✟ Спектр возможностей ✟

Спектральная болевая функция — индивидуальная потребность, возникающая у отдельных носителей спектра на фоне их уникальной способности. При отсутствии своевременного удовлетворения данной потребности, человек может испытывать сильный стресс и дискомфорт. В отдельных случаях — раздражение болевой функции провоцирует выгорание. Болевую не следует путать с компенсацией, так как она не восстанавливает спектральную энергию и скорее является отдачей или побочным эффектом спектра и не более. Выписка из имперской энциклопедии Арчи не любил лишних телодвижений, но прямо сейчас он сорвался с места и бросился в противоположную от жуткой твари сторону, не жалея ни об одной единице затраченной энергии. Следовало увеличить разделявшее Вивера и черного монстра расстояние, чтобы заполучить немного временной форы и крепко поразмышлять над уже увиденным. На беду Арчи, лохматая недопсина бегство парня восприняла как вызов и перешла с рысцы на быстрый бег, не желая так просто упускать намеченную цель. Острые когти Грюнендаля погружались в камень забора и вспарывали его, будто мягкую землю, оставляя на твердой поверхности глубокие рваные царапины. Каменная крошка летела во все стороны. Странный давящий запах, напомнивший Виверу смесь крови и пороха, шлейфом тянулся вслед за монстром и ударил в нос Арчи, когда ветер задул ему в спину. Вивер еле подавил приступ тошноты, при этом едва не запутавшись в собственных ногах. Тяжелое, пронизанное то ли визгливым воем, то ли осипшим рыком дыхание чудовища звучало все ближе. И каждая ошибка Арчи приближала Кроновскую химеру к его многострадальной заднице (или голове, что, вообще-то, еще хуже!). Для собственного ускорения Виверу следовало сосредоточиться на беге и проложить себе наиболее безопасный путь. Для этого как минимум требовалось освободить разум от лишних мыслей вроде: «Что-то с внешним видом Адама не так, но что?» и сосредоточиться на беге. Высокий забор Аранка в толщину оказался не больше полуметра. В иных местах он еще и резко сужался, что не прибавляло Арчи маневренности. Вивер преодолел северное крыло, повернулся к восточному, чуть не соскользнул с забора, но все же умудрился удержать равновесие и ринуться дальше. Грюнендаль не отставал. Арчи лишь раз позволил себе обернуться, чтобы заметить встопорщившуюся шерсть, светящиеся в темноте дикие, пустые белые глаза и извивающийся хвост, являвшийся настоящим змеиным клубком. За Грюнендалем бежал разъяренный Адам. Точно с таким же выражением лица, помнится, одна богатенькая дама семенила за своим сбежавшим мопсом. В срединном городе любили маленьких бесполезных собачек. Почему химера Адама наполовину состояла из какой-то злоебучей тварины, а не из мопса?! С новой попыткой оценить масштабы проблемы в лице (или скорее морде) Грюнендаля Вивер чуть лучше разглядел и Адама, тем самым ответив на собственный настырный вопрос, так и кружащий на его подкорке. Волосы Крона побелели в тон коже, так же как и склеры глаз. Собственно, Адам из черно-белого монохрома превратился в человека, нарисованного простым карандашом на белой бумаге. Адам и до того выглядел слегка нелепо на фоне цветной реальности. Теперь же он и вовсе казался человеком, собранным из газетных обрезков. Впечатление он производил очень странное, но определенно интригующее. Арчи пересек восточное крыло и свернул к южному. На этом повороте кривой каменный забор как раз расширялся, что позволило Арчи произвести ловкий резкий поворот почти без потери в скорости. Вот только слишком долго удерживать такой темп движения Вивер не мог. Он уже ощущал, как каждый новый вдох провоцирует у него в легких лишний раздирающий жар, как мышцы ног потихоньку набирают в себя напряжение, а выступивший пот пропитывает рубашку, грозя скорым обезвоживанием. Помочь? Сам справлюсь. Уверен? Арчи не был уверен вообще ни в чем, но попробовать стоило. За этот слишком длинный день он страшно вымотался. Если с физической усталостью Вивер еще мог мириться, то усталость мозга приносила ему почти физическую боль. Кроме того, Арчи следовало учиться иногда выкарабкиваться из ситуаций без применения спектра. Еще полгода назад услышь Вивер подобную идею, и он бы расхохотался в голос. Разве спектр существует не для того, чтобы им пользоваться? Глупо избегать своих способностей из-за страха перед компенсацией. Следует использовать их по полной программе! Так он рассуждал, пока не попал в ситуацию, из которой без спектра выбраться бы ему не удалось. Лимит его сил оказался почти исчерпан потому, что до того силы он использовал до глупого бездумно. Тогда Арчи пришлось пойти на крайние меры. Да, так или иначе, он получил желаемый результат. Но какой ценой? Грюнендаль неожиданно оказался от Вивера настолько близко, что парень почувствовал горячее зловонное