Жизнь с чёрного листа

Стоило пассажирским дверям самолёта открыться, девушка одной из первых вышла в телетрап. Весь полёт она проспала с ночной маской на лице, поэтому, когда яркое солнце, пробуждённое весной, ослепило её, она сразу зажмурилась. Хитоми медленно побрела по коридорчику, под размеренные звуки шагов других пассажиров и колёс чемоданов, которые ехали вслед за своими хозяевами. Телефон, наконец дорвавшись до связи, беспрерывно вибрировал от входящих сообщений и редких звонков. Заглянув в панель уведомлений, Хитоми обнаружила SMS - ку от матери, которая просила написать, когда она приземлится. Отец ничего не написал, зная, что Минори обо всём позаботится сама. Сильная женщина, которая держит контроль над всем. Включая собственного мужа. Несколько сообщений от бывших одноклассников, которых она видела буквально несколько дней назад на выпускном, но которых она не увидит минимум ближайшие три года. Максимум всю жизнь. Сообщения от неизвестного контакта, который ранее был записан милым прозвищем, хотя Хитоми никогда не называла его «котиком», остались не отвеченными. Запустив руку в копну исиня чёрных, крашенных волос и убрав мешающие пряди с лица, Хитоми оглянулась. Девушка никогда не видела родственницу в живую, но хорошо запомнила молодую женщину с карэ с фотографии. И сейчас она её нигде не замечала. Конечно, аэропорт далеко не маленький, всё же это столица и он бушевал народом, но тётю, которую явно не назовёшь серой мышкой, она не находила. Ни одной макушки с выкрашенными в чистый белый блонд не было. Постояв ещё пару минут, Хитоми набрала номер совсем недавно появившийся в списке контактов. — «Абонент временно недоступен, перезвоните позже», — проговорил женский голос автоответчика и раздались короткие гудки. Хитоми раздражённо выдохнула и положила телефон в карман пальто. Благо, адрес она сохранила и думать о том, где ей переночевать в первый день прилёта, не приходилось. Выйдя из аэропорта, девушку встретил обманчиво тёплый воздух. Погода всё ещё оставалась прохладной, хоть уже и отчётливо пахло весной. Люди мельтишили из стороны в сторону, торопясь и опаздывая. Кто-то из самолёта домой, кто-то — наоборот. Лишь Хитоми замерла, изучая новую для неё страну, город, улицу. Казалось бы даже асфальт был другим, в сравнении с Японией. Не обратив внимание на маленькие киоски, автоматы со снеками и наверняка вкусным кофе, Хитоми поспешила к дороге, волоча за собой чемодан. Он получился почти полупустым, хотя мать, которая словно на иголках сидела последнюю неделю перед переездом дочери, тщательно его собирала.

***

— Обязательно возьми тёплые вещи, — сидя на коленях, женщина сорока лет аккуратно складывала уже четвёртый свитер. — Мам, совсем скоро потеплеет, я не успею надеть каждый из них. Миссис Ито строго взглянула на дочь, и Хитоми сразу замолкла, она знала, что означает каждый немой жест матери. В данный момент она велела замолчать и не спорить. Хитоми послушно села в угол дивана, наблюдая, как Минори переходит на юбки, сворачивая их в компактные рулоны. Отворачиваясь к окну и закатывая в недовольстве глаза, Хитоми облокачивантся на мягкую спинку дивана. Она не носит юбки с четырнадцати, как только познала искусство вранья. В принципе, как только узнала, что матери, оказывается, можно врать. — Выпрями спину, Хитоми, — не сводя глаз с содержимого чемодана, произносит Минори. Натянув осанку, словно струну на гитаре, поиграть на которой ей удалось лишь в начальных классах музыкальной школы, поскольку узнав о дополнительных уроках дочери, Минори пресекла их на корню, ведь: «Хитоми, гитара — это мужской инструмент, нежели элегантное фортепиано, оно так подходит для девочки». Ещё её пытались приучить к не менее элегантной по мнению матери скрипке, но преподаватель сразу покачал головой после первого урока, сообщив родительнице, которую недолюбливали большинство преподавателей из-за излишнего вмешательства в их же работу, что «девочка хоть и трудолюбивая, но к струнным смычковым инструментам у неё способностей нет». Минори погоревала пару дней и с пущим энтузиазмом начала вовлекать дочь в игру на фортепиано. Мечта матери — это дочь, которая если не превзойдёт её, то хотя бы последует по её