Токио в его глазах

Прошлое

— Кажется, это здесь, — дергает ручку железной недавно окрашенной двери Майки, и узкий проулок сотрясает грохот. Это слетевшая с механизма обратного притяжения дверь от приложенной Майки силы выскальзывает из его пальцев и звонко ударяется о металлический пласт с информацией, прибитый к стене. Такемичи вздрагивает, нервно оглядывается по сторонам и, приблизившись к Майки, свободной рукой хватает его за запястье. — Может, не надо? — шепотом начинает он, стараясь не смотреть на темную лестничную клетку, свет в которую бросает тонкой полоской лишь уличный фонарь. — А, если на лестнице мы встретим соседей? — Скажем, что заблудились, — безразлично отвечает Майки, а затем толкает едва удерживающего на ногах Такемичи внутрь и закрывает за ними дверь. Помещение погружается в кромешную темноту. Тяжеленная сумка, всунутая Такемичи в руки тянет к полу, и что в ней находится остается для него загадкой. По ощущениям Майки приготовился отбиваться от тех, кто находится наверху, кирпичами. Правда из Такемичи ни стрелок, ни боец никудышный, а потому оставалось загадкой, почему для “столь ответственной” по словам самого Майки встречи, в сопровождающие он выбрал именно его. В целом, вся эта ситуация напрягает. Далекая Йокогама, странный переулок с одной единственной дверью, неподъемная сумка и кто-то, кто должен ждать на крыше. Не к добру все это. И без того учащенный пульс в темноте начинает стучать в ушах. Такемичи делает осторожный шаг по направлению к лестнице, борясь с желанием схватить Майки за волосы и выволочь его на улицу. Единственное его слабое место — волосы, и ничто иное не заставит его послушаться и свернуть с намеченного пути. — Хватит ссать, Такемучи, — слышится за его спиной, а затем помещение озаряет блеклый свет от экрана мобильника. — Я чувствую, как ты дрожишь. — Ничего я не дрожу! Он не просто дрожит, Майки! У него подкашиваются ноги, когда, нащупав первую ступеньку, Такемичи, приняв свою судьбу, делает шаг вверх. Наощупь они проходят два пролета, а затем с характерным щелчком включается лампочка, активированная датчиком движения. Глаза на миг ослепляет, но затем идти становится проще. Такемичи плетется чуть впереди, едва ли перебирая ногами, и дыхание Майки у его затылка становится тяжелей, когда перед последним пролетом его скорость снижается до улиточной. — Какой же ты, медленный! — возмущается он, в два шага обгоняет Такемичи и становится на верхней площадке. Сердце последнего проваливается к желудку. — Дверь должна открываться… — склоняется к странному механизму, напоминающему горажные щеколды, Майки, — вот здесь. В следующий миг в подъезд проникают звуки улицы — дверь оказывается открыта. Тяжелая сумка опускается на ступеньку, Такемичи сжимает кулаки и готовится к самому неприятному, однако, в следующий миг до него доходит — Майки сам открыл дверь, до них на крыше никого не было. Стоит непониманию сменить страх, как белобрысая голова ускользает из поля зрения. Майки идет куда-то вбок, и Такемичи, схватив обратно перевешивающую его сумку, спешит следом. За дверью обнаруживается ничем не примечательная крыша с антеннами и проводами. Вокруг никого, и только Майки стоит у невысокого бортика и смотрит на виднеющееся в просвете между домами колесо обозрения. Оно сверкает и медленно совершает оборот. Что ж, красиво. Больше на крыше и возле нее ничего нет. Обычный пыльный пол, а рядом невысокие жилые дома. Такемичи сгружает свою ношу на выступ, вверху которого на тонком шпиле красуется рогатая антенна, и вновь осматривается по сторонам, в надежде найти хоть что-то, что могло бы намекнуть о цели их визита. Однако, ничего. — Ты сказал, что мы должны тут с кем-то встретиться? — повышая голос спрашивает у застывшего Майки Такемичи. Тот мгновенно выходит из оцепенения. — Да. И пока мы такслись по округе, у нас почти не осталось времени! — оборачивается он и оглядывает крышу внимательным взглядом. — Вот тут! — его палец указывает на просторное место сбоку от входа, где даже в ночи Такемичи прекрасно видит пустоту. Только пыль и бетон. — Тут… что? — с подозрением