дыхание монстра в районе собственного копчика. Ощущения неоднозначные. Пришлось прикусить нижнюю губу и, игнорируя боль в ногах, прибавить ходу. — Если ты сейчас же не вернешься на свое место, я за себя не отвечаю! — на фоне переживаний Арчи за целостность собственной пятой точки вопли Адама на неконтролируемую псину звучали особенно сочно. Крон тоже успел запыхаться, но, к его чести, не оставлял попыток поймать юркую химеру и тем самым спасти от нее Вивера. Обнаженный торс Адама, белый, как посуда из дорогого фарфора (или фаянсовый унитаз в дорогом ресторане), блестел от пота. Не изуродованная черными росчерками спектральной метки светлая кожа Крона в ночи делала его похожим на призрака давно усопшего человека. — Грюнендаль! — еще один голос прибавился к ночной какофонии звуков, заставив Вивера вздрогнуть, но не сбавить скорости. Пробежав восточное крыло, он уже профессионально обогнул южное и западное и вернулся к северному, с которого все и начиналось. Интересно, сколько кругов я успею навернуть, прежде чем эта тварь оставит меня в покое? Ты хотел сказать: «На сколько кругов меня хватит»? Подсказка: не на много. Попробуем убить это существо? Это же спектральная метка! Как ты собираешься убивать трансцендентное нечто, слепленное из вещества, не имеющего ничего общего с нашей реальностью? Не можем же мы просто выстрелить в него из винтовки?! Или можем?.. Вряд ли эту тварь остановит то, что остановило бы человека. Но это не означает, что у нее отсутствуют слабые места. — Мы ведь это уже обсуждали! — второй голос, варварски разорвавший ночной шепот, принадлежал Трише. Девушка сперва выглянула из окна своей спальни, но быстро оценила обстановку и ринулась к лестнице. Точнее, Вивер надеялся, что побежала девушка к выходу и что Лемьер точно знает, что делает. Грюнендаль, услышав сердитый голос Триши, разок притормозил, но почти тут же вернулся к бесовому галопу. Если бы монстр гонялся за Вивером по просторному пустому полю, то давно бы нагнал Арчи. Вивера спасало то, что животное (если это непонятное черное нечто позволительно так нарекать) из-за своих крупных габаритов по полуметровой дорожке двигалось слегка неуклюже и то и дело срывалось с нее то задней лапой, то передней. При этом Грюнендаль оставлял на каменном заборе все больше росчерков от острых как бритва когтей. Ох, Слейд не обрадуется такой порче имущества похоронного дома. Интересно, на кого он повесит оплату ремонта? Арчи не сомневался, что прилетит всем. Но если меня загрызут, я штрафа избегу! Мелочь, а приятно. Не пори чепухи! Вивер пошел на второй круг. Грюнендаль от него не отставал. От псины не отставал Адам, тогда как в их цепочку из бегунков добавилась вылетевшая из башни Триша и, пресвятая Виктирин, Каллисто. При этом Лемьер кричала в спину чудищу нечто малоразборчивое. Может, Арчи смог бы расслышать послание, если бы в параллель с Тришей не орали Адам и двуглавый гусь. Последний верещал так, будто ему наживую отрезали лапу. Арчи предпочитал бежать молча. Его силы и без лишних криков стремительно таяли. Не зря Никс гонял Арчи по территории похоронного дома. Бег действительно имел большое значение! Не то чтобы Арчи этого не знал раньше… Скорее старался об этом не думать. Неприятно было осознавать, что выживание — та еще энергозатратная дрянь. Вот если бы выживать было можно, впадая в спячку на одиннадцать месяцев в году, Арчи бы всех пережил! До утра бегать от Грюнендаля Арчи был просто не способен. Не своими силами так точно. Следовало придумать, как закончить этот идиотский рейд по забору похоронного дома. Вивер взялся лихорадочно перебирать разные возможности, но пришел к выводу, что спуститься к кладбищам или забежать в башню — абсолютно глупая затея. Тварь однозначно последует за добычей. Судя по мощи лап химеры, никакая дверь ее бы не остановила. Надгробие — тем более. Надеяться на то, что Адам и Триша успеют что-то сделать с монстром до того, как Арчи окончательно выбьется из сил, тоже мероприятие рисковое. Вивер вообще не очень любил полагаться исключительно на сторонних персон. Вверять свою жизнь в руки других людей — идея самоубийственная. Всегда следовало иметь план, в котором фигурировало лишь одно лицо — сам Арчи. «А что, если поддаться ему?» — усталость тормозила Вивера, мешала ему нормально думать, и все же он нащупал неплохой вариант дальнейших действий. Он тебя загрызет! Не загрызет, если я закрою шею. Наверняка он вцепится в первое, что окажется перед его носом. Я пожертвую правой ногой. Нет. Левой! Или руками. Плевать, главное, чтобы укусы оказались не смертельными. Грюнендаль заскучает и отступит. Или его остановят. Судя по поведению Лемьер и Крона, эта тварь вырывается на свободу не впервые. Они не дадут этому чудовищу убить меня. Травма может оказаться серьезной! Да, но в худшем случае… Ты