✟ Спектр возможностей ✟

Спектральная анома́лия (нахрон. ₳ṋṏṁḁ  ← «отрицание, противоположность» + Ḁᶅᶖꜽ «закон; норма») — отклонение от пространственной нормы, от общей космической закономерности, неправильность мироздания. Выписка из имперской энциклопедии Арчи сделал глубокий вдох и невольно закашлялся. Легкие словно сжали невидимые когти, а в горло изнутри впился рой разъярённых черных ос. Воздух в зоне аномалии оказался настолько тягучим, и при этом острым, царапающим, что сперва Виверу почудилось, будто он пытается дышать стеклянной крошкой. Что ж… Если так, не самая плохая идея, так как пусть и через боль, но Арчи продолжал жить и не потерял возможности двигаться. Ради выживания вытерпеть можно что угодно, верно? Хотя каждый взмах руки сопровождался острыми покалываниями в коже, каждый шаг отдавался болевыми очагами в коленях и бедрах. Я будто плыву сквозь море игл. Тебе не привыкать. Адам пересек перламутровую полупрозрачную границу аномальной зоны вслед за Арчи, сделал глубокий вдох и при выдохе аж закрыл глаза от удовольствия. Вивер не мог сказать наверняка, но у него почему-то сложилось стойкое ощущение, что Крону новые переменные реальности приносили какое-то извращенное наслаждение. Больно дышать и двигаться? Чистый кайф. И ни малейшего удивления. Либо острый воздух являлся стандартным искажением в зонах аномалий, либо внутри них творились настолько непонятные вещи, что Адам попросту привык ничему не удивляться. — Как ощущения, Вивер? — поймав на себе взгляд Арчи, выдохнул негатив с улыбкой. В его голосе легко прочиталось возбуждение. Нет, Виверу не показалось. Крон действительно балдел от окружившей его деформированной материи. Зрачки напарника расширились, губы скривила диковатая ухмылка. Можно ли полагаться на него в таком состоянии? Ты хотел сказать: «Можно ли на него полагаться в любом состоянии?» Хотя Адам стоял перед Вивером, голос его прозвучал у Арчи за спиной. От любопытного эффекта Вивер невольно вздрогнул. Судя по неувядающей ехидной улыбке Адама, Крон видел, насколько Арчи ошарашен. Более того, он мечтал о том, чтобы Вивер, чуть очухавшись, взялся жаловаться. Будь добр, доставь мне удовольствие, расскажи, насколько тебе невыносимо плохо и страшно. Обойдешься. — Не…привычно, — выдохнул Арчи с запинкой. Выдох по ощущениям больше напоминал рвотный спазм, но Вивер все равно постарался напустить на себя вид человека, едва ли озабоченного окружающим его хаосом. Интересно, к этому можно привыкнуть? Невозмутимый Адам давал понять: еще как! Или у Крона не все дома. — Что ты знаешь об аномальных зонах? — поинтересовался Адам, взирая на часть зажатого между печами крематория пути, который минутами ранее они преодолели с трупом Иво Локса на тележке. Впереди (как и за спиной Адама и Арчи) путь им теперь преграждали размытые границы аномалии. Предметы, оказавшиеся между здоровой реальностью и перевернутой, выглядели особенно странно. Та их часть, что попадала в искаженную зону, видоизменяла форму, цвет и, кажется, даже назначение. При этом та часть, что оставалась за границами аномалии, сохраняла свою целостность. Такие частичные деформации дезориентировали больше всего. Крон с уверенностью двинулся к центральной части аномалии, с интересом разглядывая набухающие вокруг искривления. Кроме стеклянного воздуха, неверного распределения звука и раздробленного преломления света, обнаружились и иные перекосы. Например, в нос Вивера ударил странный запах: некая смесь из железа и чего-то приторно-сладкого. Железом могло разить от вывернутых наизнанку людей, которые застыли в скрюченных позах и лишь периодически издавали болезненные хрипы. А вот сладость… Вивер принюхался (при этом кислород продолжал втекать в его ноздри подобно болотным сгусткам с комьями стекла) и проследил аромат до попавших в аномалию крематорных капсул. Так пахли трупы. Что же это? Нечто знакомое. Свежая выпечка? Нет. Но близко. Ванильный сахар. И еще что-то. Виноград? Нет, не он. Слива? Слива. Прах мертвых в этом месте сошел бы за отличный кондитерский полуфабрикат. Арчи еле подавил нервный смех. Адам покосился на него с неодобрением. Он все еще ждал ответа на свой вопрос. — Ну-у-у… — протянул Вивер, пытаясь подобрать нужное слово для оценки собственных познаний. Свою короткую жизнь он предпочел потратить на то, чтобы любыми способами аномалий избегать, а не изучать их. Учитывая их непредсказуемость, Вивер считал, что в таких зонах окажется пугающе беспомощен. Как просчитать непросчитываемое? Вот именно. Спектр уверял, что Вивер не окажется беспомощным нигде и никогда, но на то он и спектр, чтобы верить в своего носителя. Арчи не был так уверен в собственной неуязвимости. В конце концов, слабое место найдется у каждого без исключений. Уверовать в свое всесилие означает выкопать себе могилу. — Я знаю, что бывают внутренние аномалии и внешние! — выпалил Вивер, обрадовавшись тому, что ему в голову пришло хоть что-то путное, хотя сосредоточиться в зоне аномалии оказалось даже сложнее, чем