уточняет он. — Тут будут сидеть Эмма с Дракеном, — заявляет Майки, плюхаясь пятой точкой на указанное им ранее место и оборачиваясь к светящемуся колесу. — Заебись. Ей понравится. Эмма? Дракен? Да что здесь происходит? — Разве ты не говорил, что мы едем сюда по делам клуба? — совсем запутавшись мотает головой из стороны в сторону Такемичи. Так ему все еще волноваться или уже нет? — Конечно по делам, — облокотившись за спиной на руки, кивает Майки. — Мы устроим им свидание, Дракен позовет ее замуж, а потом Эмма нарожает детей, и Тосва станет больше. Кажется Такемичи начинает понимать, что тут к чему. Майки явно поехал головой, раз строит планы на расширение Тосвы за счет естественного прироста, но… Стоп. — Позовет замуж?! — выпаливает Такемичи раньше, чем успевает выкрутить регулировку громкости ниже. Получается эмоционально. Майки оборачивается к нему с прищуром. — Хочешь сказать моя сестра не достаточно хороша для Дракена? О, нет! Очередная небылица пришедшая в его умную блондинистую голову. — Я совсем не то имел ввиду, — в сдающимся жесте выставлет руки вперед Такемичи. — Эмма-тян прекрасна, просто… — Выражение лица Майки на таком расстоянии и без источника света разглядеть толком не получается, зато Такемичи с лихвой ощущает на себе его взгляд. И от него хочется спрятаться. — Как-то делать предложение в таком возрасте еще немного… рано? — договаривает он, сглатывая подступивший к горлу ком. — А ну я и не говорил про сегодня, — словно по щелчку переключается общая атмосфера, когда Майки пожимает плечами и встает на ноги. Кажется, пронесло. — Давай шустрее и тащи сюда сумку! Нам еще надо все подготовить. “Всем” оказывается настоящий пикник. Из тяжеленной сумки Майки один за другим начинает доставать объемные пакеты — ровно три штуки — и в завершении извлекает полосатый плед. Он уже дает распоряжение Такемичи развязывать пакеты, как вдруг улицу заполняет рев двигателя. Того самого двигателя. Майки отборно ругается и начинает торопиться. Разворачивает плед, встряхивает его, поднимая пыль, и наспех раскладывает на указанном ранее месте. Такемичи же пытается развязать скрученные в узел ручки пакета, но раз за разом терпит неудачу. Мотоцикл тем временем паркуется под зданием. От чего-то пальцы совсем перестают слушаться. Блядские ручки не поддаются, как тут расправивший плед Майки забирает пакет из его рук и с силой отрывает одну из них. — Задержи их, — велит он, следом усаживаясь коленями на плед и принимаясь выкладывать на него два увесистых бенто. Внизу звонко ударяется о железо дверь. Видимо, Дракен тоже не рассчитал силы, открывая ее, но, что хуже, они уже здесь. Поднимутся минуты за две максимум, если по дороге будут переглядываться и улыбаться. — Такемучи, — оборачивается стоящий перед ним на четвереньках Майки. — Ты меня не слышал? — Слышал! Но я не знаю как… — Так придумай. — Наверное, сложно представить обычного человека, умеющего так легко отдавать приказы, вертясь на коленках и задирая ботинки к небу, чтобы не дай бог не испачкать плед. Но Майки не был обычным. Да и слова его не обсуждались. Потому, не представляя, что будет делать, Такемичи кидается к двери, оказывается на верхней площадке и через лестничную щель замечает, как несколькими этажами ниже зажигается свет. Затем он загорается ближе, и вот уже слышится голос Эммы. Она осторожно спрашивает о звуках, говорит что что-то слышала. Не что-то. Скорее всего кого-то. И этот кто-то, чувствуя, как начинают дрожать его руки, испуганно следит, как этажом ниже, на просматриваемой с верхней площадки лестнице, появляется девушка в белых коротких шортиках и летящей кофточке. Эмма делает шаг, поднимает вверх голову и утыкается взглядом в Такемичи, ровно в тот момент, как за ее спиной появляется Дракен. И он явно не готов к этой встрече. Если девушка радостно улыбается и машет ему открытой ладонью, то Дракен хмурится. Черт! Видимо Майки не удосужился сказать, что взял себе помощника. — Привет, ребята! — чуть заикаясь выпаливает Такемичи, говоря достаточно громко, чтобы его слышал и Майки. — Я… — запинается он, а затем с ужасом