Наш день

Юрий проснулся даже без будильника. Спальня была погружена в приятный утренний полумрак, где воздух был пропитан тишиной, нарушаемой только ритмичным храпом. Юрий повернул голову. Макаров лежал рядом. Хоть в чем-то была стабильность. Юрий какое-то время просто смотрел на него, очень расслабленного во сне. Он машинально скомкал одеяло в руках, но вдруг понял, что оно было одно на двоих, хоть и большое, и отпустил. Было странно так долго пялиться на спящего, но он просто не мог понять — как можно одновременно так бояться и так хотеть человека? Утро было тихим и спокойным. Юрий хотел приподнять руку, чтобы просто прикоснуться к нему, пока он спит. Или погладить… Пока не начал звонить будильник. Резкий, пронзительный звон разорвал тишину, и Юрий дернулся, пытаясь схватить телефон, но тот упал с тумбочки на пол, не прекращая трезвонить. Храп Макарова прекратился, и он, не открывая глаз, слегка раздраженно пробормотал: — Да выключи ты… У Юрия сразу начали гореть щеки. Он еле-еле нащупал упавший телефон, отключил будильник и тут же резко вскочил с кровати, боясь помешать Макарову храпеть дальше. Он встал босиком на холодный пол и замер. Взгляд метнулся к Макарову, который перевернулся на другой бок, укрыл голову одеялом и снова начал тихо посапывать. Макаров был привыкший к таким утрам, к Юрию рядом. Помнили бы они оба, было бы легче. Юрий задумался. Интересно, как бы этот Макаров отреагировал на воспоминания о другой жизни. Наверное, расстроился бы. И очень страшно было даже представлять, что было бы, если бы Макаров, как сам Юрий, не помнил ничего, кроме прошлого. Хотя, если смотреть со стороны, а не с точки зрения мужа, то, наверное, смешно. — Спокойно, — прошептал Юрий сам себе под нос и как можно тише, почти на цыпочках, вышел из спальни. Первым делом он решил сходить в душ, потому что вчера, после долгих часов бродяжничества по парку и улицам, он даже не успел помыться. Он направился в ванную. Ванная комната была очень небольшой, с лёгким ароматом одеколона Макарова, который, казалось, был везде и всюду, пропитывая всё вокруг. Невидимый след его постоянного присутствия. А еще пахло сигаретами. Юрий поморщился — Макаров курит прямо в ванной? Неужели нельзя сделать пару шагов и выйти во двор? Хотя бы на веранду? Свет утреннего солнца, пробивающийся через маленькое окошечко с матовым стеклом, отражался на белом кафеле, создавая мягкие блики, как на поверхности воды. Юрий повернул кран, и вода, сначала холодная, а потом горячая, хлынула из душа. Он уже и забыл об этих благах цивилизации. В его памяти душ был редкостью — тёплая вода в полевых условиях была роскошью, а не нормой. Хорошо было принять контрастный душ с утра, и Юрий, стоя под струями воды, переключал кран с горячей на холодную, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, а мышцы, напряжённые от вчерашнего дня, расслабляются под напором воды. Горячая вода обжигала, холодная — бодрила, и он закрыл глаза, позволяя воде смывать пыль, усталость и страх. Он почувствовал странную легкую боль на бедрах, как будто он их чем-то натер. Она была и вчера, но он не придал этому значения, а из-за горячей воды стало немного дискомфортнее. Он посмотрел вниз. Было крайне странно обнаружить на своих бедрах засосы. Прям как у Владимира, только не на шее, а почти между ног, и более агрессивные. Мыльная пена стекала по его телу, пока он стоял и зачем-то их разглядывал. Юрий тут же смутился и попробовал сделать вид, что ничего не увидел. Хотя он был в душе один. Стало очень интересно, что такого делал Владимир около его промежности. Наверное, из-за работы Владимир старался не оставлять метки на видных местах, подумал он. Какой осторожный. Вспомнив про работу, Юрий занервничал. Он не знал людей оттуда, кроме Николая, и не знал, что