Жизнь с чёрного листа

— Добро пожаловать, дорогие студенты, — произнесла женщина лет сорока в юбке чуть ниже колена и распахнутом пиджаке, который открывал вид на нежно-розовую рубашку с вышитым узором. — Я рада видеть рядом преподавателей и студентов спустя каникулы, уверена, мы все скучали. Рада видеть новые лица, наших первокурсников, и желаю вам удачи и успехов в новом этапе жизни — институте. Приветствую вас в новом учебном году. Нас всех объединяет одно — это любовь к общему делу. Наш университет гордится выпускниками, преподавательским составом и своими традициями. Но самая главная ценность — это вы, наши дорогие студенты. Вы пришли сюда не только получать новые знания, но и строить своё будущее, бок о бок с нами и учащимися. Сегодня перед вами откроется новая возможность научиться новому, раскрыть свои таланты и потенциалы. Надеюсь, этот год принесёт вам радость и успех, надеюсь, вы добьётесь поставленных целей перед собой. Добро пожаловать! Раздались оглушающие аплодисменты, к которым Хитоми присоединилась с секундным опозданием. Минджи хлопала излишне энергично для студента, который уже прошёл первый уровень — первый курс. Хитоми не уверена, что будет так же рада возвращению с каникул. Студенты искренне радовались, заражая настроением и девушку. К микрофону подошёл мужчина. Высокий и худощавый, в классическом костюме, как и большинство присутствующих. Прокашлявшись, он улыбнулся и сказал: — Здравствуйте, дорогие студенты, рад представиться, меня зовут Ким Мунбён, я являюсь деканом оперного факультета. Для меня большая честь представить факультеты нашего института искусств. Начну с кино и телевидения, где выпускают режиссёров и профессиональных актёров театра и кино. Продолжу изобразительным искусством, где вы можете обучиться живописи, дизайну интерьера или графики, а также керамическому искусству. Хореографический факультет представляет обучение классическому и современному танцу, также педагогике. На музыкальном искусстве готовят пианистов, оперных певцов, хоровиков, учат дирижированию, а также у вас есть возможность обучиться игре на оркестрово-хоровых и народных инструментах, — на последнем описании скучающая всё это время Хитоми подняла глаза на мужчину. — Завершу свою речь менеджментом культуры и искусства. Этот факультет представляет организацию культурных мероприятий и продюсирование в кино и театре. Спасибо за внимание! Коротко поклонившись, мужчина поспешно отошёл. — Мы пройдём в свой корпус, он первый, — кивнула в правую часть здания куратор. — Сейчас в нашей группе первый и второй курсы, так как у вас пары хора и фортепиано общие. На ансамбле также будет присутствовать третий курс, — поспешно вводила в курс дела девушка, заходя в здание. Группа следовала за ней. Хитоми оглядела коридор. Светлые стены украшало множество дипломов и лауреатов с достижениями студентов. В углу коридора стояли удобные на вид диванчики с небольшими столиками. Далее шли портреты известных музыкантов, Хитоми с радостью нашла любимого Баха. На подоконниках стояли цветы и растения, скрывающиеся за розовыми занавесками. У дверей, которые вели в аудитории, висели стенды с информацией и расписанием. По коридору было расставлено несколько автоматов с кофе и снеками. Именно так, как Хитоми и представляла. — На первом этаже проходят уроки сольфеджио и музыкальной литературы, у первокурсников их ведёт один преподаватель — Ли Хён, у второкурсников — Пак Сухо. — Сольфеджио — мой любимый урок, — восторженно прощебетала Минджи, склонившись к уху Хитоми. Девушка сморщилась в непонимании. Самый сложный предмет в искусстве музыки для кого-то являлся любимым, интересно. Когда Хитоми училась в музыкальной школе, каждый, буквально каждый ученик ненавидел сольфеджио, та ещё наука. Строить аккорды во втором классе, конечно, было довольно весело, но когда на слух детей начинают давить бренчанием диссонансов, звучащих просто отвратительно, любимая некогда музыка начинает раздражать. — Какой у тебя не любимый предмет? — с лёгкой усмешкой спросила Хитоми. Минджи задумчиво нахмурилась, поджав губы. — У неё нет таких, — закатив глаза ответила девушка ниже ростом Хитоми примерно на голову. — Это