявшись за руки и весело хохоча, Триша взялась верещать на Адама уже позже, после того как Крон и Вивер очухались и выбрались из колокольных клеток. — Ты знаешь, я всегда на твоей стороне! — напомнила подруга, мечась из одного угла комнаты Адама к другому. Крон в это время с помощью завалявшейся в его комнате аптечки пытался привести свое тело в порядок. Так как Оуэн решил не тратить на коллег свои способности, приходилось довольствоваться просроченными мазями, пожелтевшими бинтами, подозрительными таблетками и красными пластырями, которые недавно раздавали на распродаже. — Но это уже перебор, — заявила девушка, в ярости впиваясь зубами в сочную фиолетовую грушу. Синий сок брызнул во все стороны, но Триша не обратила на это никакого внимания. — Вивер не виноват, что похож на того полудурка! — гнула она свое. Лемьер уперлась и не хотела отказываться от предположения, что единственная причина, по которой Адам цеплялся к Арчи — это его похожесть на… Вообще-то, не так уж они и похожи. Разве что глаза. В остальном Вивер был абсолютно другим человеком, и Крон это прекрасно понимал. Он цеплялся к Виверу, потому что тот был жутким. И Адам не мог понять, почему никто этого не замечает?! — Я же сказал, дело не в этом! — рявкнул Крон, пытаясь вправить свернутый Вивером нос. Жуткая боль прострелила переносицу. Из ноздрей хлынули успевшие застыть сгустки скопившейся крови. Под глазами Адама уже наливались синяки. Радовало, что рожу Вивера украшали такие же кровоподтеки. Роксана предложила им организовать братство поломанных носов. Очень, блядь, смешно, Харт, спасибо за совет. — Тогда в чем? — вскинулась Триша. — Хочу знать, из-за чего ты сегодня так рьяно рисковал своей жизнью. — Он бы не справился со мной, — фыркнул Адам в раздражении. — Странно это слышать, ведь последние недели ты ебешь мне мозги ровно противоположной информацией, — процедила Триша сквозь плотно сжатые зубы. — Сперва ты расписываешь, насколько Вивер опасен, а потом лезешь на него с кулаками? Что это? Отвага? Или слабоумие? Сколько раз я просила тебя не лезть на рожон! А ты все равно из раза в раз… Идиот! — подруга в ярости запихнула в рот почти всю грушу. Щеки у нее раздуло, как у хомяка, но более милой она Адаму не показалась. Прожевав фрукт, Лемьер резко сдулась, махнула на друга рукой и села в темном углу с печальным видом. Крон не решился отвечать, зная, что любое его слово лишь станет еще одним гвоздем в его гроб. Если уж Триша злилась, все доводы теряли силу. К тому же ее переживания произрастали не на пустом месте, так что разумнее чуточку помолчать. Собственно, эта же стратегия работала и с разгневанным Слейдом. Иногда самый простой способ затушить конфликт — вовремя заткнуться. Жаль, Адам все еще не овладел этим навыком в совершенстве. — …мало того что мы встряли из-за карминского налога, так еще и ты… — продолжал гореть Слейд. Адам старался дышать через нос, боясь размыкать губы. Ему казалось, лишь на секунду он потеряет концентрацию, рот его откроется сам собой. Тогда очередного скандала не избежать. А ссориться с коллегой посреди Пещер Вечной Ночи хотелось сейчас в последнюю очередь. Вивер тоже предпочитал хранить мрачное молчание, хотя Адам подозревал, что парню это дается куда как легче, чем Крону. Вивер большую часть времени оставался себе на уме и не особенно стремился доказывать свою позицию. Не особенно стремился доказывать вообще что-то и кому-то. Адам невольно повернул голову налево, уверенный, что Вивер идет рядом, но парень на узкой улочке не обнаружился. Адаму бы обрадоваться: неужели Вивер прислушался к его совету и все же покинул Аранк? Мечтать не вредно. Крон огляделся. Вивер нашелся метрах в тридцати. Остановившись посреди перекрестка, он взирал в один из переулков, крепко сжимая рукоять топора. Он замер так, будто ему явился сам Ансэт (или Фьерол). Хороший момент убить его. Ударь. Спрячь. У одной из развилок! Никто не заметит! Слейду плевать! Убери его! — Вивер, — нехотя окликнул парня Крон, но тот не сдвинулся с места. Он продолжал на что-то смотреть, не моргая. — Погоди, — окликнул Адам Маккея. — Прервись на секунду. Я схожу за Вивером. Можешь пока придумать, что еще мы с ним успели сломать. — Придумать? — взвился Слейд. — Да как ты смеешь! Адам уже не слушал его. Он приблизился к Виверу и посмотрел в тот же переулок, что и его горе-коллега. Девочка-подросток лет четырнадцати в драном платье одного из детских домов жалась к влажной кирпичной стене. Над ней нависал мужчина средних лет. Они о чем-то тихо переговаривались. — Только не говори, что ты ко