дышать. Неестественно-яркие краски сбивали с толку и путали. Волны странных запахов и неестественных тактильных ощущений постоянно отвлекали от изначальных размышлений. Арчи и Адам прошли всего несколько метров и поравнялись с ближайшим пострадавшим от аномалии человеком. Вывернутая наизнанку кожа оказалась цвета замогильных фиалок. Выпученные, налитые кровью глаза смотрели на них с мольбой, и было неясно, чего человек желает больше: спасения или прекращения мучений любым способом, даже если это смерть. Цветастые шорты и сланцы на вывернутом работнике крематория выглядели угнетающе. Внутренние аномалии обычно возникали при повреждении спектра определенным человеком, как совсем недавно это произошло напротив храма с богомолом. Аномалия расцвела прямо в (обидчике) девушке и остановилась в момент, когда спектр восстановился. Во внешней же аномалии Адам и Арчи находились прямо сейчас. Эти изменения затрагивали и меняли обстановку вокруг. В этом случае попасть под удар мог кто угодно, когда угодно и где угодно. Адам в ответ на высказанный Арчи факт окинул его скептическим взглядом. — Это знает и семилетний ребенок, — фыркнул Крон, не впечатленный познаниями Вивера. Парень завел руку под распахнутое пальто и взялся шарить над поясницей, явно пытаясь что-то нащупать. Через мгновение он вытащил на свет черную восьмигранную металлическую коробочку размером с ладонь. Сверху на ней красовалась серебристая октаграмма, вписанная в нарисованный пунктиром круг. По бокам вились завитки молитвы времен падшей империи. Вообще-то, в те времена люди поклонялись лжесвятым (по крайней мере, так утверждала нынешняя империя), но некоторые Священные Писания спорных верований использовали и по сей день. На всякий случай. Адам откинул назад крышку коробочки и уставился в спектральный компас, который между собой похоронщики именовали призором. Стеклянная выпуклость, изначально казавшаяся обычным шаром, вмонтированным в металлический брикет, несколько раз мигнула, помутнела, а затем на ее поверхность всплыла красная радужка с узким зрачком. Глаз призора сперва уставился на Адама, затем покосился на Арчи и лишь затем взметнулся вверх. — Знаешь, как пользоваться призором? — спросил Адам, явно надеясь услышать от Арчи жалобный отрицательный ответ. — Конечно! — соврал Вивер, широко улыбнувшись. Конечно, нет. К имперским артефактам Вивера не подпускали ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Слишком дорогое похоронное оборудование. Всему, чего я не умею, я научусь на раз-два-три! Кредо, которое никогда Вивера не подводило. Спектр любил стенать на тему того, что Арчи мог бы освоить все профессии мира, выучить все существующие языки и, возможно, в будущем даже податься в похоронную науку! Если бы не треклятая лень. И необходимость не выделяться. Об этом попрошу не забывать! Но в первую очередь все же виной всему оставалась беспрецедентная леность Арчи. Самообучение, самодисциплина, продуктивность, многозадачность — от всех этих терминов Вивера слегка подташнивало. Смотря на особенно энергичных и деятельных некропольцев, Арчи еле сдерживал улыбку. Для тех чудаков, чья жизнь может оборваться в любой момент, тратить недели, месяцы, а то и годы на что-то нелюбимое и надеяться на светлое будущее… самонадеянная дурость. Арчи предпочитал светлое настоящее, которое выстраивалось из хорошего сна, вкусной еды и минимальной огорчающей деятельности. Адам подкинул призор в воздух настолько резко, что Арчи поймал его лишь каким-то чудом. Если бы Слейд увидел, как Крон обращается с дорогущим оборудованием, у него бы случился инсульт. Глаз не обратил внимания на гнусное поведение Адама, лишь зрачок его поменял положение, теперь смотря влево. Если у обычного компаса стрелка всегда указывала на север, то у спектрального — глаз всегда косился в сторону эпицентра искажения. А именно его и следовало найти Адаму и Арчи для того, чтобы погасить аномалию и усыпить спектр вплоть до его утилизации. Призор, как и некоторые другие полезные имперские артефакты, имели при себе многие опытные похоронщики. Арчи, предпочитавший низшие должности, к таким, увы, не относился. Ему до сих пор не выдали пистолет. О призоре и подобных ему полезных вещицах не могло идти и речи. Любопытно, если я хорошо покажу себя в пределах аномалии, Адам замолвит за меня словечко? Тебе бы сперва выжить. Призор, до того косившийся влево, ушел в правый верхний угол, уставившись на Крона. Адам заметил это и нахмурился. — Можешь мысленно перемыть мне кости уже после того, как мы вернемся в реальность? — рыкнул он с недовольной миной. — Извини. Отвлекся, — Арчи подарил напарнику извиняющуюся улыбку и сосредоточился. Призор работал на ментальных батарейках. Он мог указать на эпицентр аномалии, если того хотел человек, что держал его в руке. Но с тем же успехом он мог поглядывать на другие центральные составляющие мыслительных процессов Вивера. Например, на Адама. Увы, возможности призора были строго ограничены. Например, он бы не смог указать на клад или проложить