наблюдает, как Эмма, перепрыгивая по ступеньке, оказывается перед последним пролетом и приводит за собой Дракена. Времени на раздумья не остается. Такемичи немного трясет, точно перед битвой, и единственное на что его хватает — метнутся к двери и перегодить своим телом выход на крышу. Пускать их туда — ровно подписать себе приговор и позабыть о том, чтобы тусоваться где-то с Майки. А с ним… Такемичи совсем не хотелось отдаляться. Напротив, с Майки было весело. Чего стоило только сидеть с ним на одном мотоцикле и иметь возможность самому выбирать дорогу! Такемичи не знал, делал ли так Майки с кем-нибудь еще, но иногда, беря его с собой на железного коня, у светофоров Майки спрашивал в какую сторону им повернуть дальше и всегда сворачивал так, как он отвечал. В первый раз такая их внезапная игра показалась обоим немного смущающей, но, чем больше они так делали, тем сильнее Такемичи ждал того дня, когда вновь окажется у Майки за спиной и тот спросит о дороге. А, если сейчас пустить Эмму и Дракена дальше, о таких развлечениях придется позабыть. — Стойте там! — выпаливает он, растопырив руки в стороны. Парочка удивленно замирает на месте. Эмма хлопает глазами, а вот Дракен также неприятно, как и Майки, щурится. Второй в Тосве, чёрт его дери! И угораздило же Такемичи с ним связаться! Но нужно срочно что-то придумать. Чем дольше продлится молчание, тем напряженней станет Дракен, а залог успеха любого свидания в непринужденной и веселой атмосфере! Точно! Веселой! — Прежде чем подняться на ступень выше, вы должны будете ответить на мою загадку! — сочиняя условия на ходу, упирает руки в бока Такемичи и задирает нос. — Один правильный ответ — одна ступенька. В его голове кавардак. Мысли все также разбегаются в стороны, голос слегка дрожит, но всем силами он пытается вспомнить совершенно дурацкие загадки из журнала отца, которые зачитывал Аккун на последней встрече с друзьями. — Я люблю загадки! — радостно хлопает в ладоши Эмма, оборачиваясь к Дракену, и тот, кажется, немного расслабляется. — Значит вам будет совсем просто, хо-хо! — зачем-то начинает говорить, изображая Санта-Клауса, Такемичи и сам хочет отвесить себе подзатыльник, как тут вдруг вспоминает одну из загадок и, ни на секунду не подумав, выдает: — А вот и первая загадка! Выше колена и ниже пупка, дырка такая, что влезет рука! Повисает молчание. Выражение лица Эммы меняется, а затем ее щеки вспыхивают от смущения. — Такемучи… — предупреждающе произносит Дракен, и Такемичи чувствует пробежавший по коже холодок. Он выставляет вперед руки и вертит из стороны в сторону головой. — Нет, вы не подумайте, там нормальный ответ! Эмма смущается сильнее и закрывает ладонями лицо. Под взглядом Дракена хочется провалиться на пару этажей ниже, и чтобы сверху наверняка прикрыло бетонной плитой. — Если ты, придурок, думаешь, что это смешно… Да это и не было ни капли смешно. С самого начало страшно! С того, как Майки втолкнул Такемичи на эту чертову лестницу! И вот надо ему было так радостно бежать и запрыгивать на мотоцикл к Майки, обломав Чифую в вечерней прогулке. Мало того, что теперь перед Чифую извиняться, так еще и непонятно, как из этой ситуации выкручиваться. Дракен зол. Эмма ни на кого не смотрит. А ноги точно ватные — не сбежишь даже. Вдруг Дракен делает шаг. Твердо ступает тяжелым берцем на лестницу, и, конечно, останавливать его Такемичи не решается. Он пятиться назад. — Я не хотел… — выходит совсем неуверенно. — Эмма, я… — Твою мать, Такемучи! — материализуется за его спиной Майки, и в следующий миг ягодицу обжигает хлесткий удар. — Карман, Эмма! Не слушай этого придурка! Это всего лишь карман. — он делает шаг к Дракену, закрывает Такемичи собой и, разряжая обстановку, улыбается, открывая влюбленным путь. — Лучшая крыша в Йокогаме в вашем полном распоряжении! Красивый вид, еда и мягкий плед включены в стоимость. К счастью Такемичи, ситуация разрешается. На деле плед, брошенный прямо на бетон, оказывается совсем не таким мягким, как обещает Майки, но Эмма светиться от счастья, устраиваясь с его боку. Перед ней красуются две коробочки не слишком