✟ Спектр возможностей ✟

Если хотя бы раз в жизни вы ловили себя на мысли: «Нет никого хуже инквизоров» — вы попали в ту же ловушку вопиющего заблуждения, в которой побывал и ваш покорный слуга, и девяносто процентов других наивных похоронщиков. Запомните: с насколько бы ужасающим явлением вы ни столкнулись, никогда не считайте его «потолком» кошмара и мрака. Законы вселенной гласят, что ВСЕГДА найдется что-то хуже, страшнее, мрачнее или омерзительнее. Что-то или кто-то. Кого похоронщикам следует избегать на самом деле, так это… *барабанная дробь* экзорцусов. Да-да, ваши глаза вас не подводят и прочитали вы все правильно. Инквизоры — стайные люди, грубая сила империи, с которой, если постараться, можно договориться. Экзорцусы — в основном высокоинтеллектуальные одиночки, недоверчивые, подозрительные, бескомпромиссные. Если они поймают вас за противоправным деянием, не сомневайтесь, это дело дойдет до верхов, даже если вы сами приходитесь экзорцусу матерью, братом, ребенком. (Хотя о чем мы говорим? Всем известно, что экзорцусы одиноки и семей не заводят. Тем они и ценны, что терять им нечего). Ни попытка взятки, ни мольбы, ни что-то еще, что могло бы подействовать на отдельного инквизора, не спасет вас от экзорцуса. Вы можете справедливо заметить, что эти типы редко являют свой едва ли святой лик в стенах некрополя. Верное замечание. Но лучше всегда быть готовым к худшему: к пожару в вашем бюро, к лицензии на ваше убийство, к ранне-аномалирующему спектру и, конечно же, к неожиданной встрече с экзорцусом. © Цир Шапиро «Ироничные советы начинающему похоронщику» (книга имеет исключительно развлекательный характер) Чарли Фогель разлепил глаза и в первое мгновение оценил свое состояние как немыслимо плачевное. Если бы Чарли имел возможность отделиться от своего тела и осмотреть его в роли стороннего специалиста, он бы наверняка констатировал свою бесславную смерть. Сердце еще билось, легкие снабжали организм кислородом, а зрачки реагировали на свет, и все же пациент, без сомнений, давно мертв. «Этому малому уже не помочь. Следующий!» Для того чтобы проснуться живым и полным сил, Чарли следовало проспать еще минимум пять лет. Для того чтобы нормально функционировать — пять дней. Чтобы воскреснуть с одинокой блеклой искрой жизни в глазах — пять часов. Но неизвестный, упрямо трезвонивший на его интерком, очевидно, был готов довольствоваться обществом брюзжащего трупа, которого бы раздражало все — от пения птиц до ясного неба. Впрочем, ждать в некрополе ясное небо или щебетание синиц вместо раскатистого карканья черных воронов не приходилось. Такие мысли рождались из той, прошлой жизни, к которой Фогелю вернуться уже не суждено. «Вот если бы прошлую ночь ты провел в постели, а не в баре, сейчас ты чувствовал бы себя куда лучше!» — заскрежетал спектр Чарли, питавший фанатичную любовь к высказыванию очевидных вещей таким тоном, будто он открывал истину мироздания. Очень сомневаюсь. Ведь ты наверняка не затыкался бы до глубокой ночи. Доброе утро, Фогель. Доброе утро, заноза в заднице. Чарли поднялся с постели и уставился в стену, через которую пробегала паутина не внушающих доверия трещин. Истеричное дребезжание интеркома прекратилось, и мужчина уже понадеялся, что позвонили ему случайно, а на самом деле он может продолжать нежиться в постели. Новый виток раздражающего трезвона дал понять, что позывным все же никто не ошибся. Звонили конкретно Чарли Фогелю, следовательно, невыносимое желание выспаться в ближайшее время переходило в статус нереализуемой мечты. — Фогель, — выдохнул Чарли, нажав кнопку приема. В ухо ему ворвалась омерзительная смесь из скрежета и свиста плохой связи, которой так славился некрополь. Звонившим оказался Майки: инквизор шестой категории, совсем еще зеленый малец, плохо соображавший, как ему жить в этом мире. Собственно, по этой же причине именно его приставили к Фогелю. Ни один бывалый инквизор не рискнул бы работать рука об руку с треклятым экзорцусом, да не абы каким, а ссыльным. — Чарли, доброе утро! — поприветствовал Майки уставшего от жизни мужчину. У мальчишки все никак не получалось уяснить, что в их коммуникации не было места