знаешь, что я делаю в таких обстоятельствах. Да. И мне это не нравится. «Как и мне…» — Арчи тяжело вздохнул, действительно не пребывая в восторге от перспективы обратиться к крайней мере. Но он надеялся, что до этого не дойдет. Кроме плана, в котором присутствовал он один, имелись и другие. В лучшем случае Арчи восстановит Оуэн, а у Адама появится перед Вивером чувство вины или долга. Идеальный вариант. Такие эмоции можно легко переиграть в симпатию. Главное — правильно ими манипулировать. Если ты на полном серьёзе думаешь о том, чтобы соблазнить Крона, то спешу напомнить, что это идет вразрез с твоим желанием избегать физических контактов. О сексе речи и не шло. Достаточно того, чтобы он в меня влюбился. Никто не говорил, что я собираюсь с ним спать! Вивер не договорил, так как его левую ногу внезапно свела судорога. Невольно вскрикнув, парень лишь каким-то чудом остался на заборе, а не слетел с него. Внизу, как специально, блестели в свете красных лун острые пики старых надгробий. Повисни Арчи на одной из них, и восстанавливаться затем пришлось бы неделями. Это, конечно, при условии, что он вообще остался бы жив. Вивер развернулся к Грюнендалю всего за мгновение до того, как черная тварь накинулась на него. Арчи, скрестив руки, закрыл предплечьями шею и голову, готовясь к вспышке боли в руках или животе. Но вместо этого он ощутил нечто горячее, длинное и склизкое. Вивер, до того невольно зажмурившийся, распахнул глаза и к своему удивлению и легкому ужасу обнаружил чудовище, нависшее прямо над ним. Черный длинный язык прошелся по предплечьям Вивера несколько раз кряду, насквозь пропитав слюной рукава пальто Арчи. — Так ты не собирался кусаться? — после минутной заминки оторопело выпалил Вивер, медленно убирая руки от шеи и приподнимаясь на локтях. Грюнендаль взялся с большим интересом обнюхивать Арчи, успев залезть Виверу под ворот рубашки, затем ткнулся ему в подмышку, а затем и вовсе попробовал обнюхать его пах. — Адам! — рявкнула подбежавшая к Грюнендалю Триша. Крон, замерший в метре от Арчи и лохматого чудища, пялился на происходящее с открытым ртом. — Я здесь ни при чем, — просипел он обескураженно, тыкая пальцем на весьма приставучую лохматую тварь. Грюнендаль продемонстрировал Арчи нескончаемые ряды острых клыков, воронкой уходивших от его глотки внутрь в пищевод. Мило. НЕ ОЧЕНЬ! — Если не ты, то кто? — огласила Триша справедливый вопрос. О чем бы они ни говорили, Арчи хотелось их прервать и попросить убрать от него слюнявую химеру, теперь решившую, что следует слегка пожевать полы пальто Вивера. Кто за это ответит перед Слейдом?! — Он сам! — развел Адам руками. — Да ладно?! — Какая… эм… симпатичная зверушка, — пробормотал Арчи, закрывая левый глаз за секунду до того, как по нему прошелся шершавый язык Грюнендаля. Вивер попытался подняться на ноги, но почти тут же был возвращен на холодные камни забора мощной лапой, надавившей ему на грудь. Арчи невольно поморщился от боли. — Эй… может, прекратите пялиться и… Не знаю… Шутки ради сделаете что-нибудь? — воскликнул он, понимая, что Триша и Адам не торопятся решать его проблему. Убедившись, что жизнь Вивера не под угрозой, оба переключились с режима: «Надо срочно что-то делать», на более спокойное: «Надо срочно подумать обо всем на свете, а Вивер никуда не убежит». — Впервые вижу, чтобы Грюнендаль так себя вел, — тотально игнорируя Арчи, поделился Адам с Тришей. Парень в задумчивости потер подбородок. Даже кончики его пальцев, обычно остававшиеся черными, словно Крон неизменно измазывал их в чернилах, сейчас светились белизной. — А как же я? — напомнила Триша. — Он разве тебя облизывал? — скептически хмыкнул Крон. — Нет. Только давал себя погладить. Но это… хм… — Триша наклонилась ближе к Адаму и что-то шепнула, стреляя глазками на обездвиженного любвеобильным чудовищем Арчи. Вивер посопротивлялся еще самую малость, после чего смирился, поудобнее разлегся на заборе и принял свою незавидную участь. В конце концов, это животное не делало ничего плохого. Рано или поздно псине должно было надоесть облизывать Вивера. Наверное. — Не городи херни! — взбешенно выдохнул Адам в сторону Триши. Та даже глазом не моргнула, лишь подарила коллеге ядовитую ухмылку. — Грюнендаль, хватит, — ринулся Крон к животному. — Ты достаточно погулял. Возвращайся! — Адам схватил химеру за взъерошенную шерсть, будто бы не зная о бесконечном ряде клыков этого чудовища. Псина радостно завиляла жутковатым змеиным хвостом. Несколько змей, дотянувшись до Вивера, попробовали его цапнуть, но у них ничего не вышло. Острые черные клыки клацнули в воздухе, так и не достигнув цели. Грюнендаль прорычал что-то в сторону Адама, затем развернулся к Арчи, лизнул его лоб в последний раз и наконец убрал тяжелую лапу с груди Вивера. Пока Арчи восстанавливал