путь к определенному месту. В его арсенале имелся лишь аномальный эпицентр и находящиеся рядом люди или предметы. Арчи сосредоточился на корне проблемы, и глаз вновь ушел влево. «Легкотня!» — подумал Арчи, заметив, что глаз при этом успел сделать оборот, реагируя на новый мыслительный процесс. Ладно, допустим, не легкотня. — Что будем делать с этими бедолагами? — кивнул Арчи на вывернутых наизнанку людей. Чем дальше в аномалию продвигались Крон и Вивер, тем больше пострадавших людей попадались им на глаза. Вот так работаешь в крематории покойницкой, днями напролет кидаешь в печь уголь, обливаясь потом и уставая, как собака, надеешься накопить на комнату получше или на вкусный ужин в конце месяца, а в результате стоишь вывернутый наизнанку и не понимаешь, есть ли еще шанс выжить. Вот об этом Арчи и говорил. Дурацкая самонадеянность. — Ты вообще ничего не знаешь? — возмутился Адам. — Трогать пострадавших ни в коем случае нельзя. Они на данный момент часть аномалии. Попробуем вынести их за пределы этого кармана чудес, и они погибнут. Протянем слишком долго с усмирением спектра — они погибнут и в этом случае. Единственное, что в наших силах — как можно скорее усыпить спектр мертвеца. Аномалия схлопнется, и все эти бедолаги отделаются испугом и спектральным ПТСР. «Для усыпления спектра требуется выполнить два условия...» — задребезжал в голове Арчи голос монахини, что вела в его приюте почти все уроки. То, какие вещи она порой рассказывала, говорило о ее богатом опыте в качестве похоронщика. Она была одной из немногих жителей некрополя, доживших до сорока, после чего решила отдалиться от погребальной работы и ударилась в религию. А еще через приют она помогала парочке похоронных бюро отмывать корпскоины и иногда грешила арендой детей людям из акрополя, так что, возможно, дело было отнюдь не в вере. «Первое условие: собрать спектр воедино». Всеизвестный факт: после смерти носителя спектр начинал накапливать в себе энергию, которую до того вливал в тело человека. На десятый день этой энергии становилось настолько много, что она провоцировала взрыв. Спектр разлетался на куски, но не умирал. Потому что золотистый источник энергии был способен уничтожить лишь имперский огонь. Осколки разлетались во все стороны, таким образом обозначая границы зоны искажения, а затем начинали взывать друг к другу. Другими словами, аномалировали: разрывали реальность, изменяли ее, искажали, допускали погрешности, перечеркивали привычные людям правила и законы. Эти осколки следовало собрать и вернуть к основному ядру спектра. Но этого было недостаточно. «Второе условие: исполнить последнее желание». Это звучало посложнее. Последнее желание не спектра, естественно. А его носителя. Спектр сохранял в себе все воспоминания человека и в некоторой степени разделял его стремления и желания. Последнее желание — мысль, неосознанно мелькавшая в голове человека за мгновение до его смерти. Искра, застывавшая во взгляде затухающих глаз. Идея, оставлявшая в спектре свой отпечаток, как нечто непреложное. Исполнение желания было способно остановить аномалирование спектра лишь на время, но этого было достаточно для того, чтобы отправить его в утиль. — С чего начнем? Со сбора осколков или с исполнения желания? — спросил Арчи, начиная ощущать легкое возбуждение. Сперва он растерялся и даже чуточку испугался окруживших его ярких красок, странных звуков и ощущений. Но организм его быстро привык к новым условиям, а вслед за страхом пришло любопытство. К этому моменту Вивер с Кроном ушли вперед. Границы аномалии виднелись лишь вдалеке за спиной и высоко над головой. Ощущение того, что помимо искаженной реальности существует и другая, совершенно нормальная, медленно затухало. Обманчивое чувство, которому не стоило поддаваться. Зато оно уменьшало общую тревогу. Оно и плавающие в стеклянном воздухе перламутровые блестки, что ловили преломление света и блестели всеми цветами радуги. Аномалии хранили в себе определенную эстетику. Никто бы не смог оспорить это утверждение. Жуткую, сломанную, разлагающуюся, но эстетику. — Желательно со всего и сразу, — ответил Адам, с задумчивым видом осматривая свои руки. — В этой аномалии, по всей видимости, искажается еще и время. Действовать следует быстро. Если ты еще не заметил, процесс слияния уже начался, — хмыкнул Крон, кивая на правую руку Арчи. Вивер уже некоторое время ощущал легкое жжение в пальцах, но не придавал этому значения, занятый более интересными мыслями. Теперь же он осмотрел руку и удивленно присвистнул. Кожа на его мизинце оказалась вывернута наизнанку точно так же, как кожа попавших под искажающий взрыв работников крематория. То же произошло и с указательным пальцем Крона. Значит, они с Адамом постепенно становились частью новой реальности с ее уникальными правилами и условиями. Слишком долгое пребывание в зоне искажения грозило тем, что они уже никогда не смогли бы из нее выбраться. Если же Крон и Вивер, наплевав на усыпление спектра, ринулись бы наружу прямо сейчас, с