стандартным приветствиям. Лучше бы сразу переходить к делу, а расшаркиваться он может перед милой девушкой в соседнем кафе. — Что случилось, Майки? — в сорвавшемся с губ хрипе Фогель не сразу признал собственный голос. Бесы его подери, с седативаторами и правда пора завязывать. Во рту стойко держался привкус тлена, голова гудела, а все мысли упрямо возвращались к постели. «Ляг и умри», — сладко зазывали они мужчину. — Лучше бы тебе увидеть это собственными глазами, — протянул Майки с загадочной интонацией. — Восточный Мортесхорл. Приезжай как можно скорее! — заявил юный инквизор и закончил разговор до того, как Чарли послал его на хер. Фогель терпеть не мог, когда так поступали. В чем проблема обозначить ключевые моменты события в интеркомном разговоре?! Тот, кто считает, что некоторую информацию следует передавать лишь при личной встрече, глупец, никогда не знавший истинной физической усталости. Фогель в нынешнем состоянии предпочел бы через интерком узнать даже о смерти собственных родителей (Но они уже давно покинули этот бренный мир, так что даже на это рассчитывать не приходилось). Раздосадованный неудачным утром мужчина потратил десять минут на холодный душ и ругательства. Чарли выскользнул из своей миниатюрной квартиры, спустился по шаткой прогнившей лестнице на первый этаж и вышел в душную мглу суетливого мертвого города. А ведь годом ранее Фогеля от вида некропольских улочек тянуло блевать, и он только и делал, что грезил о возвращении в срединный город. На то, чтобы смириться с реальным положением дел, Чарли потребовалось время. Много времени. И много седативного алкоголя, в котором мужчина пытался утопить все свои печали, но пока, кажется, умудрился слегка притопить лишь печень. Фогель не очень любил средства передвижения, считая, что нет ничего надежнее собственных ног. В любых других обстоятельствах он бы предпочел прогуляться. Но время не терпело, так что мужчина поднял руку над головой и сперва сжал ладонь в кулак, а затем оттопырил указательный и большой палец, таким образом давая окружающим понять, что готов прокатиться с ветерком. Оставалось надеяться, что такси-катафалк окажется где-то неподалеку. И минуты не прошло, как рядом с Чарли остановился длинный черный автомобиль. От классических катафалков он не отличался ничем, кроме водителя, желавшего подзаработать. — Восточный Мортесхорл, — выдал Чарли, на мгновение остановив взгляд на гробу в багажнике. Кажется, с каждым днем желающие получить дополнительный заработок наглели все больше. Ни разу еще Чарли не подхватывал человек, в этот самый момент везущий усопшего к одному из кладбищ. Это вообще законно? Хотя упоминание закона в некрополе было равносильно упоминанию Ансэта всуе. — Пятьсот корпскоинов, — выдал водитель. Он в отличие от Майки знал цену времени. — Годится, — кивнул Чарли, и машина сорвалась с места. — Могу закурить? — попросил Фогель. Водитель, между зубов которого была зажата стимулирующая сигарета, лишь пожал плечами. Чарли прикурил, поглубже затянулся и только после этого признал, что начинает воскресать из мертвых. Ему бы еще каспиарский кофе, и день можно было считать почти сносным. — Слыхал, часики-то оцепили, — выдал водитель, с аппетитом пожевывая фильтр сигареты. Как же быстро разлетаются слухи. — Причина? — спросил Чарли, надеясь, что если не от Майки, то хотя бы от левого незнакомца узнает, что успело произойти, пока во сне он хоронил бесчисленное количество погибших синиц. — Бес их знает, — пожал парень плечами. — Может, прибили кого не того. Или, наоборот, прибить не получилось, — выдал водитель и сипло рассмеялся собственной шутке. Чарли стоило большого труда не закатить глаза. Некропольский юмор он не понимал до сих пор. Правда, и таким ужасным, как раньше, его больше не считал. Только первые месяцы пребывания в некрополе показались Фогелю адом. А затем… привык. Если, конечно, можно привыкнуть к месту, где постоянно происходило нечто, легко выбивавшее из колеи типичного жителя срединного города. Ты больше не часть Полендрума. Теперь ты некрополец. Спасибо за отвратительное напоминание. Каким же Фогель был наивным дураком, когда поступал на имперскую