аккуратного бенто, которое явно сделали дома и по всей видимости руку к ним приложили два затеявших это свидание парня. Рядом с бенто два желтых пластиковых бокала, бутылка шампанского, контейнер с клубникой и две свечи. — Это… так волшебно, — прикасается пальцами Эмма к налитому боку клубники, затем поднимает глаза вверх и тогда только замечает колесо обозрения. — Вау… — замирает она, завороженная переливающимися огнями, а затем в ее глазах резко собирается влага и проливается на румяные щеки. Дракен склоняется к ней, утыкает Эмму в свою грудь, и нежно шепчет успокоиться. Уперший руки в бока Майки улыбается, задирая подбородок вверх, и Такемичи знает эту его позу — теперь зазнавшийся Майки еще долго будет напоминать о своем исключительном участии в укреплении отношений его сестры и друга. Впрочем, на этот раз его гордость совсем не беспочвенна. Устрой кто-нибудь такое же свидание Такемичи, и он бы точно растаял, вручив этому кому-то свое сердце. — Пойдем, — осторожно хлопает Майки по спине Такемичи. — Не будем вам мешать! — громче добавляет он и встречается взглядом с Дракеном. Тот, кажется, уже не сердится. Лишь кивает, невесомо обнимая Эмму за плечи. — А, да! Если что, мы рядом, — приходит в себя Майки и перехватывает инициативу. Он разворачивается, хватая Такемичи за руку, с силой утягивает его за угол от открытой нараспашку двери и подходит к ограждению с противоположной от места свидания стороны крыши. Теперь их и ребят разделяет бетонный короб лестничной клетки. Такемичи все еще трясет, а его ягодица ощутимо ноет. И понятно почему — он идиот. Полнейший идиот. И это меньшая расплата за его дурную голову и бескостный язык. Все же ни Дракен, ни Майки не обычные ребята со двора, с которыми в детстве катаешься на одной горке и играешь в догонялки. Они оба, пусть и впустили Такемичи в круг своих близких друзей и даже каким-то образом доверяли ему настолько, что позвали организовать свидание, но все еще оставались его непосредственными командирами, рядом с которыми стоило соблюдать субординацию. Да и по всем моральным правилам рядом с малознакомыми девушками обмениваться подобными загадками — верх неприличия. Тем более с сестрой своего босса! Выходит, облажался Такемичи по всем фронтам. Глупо и бесповоротно. И по-хорошему, наверное, стоит извиниться, да пока его щеки пунцовеют, а в голову не приходит ни одной путной мысли, говорить начинает Майки: — Такемучи, сзади подошел молча всунул и пошел. Мир совершает кульбит, и после него голова Такемичи заполняется отборной похабщиной с Майки в главной действующей роли. Эти мысли пролетают так быстро, что взять их под контроль не получается, но прежде, чем начать мямлить что-то нечленароздельное, до него вдруг доходит: — Тапочки! Дышать становится легче. Такемичи благодарит небеса за то, что его друзья — амбассадоры всей похабщины Токио. Ведь, если не они, вляпался бы он по самое не хочу. — Туда-сюда-обратно, нам с тобой приятно, — продолжает Майки, и на этот раз в его голосе слышится смех. Он все еще смотрит куда-то вглубь спального района, и Такемичи не видит его лица, но от сердца отлегает — Майки веселится. — Качели. — Отлично! Тогда еще вот эту: чтобы спереди погладить надо сзади полизать. — Ну это совсем легко! — смеется Такемичи, и Майки оборачивается. — Придурок, — заключает он, совсем не зло, даже наоборот, выдыхая это слово как-то по-особенному нежно, что Такемичи даже не хочется на него обижаться. Он и правда придурок. Полнейший. Но Майки не ругается на него, не злится. Он делает шаг ближе, встает вплотную, так что их носы почти соприкасаются и с вызовом произносит: — Тогда загадай такую загадку, ответ на которую я не знаю, — велит он, засовывая руки в карманы. — И, если у тебя получится, я отвечу на один твой вопрос. Предложение весьма заманчивое. За эти пару часов, что они добирались до Йокогамы и искали нужный дом, по пятому кругу объезжая соседние кварталы, у Такемичи накопилось множество вопросов, некоторые из которых до сих пор тревожили его мысли. Например, почему Майки позвал с собой именно его? Почему позволил самому выбирать