пострадавшими пальцами они оба могли распрощаться. Ониксовое пламя в крематорских печах продолжало неистово полыхать даже в аномалии, но тепла больше не источало. Вокруг него, наоборот, начинал нарастать насыщенно-синий лед. Синие морозные узоры поползли по полу и ногам вывернутых людей. Незамысловатые рисунки наносились невидимой рукой стремительно и непреклонно. Арчи невольно выдохнул, и из его рта вырвался густой синий пар, в котором засверкали стеклянные снежинки с острыми краями. — Какое здесь все странное, — все же позволил Арчи высказаться вслух, оборачиваясь назад и всматриваясь в перламутровую мутную границу, отделявшую зону аномалии от нормального мира. Он разглядел расплывающиеся силуэты людей по ту сторону катастрофы. В покойницкой, как и в любом другом некропольском учреждении, имелись свои похоронщики, которые при несчастном случае вроде сегодняшнего брали на себя задачу усыпления аномалии. Но на помощь к Арчи и Адаму никто не торопился. — Они так и будут стоять на границе? — кивнул Вивер в сторону людей. Адам даже не повернулся, и без того зная, о ком Арчи ведет речь. — Кто-то видел, как мы зашли в аномалию. Теперь они не сдвинутся с места, пока не пронаблюдают нашу гибель. Никто не станет жертвовать своей жизнью, когда можно пожертвовать чужой, — пожал он плечами. — Не время надеяться на других, — фыркнул Адам, но голос его показался далеким и гулким. А вот синие морозные узоры, что подползали к ногам Арчи все ближе, и перламутровая пыльца, летавшая в воздухе, казались близкими и гипнотизирующими. Виверу не хотелось отводить от них взгляда. Так красиво. Не теряй голову! Даже голос спектра звучал будто с другого конца широкого квартала. — Вивер, ты меня слышишь?! — Крон схватил Арчи за плечи и встряхнул его, разрывая нахлынувшее на Арчи наваждение. — В первый раз аномалия давит на мозги особенно сильно. Она кажется завораживающей, не правда ли? Не обманывайся. Это не пространственное украшение, а место, стремящееся тебя поглотить. — Но зачем? — Не знаю. Видимо, мы весьма вкусные. Фантомы частенько пытаются отхватить от похоронщиков кусочек-другой. — Ты про искаженные воспоминания? — Я про… Пригнись! — в руке Адама неожиданно появилась бита, которая полетела прямиком в Вивера. По крайней мере, Арчи так показалось. Он рефлекторно бухнулся на пол, и бита Крона угодила, судя по чавкающему звуку, во что-то сочное и склизкое. Вивер поднял глаза и увидел силуэт со здоровенной маской плюшевого кролика на голове. Это нечто оказалось в каком-то шаге за спиной Вивера. С розовой шерстью и вышитой улыбкой плюшевой головы очень странно сочеталось худое тело в пропитанной кровью одежде и с острыми металлическими когтями, что существо успело направить в сторону Арчи. К счастью, ему помешала бита Адама. Одним ударом Крон снес кролику макушку с длинными ушами. Глазам Арчи предстал ком белой ваты, россыпь пружин и окровавленный пучок волос. Адам замахнулся, чтобы ударить вновь, но Арчи непроизвольно остановил его: — Погоди. Это же человек? Или я что-то путаю? — Больше нет, — покачал Адам головой. — В момент, когда ты начинаешь выполнять пожелания аномалии, становишься ее монстром, пути назад нет. Этих… — Крон кивнул на вывернутых людей неподалеку, — …спасти еще можно. Его, — Адам опустил биту на грудь человека в маске кролика, — …нет. И Крон ударил по кролику еще несколько раз. Из открытых рваных ран полилась густая кровь. Но кроме нее было кое-что еще: белая рыхлая вата комками выпирала из порезов, а острые пружины медленно выкручивались из вен. Адам произвел контрольный удар по голове, игнорируя ярко выраженный хруст ломающегося черепа, а затем перевел взгляд на Арчи. — Что ж, — выдохнул он, смахивая со лба капли пота. — У меня для тебя плохая новость. Хуже, чем тот факт, что в зоне аномалии не работает твоя интуиция? Бес его побери, это существо могло тебя убить! Ага. Странное ощущение. — Что-то хуже этого? — развел Вивер руки, намекая на искореженное пространство вокруг. — Естественно! — кивнул Адам, улыбаясь все шире и шире. — Аномалирующий спектр принадлежит ребенку. ✟✟✟✟✟ «А что в этом такого?» — задал Вивер вопрос, глупо хлопая глазами, и у Адама появилось жгучее желание стукнуть его. Иногда этот тип ловко строил из себя идиота, но прямо сейчас он не притворялся. Прямо сейчас он и был идиотом. — Да уж, блядь, ничего хорошего! — сипло рассмеялся Адам, с усилием вытаскивая шипастую биту из смеси мяса и поролона. — Дети — это всегда непредсказуемо. — Но аномалии сами по себе… — было возразил Вивер, но вовремя закрыл свой рот. Хорошо, иначе Адам точно бы не сдержался. — Аномалии взрослых сумасшедшие, но более-менее логичные, — терпеливо ответил Крон. — Главное — найти ключ, и все происходящее выстроится в безумную, но понятную цепочку событий. Все иначе только с двумя типами аномалий: теми, что принадлежат психопатам, — загнул Адам один окровавленный палец, — и теми, что принадлежат детям, — загнул он второй. А я приволок нас сюда забавы ради. Адам, браво. Если Вивер здесь