службу. Дух его был полон веры в справедливость, разум будоражили невероятные перспективы, а тело, заряженное на действие, казалось легким и неутомимым. Спустя десять лет службы Чарли потерял и веру, и перспективы, и неутомимость. Осталась одна лишь честь, благодаря которой теперь он обречен влачить жалкое существование в стенах некрополя. Ему всего-то и надо было закрыть глаза на единственное убийство. Ну девчонка. Ну несовершеннолетняя. Ну изнасиловали и изувечили так, что от вида ее тела Чарли впервые в жизни вывернуло наизнанку. Начальство говорило: «Закрой глаза и отвернись», «Не лезь», «Это дело тебе не по зубам». Он считал иначе, взялся копать не под тех людей, и вот он здесь. В чертовом некрополе, где обычные законы не работали чисто из принципа. Да и необычные — действовали через раз. Но что еще хуже, до недавнего времени работы для экзорцуса здесь не имелось, что обрекало Чарли заживо гнить в миниатюрной квартирке, получая минимальное жалование за давние заслуги. Инквизоры являлись силой империи, тараном, подавителем, топором власти. В некрополе они чувствовали себя весьма вольготно. Экзорцусы по большей части отвечали за интеллектуальную работу и обычно обитали в срединном городе. Имперские сыщики, от острого ума и глаз которых не убежит ни единый преступник, славились своей стойкостью и упрямством. Но в некрополе они были абсолютно бесполезны. До недавнего времени. Звонок Майки, похоже, был связан с тем самым уникальным делом. Стыдно было признавать это вслух, но опустившийся на некрополь ужас здорово приободрил бедолагу Чарли. После целого года бессонных ночей и литров седативаторов неожиданная работа воскрешала Фогеля из мертвых! Есть еще порох в пороховнице! Фогель всунул в руки водителя катафалка несколько монет высокого номинала и выбрался из машины. Восточные часы смерти возвышались над домами, отстукивая секунду за секундой. Многогранная башня часов кидала тяжелую тень аккурат на Чарли. Шестиликие часы (часы с шестью циферблатами по одному на каждую стену шестиугольной башни) вблизи производили странное впечатление, с одной стороны, вызывая религиозный трепет, а с другой — непонятно откуда возникающую тревогу. За часами следил монастырь, при территории которого они и были возведены, потому обычному человеку подойти так близко к Мортесхорлу не получилось бы. Чарли мог бы считать себя счастливчиком, не знай он, что причина его удачи далеко не из приятных. Фогель приблизился к растянутой по периметру красно-белой ленте. По красному фону бежал повторяющийся рисунок двенадцатиконечного креста, каждый луч которого заканчивался маленьким ромбом. Центр его вписывался в окружность, каждая четверть которой будто бы выпускала из себя треугольный шип. Эмблема инквизориуса. — Вход закрыт, — выдохнул инквизор, которого поставили охранять периметр. Такой же юный, как и Майки, но менее улыбчивый. Впрочем, кто угодно казался менее улыбчивым, нежели вечно лыбящийся инквизор шестой категории Майки Остер. — Я экзорцус из северного департамента, — отчеканил Чарли, готовясь к страшно надоевшему вопросу. — Экзорцус? — инквизор позволил себе сдержанную усмешку. — По роду или по профессии? Спектр тихо прыснул, пока Чарли всеми силами старался удержаться от едкого ответа. Экзорцусы — один из трех знатных родов, населявших Акрополь. Когда-то, еще до того, как они стали знатью и погрязли в гедонистических настроениях, они являлись первыми имперскими сыщиками. Потому их фамилией назвали отдельную профессию. Сейчас среди Экзорцусов по роду не нашлось бы ни единого по профессии. — Второй вариант, — проглотив раздражение, оповестил Фогель. Инквизор посуровел. Ответ ему не понравился. Выбери Чарли другой вариант, и он тоже не пришелся бы инквизору по вкусу, но в этом случае парень не позволил бы себе это показать, дорожа своей жизнью. — Что имперский экзорцус делает в некрополе? Явно не отвечает на вопросы наглых сопляков. Фогель уже подобрал нейтральный ответ, когда по всей территории огороженного со всех сторон инквизорной лентой монастыря раздался бодрый возглас. Майки приветствовал Чарли, махая руками над головой. Инквизор окинул своего омерзительно счастливого