дыхание, чудище с недовольным лязгающим воем вернулось на свое законное место. Процесс возвращения оказался весьма увлекательным. По рукам Адама потекли чернила Грюнендаля. Волосы и склеры глаз вновь напитались чернотой, спектральная метка вернулась на бок Крона. Змеи увили шею хозяина и будто бы заснули. — И часто с тобой такое случается? — решился на вопрос Арчи, неуклюже поднимаясь на ноги и поправляя ворот рубашки, насквозь пропитавшейся химеровой слюной. Адам предпочёл ответу молчание. Развернувшись, он быстро зашагал к входу в башню. Триша поторопилась за ним. Каллисто, оказавшийся на пути Крона, зашипел обеими головами, за что был отправлен в полет с забора одним метким пинком под зад. Вивер остался один. Впереди его ждала невероятная ночь одиночества в слюнявом пальто и рубашке, противно липнущей к коже. Мне почему-то кажется, что, если бы Грюнендаль отгрыз от меня кусок плоти, Адам расстроился бы куда меньше. Еще бы. Он же желает тебе смерти, забыл? Отчего-то я уверен, что дело не в этом. ✟✟✟✟✟ Поспать Адаму так и не удалось. Сперва с цепи сорвался Грюнендаль, а затем Триша, не пожелавшая выметаться из комнаты друга до самого рассвета. Развалившись поперек гроба Крона, девушка сперва мучила его до оскомины остобесевшими вопросами, а затем взялась фантазировать. Триша любила придумывать сказки их невероятного будущего. Она этим промышляла еще в приюте, когда они, маленькие и беззащитные, находили покой в наивных фантазиях, на которые способен исключительно детский мозг. Адам со взрослением этот талант растерял, но Триша предавалась фантазиям до сих пор. — …Здесь написано, что мир держится на балансе! Где чёрное, там и белое. Где плохое, там и хорошее. Значит, чем хуже нам сейчас, тем лучше будет потом? — любила мечтать Триша, перелистывая очередную оборванную книгу, найденную на задворках городской свалки. Адам кивал, не веря ни единому слову. Он считал, что баланс придумали мечтатели, не желающие мириться с тем фактом, что окружающий их мир — дерьмо. Лучше из-за какого-то мифического баланса не стало бы ни сейчас, ни в будущем. Но лишать этой мечты Тришу не хотелось. Хотя бы один из них должен был во что-то верить, ведь большинству людей только вера и помогала держаться на плаву. — А представь, — без умолку бормотала подруга сквозь мрак ночи, — что вы влюбитесь друг в друга настолько сильно, что не сможете друг без друга жить! — в голосе ее при этом звучали нотки того самого детского восторга, который Адам разделять давно перестал. — Я и Вивер? Да я лучше наемся гвоздей, — вздохнул Адам, устало потирая глаза. Очень хотелось спать. И очень не хотелось говорить о сомнительных личностях вроде Вивера, но Триша считала иначе. — Ну хорошо, предположим, не Вивер, а кто-то другой! — не стала настаивать подруга. Бездна! Как он там? — Был у меня уже «кто-то другой», сыт по горло, — проворчал Адам, стараясь не впускать в голову настырные ностальгические воспоминания. Какая разница, сколько хороших мгновений хранила глупая память о человеке, если все это перечеркивало кромешное дерьмо в самом конце? — Адам, нельзя судить обо всех потенциальных парах по нескольким промахам, — назидательно сообщила Триша, будто бы сама не боялась отношений как огня. Ситуации у них с Адамом, впрочем, были разные. Крон не хотел вляпываться в очередное сомнительное предприятие, Триша же… Триша боялась здорово напортачить. — Промахам? — Адам еле сдержался, чтобы не перейти на рык. — Ни хрена, блядь, себе, промахи, — процедил он сквозь зубы. — В последний раз я чуть не сдох! — Ну да… — Триша начала накручивать на палец одну из своих мелких кудряшек. — Но не каждый же раз твой партнер будет… Ой, ладно, не будем травиться прошлым! — отмахнулась она, видимо, даже в темноте разглядев выражение лица Адама. «Травиться прошлым» — типичная фраза Флетчера, произносившего ее каждый раз, когда его младшие коллеги пытались узнать о регенте хоть что-то. Между собой они успели напридумывать о Никсе кучу историй. Оуэн считал, что Флетчер из какой-нибудь падшей династии срединного города, попавший в некрополь еще по молодости. Якобы у регента имелись замашки человека из высшего общества. Если и были, Адам таковых не замечал. Слейд спал и видел, как в один прекрасный день регент вбежит в поминальную и заявит, что все это время дурил их и на самом деле он страшно богат. Роксана уверяла, что Никс в молодости являлся любовником одной из дам акрополя, которая не простила ему измену и низвергла в некрополь. Триша ставила на шпионаж. Один лишь Адам считал, что Флетчер не рассказывает о своем прошлом, скорее всего, потому, что ему попросту нечем гордиться. В связи с этим умозаключением в голову лезли предположения одно хуже другого, но Адам не оглашал их вслух, боясь, что, если что-то из этого окажется правдой, Крон будет