правда, — лицо Минджи снова озарила солнечная улыбка. Пройдя коридор, группа вышла к лестнице, ведущей на второй этаж. — На втором этаже аудитория, в которой проходят пары хора и ансамбля по выходным, у всех трёх курсов их ведёт один преподаватель — Чхве Минсок. Половину этажа занимает концертный зал, в котором сегодня, после экскурсии будут выступления в честь первого учебного дня. — Я обожала выступать на отчётных концертах, — послышался высокий голос позади. — Мной всегда восхищался весь зал. — Они аплодируют вне зависимости, хорошо ты выступила или нет, — кто-то усмехнулся сзади. Хитоми не любила выступать ни на отчётных концертах, ни на праздничных. На каждом, без исключений, присутствовала мать девушки, с немигающим взглядом следя за дочерью. В полном молчании они ехали до дома после и Хитоми в напряжении ждала вердикта самого строгого учителя в её жизни. Минори либо молчала, что означало её далеко не первое и скорее всего не последнее разочарование. Или же она озвучивала короткое "нормально", и Хитоми выдыхала с облегчением. За широкими дверьми, как поняла Хитоми, скрывалась аудитория, в которой проходили занятия хора. На втором этаже также висели портреты, но уже не музыкантов, а преподавателей. На одном из них девушка заметила ректора, который не так давно произносил речь. — На третьем и последнем этаже проходят занятия на фортепиано, как на обязательно предмете, так и на любом другом инструменте, который вы сможете выбрать по желанию. Списки предметов я вам раздам позже. Также на третьем этаже столовая, вот за этой дверью, — куратор указала пальцем на самую большую дверь. «Будущая пианистка». Так с гордостью говорила Минори соседям, друзьям, родственникам, всем, стоило речи зайти о Хитоми. В четвертом классе у неё поменялся преподаватель. В школу перешла женщина за пятьдесят, в строгих очках и ярких блузках, совсем ей не по возрасту. Первый урок с ней — это первый урок, с которого Хитоми ушла в слезах. И нет, ей не сказали, что она бездарность, у неё нет будущего или вроде того. «Умная девочка» — улыбнулась преподаватель в конце урока. Во многих школах у преподавателей фортепиано есть традиция — бить учеников по рукам во время ошибок. Повезло, если это делают ладонями. Линейка, крышка фортепиано. Об этом рассказывали девочки из музыкальной школы, но с таким Хитоми никогда не встречалась вживую. Так что, Хитоми не любит фортепиано. Её в общем-то от музыки тошнит. Стены третьего этажа были увешаны плакатами и яркими постерами, сообщавших о скорых концертах и мероприятиях. Хитоми подошла ближе и рассмотрела постер о скором весеннем фестивале, на котором был изображён парк с сакурой. — Пройдём в концертный зал, совсем скоро будет начало. Перед студентами открылась большая сцена, прикрытая чёрным бархатом. Совсем скоро он раскроется и зрителям явятся артисты. Зал был круглый, с шаровидным потолком. Высоко висели хрустальные люстры, блестя в бликах освещения. На тёмных мраморных стенах было осветительное оборудование, лампы будут создавать эффекты, когда начнётся концерт. В противоположной стороне было несколько уровней рядов с креслами. Один из самых больших концертных залов, которые Хитоми видела. Выступать ей в таких ещё не приходилось. Хитоми представляла масштаб таких концертов; как будет ощущаться зал, сотни зрителей, смотрящих на тебя пристальным взглядом. Мурашки по коже от одной лишь фантазии. Группа села на второй ряд, занимая его почти полностью. Зал, с уже занятыми местами, встретил атмосферой трепетного ожидания чуда. Ощущение, знакомое только музыкантам, захлестнуло Хитоми с головой. Тёплое чувство чего-то родного, знакомого, чего-то своего и только. Девушка чувствовала родство и близость с незнакомыми людьми, которых видела впервые в жизни, а оркестр, находящийся в глубине сцены, заставлял вспомнить, как она, оказывается, скучала. — Приветствую, дорогие студенты и уважаемые преподаватели! — вышла женщина на сцену. В нежной молочной блузке и классической юбке она хорошо вписывалась в обстановку, но механическая речь портила её образ. — Рада видеть вас на ежегодном концерте. Вечер обещает быть особенным благодаря студентам, которые