коллегу презрительным взглядом, затем от щедрости духа подарил кислую мину еще и Фогелю и молча позволил экзорцусу пройти на территорию монастыря. — Ты глазам своим не поверишь! — возбуждённо пообещал Майки, пихая в руки Чарли термос, в котором коллега носил яблочный сок. Ну как сок… Ну как яблочный… Пойло, что плескалось в термосе Майки, — синтетический порошок, разведенный в грязной воде. У него не было ничего общего с натуральным яблочным соком. — Меня пугает то, с каким энтузиазмом ты приветствуешь каждое новое тело, — заметил Чарли, и не думая пробовать смесь консерванта и сахара. Делиться тем, с каким трепетом он сам реагирует на каждое новое убийство, Чарли, естественно, не собирался. — Нет-нет, все совсем не так, — покачал Майки головой. — Все это, безусловно, ужасно! Безусловно. — Но, признаю, и весьма интригующе! Жители некрополя настолько привыкли к смерти, что в них просыпались яркие эмоции лишь в случае, если смерть эта оказывалась вопиюще странной. Майки был из некропольских сирот. Чарли не хотел об этом знать, но мальчишка сам как на духу выдал экзорцусу о себе все, что только можно. Майки приглядели, когда тому не исполнилось и тринадцати. Спектр огня только начинал проявлять себя, потому мальчишка то подпаливал собственные волосы, то случайно поджигал приютские вещи. Лишь ему исполнилось пятнадцать, и его устроили на службу, параллельно с которой его обучали всяческим инквизорным премудростям. Серьезно, он так и сказал: «инквизорные премудрости». Чарли читал памятки инквизоров, которые раздавали новобранцам в срединном городе. Каждая страница заканчивалась чем-то вроде: «Если кто-то показался тебе подозрительным, сперва сожги его, а затем уже задавай вопросы». Странно, что даже после пяти лет службы Майки все еще сохранил в себе силы на хорошее настроение и глупые шутки. Большинство инквизоров к двадцати превращались в матерых солдат с пустыми глазами и холодной ухмылкой, больше походящей на рассекающий лицо уродливый шрам. Майки и Чарли прошли через монастырь к внутреннему двору, в центре которого и выстроили башню Мортесхорла. Фогель не знал, сколько лет часам смерти, но был уверен, что они померились бы возрастом с дедом сыщика, если не с его прадедом. У основания башни виднелась небольшая дверца, которая вела к винтовой лестнице. Там копошились инквизоры. Идти туда Чарли не хотелось. Во-первых, он терпеть не мог лестницы. Во-вторых, он не выносил высоты. В-третьих, он все еще не мог терпеть лестницы. — Бес, — выругался Чарли себе под нос, против своего желания направляясь к дверце. Инквизоры, углядев экзорцуса, уставились на него, как на нечто весьма любопытное. Инквизоры в некрополе делились на несколько категорий: те, кто был здесь рожден; те, кто когда-то кому-то не угодил в срединном городе или верхнем; и добровольцы. Последние отличались садистическими наклонностями. Они тянулись к некрополю, зная, что на территории мертвого города смогут воплотить в реальность все свои странные желания. Чарли пожал руки тем инквизорам, которые этого пожелали (однозначно, все они являлись некропольцами), кивнул тем, кто одарил его высокомерными взглядами (добровольцы и изгнанники) и взялся преодолевать лестницу. Левое колено заныло через десять ступенек. Правое — черед двадцать три. Голова все еще гудела после запойной ночи. Во рту к вкусу тлена прибавился вкус дешевых допинговых сигарет, слегка отдававших навозом. Майки не затыкался. Он и говорил, и говорил, и говорил, без устали жестикулируя и не сбавляя оборотов. К моменту, когда они забрались на самый верх, с Чарли сошло четыре пота, а Майки даже не запыхался. Здорово быть молодым, да? Тебе тридцать пять, старичок. «Каждый год работы на империю в срединном городе я считаю за пять. Так что мне уже давно за семьдесят», — возразил Фогель, выбираясь на широкую площадку, которая опоясывала часы со всех сторон. Здесь, оказавшись так близко от циферблата, Чарли сумел оценить масштабы этого великого сооружения. Часы были так велики, что потребовалось бы минимум десять Фогелей, которые бы встали на плечи друг другу и вытянулись в одну линию, чтобы самый верхний смог коснуться массивной цифры