пути. И, самое главное, не разочарует ждущую неописуемого успеха своего чада родительницу. Жизнь с музыкантом сложна. Мало тонкой натуры с вдохновением, за режимом которого не уследишь, он то уходит в спячку на долгие месяцы, то врывается, оставляя за собой бушующую энергию, которая находит себя в непрекращающемся потоке музыки, льющемся из-под пальцев пианистки. Добивает непреклонность Минори, если она что-то решила, то будет так, как она сказала. Хитоми выучила это правило в пять лет и придерживалась его до тринадцати. В подростковом возрасте она всё ещё следовала ему, но уже училась хитрить и избегать гнева Минори. Получалось, конечно, сначала так себе и мать часто ловила её на лжи, оставляя потом под домашним арестом, но со временем Хитоми приноровилась и к шестнадцати убегала к одноклассникам, на вечеринки и даже на свидания к парням. Точнее, к одному старшекурснику. — Хитоми, ты помнишь, что я тебе говорила? — оторвавшись от сбора вещей, мать присела рядом на диван. На самом деле она много, что говорила. Заниматься музыкой; не травмировать руки; отдавать должное время учёбе, то есть около 90% своей жизни; друзья и увлечения потом, сначала карьера. Ах, точно. Никаких мальчиков. — Мне не интересны, отношения, мам, не беспокойся об этом, — Хитоми изо всех сил пыталась придать голосу твёрдости и, как ей кажется, у неё это получилось. — Да что ты, — Минори ядовито усмехнулась. Хитоми, привыкшая к поведению матери, уже не терялась от резких изменений настроений женщины. Миссис Ито часто менялась из спокойной и сдержанной в яростную, не видившую ничего на своём пути фурию. Хитоми так и не научилась предугадывать эти перемены. — Мне напомнить, как я забирала тебя из дома этого оборванца? — голос набирал громкости и звонкости. Хитоми уже понимала, что выговора не избежать и, видимо, совсем не важно, что таких же, ничем не отличавшихся по содержанию выговоров за последний месяц, она получила семь. Хотелось просто заткнуть уши и не слушать этот бред. — Мы были не у него дома, а в кафе, — зная, что ничем не спасёт ситуацию, но не сумевшая промолчать, напомнила Хитоми. — А мне нужно было дождаться, чтобы вы в его квартире оказались? Может, ещё и ночью в спальне надо было вас искать?! — конфликт всё назревал. — Мам, такого больше никогда не повторится, — она заглянула в глаза матери, пытаясь изобразить вину. Хитоми и правда не чувствовала себя виноватой. Ни перед матерью, которую, казалось, удар хватит, когда она увидела свою дочь в компании студента, старше неё на добрых три года, которые для Минори казались достаточным аргументом для обвинения бедного юноши во всех грехах. Ни перед этим самым юношей, которого она собиралась бросить уже завтра утром. С Юки она не виделась с того момента, когда мать увела её под собственные крики возмущения. Не то чтобы она сожалела, но было грустно уходить, посидев с ним всего пять минут. — Я очень надеюсь, Хитоми, — кивнула мать. — Не разочаруй отца. Так было всегда, с самого её детства. Не разочаровать отца — единственное, что от неё требовалось. Хитоми уже давно не маленькая, видит, что отцу плевать на её жизнь, как и матери, на самом деле. Минори важна репутация, мнение соседей и коллег, хорошее впечатление незнакомцев. Ей важен повод для гордости. Такая участь выпала Хитоми, хоть она и не просила. Главе семьи, который по сути им и не являлся, было плевать на семью, он лишь поддакивал жене, боясь конфликтов с ней, как огня. Хитоми даже могла понять его, но обида на нелёгкое детство давно отбила у неё сочувствие. Лет пять назад, когда подростковый период, сложное время для каждого ребёнка, ударил её обухом по голове, Хитоми жалела, что она единственный ребенок в семье. Какое-то время мечтала о появлении второго ребёнка, на которого бы пала та же участь, половина её доли. Потом, увидев мягкость матери к детям родственников, она утеряла и эту надежду. Следующий этап — смирение. Хитоми смирилась с фактом постоянных увиливаний, по крайне мере до того момента, когда она съедет. Этот момент наступит через два дня. Свидания с Юки были пиком её бунтарства, которое продолжалось неделю, но и это было для неё небольшой победой. Доказательством того, что контроль матери можно обойти.