готовились к этому дню. Они приготовили для вас программу, включающую классические номера великих композиторов. Желаю каждому насладиться происходящим волшебством, — проговорив вызубренную речь и словно сдувшись под её конец, женщина поспешно удалилась. Хитоми поморщилась, вспоминая своих преподавателей, которые точно так же были не заинтересованы своим делом. Учителя либо не смогли найти другую работу и сделали единственный выбор в безвыходной ситуации, либо со временем утеряли весь запал и любовь к профессии. Второго исхода событий Хитоми искренне опасалась, ей всегда казалось, что с возрастом она тоже придёт к этому. С музыкой у неё странные отношения, будто игра в «горячо-холодно». За всю жизнь они прошли этапы от любви до ненависти, доходя до крайностей обеих сторон. В раннем детстве музыка вызывала любопытство, как и практически все вещи в таком возрасте. Дальше музыка была равна трудностям и назревающим ссорам с матерью, которой не нужны были «скоро получится», «нужен опыт и время» и другие слова преподавателей. Минори нужен был результат. Идеальный и быстрый. Будто сама научилась играть сумасшедше быстрые этюды за недели, а не корчилась над фортепиано месяцами. Мать корчилась, Хитоми знала. Даже такой профессионал, как Минори, добивалась успеха через кровь и слёзы, но почему-то совсем забывала об этом, стоило дочери ступить на её же путь. Ближе к подростковому возрасту Хитоми начинала вновь любить музыку, но уже по своему. Всё так же ненавидя сольфеджио и теорию в общем, всё так же не любя играть Моцарта и этюды, Хитоми любила слушать Шопена и играть его прелюдии, хоть преподаватель и не приветствовал это, считая эти произведения слишком лёгкими для её уровня. Впервые девушка почувствовала настоящую влюблённость в «Лунную сонату», когда ей было тринадцать лет. С детства не любя шум, громкость и резкие звуки, Хитоми искренне упивалась каждым звуком, вслушиваясь и сохраняя в сердце. Просто включая сонату в наушниках, ходя на концерты и играя её в полной тишине фортепианного класса, Хитоми не уставала от Бетховена, только усиливая любовь к произведению. Музыкант сначала влюбляется в музыку, находя для себя произведение, которое будет для него особенным, всегда будет сопровождать на жизненном пути, всегда будет идеалом и вдохновением, и только потом находит в своей душе любовь к человеку. После аплодисментов вышла женщина, как догадалась Хитоми, преподаватель. Дождавшись тишины, она произнесла: — Ким Хаджун, третий курс, исполняет «Турецкий марш» Вольфганга Амодея Моцарта. Юноша, выглянувший из-за кулис, поклонился и сел за фортепиано. Завитые кудряшки смотрелись несколько нелепо и по-детски, но шли парню. Стоило Хаджуну коснуться клавиш, как по залу разнеслась весёлая мелодия, знакомая каждому музыканту и по своему родная. Пальцы ловко перескакивали, играясь с высокими звуками, пока низкие осторожно, словно скрываясь, сопровождали, иногда догоняя, но почти сразу скрываясь в тишине. Руки музыканта отскакивали от клавиш, выбивая стокатто, энергичная музыка разливалась по сцене, распыляясь по всему залу. Закончив массивными аккордами, что разрезали былое веселье, Хаджун встал и под оглушительные аплодисменты, к которым Хитоми незамедлительно присоединилась, удалился со сцены. — Чхве Хюри, второй курс, исполняет «Токкату и фугу ре минор» Иоганна Себастьяна Баха. Со словами женщины залу открылась левая часть сцены, до этого скрытая завесом. Орган, величественно стоящий на сцене и занимающий добрую её часть, восхищал. Девушка в очках, подошедшая к инструменты, выглядела за ним маленькой и неуместной. Подняв руки над органом и будто бы вдохнув всем телом, девушка опустила пальцы на клавиши, отчего инструмент драматично выдохнул. По настоящему зловещая музыка окутала помещение, заставляя замереть и слушатьслушатьслушать, не отвлекаясь ни на что. Казалось, даже если сейчас взорвётся институт, от музыки это заставить оторваться не получится. Мелодия, олицетворяющая свободу, лилась из-под пальцев девушки, умело перескакивающих с клавиш на клавиши. Мощная и чувственная, целиком и полностью состоящая из контрастов, то нежно-успокаивающая, то жуткая, навевающая кромешный