дорогу, из-за чего собственно они и заблудились? Почему сразу не рассказал о цели их поездки? И для чего вообще именно Такемичи ему здесь понадобился? — Можешь подумать, — чуть щурясь добавляет Майки, а затем плюхается прямиком на пыльный пол, облокачиваясь спиной о стенку лестничного пролета. Такемичи опускается за ним. — А ты много таких загадок знаешь? — в раздумье уточняет он, на что Майки пожимает плечами. — Достаточно, но это не моя сильная сторона. Шин любил в детстве надо мной так издеваться, вот что-то я и запомнил. — В детстве? — бросает скептический взгляд на Майки Такемичи. — Когда в доме есть старший брат, взрослеешь быстро, — отвечает он, а затем пихает своего собеседника в бок, переваливается к нему и, поджимая под себя ноги, устраивает голову прямо на остром плече. — С Эммой Шин не знал как себя вести. У него до сих пор проблемы в общении с девушками. А вот я — его любимый брат. И почему-то в детстве он решил, что, если я мальчик, то и познать все должен как можно раньше, от чего брал меня на все тусовки со своими друзьями, а там уже чего я только не наслушался и не насмотрелся. — Ну это же здорово, что ты много знаешь, — не скрывая легкой зависти, произносит Такемичи. — Я бы тоже так хотел. Никогда не тусовался с ребятами старше. — Так-то, не скажу, что все знать плохо, — укладываясь на оккупированном плече удобнее, соглашается Майки, пихая руку Такемичи так, чтобы удобнее лечь. — Но знаешь… — вдруг, когда он, наконец, устраивается, его голос становится отстраненней. — Я до сих пор не горю желанием ни с кем вступать в отношения. Девушкам нужно внимание, время. А весь мой интерес — Тосва. Мне нравятся драки, байки, запах бензина и пота. Тусоваться с ребятами тоже ничего так, но ведь скоро все это перестанет быть простой игрой. И куда я ее дену, если буду любить? Нам бы с Дракеном как-то Эмму защитить, а втягивать в это кого-то еще… Майки теплый и мягкий. Но говорит, как настоящий взрослый — загадками, в которые Такемичи не хочет лезть. Он все понимает, чувствует, куда движется Тосва, куда утягивает Майки, как ускользает их беззаботное время, но, ему кажется, что думать об этом еще рано. Еще столько всего может поменяется. Да и тот самый, темный путь, про который уже как-то упомянал Майки, вовсе не предопределенный исход. Ведь решающий шаг еще не сделан, и они — обычные школьники. — Ты слишком много думаешь, — в ответ произвонит Такемичи. — Иногда нужно просто последовать за чувствами, — повторяет он фразу, услышанную в каком-то из очередных маминых сериалов. Она звучит также умно и взросло, как слова Майки, и кажется, подходит их разговору как никогда. Майки действительно слишком много думает. — Ты так считаешь? — мгновенно откликается он. Такемичи кивает, выдавая короткое и уверенное “да”. И в следующий миг Майки прижимается к его боку сильнее, переплетает пальцы их рук и напоминает: — С тебя загадка, помнишь? — торопливо выдыхает он, и Такемичи чувствует, как сбивается его дыхание. Точно. Загадка. Загадка-загадка-загадка… Но в голове лишь его переплетенные влажные пальцы и небольшая ладонь. Совсем аккуратная, как и сам Майки. Он прижимается так нежно и так трепетно, что хочется обняться. Дыхание щекочет шею, и губы Майки, случайно или нет, касаются ее основания. Сердце точно выпрыгивает из груди, начиная колотиться о ребра так сильно, что, наверное, лежащий рядом Майки слышит его грохот. Они всего лишь сидят рядом. Всего лишь переплели вместе пальцы, но этот момент ощущается так по-иному, что между ними точно происходит что-то странное. Что-то совершенно точно гейское, но… если это Майки, Такемичи ни за что не отпустит его руку. И уже ни о каком выигрыше их дурацкого спора и речи не идет. Хоть бы что-то вспомнить, и как-то Майки ответить. — Волосатая головка за щеку заходит ловко, — заикаясь произносит он, вырывая из памяти еще одну глупейшую загадку. — Зубная щетка, — будто разочарованно выдыхает Майки. — Не повезло тебе. Этот ответ я знаю, — смеется следом он, а затем резко расцепляет их руки, приподнимается и копошится в кармане. — Не хочешь послушать музыку?