XII. Каждый циферблат украшала мозаика и завитки узоров, издалека не видимых, но вблизи подчеркивающих невероятно тонкую работу тех, кто когда-то корпел над созданием Мортесхорла. Между огромными циферблатами красовались не просто скульптуры, но сложные сюжеты с десятками персонажей, созданных умелыми руками неизвестных мастеров. Вот сцена, в которой Ансэт протягивает руку толпе голодающих детей, обычных смертных, чтобы даровать им невероятную удачу. Лучше бы дал хлеба, придурок. Не богохульствуй! Вот Фьерол подбивает знатную даму к тому, чтобы та предала своего мужа. Я читал эту историю. Ее муж — дегенерат. Не нужен Фьерол, чтобы отправить его на тот свет. Чарли, Ансэт все слышит! В таком случае он уже знает мое мнение о нем. Ты ведешь себя как обиженный ребенок. Вот слуги Ансэта — юные существа с птичьими крыльями за спиной — тянутся к… Чарли оборвал поток мыслей, упершись взглядом в то, ради чего ему пришлось преодолеть поганую лестницу. Среди ансэтовых слуг нашлась лишняя скульптура. Мужчина навскидку лет сорока стоял на коленях, вперив взгляд пустых глазниц прямиком в небо. За спиной его красовались уродливые крылья, состоявшие сплошь из сшитых друг с другом чужих рук. — Четвертое тело за три месяца. Ох, интуиция подсказывает, что-то назревает! — заявил Майки, еле-еле скрывая неуместное возбуждение. Да уж… некропольской молодежи настолько скучно, что они только и могут, что развлекать себя фантазиями о конце света? Судя по счастливой роже Майки, так оно и было. У тела сидело несколько инквизоров высшей категории. Один из них повернулся к Чарли и окинул его суровым взглядом. Инквизором оказалась женщина, что являлось в кругах законников большой редкостью. — Вы тот экзорцус, о котором меня успели предупредить? — сухо вопросила она. — Он самый, — кивнул Чарли, решив не упоминать, что он, возможно, единственный экзорцус на весь треклятый некрополь. Фогель представился, женщина ответной милостью его не удостоила, предпочтя остаться безымянной. — Он весь ваш, — кивнула она на тело. Если инквизоры срединного и верхнего городов иногда сталкивались с необходимостью работать мозгами, являясь посильной помощью тем же экзорцусам, то инквизоры некрополя что-то расследовать и в чем-то тщательно разбираться не привыкли. Им куда проще давалось испепеление всего и вся раз и навсегда. Женщина, безусловно, имела опыт, но скорее боевой, нежели дедуктивный. Она и сама это понимала, раз, в отличие от своих коллег на других местах преступления, решила остаться и понаблюдать за работой Фогеля. Пытливый ум. Приятно видеть. — Говорят, это не первое подобное тело, — кинула женщина как бы между прочим. Вообще-то, не в правилах Чарли болтать о деле со всеми подряд. Но среди инквизоров ему не помешала бы парочка друзей помимо бесполезного Майки, у которого из-за низкой категории отсутствовал доступ вообще ко всему. Иногда создать дружескую связь можно, лишь разок наплевав на свои правила, верно? — Четвертое, — подтвердил Чарли, обходя мужчину со странными крыльями, чтобы оглядеть его со всех сторон. Все точно так же, как и в прошлые три раза. Та же странная уродливая, псевдорелигиозная картинка, шитая красными нитками. В прямом смысле слова. — Кому и зачем такое проделывать? — удивилась женщина. Может, она и держала суровую маску, но подобно Майки в глубине души сгорала от любопытства. — Первые три жертвы являлись главами сомнительных культов. Бьюсь об заклад, этот — из того же теста, — хмыкнул Чарли, присаживаясь перед трупом на колени и вглядываясь в ровные стежки, скреплявшие плоть бедолаги с кусками чужих тел. Чем-то это место преступления отличалось от предыдущих. Так подсказывала спектральная интуиция сыщика. Но что именно было не так, ему следовало понять самостоятельно. Интуиция лишь давала подсказку в виде тихого писка, неожиданно возникавшего в ушах Чарли. Чем ближе он оказывался к разгадке, тем сильнее становился писк, а когда ответ на загадку обнаруживался, писк замолкал, будто его и не было. — Кто-то решил охотиться на оккультистов? Это что-то новенькое, — протянула женщина. Да уж, в городе, где культы растут как грибы после дождя, подобная охота кажется исключительно