нужно будет делать. Ну, если он не хочет знатно подпортить себе жизнь, то лучше адаптироваться побыстрее. Чем быстрее, тем точно лучше. Есть хотелось жутко, учитывая, что он вчера не съел ничего, кроме несчастной булочки. Голод грыз желудок изнутри, заставляя живот урчать. Юрий, почувствовав это, быстро домылся, переоделся, вышел из душа и так же тихо — хотя с такого расстояния он бы не смог разбудить Макарова, плюс дверь в спальню была закрыта — пошёл на кухню. Всё-таки, кухня была самым домашним местом в этом доме по мнению Юрия. Он пришёл сюда, думая о том, что всё-таки придётся поесть в «чужом» доме, считай, без спроса. На столе стояла пустая кружка, из которой Юрий вчера пил чай. Он взял ее, чтобы сполоснуть и вдруг заметил маленький листочек-стикер прилепленный к ней сбоку. Записка. Он едва мог разобрать, что там написано. Ну и почерк у его мужа. «Курица в холодильнике. Целую». Ну, ему хотя бы дали прямое разрешение — хотя, скорее, указание — поесть что-то. Он открыл холодильник. Дверца скрипнула, выпуская холодный воздух, пахнущий мясом и овощами. Внутри лежала запакованная курица. Вчера ее не было — Владимир готовил, пока Юрий спал. Юрий почувствовал, как рот наполняется слюной. Микроволновка, стоящая на кухонной столешнице по инструкции была похожа на ядерный реактор. Юрий, сжимая в руках тарелку с холодной курицей из холодильника, пытался разобраться в инструкции, напечатанной мелким шрифтом на боку. Зачем столько кнопок?! Бомбу обезвреживать и то было легче. Когда он наконец-то запустил её, микроволновка ожила с громким гудением, а затем издала пронзительный писк, который резанул по ушам. Юрий запаниковал и вместо того, чтобы нажать на кнопку выключения, он радикально выдернул провод из розетки. Шнур легко выскользнул из розетки, и микроволновка затихла. Дисплей погас. В итоге, курица вкусная оказалась. Нежное мясо, пропитанное специями, таяло во рту, еще и с каким-то соусом с кислинкой. Юрий умял половину минут за пять, уже уверенно отрывая вилкой куски от мяса — ему же разрешили. Но есть в одиночестве Юрий не очень любил, хотя сейчас был этому немного рад. Было очень спокойно, настолько спокойно, что аж пусто. Он вспомнил, как в прошлой жизни, сидя за столом в полевом лагере, он умудрялся болтать с Прайсом или Соупом. Странно было чувствовать себя одиноким здесь, где у него гораздо больше близких связей, чем было раньше. Одиночество было знакомым, но не в этом мире. Здесь он должен был быть женатым, любимым, частью чего-то большего. Остальную половину курицы Юрий убрал в холодильник. Не объедать же Макарова. Так и начался его второй день. Юрий еле понял, как открыть гараж — неловко потыкал в кнопки пульта, пока ворота наконец не заскрипели. Он нашел свою машину и сел за руль, попутно оглядывая ее на элементы чего-то занимательного. Ничего нового о себе он не узнал, поэтому выехал на работу. Двигатель рявкнул, и машина выскользнула из гаража, зашуршав шинами по асфальту. Слава богу, водить Юрий умел очень даже неплохо, и руки, привыкшие к рычагу автомата и штурвалу бронетранспортёра, уверенно вели машину по узким улочкам, хотя на каждом повороте он боялся за свою жизнь, и заодно за жизнь пешеходов на его пути. Внутри всё кипело — смесь страха и какого-то болезненного любопытства, он одновременно хотел узнать, что за жизнь он ведёт, и боялся, что он здесь навсегда. Он даже не знал, куда именно нужно ехать — спасал только телефон с навигатором. Юрий понятия не имел, что за работа, что за офис, но отступать было некуда. Он пару раз сбился с пути, пропустил нужный поворот, когда голос навигатора, холодный и механический, велел ему развернуться, а Юрий, стиснув зубы, пытался не паниковать. Потом он заехал не с той стороны, въехав не со стороны парковки, а в узкий переулок, где