в числе первых, кто не сможет простить Никса. Фраза «травиться прошлым» казалась настолько точной, что от нее тянуло блевать. К сожалению, у большинства некропольцев, особенно тех, кто воспитывался в стенах мертвого города с детства, прошлое являлось именно таким — отравляющим и душу, и тело. Удивительно, что Лемьер при этом все еще умудрялась мечтать о будущем, светлом и непорочном. Каждый раз, когда о будущем пробовал думать Адам, он не видел в нем ничего, кроме братской могилы с табличкой, на которой его имя не вписали просто потому, что некому было опознать его изувеченный труп. Рано или поздно так я и кончу. — …и тайно обвенчаться в Полендрумской церкви! — Триша продолжала мечтать все то время, пока Адам привычно плавал в беспросветном мраке гнетущих мыслей. — Ты сейчас о ком? Извини, я так хочу спать, что периодически выпадаю из разговора, — выдохнул Адам, надеясь, что Триша поймет намек и наконец-то уйдет в свою комнату. — О вас с Вивером! Спроси ее? Как Бездна? Мы должны знать! — Опять? Он настолько не дает тебе покоя? — Арчи мне нравится! — заявила Триша с улыбкой. — Есть в нем что-то… Адаму потребовалась вся сила воли, чтобы не предложить Трише приударить за Вивером самой. Знал он, что эта фраза зацепит те болевые точки девушки, которые Адам не имел права трогать ни при каких обстоятельствах. Но если он сорвется, виновата в этом будет бурная фантазия Лемьер! — Что именно? — нахмурился Адам. По его ощущениям в Вивере таилось дерьма не меньше, чем во Флетчере. Триша лишь повела плечами. — Ну-у-у… — протянула девушка, постучав пальцем по пухлым губам. — Он красивый. Не симпатичный, а именно красивый! Такая редкость… Красивые обычно не доживают до пятнадцати, — протянула она с легкой меланхолией в голосе. Да уж… И не живут они долго, потому что на них высокий спрос. У господ из акрополя извращенных желаний столько, что невольно задумываешься, а так ли они святы, как хотят казаться. И не являются ли имперские религии бесовой ширмой для бесконечных непотребств вышестоящих лиц? — Скорее всего, Вивер выжил из-за шрамов, — предположил Адам. — Весьма стильных, между прочим, — с радостью заметила Лемьер. Бездна-Бездна-Бездна! «Стильные шрамы», ха. Интересно, как бы отреагировал Вивер, узнай он о такой характеристике доказательства пережитой боли. — А еще он очень милый. Напоминает мне растерянного птенца, — продолжила Триша. — Ты так не считаешь? — Нет. Вивер кто угодно, но не птенец. И ни беса он не растерян! Он… он меня пиздецки пугает! — выпалил Адам, впервые позволив себе высказать эту мысль вслух. — Когда он рядом, у меня волосы встают дыбом. Вот что Адам испытывал рядом с Вивером каждый раз. Он старательно изображал раздражение и неприязнь, пытаясь за ними спрятать неприятную правду. Следовало признать: он боялся Вивера. Нутро подсказывало Адаму, что этот человек способен на страшные вещи. — Уверен, что дело в страхе? — не поверила Крону Триша. Она считала Адама отвязным и бесстрашным, пусть он годами и пытался убедить ее в обратном. — Уверен, — огрызнулся Адам, переворачиваясь с одного бока на другой и упираясь взглядом в стенку гроба. — Пацан с гнильцой. Клянусь тебе. — А Грюнендалю он по вкусу, — уже в который раз за эту ночь заметила Триша. — Да. Наверное, время напомнить, что в прошлый раз, прежде чем вернуться, он съел мусор со всего квартала. То есть он гниль не просто любит, он ее обожает, — холодно бросил Адам. — Жестко. — Зато правда, Триша. Лемьер тяжело вздохнула и погладила недовольно заурчавший живот. — Что-то я от всех этих перипетий проголодалась, — заявила она со смешком, будто бы голод не мучил ее с момента пробуждения и до самого ухода ко сну. Триша без стеснений задрала футболку и продемонстрировала Адаму черную дыру в месте, где у других людей располагался пупок. Карман, как это межпространственное отверстие предпочитала называть Триша, периодами блуждал по телу хозяйки, останавливаясь то на ее бедре, то на спине, то на животе. Лемьер жаловалась, что со спины вытаскивать что-либо из кармана неудобно, а из бедра… Ужасная стыдоба. Триша засунула руку в непроницаемо-чёрное, идеально круглое отверстие по самый локоть, и когда вытянула руку из живота, пальцы ее сжимали свежее красное яблоко. Девушка всегда носила в своем трансцендентном кармане перекус. Подобные карманы Адам не раз наблюдал в аномалиях. Благодаря Трише он знал о них чуточку больше. Например, в таких карманах отсутствовало время, а пространство стремилось к значению, близкому к бесконечности. Оттого яблоки, что Триша в буквальном смысле засыпала в себя ящиками в дни акций, не портились в кармане и спустя месяцы. Слейд не раз предлагал Трише подработать в роли холодильника, но успокоился только после того, как Лемьер пообещала запихнуть в себя самого Слейда. А она это могла, учитывая, что