помрет, Никс меня по головке не погладит. Уходи. Оставь здесь мальчишку и уходи. Плевать на пальцы. Он не сможет самостоятельно найти дорогу назад. Он не пройдет миражи. Не поймет. Потеряется. Растворится. Удачная возможность. Оставь его. Брось. Удача! Плевать на пальцы! — Психопатов и детей ставят в одну шеренгу? Мило, — протянул Вивер, обходя выросшее перед ним на полу странное тёмное пятно. Весьма предусмотрительно, учитывая, что оно могло оказаться провалом в иную реальность или зыбучими песками. В аномалии ты никогда ни в чем не уверен. И Адама это приводило в необъяснимый экстаз. Иногда Крону казалось, что он вполне мог бы поселиться в одном из таких карманов реальности. Все лучше, чем стены бесового некрополя, подконтрольного бесовой империи. — Верно, — кивнул Адам, пытаясь сквозь цветовую мишуру разглядеть дыхание прошлого — обрывки воспоминаний, фантомы, благодаря которым получилось бы понять, в чем именно состоит последнее желание спектра. Вивер спросил, чем им лучше заняться первым: осколками или исполнением желания, тем самым лишь подчеркнув то, какой он профан в аномалиях. Ведь воспоминания-подсказки формировались исключительно вокруг спектральных осколков. Помимо них, конечно же, немаловажную роль играли и другие аномальные структуры вроде человека с маской кролика на голове. Всеми этими элементами спектр вел с похоронщиками немой разговор, пытаясь добиться от них желаемого. Ведь не только люди хотели усмирить аномалию, к этому же стремился и расколотый взрывом спектр. — О, а так должно быть? — Вивер кивнул на дальнюю печь, где на фоне иссиня-чёрного пламени из перламутровой дымки формировался человеческий силуэт. Фантом. — Это дыхание прошлого усопшего. Необходимо подойти ближе и посмотреть, что спектр хочет нам рассказать. Только осторожно, — предупредил Адам, оглядываясь по сторонам. Бита в руках отчасти его успокаивала. — Мы в этой аномалии — инородные объекты. Фантомы гостей не жалуют. — А что будет, если они нас заметят? — Попробуют нас сожрать. Вивер все еще выглядел растерянным, но Адам не стал тратить время на очередное объяснение. В конце концов, этому придурку никто не мешал изучать полезные похоронные памятки, которыми некрополь был устлан от асфальта и до самых флюгеров домов. Он не стал изучать данный вопрос, наверное, надеясь, что до самой кончины так и будет отсиживаться за спинами других людей. О нет, Вивер, даже не мечтай. Крон тихо приблизился к вырисовывающемуся в пространстве перламутровой пылью оттиску памяти. Напротив печи сформировались уже два полупрозрачных силуэта людей и разрозненные очертания мебели. Фантомы воспоминаний не имели лиц, но и схематичных обликов было более чем достаточно, чтобы проследить события, предшествовавшие гибели человека. «Сколько раз я говорил тебе не заходить в мой кабинет без моего разрешения?!» — прогрохотал силуэт мужчины, упираясь в полупрозрачный стол руками. Язык его слегка заплетался, будто он выпил алкогольный седативатор. По другую сторону от стола стояла фигурка девочки в пышном платье. В некрополе пышные платья носили только шлюхи и только в подземной части города. Выходит, она из срединного города? «Извини, папочка, я просто хотела уложить Юми спать…» — пропищал второй фантом, указывая на что-то, что девочка держала в руках. Но силуэт таких мелочей не отображал. «И ты смеешь перечить мне из-за таких глупостей?! — мужчина ударил рукой по столу, а силуэт девочки неожиданно вскрикнул и упал. В груди у нее оказалось нечто похожее на кубок или награду. Кубок сорвался с дальней фантомной полки и влетел в девочку в тот самый момент, когда мужчина ударил по столу. «Не знал, что в срединном городе разрешен обычный алкоголь», — удивился Адам. Мужчина явно был телекинетом. Он попросту потерял контроль. — Вот и хорошая новость подоспела, — прошептал Крон, вытаскивая из-за пазухи кожаные перчатки с магнитными вставками в районе подушечек пальцев. — Девочку убили. ✟✟✟✟✟ — Я бы назвал это скорее несчастным случаем, — позволил себе Вивер поправить Адама. Суть, правда, от этого не менялась. Девочка погибла. Если в убийстве ребенка действительно было можно найти что-то хорошее, то Арчи плохо представлял, что именно. Очередное подтверждение того, что в Аранке сплошной неадекватный сброд. Ты скажешь что угодно, только бы отвадить меня от этого похоронного бюро. А ведь еще полгода назад ты заверял, что мне стоит убить десятилетнего сироту, бывшего на побегушках у старого регента. Он следил за нами. Нес для нас угрозу. О, как ты сразу запел, ха. — И не совсем понимаю, что в этом может быть хорошего, — высказался Арчи вслух, наблюдая за тем, как Адам натягивает на правую руку похоронную перчатку. Судя по серебристой декаграмме на черной коже, этот атрибут также относился к имперским артефактам. В последние годы на похоронный рынок вывалили кучу полезного и не очень добра. Разбираться в каждом — тратить зря время, в которое было бы можно выспаться. Но все, что оказывалось в руках Адама, странным образом становилось