мусорные баки и припаркованные машины заставили его маневрировать. Но всё же он добрался до работы вовремя, припарковав машину на стоянке перед невысоким зданием с большими окнами, где отражались облака и утреннее солнце. Он выключил двигатель, и тишина, наступившая в машине, была оглушающей. Юрий выдохнул. Надо будет всего лишь притвориться, что ты знаешь, что делать. Когда ему в первый раз дали снайперскую винтовку, мысли были похожие. Офис оказался в невысоком здании с серыми стенами, покрытыми потрескавшейся штукатуркой, и большими окнами. Юрий беспокойно вышел из машины и доковылял до входа. Он остановился перед зданием, постоял несколько секунд и толкнул стеклянную дверь. Она отозвалась лёгким звоном колокольчика, висевшего сверху, и Юрий невольно вздрогнул и шагнул в просторный холл. Он огляделся. На ресепшене сидела девушка, её светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, а пальцы постукивали по клавиатуре. Она бросила на Юрия быстрый взгляд и кивнула в знак приветствия. Юрий неловко махнул рукой в ответ, надеясь, что это выглядело достаточно уверенно и прошёл мимо нее. Он чувствовал, как ее странный взгляд прожигает дыру в его спине, и не понимал, почему. Впереди была только узкая лестница на второй этаж. Она была покрыта серым ковром и пахла средством для чистки. Идти больше было некуда, поэтому Юрий поднялся по ней, мягко наступая на ступени. Лестница была какая-то бесконечная, ступени не заканчивались. У него и здесь была неплохая физическая подготовка, и подниматься было не сложно, но очень скучно. Наконец ступени закончились и он с небольшой одышкой вышел в коридор с огромным количеством дверей. — Вот это ты… Адепт здорового образа жизни! — видя, как Юрий выходит с лестницы, с ним за руку поздоровался мужчина. Он разговаривал по телефону, придерживая его плечом, чтобы освободить ладонь для крепкого. рукопожатия. У мужчины был на удивление знакомый голос, и Юрий не мог вспомнить, где его слышал, хотя точно знал. В это время из телефона мужчины послышался голос, тот вслушался и смешливо сказал в трубку: — Оки-доки! — мужчина хлопнул Юрия по плечу и куда-то заторопился. Юрий похлопал глазами, не понял, почему он назвал его «адептом здорового образа жизни», и так и не вспомнил, кто это. Юрий пожал плечами и подумал, что нужно найти Николая. Он оглянулся по сторонам. Справа он обнаружил лифт. Теперь понятно. Одним вопросом стало меньше. Впереди и сзади коридора были только двери кабинетов. Не ходить же ему и не стучать в каждую! Он прошелся вперед, стараясь прислушиваться к каждому звуку в дверях. Услышав голос, больше всего похожий на голос Николая, Юрий припал к двери, напрягая слух. Он нахмурился, пытаясь, сосредоточиться. — Если услышишь какую-то интересную сплетню, мне тоже расскажи. Юрий ойкнул и отшатнулся от двери. Перед ним стоял Николай. На его лице светилась широкая улыбка. Юрий узнал его сразу — тот же широкий разворот плеч, та же короткая стрижка. Только теперь без военной формы, а в рубашке и джинсах. И со стаканчиком в руке. — Нет, серьёзно, ты что тут делаешь? Юрий растерялся. — Тебя ищу. Наверное, это был неправильный ответ, потому что на лице Николая появилось вопросительное выражение. — Да я в жизни носом не сунусь в отдел продаж. Они все там еб… — Николай осекся, подбирая слово. — Неприятные. Это тебе приходится с ними сотрудничать. — Последнее слово Николай процедил, и Юрий подумал, что с этого момента бегать по отделам не будет и не отойдет от Николая ни на шаг. Он окинул Юрия оценивающим взглядом и произнес: — Так, ладно, — Николай шагнул навстречу, хлопнув по плечу с такой силой, что Юрий чуть не пошатнулся. — Я уж думал, ты опять проспишь. Перебрал вчера, что ли? Чего такой замученный? Николай рассмеялся и прищурился, как будто