200 слов одного города

            Вместо того чтобы пожать протянутую руку, Сесил как-то дёргано улыбается и наклоняет голову. Учёный не обращает на это внимания, слишком занятый разъяснениями целей своего прибытия, оторвавшего радиоведущего от шоу. Когда Карлос подцепляет измотанные изолентой провода к приборам на столе, Сесил отталкивается от столешницы и откатывается на офисном стуле подальше, чтобы дать учёному более свободный доступ. Карлос благодарит, занятый измерениями, а прощается Сесил взмахом руки.             Они пьют кофе в пиццерии Большого Рико, обсуждая миграцию почтальонов и проблемы, которые это вызывает. Сесил едва не опрокидывает чашку на себя, когда Карлос, привстав, касается его рукава, на который попыталась сесть какая-то живность.             – О, мне так жаль, – сокрушается Сесил. – Я не слишком люблю, когда ко мне прикасаются. Это можно назвать фобией, если хочешь. Личное пространство важная часть жизни каждого жителя Найт-Вейла и неограниченный доступ к нему есть только у тайной полиции.             Карлос начинает замечать странности и в этом тоже, потому что Сесил откровенно врёт ему. Он мог бы легко подловить его на лжи, но сначала, как учёный, должен выяснить причины её возникновения. По первым же, ещё случайным наблюдениям, можно сделать вывод – Сесил не боится прикосновений. Он спокоен, когда очередной суетливый практикант касается его, он улыбается, когда Рико похлопывает его по плечу, когда Сесил забывает портмоне в студии, он крепко обнимается с Джоном Питерсом, о котором всё время зачем-то упоминает в эфире, что он тот самый фермер, и с улыбкой принимает объятия Джози из Боулинг-клуба. Сесил вообще ведёт себя очень тактильно, так, словно прикосновения не только не пугают его, но и нравятся ему, и при этом откровенно лжёт. Карлосу.             Ради проверки учёный даже чаще зовёт радиоведущего на кофе или пройтись по городу. Его, конечно, не задевает, когда выясняется, что Сесил избегает соприкосновений только с ним, но любопытство усиливается.             Впервые прикосновение происходит, когда они спасаются от заполонивших город жирных чёрных мух. Учёный врывается в рубку аккурат, когда Сесил ставит погоду, а потолок, стены, стол и даже макушка Сесила покрыты копошащимися чёрными тельцами. Вместо того чтобы, повинуясь требованию учёного, вскочить и добраться до убежища, как он только что сам советовал слушателям, радиоведущий принимается отцеплять микрофон, чтобы вести репортаж вне рубки.             Репортёр до мозга костей, ставящий работу выше всякой опасностей.             Карлос бы восхитился вкупе с возмущением, но мухи заполняли пространство с чудовищной скоростью, а он так и не выяснил, каким методом они размножаются в таких масштабах, времени на это не было и нет.             Учёный хватает радиоведущего за запястье, чтобы дёрнуть на себя и к выходу, и вскрикивает от неожиданности. Импульс проходит от места соприкосновения по руке вверх, взрываясь в голове калейдоскопом картин, в которых ему мерещится, кажется, весь город, виденный и не виденный им: занесённый мухами или нет; солнечный и дождливый в одном и том же месте; празднующий что-то; собравшийся на судебный процесс; прячущийся под огнями ночного неба; встречающий прибытие теплохода; пустой и мёртвый; покрытый телами, падающими с неба; воспеваемый факелоносцами вокруг жертвенных камней, с коронами из мяса на головах... Галлюцинация сопровождается таким же калейдоскопом звуков и запахов и, кажется, даже ощущений. Из Карлоса в миг выбивает весь воздух, чтобы рассуждать разумно. А в следующий момент, когда импульс исчезает так же внезапно, как и проник в него, учёный обнаруживает себя сидящим на полу и прижатым спиной к дверной створке с той стороны рубки, а Сесила обеспокоенно смотрящим на него.             Когда Палмер протягивает ладонь, чтобы помочь ему встать, Карлос медлит взять её буквально мгновение. Он – учёный, должен отбросить сомнения и исследовать феномен, потому хватается за холодные пальцы радиоведущего, сжимает их и встаёт. И ровным счётом ничего не происходит. Кроме того, что он держит избегающего прикосновений Сесила за руку, и тот совсем не против и не готов убежать. Если только вместе.             – Надо убираться отсюда.             Мухи заполонили радиорубку полностью сплошной массой, которую видно из-за стекла, и уже пробрались в коридор. Сесил бежит первым, указывая путь и не выпуская ладонь Карлоса из своей. Откуда в подвале такой маленькой радиостанции бомбоубежище, Карлос не представляет, но они успевают заскочить внутрь и захлопнуть дверь, прежде чем за ними залетает хоть одна. Можно, наконец, отдышаться, и уже здесь Сесил отпускает его руку.             – Что это было? – выдыхает учёный, ощущая, как пальцы всё ещё покалывает и волоски, вставшие торчком до самого плеча, ещё не улеглись.             – Мухи. Они были в чемоданчике из оленьей кожи. Ты разве не слышал мои сообщения? – голос Сесила звучит расстроенным, будто сам факт того, что Карлос предпочёл его спасать, в не слушать где-то в безопасности, не так важен.             – Я не об этом, – отмахивается учёный и взмахом руки тоже.             Сесил гаснет, мрачнея на глазах, и вид у него становится виноватым, именно так читает его Карлос. Он, конечно, может и ошибаться, такого выражения лица у Палмера он не видел, и не видел, чтобы Сесил так откровенно отводил взгляд, прижимаясь к стене, явно не желая отвечать и закусывая нижнюю губу ровными белыми зубами.             Или, наверное, Сесил подбирает слова? Что было бы совсем странным, ведь слов у голоса Найт-Вейла предостаточно.             – Прости, – наконец обречённо и сокрушённо вздыхает он. – Я так старался избежать этого, что, боюсь, вышло только сильнее. Так случается. кюКогда я прикасаюсь к кому-то новому, то есть, эммм... – он тянет слова, неуверенно улыбаясь, будто пытается составить полноценное выражение, что и вправду для Палмера очень странно. – Или, когда кто-то новый в городе касается меня. Но теперь этого можно не бояться.             Улыбка ширится, давая Карлосу понять, что Сесил очень обрадован возможностью не избегать больше случайных с ним контактов. И, должно быть потому, что учёный делает шаг вперёд и протягивает руку для рукопожатия и проверки эффекта первого, так он решает назвать очередную странность ведущего, контакта. Палмер ладонь пожимает и пожимает плечами, и пальцы у него уже совсем не такие холодные, а рукопожатие, когда их руки соприкасаются, крепкое.