размеры кармана не могла обозреть даже сама Триша. В годы проживания в детском приюте Адам с подругой кидали в ее карман только мелкие вещи. В период, когда из приюта они уже сбежали, а Флетчеру на глаза ещё не попались, Триша впихивала в себя все, что плохо лежало. Как-то на полендрумских свалках они обнаружили отличный диван. Они знали, что вещь в столь хорошем состоянии обязательно заинтересует мусорных следопытов, а значит, Адама и Тришу со свалки если и выпустят, то с пустыми руками, но куда вероятнее, закопают живьем прямо под мусором в назидание другим воришкам, посмевшим совать свой нос на чужую территорию. Диван провалился в Тришу настолько легко, что дети, не веря своему счастью, закинули в карман несколько других крупногабаритных предметов. Точнее, Триша на них упала. Все, что касалось границы отверстия хотя бы миллиметром своей поверхности, искажалось, деформировалось и благополучно засасывалось в Тришу (при ее желании, естественно). Единственное, что всасывать в себя Лемьер не желала — это людей. Оуэн как-то озвучил предположение, что раз в кармане время останавливается, в Тришу, по идее, можно погружать тяжело раненных коллег, которые бы пребывали в безопасности до того времени, пока остальная команда не доберется до исцелителя. Никогда Адам не видел Тришу настолько… Разъярённой. Той ночью подруга раскрыла тайну, которую несла за собой через всю свою короткую жизнь. «Я понял: никаких людей». Это стало их обещанием. Бездна. Бездна. Бездна. Как он там? Спроси! Спроси! СПРОСИ ЖЕ! Да чтоб вас! — Хаос спрашивает, как дела у твоего спектра, — нехотя огласил Адам чужой вопрос. Триша на это лишь пожала плечами: — Как обычно: смертельно голоден, — произнесла она с набитым ртом и горько рассмеялась. — Как думаешь, Грюнендаль вышел наружу из-за пережитой аномалии? — резко поменяла Триша тему разговора. В последнее время о мучающем ее адском голоде говорить она хотела все меньше. Или ей, напротив, стало лучше? Хотелось бы в это верить. — Скорее всего, — кивнул Адам. — Перламутровой пыльцы там было с лихвой. Надышались мы с Вивером ею по самое не хочу. А ты ведь знаешь, что… Стоп! Может, дело в этом? — встрепенулся Адам, буквально подскочив в своем гробу. — Вивер не успел принять душ, когда Флетчер отправил его на дежурство. Грюнендаль почуял запах аномалии и попытался слизать с пацана пыльцу! — Или… Арчи просто харизматичный малый, к которому не осталась равнодушной даже твоя зверушка! — Лемьер поиграла бровями, на что Адам закатил глаза и упал обратно лицом в подушку. — Не хочу больше говорить о Вивере, — заявил он глухо. — Хорошо, — легко согласилась Триша. — Тогда давай помечтаем о ком-то еще! Ансэт всемогущий, за что мне эти пытки? Я просто хочу поспать! ✟✟✟✟✟ Арчи надеялся, что раз у них с Адамом наметилось жирное дельце, Флетчер оставит их в покое и позволит похоронщикам самостоятельно работать над заказом, не трогая их по мелочам. Ранним утром Виверу пришлось столкнуться с отвратительной реальностью. Флетчер и не думал слезать со своих похоронщиков. Тот факт, что Вивер не спал всю ночь, нисколько Никса не смутил. В конце концов, в таком режиме работал весь персонал Аранка. Да и не только Аранка. Вот только Арчи не был всеми и ему… Ему требовался отдых. После дежурства Арчи вместо сладкого сна оказался вынужден наматывать круги вокруг кладбища, а затем до седьмого пота тягать штангу. Завтрак Вивер запихивал в себя на автомате, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Его тошнило от усталости. Голова шла кругом. «Странно, — думал Арчи сквозь затуманенное сознание. — Раньше я такой проблемы за собой не замечал». Не забывай, в каком мы сейчас положении. С тобой-то забудешь. Арчи знал, что в последние месяцы не мог себе позволить жить в полную силу, но и подумать не мог, что все настолько плохо! Мысли мешались, концентрация рассеивалась, и ни одна идея не желала задерживаться в его голове больше чем на пару секунд. При этом Виверу ни в коем случае не следовало показывать, насколько плохо он соображает после всего одной бодрой ночи. В Аранке его поднимут на смех! И прознают про его слабости. А Арчи не был уверен, что готов делиться ими с коллегами-похоронщиками. Но как бы Вивер ни старался делать вид, будто бы все с ним в порядке, он то и дело выпадал из реальности, погружаясь в пограничье между сном, реальностью и бесконтрольным перечнем фоновых расчетов. Сесть на стул. Стул — якорь. Изучить документы. Документы — якорь. — Арчи, ты живой? — защелкал Слейд пальцами перед глазами Вивера. Арчи вздрогнул и уставился на сложные налоговые расчеты, произведенные для Аранка. Вивер сделал их на автомате, пребывая в болезненной полудреме. Вилка — якорь. Удар в висок? Нет. Не за этим. Пища. Вилка для пищи. — Ты это будешь? — в обед Триша подцепила тарелку