бесполезной. — И что, у каждого были такие же крылья за спиной? — Не совсем, — пробормотал Чарли себе под нос, касаясь одной из окоченевших рук. Первую жертву превратили в жуткую версию паука, пришив к ее бедрам и животу с десяток ног ее же последователей, как затем указал спешно подвязанный к делу патанатом. У второго обнаружилось с полусотни чужих глаз и языков, пришитых к спине, бедрам, рукам и ногам. У третьего появились рога, сделанные из чужих костей и прибитых к его голове гвоздями. Крылья тоже имелись, но каркас соорудили из костей отрубленных ног, между которыми натянули снятую с людей кожу. Кто бы ни творил все это, фантазией он отличался весьма бурной. Чарли несколько раз обошел мужчину, прежде чем глаз его, наконец, зацепился за то, что слегка выбивалось из общей картины. На площадке перед часами было достаточно чисто. Лишь редкие сухие листья, подхваченные ветром, кружили над кирпичной кладкой. Бумажный прямоугольник (Фантик? Обрывок письма? Случайный мусор?) застрял в руке юной мраморной особы, что стояла аккурат за спиной жертвы. Визитку (а это оказалась именно она) в руку скульптуры кто-то намеренно вложил. Чарли взял ее в руки и воззрился на поцелуй, запечатленный кем-то на оборотной стороне. Алая помада сделала этот след весьма чувственным. Фогель посмотрел на оборотную сторону визитки. «Похоронное бюро «Аранк». — Ничего здесь не трогайте! — послышалось раздраженное шипение. Долговязый кудрявый шатен вышел на площадку, перед этим со смачным шлепком ударившись головой о верхний косяк. Круглые очки сползли к переносице. На лице запечатлелось раздражение того же уровня, какое испытывал Фогель, проснувшись раньше времени. — Доброе утро, Иво! — обрадованно воскликнул Майки, то ли не зная о том, какие слухи ходят об Иво Локсе, то ли игнорируя все россказни о нем. Ну и что, если он ест людей или использует трупы по иному не менее омерзительному назначению? Зато посмотри, какой он интересный! Патанатом от шебутного Майки только отмахнулся. Инквизоры не хотели к нему обращаться, так как большинство считали его людоедом. А Локс, в свою очередь, не хотел помогать инквизорам, потому что таким образом мог подпортить свою драгоценную репутацию. К счастью, во взаимоисключающие условия этой задачки вписали экзорцуса, после чего она превратилась в решаемую. — Хватит пялиться. Разойдитесь! Вы мешаете мне работать! — тут же взялся вопить Локс. Как Чарли успел понять, патанатом не очень жаловал излишнее внимание. Что ж, Фогель узнал все, что мог. Остальную работу можно было оставить на Иво. Что же касается визитки, Чарли решил, что показывать ее Локсу или кому-либо еще совсем не обязательно. Большинство из них, мыслящих слишком прямо, могли прийти к поспешным выводам и обвинить в происходящем это самое бюро Аранк. Но любой, кто решил бы потратить на размышления хотя бы крупицу энергии, понял бы, что никто никогда бы не оставил на обозрение такую улику. О нет… Аранк здесь ни при чём. Пока. Вот только послание оставлено именно им. И Чарли следовало разузнать, что это за бюро и как оно связано с этими театральными убийствами. ✟✟✟✟✟ Вивер не имел привычки выискивать плюсы в действиях, вызывающих у него отторжение. Чем рассматривать раздражитель под разными углами и пытаться влюбиться в него посредством самоуговоров и самообмана, лучше потратить энергию на то, чтобы каким-то образом в дальнейшем эту пытку, будь она физической или ментальной, избежать. Но бег приятно удивил Вивера. Оказывается, если бегать каждое утро, то это становится не таким уж мучительным делом. Благодаря бегу ты быстрее просыпаешься, а еще тебе в голову постоянно лезут интересные мысли! В общем, при активном движении думалось куда легче! — Вивер, не отлынивай! — прогорланил Флетчер просто потому, что ему казалось, будто Арчи следует подгонять каждые десять минут. Вивер подозревал, что Никс засекает время по наручным часам. Парень не побежал быстрее и не сбавил скорости. Регента это вполне устроило, и он взялся орать на Адама, который якобы этим утром двигается как черепаха. Крон не обладал мудростью Арчи, потому взялся колошматить боксерскую грушу с удвоенным остервенением. Какой