***

Оглянувшись назад, Хитоми завороженно оглядела габариты аэропорта. Живя в не самом большом городке Японии, она ни разу не была в столице, ни разу не ощущала на себе мощности мегаполисов. Ещё раз попытав судьбу и набрав номер тёти, Хитоми услышала лишь механический голос автоответчика. Хоть чемодан и был полон лишь на половину — в ночь перед отъездом девушка вытащила оттуда половину одежды и теперь там не было ни одной юбки — он всё равно оставался тяжёлым и спускать его по ступенькам оказалось той ещё задачкой. Перед главным входом то и дело останавливались оранжевые машины, на крышах которых красовались шашечки с узнаваемым шахматным рисунком и надписью «TAXI». Люди, не сходившие с тратуара, мигом занимали автомобили и те отъезжали сразу же, не успев постоять и пары минут. От суеты вокруг, к которой Хитоми не привыкла, закружилась голова. Девушка отошла в сторону, стараясь не топтаться под ногами спешащего народа. Местный язык она знала гораздо лучше многих иностранцев, но до уровня носителя ещё не доходила. Мать, заранее решив, что дочь поступит в Сеул, где так удобно живёт её сестра, готовая приютить родную племянницу на время учёбы, чтобы та «не моталась по общежитиям и не нашла себе новых проблем», с тринадцати лет Хитоми платила 4.000 иен три раза в неделю, ни разу не пропустив ни одного занятия. Хоть в чём-то девушка может почувствовать благодарность родительнице, пусть и никогда не произнесёт этого вслух. В целом Хитоми выросла довольно образованной в сравнении с другими своими одноклассниками, родителей которых не волновали оценки детей до трясучки. Но обдумывая это сейчас, в уже осознанном возрасте, Хитоми бы многое отдала просто за спокойное детство, даже не говоря о заботливых и чутких родителях. Остановив машину, к которой ещё не успели подойти люди, Хитоми села на задние сиденья, пока водитель погружал её чемодан в багажник. Адрес тёти нашёлся в заметках, помеченный как "важное". Не такой она планировала приезд, конечно, но продумав не самые лучшие исходы, сохранила адрес и деньги на карте. Приоткрыв окно, Хитоми жадно рассматривала каждый дом, каждый пейзаж. Десятки магазинов, торговых центров, которые наверняка будут сиять в ночном городе, привлекая к себе всеобщее внимание. Прожив всю жизнь в Японии, Хитоми успела насмотреться на сакуру в весеннее время, но ей хотелось увидеть её в сочетании с мегаполисом. Множество киосков привлекали яркими вывесками и в каждый хотелось заглянуть, рассмотреть ассортимент, забрать частичку в своё сердце. Когда такси остановилось у светофора, горящим красным, Хитоми увидела большое здание и надпись большими буквами «Korea National University of Art's». Учебное заведение скрывалось за большим парком, пристроенным к институту, но даже оттуда девушка видела весь масштаб. Через прозрачные стены на втором этаже проглядывали пустые коридоры, которые совсем скоро заполнят студенты и преподаватели. Идеально белое здание контрастировало с парком, кишашим зеленью: множество деревьев, неизвестных Хитоми растений, которые выделялись ярким пятном на фоне и беседка, выполненная довольно старомодно, но всё равно красиво. Девушке не верилось, что завтра она снова окажется здесь, но будет смотреть уже не из окна машины, а совсем рядом, будучи студенткой. Такси тронулось, когда светофор загорелся зелёным, а пешеходы остановились у тратуара. Поездка длилась не долго, родственница жила в самом центре, не далеко от аэропорта. Таксист помог Хитоми вытащить багаж и уехал в обратном направлении. Перед девушкой возвышался многоэтажный дом со стеклянными фасадами, отражающими