Арчи интересным. И эта перчатка не стала исключением. — Из-за специфики смерти легко понять ее последнее желание. Убиенные перед насильственной гибелью обычно жаждут мести! — заявил Адам с торжествующей улыбкой. «Сколько раз я говорил тебе…» — раздавалось уже в третий раз. Фантомы обыгрывали одну и ту же сцену прошлого раз за разом, как видеоряд, который крутили по кругу. Каждый раз, когда кубок влетал в девочку, за ее спиной Вивер замечал еле заметный золотистый блеск. Спектральный осколок. Не успел Арчи порадоваться и даже подивиться легкости работы в аномалии, как понял, что что-то не так. Он попытался сдвинуться с места, но у него ничего не вышло. Ноги увязли в полу, и Арчи медленно уходил все глубже в его каменную поверхность. — Адам, — выдохнул Вивер чуть громче, чем следовало. Понял он это, так как обернулся на него не только Крон, но и оба фантома воспоминаний. Силуэт мужчины ткнул в его сторону пальцем и выдохнул: «Сколько раз…?!», а девочка решила отойти от надоевшего сценария и предпочла одолжить слова у первого фантома: «…я говорил тебе!» — Все это — какое-то сумасшествие! — невольно выдохнул Арчи, понимая, что фантомы теперь стремительно двигаются в их сторону. — Да, именно так аномалии обычно и описывают, — раздраженно прошипел Адам, хватая Вивера за плечи в попытке вытянуть нерадивого напарника из капкана пространственного искажения. От Вивера не укрылось, что вся левая кисть Крона уже вывернулась наизнанку, потому Адам и надел только одну похоронную перчатку из двух. На черном пальто Арчи благодаря Крону остался еле заметный кровавый росчерк. — Эти фантомы действительно представляют для нас угрозу? Они же, грубо говоря, из пыли! — глупый вопрос, учитывая, что фигуры весьма недружелюбно шагали в сторону Вивера и Крона. Вряд ли кто-то из них бежал пожимать Арчи руку. Пыльная составляющая никого не смущала. — Хочешь проверить?! — прошипел Крон, все же вытаскивая напарника из каменной болотной трясины. Увы, ботинки предпочли остаться в недрах пугающей цементной бездны. Отличное Арчи выбрал время, чтобы прогуливаться босиком. — План таков. Я хватаю убийцу, а ты забирай осколок, — выпалил Адам и, не дождавшись согласия Арчи, метнулся вперед. Вивер не успел спросить, каким это образом Крон собирается ловить то, чего не существует, но, к его счастью, ответ не заставил себя ждать и без оглашения вопроса. Секрет крылся в перчатке. Если левая рука Адама прошла сквозь фантом, то правая вцепилась в плечо силуэта и резко заломила ему руку. Ловко. Жаль, полюбоваться этим зрелищем не получилось. Силуэт девочки оказался к Арчи слишком близко, и ему это исключительно не нравилось. Вивер побежал по дуге, поскользнулся на останках безголовой плюшевой игрушки, кое-как удержал равновесие и припустил быстрее прежнего, стараясь обогнуть одновременно и Адама с его призрачным пленником, и настырную девчонку. Он даже не остановился, приблизившись к осколку, лишь на ходу подхватил его с пола и понесся дальше. — Вивер, стой! — услышал он окрик через секунду. Арчи замер, повернулся к Крону и обнаружил, что оба фантома застыли. Перламутровые пылинки, из которых состоял фантом мужчины, так и липли к перчаткам Адама. Благодаря этому Крон собрал их в плотный шарик, который крепко сжал в руке. Вот и все, что осталось от миража убийцы. — Они перестают двигаться, как только ты касаешься осколка, — пояснил Крон, подходя к Арчи. — Цвет радужки не изменился? — кивнул он на призор, что Арчи все это время сжимал в левой руке. Из-за жгучей боли, вызванной выворачивающейся кожей, пальцы его уже давно свело судорогой. Неприятно, но весьма эффективно, так как Вивер не боялся выронить прибор. Глаз косился в противоположную от них сторону, но теперь он был не красный, а голубой. — Изменился, — с удивлением подтвердил Арчи. — Отлично, — кивнул Крон, — тогда пошли к ядру. — Но мы же нашли всего один осколок! — Когда собираешь все осколки, радужка призора меняет цвет. Говорят, это потому, что спектр начинает воспринимать тебя дружески. — Выходит, осколок был только один? — Именно. — Везение? — с сомнением протянул Вивер. — И да, и нет. Чем меньше осколков, тем меньше фантомных воспоминаний, а значит, меньше информации о том, чего именно спектру от тебя надо. Везение — это то, что девчонку убили. «Главное, ей об этом не говори», — подумал Арчи, рассматривая на ладони золотистый осколок и чувствуя что-то неправильное в том, что этот кусок являлся частью детского спектра. Не смей даже думать о сочувствии. ✟✟✟✟✟ Вивер явно попривык к происходящей вокруг аномальной ерунде. Адам даже чуть не похвалил его, но вовремя вспомнил, что этот мелкий паршивец сплошь соткан из вранья, и решил оставить комплименты при себе. Призор привел их к одной из печей, из которой рвалось черное пламя. От него веяло морозной свежестью. Замогильно-синие морозные рисунки успели покрыть собой все вокруг печи. Адам даже чуть не поскользнулся, а Вивер при каждом шаге еле заметно шипел. Босиком да по аномальному льду — удовольствие