дурачок! Так легко ведется на манипуляции! Неудивительно, что Вивера так удивил спектроотвод Крона. Узнал Арчи о нем прошлым вечером совершенно случайно. Они как раз вернулись из Пещер Вечной Ночи. После попытки Арчи смыть с себя хотя бы часть притащенной из магазина Луиса плесени, Вивер уже собирался пойти спать, но случившееся все никак не выходило у него из головы. Потому Арчи потащился к Крону. Он знал, что Адам не впустит его в свою комнату, потому вломился в нее без приглашения. Эффект неожиданности позволил Виверу застать Крона за весьма пикантным делом. Адам читал. Более того, всю левую стену его узкой маленькой комнаты занимал стеллаж, от пола и до потолка забитый книгами. — Ты не производишь впечатление человека, который умеет читать, — выдал Арчи совершенно искренне. Конечно же, он вкладывал в свои слова немного иной смысл. Адам умел читать, как и любой другой некрополец. Этому нехитрому делу обучали даже в самом никчемном детском доме. Но мало кто использовал этот навык для чего-то большего, чем проанализировать сообщение на табло смерти или заполнить анкету для городских бюрократов. Читать книги не по необходимости, а удовольствия ради для типичного некропольца — дело странное и даже глупое. Арчи слышал, что в срединном городе и акрополе любителей чтения пруд пруди. Ну конечно, им же больше нечего делать! Их жизнь настолько скучна, что приходится веселить себя, чем придется! Некропольцам интересно жилось и без лишенных мобильности книг. И все же, несмотря на все эти доводы, Крон после настолько тяжелого дня не лег сразу спать, а, бес его подери, читал. А книг в его комнате обнаружилось больше, чем в большинстве магазинов, продававших мусорные сокровища. — Что ты сейчас сказал? — Крон настолько опешил от откровенности Вивера, что даже забыл выгнать Арчи из своей комнаты. — Это был комплимент, — поспешил заверить его Вивер. — Уверен? — Нет, — признался Арчи под надзором белых глаз. — Возможно, я перепутал комплимент с правдой. — Вивер, выйди из моей комнаты! — рыкнул Адам, захлопывая маленький толстый томик. Бес, Арчи снова начал не с того. Раньше очаровывать людей ему было проще, но тут не столько дело в Арчи, сколько в этих самых людях. Адам оказался крепким орешком, вот Виверу и не удавалось нащупать нужную стратегию поведения. Не понимаю… Он гей, а я очарователен. Так почему ничего не получается? Кажется, Крона одной лишь смазливой рожей не соблазнить. Глупости. Что еще может привлекать людей, если не внешность? Интеллект? Его у меня в достатке! Да. Вот только ты делаешь все для того, чтобы Крон об этом даже не догадывался. — Ты обиделся? — вслух удивился Арчи. — Я сказал ВАЛИ! — прогромыхал Адам. — Я пришел не ссориться, — поспешно кинул Арчи и даже произвел попытку присесть на край кровати Адама. У того в руке появилась бита, и Вивер резко передумал, посчитав, что ему и стоится вполне неплохо. — Тогда для чего? Чтобы тебя соблазнить! Чтобы пережить новый виток унижений. — Чтобы обсудить произошедшее. Разве нам не следует собрать разрозненную информацию воедино и наметить план дальнейших действий? — выкрутился Арчи вслух. Не то чтобы Луис Гипсен стал кладезем уникальной информации, но кое-что он все-таки выдал. Нашейник Язо работал таким образом, что пострадавший от него человек ни за что бы не смог вспомнить того, кто этот нашейник на него накинул. Но такие вещи не создавались сиюминутно. К тому же каждый нашейник сам по себе являлся уникальным, ведь в имперские глифы обязательно вплеталась информация и о Луисе в том числе. Иными словами, прежде, чем наносить на Гипсена нашейник, неизвестному следовало узнать что-то о торговце. Выходит, за ним следили? Луис припомнил, что парочку месяцев назад несколько культов постоянно шатались по путям Пещер Вечной Ночи. Торговец запомнил их, так как они показались ему подозрительными. И не только ему. В подземелье среди торгашей имелась личная пневмопочта. Там они делились друг с другом свежими сплетнями и предупреждали друг друга о воришках. — Обычно оккультисты осторожничают, — делился Луис своими воспоминаниями. — Их, конечно, все равно видно, но они не афишируют принадлежность к какой-либо