блики яркого солнца. Подойдя к нему Хитоми набрала «136» на кнопках домофона, после чего послышались сигналы, но ответа не было. Попробовав ещё раз, девушка так и не дождалась ответа. Набрав соседнюю квартиру, послышался женский голос: — Кто? — Здравствуйте, я родственница ваших соседей, которые живут в 136 квартире, но.. — не успев объясниться Хитоми услышала звук открывающейся двери подъезда и гудки, означающие, что соседка отключилась, перед этим открыв дверь. Выдохнув с облегчением, что больше не придётся топтаться на улице, девушка потянула на себя дверь. Хитоми с трудом закатила чемодан по ступенькам и остановилась у лифта. Нажав на десятый этаж, Хитоми огляделась. Несколько объявлений, но в целом чистый и аккуратный лифт. Дом в довольно дорогом районе, соседствующий с кучей ресторанов и салонов. Посмотрев по картам, Хитоми даже не сразу нашла круглосуточный магазин, которые на окраине были на каждом шагу. Нажав на дверной звонок, Хитоми так и не дождалась открытой двери. Девушка спустилась по стене, уже не заботясь о грязном поле и запачканном пальто. Часы на телефоне подсказывали, что уже шесть часов вечера. Или дома никого не было, или все так крепко спали. Во втором Хитоми очень сомневалась, она нажимала чёртову кнопку пять раз и не прозвучало даже шороха. Сообщение от матери так и осталось висеть не прочитанным. Перед рейсом в аэропорту сообщили о возможной задержки рейса и о том, что самолёт отправился вовремя, Хитоми родительнице не сообщала и не планировала этого делать, так что время на игнорирование без дальнейшей ругани у неё ещё оставалось. Хитоми наблюдала, как шесть вечера на часах сменялись на семь, восемь. Когда время было «20:12» на лестничной площадке послышался женский голос и громкий смех в перемешку с топотом двух пар ног. Перед дверью остановилась женщина с бутылкой виски в руках и в дорогой, но безвкусной шубе. Рядом с ней, приобнимая за талию женщину, остановился изрядно подвыпивший мужчина, от них обоих несло табаком. — Союн? — уже зная ответ, спросила Хитоми, поднимаясь с пола и потирая затёкшие ноги от сидения в неудобном положении. На неё смотрела женщина с фотографии, которую Хитоми сохранила. В живую она была полнее и с отёкшим лицом, скорее всего, от алкоголя. Что ж, мама о таких сюрпризах не предупреждала, если, конечно, сама была в курсе. — Моя дорогая! — воскликнула Союн и обхватив лицо Хитоми расцеловала обе её щёки. Стараясь не морщиться от запаха слишком явно, девушка вежливо отстранилась, встречаясь взглядом с мужчиной. — А это.. Хёнджун, — женщина неловко улыбнулась и поспешила в квартиру. Её руки подрагивали и ключ вставился не с первого раза. Хёнджун всё так же молчал, но Хитоми чувствовала на спине его прожигающий взгляд. Видимо, один из них не совсем рад новой жительнице квартиры. — Чувствуй себя как дома, твою комнату я подготовила ещё со вчерашнего вечера. Ты голодна? Да, она была голодна, но не желая оставаться с пьяными родственниками, одного из которых она даже не знает и не уверена, родственник ли он ей, Хитоми вежливо отказалась и сбежала в свою комнату. Как только дверь закрылась, в коридоре послышался шёпот: недовольный мужской, больше похожий на шипение и тихий женский. Хитоми прислушалась. — Ты говорила, что мы будем вдвоём. — Сестра попросила приютить девочку, она даже не будет нам мешать, не волнуйся. Они отошли, и Хитоми их больше не слышала, только тихую возню на кухне. Оставив чемодан на завтра или другие лучшие времена, девушка упала на кровать, раскинув руки. Стянув с себя пальто, Хитоми уткнулась лицом в подушку, так и уснув, не переодевшись.