сомнительное. Впрочем, разрастающиеся участки выворачивающейся кожи тоже удовольствия не доставляли. Адам чувствовал неприятные покалывания в боку и груди. Может, детские спектры в связи с небольшими размерами и не рассыпались на множество осколков, вот только и времени на свое изучение они давали минимальное. — Не понимаю — он смотрит прямо в печь, — нахмурился Вивер, прослеживая упрямый взгляд призора. — Значит, туда нам и надо, — кивнул Адам, оглядываясь по сторонам. Он давно прознал одну простую истину: на каждое действие в аномалии обязательно находилось противодействие. Этакая гармония сломанного. — Как думаешь, что потушит холодное пламя? Вопрос, полный противоречий. — Горячая вода? — протянул Вивер с явным сомнением. — Горячая — да. Но не вода. Слишком просто, — пробормотал Крон себе под нос, проводя пальцем по печи, по покосившейся лавке, а затем подходя к одному из вывернутых людей и разглядывая его рубашку. Крон едва коснулся ткани и тут же отдернул пока еще не травмированную аномалией руку. Рубашка зашипела и задымилась. — То, что надо, — пробормотал Адам себе под нос. — Пламя тушится горячей рубашкой? — на смазливом лице Вивера отобразилась очередная порция недоумения. Ох, и достал же он. — Как тебе вообще пришло такое в голову? Это же… нелогично. Адам не смог удержаться от самодовольной ухмылки, решив не упоминать, что до рубашки он успел прикоснуться еще к паре предметов. Проще говоря, он действовал по наитию. Но кто бы его за это осудил? По-другому в аномалиях похоронщики не работали. Игнорируя скулеж вывернутого наизнанку человека, Адам стянул с него рубашку и закинул ее в пламя до того, как жар слишком сильно обжег его пальцы. Крон мог бы ухватить рубашку рукой, облаченной в перчатку, но тогда спрессованный фантом убийцы мог рассеяться. И им с Вивером пришлось бы искать другой способ исполнить желание спектра. Пламя от соприкосновения с рубашкой зашипело и хлынуло из печи на пол потоком желеобразной смеси. Адам и Вивер отскочили, чтобы черная жижа не забрызгала и их. Бес знает, какие им грозили последствия от соприкосновения с подозрительной субстанцией. Подождав, когда внутренняя часть печи очистится от лишней пламенной влаги, Адам ринулся в ее недра. Ну и что, что далеко впереди в глубине жерла на первый взгляд не было ровным счетом ничего. Спектральный компас никогда не ошибался. — Фу, чем это воняет? — послышалось бормотание Вивера, без раздумий полезшего в печь вслед за Адамом. Пахло мертвечиной. И чем глубже в топливник заползал Адам, тем отчетливее чувствовался запах разложения. Ситуация ухудшилась, когда к запаху присоединился хруст. Это маленькие высохшие косточки рассыпались в пыль, оказываясь под ладонями и коленями Крона. Адама замутило, но он постарался взять себя в руки. Но чем дальше он заползал, тем хуже становилось. В какой-то момент ему показалось, что они никогда не достигнут цели. И лишь он позволил себе подумать об этом, как твердая поверхность под руками резко исчезла. Адам потерял равновесие и полетел вниз, но пальцев, в которых сжимал фантом, не разжал. — Мне тоже прыгать? — прокатился эхом вопрос Вивера где-то сверху за мгновение до того, как Адам рухнул на большую гору из мелких косточек. Все они уже знакомо захрустели. Сухие кости смягчили удар, но не до такой степени, чтобы падение можно было обозвать безболезненным. — О, здесь есть лестница. Вопрос снят! — последовал новый возглас Вивера. Я его… ненавижу! Адам неуклюже выбрался из горы костей, откашлялся от попавшего в рот перламутрового порошка и огляделся. Каким-то образом Крон оказался на третьем этаже покойницкой. Перед его глазами разверзлась огромная дыра в стене, открывавшая вид на весь крематорий. Точно. Ведь взрыв произошел именно здесь. — Как мы… — Вивер, как раз спустившийся на третий этаж по лестнице, прошел по засохшим косточкам, стряхнул с плеч осевшую на пальто блестящую пыльцу и воззрился в провал. Затем он уставился на потолок помещения и не обнаружил ни хода, по которому летел Адам, ни лестницы, по которой спускался сам. — Хотя нет, не отвечай. Я уже понял, что задавать какие-либо вопросы в данном случае бесполезно. — Обучаемый. Это радует, — проворчал Адам, оглядываясь по сторонам. Аномалирующий спектр должен был быть где-то в этом небольшом помещении, сплошь устланном костями, кусками деревяшек и иным разрозненным мусором. Взгляд Крона почти тут же зацепился за несколько покосившихся патанатомических шкафчиков, где работники покойницкой хранили инструменты для вскрытия. Под дверцей одного из них сверкала тонкая полоска тусклого золотистого света. Крон без раздумий подошел к шкафчику, ухватился за покорёженную ручку и распахнул дверь. И вздрогнул. Внутри прятался фантом девочки, такой же, какой они видели на первом этаже, только в ее лбу светился золотой шарик, вокруг которого блестело перламутровое гало. Спектры часто, тоскуя, воссоздавали утраченных хозяев в виде собственной фантазии, но ни один призрак не производил на Адама такого сильного впечатления, как