дразнил Юрия, но в его тоне была искренняя радость. Он действительно был счастлив видеть его. Юрий вчера явно не пил, но из-за нервозности ощущение похмелья присутствовало. Он заставил себя улыбнуться, хотя уголки губ дрожали. Лицо, бледное и напряжённое, отражалось в стекле двери. Глаза выдавали тревогу, несмотря на попытки выглядеть спокойным. Николай смотрел на него с прищуром, в них мелькнула тень подозрения. Юрий понимал, что не сможет долго притворяться. Он сглотнул, чувствуя, как горло пересохло а язык прилип к нёбу, делая каждое слово болезненным. Он пожал плечами, но из-за механических движений выглядеть непринужденно не получалось. Ладони, спрятанные в карманы, потели, особенно это кольцо, которое жгло, будто раскаленное. — Да нет, просто… утро тяжёлое, — выдавил он. Они перекинулись еще парой фраз, и Николай со словами «ладно, пошли» повел его в совершенно другой конец коридора, не туда, куда Юрий шел изначально. Юрий, конечно, пытался делать вид, что знает, куда идти. Юрий отметил, что Николай говорил по-русски только с ним. Как они вообще умудрились познакомиться? Вряд ли они встретились на работе, подумал Юрий. За дверью с табличкой «Отдел логистики», вырезанной из пластика, было просторное помещение с рядами столов, заваленных бумагами и ноутбуками. Он прошёл мимо Николая и плюхнулся на кресло на колесиках у ближайшего стола. Юрий оглядел офис. На стенах висели графики, испещрённые линиями и цифрами, и какие-то карты с разноцветными маркерами. В углу гудел кулер с водой, пуская пузыри. Увидев воду, Юрий вдруг захотел пить. Он чувствовал себя, как шпион. Николай подцепил стул, на котором сидел Юрий, одно рукой, и уже тащил его к столу, на котором лежала кипа документов. — Ладно, смотри, герой, — с этими словами Николай включил ноутбук, который держал в руках. Герой — это мягко сказано. Юрий бы выдал себе пару медалей за такую пытку, если бы это было возможно. Николай хлопнул по спинке стула. Стул зашатался и накренился, отчего проходящий мимо сотрудник крикнул: — Стулья не ломайте! И так уже все держится на божьем слове. Николай закатил глаза и продолжил: — У нас скоро планёрка, и надо закрыть отчёт по поставкам. Ты же помнишь, что мы с тобой на прошлой неделе обсуждали? — он прищурился и плюхнул ноутбук Юрию на колени. У Юрия никакого обсуждения на прошлой неделе не было. У него на прошлой неделе был Дубай и винтовка в руках. Юрий случайно дёрнулся, вспомнив это, и внезапно решил быть честным. Вряд ли Николай как-то серьезно его отчитает, даже если все поймёт. Он отрицательно помотал головой. — Как это? — немного испуганно переспросил Николай, но потом, видимо, решил, что Юрий шутит. — Ты, мой любимый координатор, будешь отмазывать меня из-за того, что я не успел сделать. Юрий посмотрел в тёмный экран загружающегося ноутбука на своих коленях и закивал, как болванчик. Николай понажимал на кнопочки, и открылась таблица с цифрами, графиками и именами. Юрий нахмурился. Вообще ничего знакомого. Мысли путались, и вместо цифр перед глазами вставал Макаров. Сейчас было вообще не время для таких мыслей, и Юрий сжал зубы, пытаясь сосредоточиться. Он моргнул, прогоняя видение, и заставил себя вглядеться в экран. Но цифры плыли, превращаясь в странные иероглифы. Николай сидел рядом и молчал, с надеждой глядя на Юрия и, кажется, ожидая его вердикта. Неудивительно, потому что тот сидел и остервенело впивался взглядом в один и тот же столбик из таблицы. Николай прочистил горло и начал тараторить: — А вот с этим я застопорился, — Николай виновато ткнул пальцем в таблицу на экране, где выделялись красные цифры. — Опять требует сократить сроки доставки, а мы не можем быстрее, иначе сами в минус уйдём. Получится, только если увеличить цену… Вот здесь тебе и придется договариваться. Юрий