***

Новый день встретил ослепительными лучами солнца из окна, неприкрытого шторами и звоном посуды. Смахнув чёлку со лба, девушка встала с кровати. Сон в брюках, конечно, не лучшее удовольствие, но хоть не пришлось ночевать в подъезде. Быстро прошмыгнув в ванную, пока тётя была на кухне, Хитоми умылась и немного привела себя в порядок. За столом спиной к девушке сидела тётя, с чашкой кофе и Хёнджуном, который вчера вернулся с Союн. — Доброе утро, Хитоми, — женщина мило улыбнулась и пнула не обращавшего на неё внимания мужчину. Тот поднял глаза на Хитоми и слегка улыбнулся. Как показалось новоиспечённой жительнице квартиры совсем не искренне. — Добро пожаловать, милая. Если что-то будет нужно, сразу обращайся к нам, — косо глянув на Хёнджуна, Союн исправилась, — ко мне. — Спасибо, — отпив кофе, который протянула тётя, Хитоми неловко потупила взгляд. Этого она и боялась. Неловкости и явного нежелания её здесь видеть. Но мать настояла и была уверена, что её сестре не будет затруднительно приютить племянницу. Или же её это не волновало. — У тебя сегодня первый день учёбы? — Да. — Тебе что-нибудь нужно? Может быть, деньги? — Мама отправляет мне достаточно, не волнуйтесь. Хитоми не уверена, но мужчина будто бы выдохнул в облегчением, даже не стараясь скрывать своей реакции. Мысленно Хитоми усмехнулась «гостеприимству» и задалась вопросом, зачем было соглашаться и тем более умалчивать о сожителе. Мама говорила, что Союн не замужем, на вряд-ли она обручилась с кем-то не сообщив сестре, которой рассказывала практически всё про свою жизнь. В том числе и про мужчин. Хитоми слышала многие их телефонные разговоры. Быстро собравшись, девушка вызвала такси и поехала в институт. Она уже видела его и точно знала, как добраться. Через некоторое время перед ней снова предстало величественное здание, отзеркаливая блики солнца. У входа уже толпилась куча студентов, Хитоми сразу утратила надежду найти свою группу, людей точно было пару сотен и среди них найти небольшую компанию, фотографии которых она видела, точно не получится. Поэтому она встала с краю, где едва можно было увидеть преподавателей, но её это устраивало. Десятки абсолютно разных людей, с которыми Хитоми связывало лишь одно — страсть к музыке. В институте искусств, конечно, были не только музыкальные факультеты, например рядом с девушкой стояли художники и актёры, но специальностей её класса было подавляющее большинство. Оглядев ещё раз кучу людей, девушка нашла табличку с надписью крупным шрифтом «Хоровые вокалисты». Хитоми поступила на дирижёра, как советовала её мать. Скорее выбрала ещё, когда девушка училась в девятом классе, но Хитоми не была особо против. Зная с пяти лет, что твоё будущее неотрывно будет связано с музыкой, постепенно свыкаешься. Подойдя к большой группе, Хитоми вежливо поклонилась девушке, которая выглядела старше всех остальных, по чему новоиспечённая студентка сделала вывод, что это куратор. — Как ваша фамилия? — приветливо кивнув, спросила блондинка. Девушка, вероятно старшекурсница, в классическом пиджаке и брюках-клёш, обратила внимание на планшет, который держала в руках. Симпатичная и приятная. Блондинистые волосы, падали ей на лицо, которые она то и дело поправляла. — Ито Хитоми. Пока куратор искала её имя в списке, девушка мельком оглядела будущих однокурсников. Среди них выделялась тройка девушек, которые демонстративно, встав в небольшую группу, отделились от общей кучи, шёпотом переговариваясь и хихикая над чем-то. Они постоянно оглядывались, сканирующим взглядом осматривая каждого, даже тех, кто не был в их группе. Потом девушки сближались ещё сильнее и шептали на ухо друг друга, прерываясь на смех. У Хитоми были похожие девушки в школе, классе в восьмом, но она думала, что ближе к окончанию и тем более к институ, такое поведение люди перерастают и уже не ведут себя подобным образом. — Да, я вас отметила, — снова улыбнувшись девушка вновь стала серьёзной, высматривая других студентов, которых, видимо, ещё нет в списке, как отмеченных. Стоило Хитоми пристроиться к группе, как к ним подбежала девушка, тяжело дыша от быстрой ходьбы. — Немного опоздала, — она неловко улыбнулась. — Ваша фамилия? — спросила куратор, уже наверняка отскакивающий от зубов вопрос. — Чхве Минджи, — Минджи сдула чёлку со лба и широко улыбнулась. Встретившись взглядом с Хитоми, она подскачила к ней и протянула руку в знак приветствия: — Привет, я Минджи, — девушка бодро пожала ей руку, будто не зная, куда девать излишнюю энергию. — Хитоми. — Ты первокурсница? Хитоми кивнула, не желая показывать незаинтересованность, но и казаться грубой в первый день учёбы Хитоми не хотелось. — Я на втором, рада знакомству. — Взаимно. Хитоми отвернулась и разговор на этом закончился. Минджи открыла рот, желая что-то добавить, но быстро переключилась на стоявшего в другой группе парня, широко маша ему рукой. — Добро пожаловать, дорогие студенты.