Арчи и притянула ее к себе, так как Вивер тупо пялился на еду, не притрагиваясь к ней. Лишь вилка зависла над кривой сосиской. Пахло вкусно. Но Арчи тошнило. Вода — якорь. Скальпель — якорь. Надрез под ребрами? Нет, стоп, опять. Не для убийства. Нет. — Можно поосторожнее?! — возмущенный возглас Оуэна вырвал Вивера из пелены полубессознательного ближе к вечеру. Арчи поставили помогать Сиверсу вымывать патологоанатомический закуток перед привозом нового клиента. Вивер случайно (случайно ли?) чуть не порезал Оуэна, чем вызвал справедливое возмущение исцелителя. Дорога. Шаг за шагом. Сопротивление минимальное. Температура воздуха приемлемая. Влажность повышенная. Сила удара… — Вивер, ты меня слышишь? — лишь Адаму удалось полностью вернуть Арчи в мир живых. Крон окинул напарника хмурым взглядом. — Если будешь спать на ходу, клянусь, я оставлю тебя в Пещерах Вечной Ночи, — пообещал Крон, внимательно всматриваясь в лицо Вивера. — Я сказал, просыпайся! — Адам несильно, но ощутимо саданул Арчи ладонью по левой щеке, пытаясь привести его в чувства. Как ни странно, но это помогло. Вивер встряхнулся и только теперь обнаружил, что находится за пределами Аранка. Наиболее богатые похоронные дома устанавливали у себя лифты, которые вели с цокольных этажей прямиком вниз к подземному городу. Остальным же, вроде похоронщиков Аранка, приходилось пользоваться общественными лифтами. Подобные средства передвижения имелись и в срединном городе, и даже в акрополе. С одной лишь разницей. Жители Полендрума и Акрополя платили за то, чтобы спуститься под землю. Некропольцы же платили за то, чтобы вернуться на поверхность. Пещеры остались со времен падшей империи. Никто не знал, имело их появление природный характер или искусственный, но древний храм, высеченный прямо в стене в самой большой пещере, однозначно дело рук предков. Арчи пещерами привык называть узкие темные проходы, в которых стены и потолок давили на психику и грозили вот-вот обвалиться. Потому когда он посетил подземный город впервые, то был очень удивлен: над головой его высился потолок высотой в десятки метров, а границы иных помещений терялись вдали. Такие масштабные природные комнаты называть пещерами не поворачивался язык. Подземный город считался той частью некрополя, где творились непотребства, которые следовало скрыть не только от глаз инквизоров, но и от богов. Интересно, кто и когда решил, будто бы именно через землю и камень боги не разглядят человеческое грехопадение. В конце концов, значительная часть мертвецов закапывается в эту же самую землю, и Боги их души не игнорировали. Якобы. Арчи с Адамом добрались до невзрачного городского спуска вниз и протиснулись в душный лифт, исполненный в виде большого гроба. В некрополе смерть являлась незамолкающим писком моды. Мрачные городские сюжеты, выбитые в камне, запечатленные в цветных витражах, вылепленные в глиняных фигурках, несли единственное послание: жизнь коротка (особенно, если это жизнь некропольца). Каждый считал своим долгом напомнить окружающим людям об их смертности. А ещё это было отличным маркетинговым ходом. Гостей из верхних городов весьма интриговал такой антураж. Кто-то ударил Вивера локтем под ребра, и он невольно зашипел от боли. Арчи попытался протиснуться дальше, за что получил ещё один удар, теперь уже в плечо. «Один удар в солнечное сплетение и… Мне нельзя не спать. Почему я не знал, что мне нельзя не спать?!» - Арчи не хотел паниковать, но именно это он и делал. Что ни день, то откровение. Сейчас худшее время для твоего сарказма! Для моего сарказма любое время худшее. — Возомнил себя бессмертным? — зашипел Арчи, с каждой секундой теряя терпение и становясь злее. Мозги кипели. Спектр в районе затылка ощущался раскаленным булыжником. Виверу следовало поспать, иначе он взорвется от ярости! Бес, не зря я сохранял энергию! А ты меня еще и подначивал! Ты ее сохранял там, где это было без надобности. Столько ограничений, а в результате ты сходишь с ума после одной бессонной ночи. Просто заткнись. Потенциальным противником оказался широкоплечий бугай, на спине которого красовалась эмблема бюро класса «сусальное серебро». Связываться с ним, очевидно, не стоило не только потому, что это несло гипотетическую опасность для жизни Вивера, но и потому, что могло спровоцировать похоронную междоусобицу между двумя бюро. Самый простой выход из ситуации: подраться с бугаем и дать ему себя избить. Любой другой расклад аукнулся бы Аранку. Но Арчи раздирала такая злость, что… Один прицельный удар в висок костяшкой указательного пальца и… Вивер внезапно ощутил, как что-то (или кто-то) тянет его к другой части лифта. Не успел он среагировать, как оказался прижатым к дальней зеркальной стене лифта. Адам закрыл Арчи от остальной бурлящей толпы. Или скорее Адам закрыл бурлящую толпу