200 слов одного города

            – Когда гусятина покроется корочкой и гусиная кожа перейдёт на ваши руки, можно считать, что блюдо готово.             – Так просто, Эрл! – удивляется Сесил, всплёскивая руками и растягивая улыбку до самых ушей. Так неестественно, что Эрл вздрагивает и задавливает в себе порыв отодвинуться от голоса Найт-Вейла подальше.             – Все блюда нашей кухни просты в приготовлении, Сесил, – заявляет он и тут же добавляет, просто не может удержать слова внутри: – Гораздо проще, чем найти общий язык с ребёнком, который, оказывается, у тебя есть. Знаешь, я пытался узнать, какое блюдо любит мой сын. Мой внезапно обретённый сын. Но он молчал. Он очень молчаливый, но я, конечно, понимаю. Ему тяжело, каждому было бы тяжело внезапно узнать, что у тебя есть отец. Но хотя бы такую мелочь он мог бы... То есть... Я думал...             – О, Эрл, я не сомневаюсь, что вы с сыном найдёте общий язык, но сейчас я должен дать слово нашим спонсорам!             Улыбается Сесил так, будто Эрл вот-вот скажет что-то, что затрагивать не стоит, но ничего не говорит Эрлу. Никто ничего не говорит Эрлу. Все отвечают на его вопросы и даже жалобы, но никто не выслушивает их до конца.             Тем более Сесил.             Временами Эрлу кажется, что проснувшись в день своего двадцатилетия, он влез в чей-то секрет. Или он стал чьим-то секретом, или... Эрл не знает. Не знает даже тайный агент, что приставлен к его дому. И другой, что ходит за ним по утрам. Но Эрл уверен, что знает Сесил. Именно поэтому он всякий раз соглашается прийти на шоу школьного друга, которого очень хорошо помнит, – Как бы он мог забыть? – но который не может быть его школьным другом, ведь Эрл был двадцатилетним сотни лет. Учёные продолжают твердить, что это невозможно, значит, вокруг Эрла точно есть секрет, но почему-то единственные секреты окружающих это...             – И мы снова готовы слушать секреты потрясающих блюд нашего шеф-повара и моего старого школьного друга, Эрла, – весело продолжает Сесил, улыбаясь ему с таким же воодушевлением, (Будто Эрла и не было в студии!) с каким смотрел мимо всё время, что воспроизводилась запись от спонсоров. Эрл даже не посмел что-то у него спросить, всякий раз натыкаясь на отсутствующий взгляд, которого у Сеса из его класса точно не было. – Итак, каким из них ты ещё поделишься с нами, старина?             «Я любил тебя», – хочет сказать Эрл. – «Я всегда любил тебя. Всё это время»             – Я всегда любил простые блюда, ты ведь помнишь, Сес? – говорит он. – Ещё до изобретения чикенбургера, мы таскали поджаренную курицу, чтобы вложить её в булку и полить соусом. Задолго до того, как картофель фри стал мейнстримом.             – Да-да, – воодушевлённо кивает определённо не одноклассник Эрла, и Эрл знает, что это тоже какой-то секрет, ведь они не могут этого помнить, но молчит. Уже привык молчать.             – Я хочу представить вам новый рецепт известного бургера с курицей, – копируя воодушевление ведущего общественного радио Найт-Вейла, произносит он. Сегодня так, а секреты, он надеется, раскроет кто-то иной. Кто-то вроде учёного, что вьётся вокруг голоса города наплевав на все секреты, а ему бы с сыном справиться.