похлопал глазами. — С кем? — неловко переспросил он, но в этом вопросе Николай никакого подвоха не увидел. — Ну, либо с самими поставщиками, либо… — он вздохнул. — С отделом продаж. Юрий рефлекторно кивнул, хотя мозг кричал, что он понятия не имеет, о чём речь. Он сжал ручку, лежавшую на столе, так сильно, что пластик хрустнул. Дешёвый корпус треснул под пальцами с резким звуком. Зато от тревоги он сразу забыл про Макарова. Взгляд метнулся по экрану, пытаясь уловить хоть малейшую подсказку, но всё, что он видел, — это ряды чисел, их чёрные цифры и цветные графики. Юрий надеялся, что Николай не заметит его смятения и непонимания происходящего. Но тот заметил. Николай повернул голову, брови сдвинулись, образуя глубокую складочку на лбу, он наклонился ближе, и он тихим заговорщическим голосом спросил: — Ты в норме? — Николай прищурился, его глаза внимательно изучали лицо Юрия. — Ты сегодня какой-то… сам не свой. Юрий хотел было ответить, но Николай продолжил: — С Вовой поссорился? Лучше бы не продолжал. Имя «Вова» здорово так резануло слух. Даже Юрий давным давно не называл его так. «Вовой» или «Володей» для Юрия он был лет двадцать назад, потом «Владимир», а потом только «Макаров». Да что ж такое. Каждый здесь знал больше, чем он сам. Юрий сжал разломанную ручку еще сильнее, чувствуя, как пластик режет кожу. — Да всё нормально, — пробормотал он и заставил себя улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как будто он забыл, как это делается. Непослушные губы растянулись в неуклюжей гримасе, которая больше походила на гримасу боли, чем на дружелюбный жест. — Просто не выспался. Давай дальше, что там с отчётом? — Юрий попытался перевести разговор подальше от опасной темы. Николай откинулся на стуле, который скрипнул под его весом. И разговор не прекратил. — Да не беспокойся, расскажи. Мы с Танечкой вчера тоже пособачились. Вы хоть общаетесь до сих пор? Знать бы ещё, кто такая Танечка. Юрий вспомнил, как листал список контактов в телефоне, но там не было никакого имени, даже близко похожего на «Танечку». Кажется, это его девушка. Или жена. В прошлой жизни он однажды сказал, что мечтает остепениться. Мечты сбываются. В других вселенных. — Не особо, — едва слышно ответил он. Николай хмыкнул, но давить не стал. Он продолжил говорить о работе. А Юрию оставалось только продолжать кивать и изредка что-то спрашивать. Мысли снова унеслись к Владимиру, и образ его лица вспыхнул в голове. С красивыми глазами, мягкой утренней улыбкой, теплой рукой на его плече… Захотелось вдруг домой — поесть и спать. Можно даже, в принципе, в обнимку. Юрий помотал головой, не понимая, откуда такие мысли. Видимо, на работе ситуация была еще более стрессовая, поэтому хотелось в более безопасное место. Он заставил себя вслушаться в слова Николая, но разум был где-то далеко, потерянный в воспоминаниях. Да не так все и плохо. Внезапно Николай встал. И не только он. Все разом повскакивали с мест. Юрий вздрогнул и поднял на коллегу испуганный взгляд. — Ты куда? Николай посмотрел на Юрия так, будто у него вылезла вторая голова. — На обед, — невозмутимо ответил он. А, ну да. Здесь же есть расписание, а не непредсказуемые приемы пищи, когда повезёт. Если вообще повезет. Юрий проводил Николая взглядом до двери, сидя на месте. Есть не хотелось абсолютно. Либо утренняя курица была волшебная, либо от нервов за последние несколько дней у него наконец-то отказали все пищеварительные процессы. В обеденный перерыв офис опустел, сотрудники разбрелись по кафе и столовым. Голоса, смех и шаги затихли, оставив после себя тишину. Юрий остался за столом, притворяясь, что занят. Он подождал, пока Николай окончательно скроется за дверью, и только тогда встал, чувствуя, как ноги дрожат от напряжения. Он начал обходить офис. Хорошо, что