от пышущего гневом Арчи. Правда, из-за столь двусмысленного положения Крон и Вивер оказались слишком близко друг к другу. Благо Адама, упершегося руками в стену по обе стороны от Вивера, куда больше волновала высокая дама, то и дело тычущая ему в спину дулом своей винтовки. Арчи в этот момент пытался сосредоточиться на реальности и прекратить рассчитывать, кого и как получилось бы убить проще всего. Но уставший мозг воспринимал любой раздражитель как угрозу, которую следовало стереть с лица земли. Нож у парня слева. Нож — якорь. Перерезать сонную артерию, после чего метнуть его в глаз мужчины у выхода. Он телепат, его следует убрать первым. Затем винтовка. Просчет рикошета пуль. Стреляя в потолок под определенным углом, добиться летального попадания по пяти целям. Хватит. Выключись. Сломать руку девушке в центре лифта. Она явно использует руки при применении способности, так что… браслеты — якорь. Арчи! — Вивер, да что с тобой?! — тихо прошипел Адам. Из-за их близости Арчи ощутил исходящий от Крона запах кофе и шоколада: перед выходом Триша вручила им обоим по шоколадке для бодрости духа. Шоколадка Арчи медленно таяла в кармане его пальто, а вот Адам избавился от угощения почти сразу. В животе заурчало. — Я устал, — выдохнул Арчи еле слышно. Признаваться в этом было сложно, но чего скрывать, Вивер сам же был напуган своим состоянием. — Надо поспать. Перегрузка мозга и нервной системы сводит меня с ума. Горячий кагор с пряностями в руках мужчины справа. Плеснуть в лицо, дезориентировать, вонзить кинжал его спутницы в затылок прямо под спектром. Кинжал — якорь. — Иначе я не смогу перестать делать расчеты, — нервно выдохнул Арчи, невольно облизывая пересохшие губы. Бес его подери, как он мог так просчитаться и не предсказать реакции своего тела на такой уровень измотанности?! Адам нахмурился, будто пытаясь понять, говорит Вивер правду или вновь лжёт. — Почему ты не сказал, что это твоя болевая?! — выдохнул он наконец. Потому что я не знал!!! — А ты всем вокруг трубишь о своих слабых местах? — огрызнулся Вивер. Адам нахмурился, но не ответил. О таких вещах в некрополе рассказывать не принято. Он и сам вряд ли доверил бы Арчи такую информацию, потому и ответной услуги ждать права не имел. — Сколько? — наконец задал Адам вопрос. — Что «сколько»? — раздражённо выдохнул Вивер. — Минимально необходимое количество сна, после которого ты станешь менее невыносимым. — Не знаю, — пожал Арчи плечами. — Пара часов? — предположил он. Крон на это закатил глаза. — Так и знал, что ты бесполезен! — разочарованно рыкнул он. Арчи хотел было возразить и свалить все на бесового Флетчера, который совсем не жалеет своих работников, но лифт с душераздирающим лязгом проржавевших шестеренок резко остановился. Крышки железного гроба медленно разъехались в стороны, и Вивер разглядел прямо за недовольной рожей Адама и толпой других похоронщиков широкий пещерный коридор. — Пошли, — Крон схватил Арчи за шкирку и ринулся к входу в сумрачный город. Новых гостей приветствовала высокая каменная арка, по бокам от которой на толстых столбах восседали два скучающих ангела. Искусно изготовленные из камня скульптуры долгие годы оставались отвернутыми друг от друга и, что немаловажно, от входа в Пещеры Вечной Ночи и людей, пересекающих арку. Расположение ангелов таким образом давало понять, что все произошедшее в пределах сумрачных улиц на них и останется и не будет упомянуто у Ансэтовых врат, за которыми человека, чистого помыслами и деяниями, после смерти ждала вечная нега. Адам, в отличие от Арчи, не стал заострять внимание на ангелах, предпочтя вклиниться в бурный людской поток похоронщиков и выйти в одну из огромных пещер. На потолке красовалась огромная огненная пентаграмма, которую подпитывали люди со спектром огня, каким-то чудом избежавшие Инквизориуса. Это и являлось основным освещением пещерной улицы. Помимо нее, имелись источники света и поменьше: в основном высокие столбы, заканчивающиеся свечами в виде рук с растопыренными пальцами. На кончике каждого пальца едва дрожали огоньки. Стены огромной пещеры украшали вырезанные еще во времена падшей империи огромные лики лжебогов. Существа с миллиардами глаз растекались по камню и взирали на проходящих мимо жалких людишек, сверкая зрачками глаз, в которых трепыхалось пламя зажженных свечей. Воск стекал от зрачков к векам и застывал многослойными слезами. — Радуйся тому факту, что я знаю, как решить твою проблему, — фыркнул Крон, со знанием дела сворачивая в одну из улочек и таща Арчи прямиком к почасовому отелю. Так… Я надеюсь, что план Адама состоит не в том, о чем я подумал в первую очередь?.. Не все такие испорченные, как ты. Значит, я в безопасности? Не все такие испорченные, как ты. Но уровня испорченности Крона мы пока не познали. Спасибо. Успокоил.