эта испуганная девочка. Спектр даже не понял, что взрыв устроил он сам. Он спрятался, как сделал бы на его месте любой ребенок. — Не переживай, — Адам постарался, чтобы его голос звучал мягко. — Я исполню твое последнее желание, и ты сможешь отдохнуть, — пообещал он, протягивая руку с прессованным фантомом убийцы и резко сжимая пальцы. Из шарика перламутровой пыльцы послышалось что-то вроде предсмертного мужского хрипа, после чего он лопнул, будто внутри был полым. Блеск пылинок растворился в воздухе. Спектр не шелохнулся. Аномалия не закончилась. — Не помогло, — заметил Вивер таким тоном, будто вовсе этому не удивился. — Как наблюдательно, — процедил Адам сквозь зубы. Почему не получилось? Все убитые, на которых Крон натыкался раньше, жаждали исключительно мести! Так какого беса именно сегодня все пошло наперекосяк?! — А подо что отведён третий этаж покойницкой? — поинтересовался Вивер, оглядывая валяющиеся вокруг кости. — Здесь тела готовят к погребению. Обычно те, которых закапывают в земле. Ну знаешь… макияж, костюм… — И любимые вещи, — добавил Вивер, начиная копаться в костях. — К чему ты ведешь? — У меня есть предположение насчет последнего желания, — кинул Вивер, погружая кровоточащие ладони в кости. Аномалия успела изуродовать обе его руки. — Я весь — внимание, — хмыкнул Крон, не веря, что человек, ни разу не бывавший в искривлённом пространстве, тут же разгадал загадку спектра, пусть и детского. — Скажу, если правда… Вот оно! — Вивер вытянул из-под костей помятого плюшевого зайца. В отличие от предыдущих игрушек, что успели попасться им на пути, этот выглядел блеклым и потрепанным временем, но целым. — Думаю, далеко не все при убийстве жаждут мести. Она ведь была ребенком и… — Арчи подошел к спектру совсем близко и протянул ему зайца, — …ей просто хотелось уложить спать Юми. Юми — это имя кролика, верно? Фантом потянулся к игрушке, аккуратно забрал ее из рук Вивера и прижал к своей груди. Золотистый осколок, что Вивер вложил в зайца, заполнил зиявший до того провал в основном теле спектра, полностью его восстановив. Свечение мгновенно угасло. Фантом рассеялся. Спектр упал на дно шкафчика. А Вивер и Адам оказались окружены человеческими останками, которые разбросало во время взрыва. — Это было не так уж и сложно, — заявил Вивер с дурацкой улыбкой. — О, погоди, самое интересное впереди, — усмехнулся Адам, разглядывая приходящие в норму руки. — Теперь нам необходимо написать подробный отчет о случившемся и отправить его империи. Поверь, это дерьмо пострашнее любой аномалии. ✟✟✟✟✟ — Вы на хрена полезли в аномалию до того, как ее вкинули на рынок?! Нравится работать бесплатно?! — накинулся на Адама и Арчи Слейд, лишь парни переступили порог похоронного дома. — Да, Слейд, с нами все в порядке. Спасибо, что поинтересовался, — пробурчал Крон. — Ни хрена подобного! Не в порядке у вас как минимум с головой! — продолжал бесноваться Маккей. — Но мы живы. Это ведь уже кое-что? — попробовал Арчи вернуть разговор в мирное русло. Слейд на это лишь разгневанно рыкнул. — Если бы вы еще и померли, повесив на бюро затраты на свои похороны, я бы вас вообще стер в порошок! — завопил он. — ДОСТАТОЧНО И ТОГО, ЧТО ТЫ ПОТЕРЯЛ БОТИНКИ!!! Бес. А Арчи-то надеялся скрыть сей скверный факт от бережливого Слейда. Вивер взглянул на свои босые ноги и выдавил из себя извиняющуюся улыбку. Удивительно, но Крон смиренно слушал причитания Маккея, не пытаясь вступить с ним в спор. Будто бы Адам точно знал, что прямо сейчас драконить Слейда себе дороже. — Наконец-то вы вернулись! — раздался с другого конца выставочного зала Аранка возглас Никса. — Слейд, я разве не говорил тебе отправить их ко мне сразу же, как только они вернутся? — нахмурился регент. Маккей в ответ тяжело вздохнул, подарил Адаму и Арчи еще один испепеляющий взгляд, после чего молча ткнул в сторону Флетчера, давая понять, что на сегодня его лекция, посвященная их бестолковости, завершена, и они должны как можно скорее уйти к регенту с глаз долой из сердца вон. — Интересное дизайнерское решение, — оценил Никс голые ступни Арчи, лишь парни подошли к нему ближе. — Надеюсь, вы задержались по уважительной причине? — НЕТ! — заорал Маккей с другой стороны зала. — Они… Дальше Флетчер слушать не стал. Лишь Адам и Арчи зашли в обеденную, регент захлопнул за ними дверь, тем самым заглушив отчаянные вопли Слейда. Первое, что бросилось в глаза Арчи - изящная женская фигура на фоне разноцветных витражей, от которой почти физически веяло неприятностями. — Это они, — кивнул Никс на Вивера с Кроном, обращаясь к посетительнице. Та еле заметно вздрогнула, после чего медленно приблизилась к парням. Черное платье, широкая шляпа и сетчатая вуаль указывали на то, что посетительница несла траур. Виверу ее образ показался смутно знакомым, и это ощущение подтвердилось, когда молодая женщина убрала вуаль и воззрилась на работников Аранка. Прошло слишком мало времени, чтобы забыть лицо, сквозь которое совсем недавно прорастали черные стебли кроваво-красных цветов.