Настоящее

— Банально, да? — улыбаясь горлышку бутылки, выдыхает Такемичи. — Сейчас в каждом втором сериале парочки слушают музыку через одни наушники. — Но даже сейчас это все еще мило, — встревает мальчишка, возмущенно хлопая себя по бедру. — Может быть вы тогда вообще были одними из первых, кто до этого додумался, — предполагает он, чем вызывает у Такемичи смех. Может быть они с Майки и были у друг друга первыми, но точно не первыми на всей земле. — Ну хватит вам смеяться! — выхватывает холодную бутылку из рук Такемичи парень. — Говорят, что, когда мужчина начинает неконтролируемо смеяться, то он уже напился! Такую несусветную глупость Такемичи слышит впервые. Даже его загадки теперь не кажутся такими нелепыми. — Во-первых, это все неправда. А во-вторых, я не пил все то время, что рассказывал, — поднимает он брови, состраивая максимально осуждающий взгляд из тех, на которые способен. Да и вообще, он не то, что не напился, так с этой прохладой, забравшейся под кофту, успел даже протрезветь! — Да ладно вам! Так что там было дальше? — нетерпеливо выспрашивает мальчишка, убирая саке Такемичи себе за спину. Забавный он, конечно. — Вы поцеловались? А вот тут он ошибается. Хотя, откровенно сказать, Такемичи не помнит, был ли готов тогда к поцелую, и не знает, случилось бы между ним и Майки так много всего приятного и… не очень, если бы в тот день они позволили себе что-то большее. — Нет, — сменяя выражение лица на вновь задумчивое, отвечает он. — Посидели еще какое-то время, а затем я понял, зачем меня позвали. Микки взял на свой байк сестру, а я сел за руль мотоцикла нашего друга. Он ведь выпил и, пусть мы и были несовершеннолетними и гоняли без прав, но за безопасностью следили. И, кажется, такой ответ его наглому слушателю не нравится. Мальчишка, точно ребенок, разочарованно выдыхает через надутые губы, заставляя их колыхаться. — Так не интересно. — Так ты хочешь слушать историю или интимные подробности? — уточняет Такемичи, слегка задетый такой реакцией. Вообще-то это его жизнь! И моменты с Майки далеко не самые скучные в ней! Наоборот, одни из самых ярких и насыщенных. — Поцелуй — это никакие не интимные подробности, — вставляет мальчишка, а затем разблокирует телефон и проверяет время. Такемичи косится в его экран — прошло всего полчаса. — Но мне интересно, так что можете продолжать, — прячет он гаджет обратно в карман. — Посмотри-ка! Сделал он мне одолжение! — Опять говорите, как старый дед! — юные глаза закрываются прямо к хмурому небу, и Такемичи хочется его стукнуть. — Давайте уже о своем Микки. С которым мы, кстати, ни капли не похожи! Но он походу ничего такой, так что я заинтригован, что же между вами было и чем оно закончилось. — Ну, если ты настаиваешь, — будто бы в раздумьях тянет Такемичи. — Я постараюсь продолжить по порядку. А ты не перебивай! — Только, если вы не будете замалчивать о поцелуях, — звучит вполне реализуемое условие, и они пожимают друг другу руки. — Кстати, — вдруг, прежде чем Такемичи вновь успевает провалится в воспоминания, вставляет мальчишка. — А как выглядел этот ваш Микки? А то у меня на его месте был высоченный качок, но потом вы сказали, что он низкий. — Ну как низкий, примерно моего роста. А еще невероятно красивый, блондинистый, стройный. — Ладно-ладно, я понял! — перебивает его парень, и Такемичи хмыкает. — Невероятно красивый… Представлю на его месте какую-нибудь модель. Так что у вас было дальше с этим невероятно красивым?