ушли абсолютно все, и никто помешать ему не мог. Его взгляд скользил по столам, по шкафам, где пыль оседала на старых папках, по бумагам, испещрённым пометками. Он искал что-то, что расскажет ему, кто он в этой жизни, но офис был чужой территорией. Свой стол он не нашел — наверное, он был даже не в этом отделе — поэтому решил осмотреть вещи Николая. На его столе из самого интересного он нашёл кружку с выцветшей надписью и блокнот. Юрий подумал и решил открыть блокнот. Внутри был определенно его почерк. Немного страшно видеть то, что точно написал ты, но не помнишь. Он открывал блокнот в надежде найти хоть что-то, но там были только списки задач, номера телефонов, незнакомые адреса. Ничего личного. Он на всякий случай забрал блокнот себе. Надо будет дома сверить почерк. Дома. Он должен был вернуться домой. К Макарову. Теперь эта мысль не казалась такой уж ужасной. Юрий побродил по офису, почитал имена на бейджиках, и понял только то, что они с Николаем единственные русские. Удивительное совпадение. Он попил воды из кулера, как и хотел, но легче не стало. Вскоре поток сотрудников с недовольными лицами и еще более недовольными вздохами хлынул обратно с обеда. Юрий наблюдал, как все из них расползались по своим местам, выискивая среди них Николая. Тот пришел почти самым последним, держа в руке два стаканчика с кофе. — На, взбодрись. Юрий благодарно принял стаканчик и поболтал в нем сахар. Очень мило со стороны Николая. Любящий муж, хорошие друзья… Что Юрию не нравится? Что ему еще нужно?

***

Когда Николай перестал носиться и все важные моменты были обговорены, напряжение в офисе спало. Юрию оставшиеся несколько часов до окончания рабочего дня пришлось создавать видимость работы, и он сидел за столом, пальцами неловко тыкая в клавиатуру, открывая таблицы и документы на ноутбуке Николая. Тот сидел через два стола от него и даже не пытался создать видимость — просто болтал с кем-то по телефону. Юрий украдкой поглядывал на него. Может, спросить? Он знал, что один неверный вопрос может выдать его. И тогда он сошел бы за сумасшедшего. Надо было аккуратно намекнуть. Он дождался, пока Николай попрощается в трубку и встал, чтобы завязать непринуждённый диалог. Кашлянув, чтобы привлечь внимание, Юрий сказал: — Ну как там? — он сам не понял, о чем спросил, но Николай тут же влился в разговор. — Да бред какой-то. Опять зачем-то заказали партий больше, чем могут привезти, — его голос был таким же, как тогда, громким и целеустремлённым. Это мило и знакомо, и Юрий почувствовал, как губы невольно растягиваются в лёгкой улыбке. — Хоть вертолет для перевозки заказывай, — хихикнул Юрий. Николай вздохнул: — Был бы у меня вертолет… Юрий затаил дыхание. — Я бы в этой шарашкиной конторе не работал, — расхохотался Николай. Юрий разочарованно выдохнул. Значит, всё-таки, нет. Да и не такая уж это была «шарашкина контора». Вполне себе приличная компания. Юрий видел гораздо хуже. Никакого узнавания, на которое Юрий так надеялся, в смехе Николая не было. Юрий почувствовал смущение, щёки вспыхнули жаром, и он опустил взгляд, притворяясь, что смотрит на экран, чтобы скрыть свою неловкость. Первый рабочий день постепенно подходил к концу. Последние несколько часов тянулись нещадно долго. К тому времени, когда часы пробили шесть часов вечера, Юрий уже вернул ноутбук, на котором даже ничего не сделал, Николаю, и собрал — скорее, просто сгреб — свои вещи усталыми руками. Так как Юрий выходил последний, он выключил в офисе свет. Холодные пальцы щёлкнули по выключателю, и лампы погасли с лёгким гудением, погружая помещение в полумрак, где только свет уличных фонарей, пробивающийся через окна, отбрасывал длинные тени на столы. В офисе наступила тишина. Юрий так бы и остался стоять в темноте, если бы Николай не позвал его.