всему прочему еще и по детям, — фыркнул Адам, еле сдерживая новый приступ раздражения. — Что? — Вивер резко развернулся к Крону и уставился на него странным пустым взглядом. От Адама не укрылось, как сжались пальцы Вивера на рукояти топора. — Понял. Хоть в чем-то мы солидарны, — Адам примирительно поднял руки, давая понять, что на сегодня драк с него хватит. Хотелось размозжить Виверу голову, но Крон обещал Флетчеру, Трише, а затем и Слейду, что будет вести себя адекватно как минимум до конца этого дня. Хорошо, что оставалось всего пара часов до полуночи. Вивер кинул еще один взгляд в переулок, а затем резко повернулся к Слейду и поспешно зашагал к Маккею. Адам проводил Вивера взглядом, после чего не постеснялся обратиться к пьяному мужчине: — Эй. Она, вообще-то, еще ребенок, — заметил он. Пьяный мужчина вздрогнул, отпрянул от девочки и неровной походкой попятился подальше от нее. Судя по одежде, пьяный герой-любовник нагрянул в Пещеры из срединного города. Девочка запаниковала. Сперва она окликнула мужчину, затем испепелила взглядом Адама. Растерянность и невинность на ее лице сменились праведным гневом. — Ну спасибо, козел! — выдохнула она зло. — Из-за тебя мне и сегодня спать голодной! Адам порылся по карманам, но понял, что у него с собой ни монеты. Спросить у Слейда? Нет уж, проще прыгнуть в жерло вулкана. — Если придешь в наш похоронный дом, мы тебя накор… — Пошел ты! — выдохнула девчонка и скользнула в тень. Да уж… Окажись Адам на ее месте, он бы тоже отказался идти в подозрительное похоронное бюро. Вот только они с Тришей предпочитали воровать. Но многие выбирали тот же путь, что и эта девочка. Каждый выживал как мог. Лучше скатиться на дно, но научиться добывать себе пропитание самостоятельно, чем каждое утро просыпаться с надеждой на получение подачки. — Хватит тратить мое время! Мне еще считать разбитые вами вазы! — заверещал Слейд на все Пещеры Вечной Ночи. Адам хмуро поспешил за Маккеем. — А мы разве разбили хоть одну вазу? — удивился Вивер. — В его фантазиях мы переломали всю мебель Аранка, — рыкнул Адам. — Разговорчики! — зашипел Слейд. — Скажите спасибо, что я все же решил вам помочь, несмотря на ту разруху, которую вы устроили. — Ты нам помогаешь, потому что в конечном итоге нам за это хорошо заплатят, — возразил Вивер. Маккей побагровел от бешенства, а Адам невольно хохотнул, но тут же подавил в себе новые порывы засмеяться. Еще не хватало проникнуться к Виверу симпатией. Фу. До затаившегося между домами темного проема они дошли в гробовой тишине. Маккей при этом беззвучно шевелил пухлыми губами, явно высчитывая, какой ущерб нанесен Аранку не имеющими ни стыда, ни совести Кроном и Вивером. Адам еле сдержался, чтобы не предложить Слейду продать золотые колечки, которые украшали его нижнюю губу. Да, серьги не стоили баснословных денег, и все же пару тысяч монет заработать бы получилось. Хватило бы на ужин. А если порыться в шкатулочках Маккея… Спектроотвод Слейда заключался в его безудержной любви к драгоценностям. Обычный прохожий никогда бы не узнал, что под белой рубашкой Маккей носил не меньше десятка золотых цепочек, запястья и щиколотки его сковывали золотые браслеты, которые он частенько не снимал, даже принимая душ. А еще у Слейда имелась коллекция перстней, которые он мог разглядывать часами. Маккей не нанизывал тонну колец себе на пальцы лишь по той простой причине, что боялся их потерять, оставить в покойнике или уронить в могилу. Иногда Слейд снимал свои украшения, когда уходил на дело. Но если Маккею выдавался рабочий день в стенах Аранка, он зачастую напяливал на себя все свои побрякушки разом и начинал походить на ожившего идола. Весьма забавное зрелище. — Вот он, — Вивер указал на красный сигил треугольника, едва ли заметный среди блеклых рисунков и трещин. Никто бы не обратил на него внимание, если бы не знал, что именно ищет. — О, интересно, — пробормотал Слейд. — Малумский тригон. В последнее время я наблюдаю его по всему некрополю. — Правда? — удивился Адам. — Почему же ты ничего не говорил? Маккей лишь пожал плечами. — Думал, это связано с новым наркотическим веществом или какой-нибудь еще запрещенкой. Не предполагал, что дело в культе. Очень уж велики масштабы. Ну что, готовы? — задал Слейд вопрос. Адам кивнул, Вивер же уставился на коллег в недоумении. — Готовы к чему? — К открытию сигила, естественно, — фыркнул Маккей. Он воззрился на треугольник, и по переулку разлетелся его искаженный спектром, не терпящий возражения голос: — Откройся. А кто сказал, что «небесный глас» влияет только на людей?