группе, потому что так им проще затягивать к себе в культы новых дураков. Но эти были другими. Они будто бы и не искали последователей. Не проповедовали. Ничего такого… Адам спросил, что же тогда те делали в пещерах. — А ничего. Шатались по магазинам. — И всё? — И всё. Нет, не всё. Скорее всего, они узнавали жертв и затем накидывали нашейники. Пока это была лишь хлипкая теория, но Арчи надеялся в ближайшее время ее проверить. Следом шел вопрос, зачем они все это делали. Адам предположил, что они что-то потеряли, а как легче всего отыскать человека или вещь, если не через торговцев, которые собирали сплетни, будто жемчужины. К тому же вряд ли пострадали только они. Вероятно, оккультисты растягивали свои сети и по некрополю, и не ограничились одними лишь торгашами. Получается, теперь Аранк мог ожидать нападения откуда угодно? — Что еще? — Адам мучил Гипсена расспросами, не обращая внимания на его изможденный вид. — У них татуировки были. Треугольники. У кого-то один, у кого-то два, у кого-то больше. Потому я и решил, что культы разные, но я могу ошибаться. Гипсен делился и другими мелочами, но чем больше он говорил, тем сильнее начинал задыхаться. Оказывается, у нашейника Язо имелся дополнительный функционал — душить жертву в случае, если та смела говорить больше позволенного. Адам не придумал ничего лучше, чем полоснуть Гипсена ножом по шее, перечеркнув часть глифов. Это помогло, но Луис разорался даже хуже, чем когда Арчи отрубил ему руку. После этого торговец окончательно растерял настрой к задушевной беседе. Вспомнив разношерстность информации, Крон неожиданно посчитал, что предложение Арчи о систематизации всех полученных фактов не такое уж и глупое. Действительно, следовало проанализировать всю информацию и наметить дальнейший путь их горе-расследования. — Но не сегодня, — добавил Крон. — Почему? — Третий час ночи, Вивер. — Читать тебе это не мешает, — заметил Арчи, за что получил толстым корешком книги прямо по макушке. …Арчи продолжал огибать кладбище. Легкие начинали гореть огнем. Мышцы гудели. Гипсен назвал выданный Аурикой НАП семенами греха. Более того, он заметил, что по сути Аурика отдала Аранку не один НАП, а сразу два. Первым являлась шкатулка, способная удерживать внутри себя другой аномальный предмет. Этим вторым предметом или скорее предметами являлись семена. Гипсен сказал, что семян никогда не видел, зато слышал о них всякие байки. Сами по себе семена начинали цвести лишь в случае, если у них появлялась возможность впитать в себя другую аномалию. Например, они расцветали, когда поглощали аномальную энергию шкатулки. Если же семена вытащить наружу, они не будут проявлять странных характеристик, пока не попадут в другую аномалию. Это сделала Аюна Эк Гельфанд? Сперва проглотила семечко, а затем заставила спектр дяди аномалировать. «Посадила» и «подкормила»? Семя проснулось и взялось прорастать сквозь девушку. И она была не единственной жертвой, верно? У того странного храма имелись следы других корней? На кой бес кому-то заставлять людей глотать семена и прорастать? В чем выгода? Или все это проделывалось ради чьей-то извращенной забавы? Сколько бы Арчи ни размышлял над этим, более-менее удобоваримого ответа он так и не нашел. Арчи, как и все некропольцы, привык довольствоваться полуправдой. Все вокруг только и делали, что врали, скрывали, переиначивали. Сам Арчи делал ровно то же самое и не видел в этом ничего плохого, потому редко пытался докопаться до истины, считая подобные телодвижения слишком энергозатратными. Но не в этот раз. Арчи пришлось потратить все утро, чтобы проанализировать свои эмоции и понять, что он, оказывается, сгорает от любопытства. Что все это значит?! Я хочу знать ответы на все вопросы! А это поможет тебе выжить? Насколько я знаю, меньше знаешь, крепче спишь. Спектр, как обычно, был отчасти прав. Ну и что? — Вивер, ты там заснул? — прогорланил Флетчер, заставив парня вздрогнуть, споткнуться на ровном месте и растянуться на земле, подняв облако пыли. — Я сказал, что на сегодня хватит, — заявил регент. — Иди в душ. Сегодня нас ждет непростой день. Буквально каждый день в вашем бюро непростой. И тебе это нравится.