ужас. Хитоми прикрыла глаза, позволяя себе погрузиться в музыку, заполняющую каждую частичку души, наслаждалась звучанием. Ближе к середине произведения музыка напоминала аккуратные перезвоны колокольчиков, которые всё ускорялись и звучали громче, перерастая в мощное звучание органа, но всё такое же спокойное. Будто путешествуя по залу, музыка касалась сердец каждого, не оставляя равнодушным ни одного человека, оставляя свой след, понятный только своему слушателю. Мелодия набирала обороты, приобретая тревожный оттенок, заставляя волноваться и замирать. К концу музыка становилась сказочной, напоминая мечту, парящую в небе, становилась всё более стремительной, наконец добирающейся до своей цели, заканчивающей громогласными аккордами, которую ничто не остановит на её пути. Словно очнувшись, зал с опозданием разрывается аплодисментами. Сложно таким произведением не покорить слушателей, ещё сложнее держать власть этой непокорной музыки в своих руках. — Ким Руи, третий курс, исполняет «Форель» Франца Шуберта под аккомпанемент Мин Ёнсана, третий курс. Два молодых человека вышли на сцену. Один сел за фортепиано, второй остановился рядом, ближе к середине сцены. Переглянувшись и обменявшись едва заметными кивками головы, говорящих о готовности каждого, пианист коснулся клавиш и по залу разнеслась задорная, но аккуратная мелодия. Через пару секунд парень, исполняющий роль певца, присоединился к произведению. Вокалист пел на немецком, из-за чего выходило с лёгким акцентом, но это ни чуть не портило произведение, даже добавляло некоторую изюминку. Немного резкое звучание, умело перекатывающееся с низких звуков на высокие. Весёлая песня вещала о рыбе, с более глубоким смыслом, если знать перевод, чем просто «форель, плескающаяся в реке». Низкий голос убаюкивал объёмным пением. Музыка длилась всего две минуты, но точно запомнилась каждому. Уход юношей сопровождался громкими хлопками. — Ли Миён, третий курс, исполняет «Лебединое озеро» Петра Ильича Чайковского. Девушка, с идеально прямыми волосами, которые наверняка долго укладывала, вышла на сцену, слегка тупя взгляд в стеснении и села за инструмент. Нежная музыка тронула клавиши и патокой лилась из фортепиано. Будто феи летали по залу и теряли пыльцу с крыльев, настолько чувственно звучали первые ноты. К ним присоединилась низкая мелодия, чуть заглушая сказочность, но не портя её. Будто борясь друг с другом или играясь, они прерывали друг друга, споря и догоняя. Ближе к концу свистящая мелодия летала по сцене, возвращаясь к первородному звучанию, заканчиваясь затихающими низкими аккордами, будто подчиняющимися мечте. Под конец концерта Хитоми поймала себя на том, что отстукивает ритм мелодии пальцами. Глупая привычка с детства. Концерт буквально пролетел, Хитоми не заметила как прошло время. Под конец зал апплодировал стоя, сияя восторгом от представления. Хитоми испытывала то же самое, даже если на её лице не горела радостная улыбка, глаза говорили сами за себя. После концерта девушка ощущала приятную пустоту, будто отдала всю энергию и эмоции разом, хотя ничего не делала, взамен получив умиротворение в сердце и тишину в голове. Знакомое ощущение, испытываемое каждый раз после прослушивания музыки и удвоенное после живой музыки. Снова встретившись с куратором, Хитоми получила список занятий на выбор, который нужно было заполнить и принести к следующему дню. Не глядя на него, но пообещав себе мысленно обязательно просмотреть по приезде домой, Хитоми аккуратно сложила его и закинула в рюкзак. Уже добавленная в общую группу в месенджере, Хитоми рассматривала расписание, стоя на остановке и ожидая свой автобус. Рядом с ней встал парень, уткнувшись в телефон, изредка щёлкая по экрану. Метнув на него быстрый взгляд, девушка узнала в нём юношу, исполняющего произведение о рыбке с сияющей чешуёй. Руи было некого в ней узнавать, поэтому Хитоми не ждала ответного взгляда, но получила его. Краем глаза увидела, как парень, словно почувствовав кожей её взгляд, оглянулся и сразу вернулся к своему телефону. Подъехавший автобус спустя несколько минут забрал с собой Хитоми, оставляя позади одинокую остановку с облокотившемся об столб певцом.