Дом Неведомого.

Золотой дракон парил в небе, заявляя на него свои права. И это действительно так. Любой, кто скажет иначе, будет глупцом. Драконы — высшие создания, когда-либо существовавшие на Земле. Их всадники — избранные богами люди, которым позволено оседлать этих величественных зверей. Рейнира Таргариен, принцесса Дома Дракона, обожала полёты. Только крылья её золотой Леди дарили ей настоящую свободу. В небе она могла быть собой, без обязанностей и требований. Там её не донимала септа с уроками и алчные лорды с глупыми разговорами. Как бы она хотела остаться в небе навсегда, парить, чувствуя ветер в лицо. Но это лишь мечта. Признавать это было тяжело, но она не могла покинуть Красный Замок. Мама будет беспокоиться о ней. Мама... Рейнира вздохнула. Её добрая и красивая мать снова в положении. Сколько Рейнира себя помнила, мать всегда пыталась родить отцу наследника. Но каждая беременность заканчивалась трагедией: ребёнок умирал при рождении или не доживал до года. Сколько было выкидышей, Рейнира даже не знала. И всё это ради долга перед королевством. Рейнира выругалась. Никто не услышит её здесь, в небе, и не осудит за неподобающее поведение. Хотя ей было всё равно. Если бы кто-то спросил её мнение, она бы сказала, что все могут идти со своим долгом куда подальше. Её мать каждый раз жертвует собой, и никто не думает о ней. Всех волнует только ребёнок. Слуги выполняют её приказы, но это не то. Они делают это из долга, а не по собственному желанию. Рейнира всегда старается поддержать мать. Она спрашивает о её здоровье, остаётся с ней, читает ей. Однажды мать сказала, что эта беременность, скорее всего, последняя. Она больше не может терять детей. Рейнира надеется на лучшее. Она хочет, чтобы ребёнок родился здоровым и выжил. Тогда отец перестанет требовать от матери новых детей. Тяжело вздохнув, Рейнира приказала Сиракс возвращаться в Логово. Ей не хотелось прерывать полёт, но нужно возвращаться к обязанностям. У Драконьего Логова её ждала карета со стражниками. На ступеньках сидела её фрейлина леди Алисента Хайтауэр с книгой. Алисента была единственной фрейлиной Рейниры. Принцесса не любила придворных дам, которые только и делали, что обсуждали наряды, турниры и выгодные браки. Она считала их глупыми и скучными. Алисента выделялась. Она была племянницей лорда Староместа и любимицей Хайтауэров, но не была высокомерной. Веселая, начитанная и воспитанная, Алисента легко находила общий язык с Рейнирой. Они могли говорить о чем угодно, зная, что подруга сохранит все в тайне. — Как полетали, принцесса? — спросил один из Белых Плащей. — Как всегда прекрасно, — улыбнулась Рейнира и погладила Сиракс по золотистой чешуе. Дракониха заурчала, наслаждаясь лаской. Рейнире не хотелось расставаться с ней, но нужно было возвращаться в Красный Замок. Она подошла к карете и улыбнулась Алисенте. — Сиракс с каждым днем растет, — заметила подруга, отряхивая зеленое платье. — Скоро она вырастет и сможет поднять нас обеих, — с улыбкой сказала Рейнира, мечтательно глядя на небо. Ей хотелось поделиться с подругой красотой небес. — Спасибо, но я, пожалуй, останусь зрителем, — ответила Алисента с усмешкой. — Твоя драконица ко мне пока не слишком дружелюбна. Сиракс, услышав слова Алисенты, издала недовольную трель и фыркнула. Рейнира была уверена, что причина в недостатке знакомства. Когда Алисента лучше узнает драконицу, Сиракс сразу полюбит её. – Не стоит пытаться сблизить тех, кто этого не хочет, Рейнира, – спокойно произнесла Алисента. – Лучше вернемся в замок. Ее Милость, наверное, волнуется. Рейнира кивнула, признавая правоту Алисенты. Мама, когда ждет ребенка, становится слишком тревожной, а Рейнира не желала добавлять ей лишних волнений. Сев в карету, они без происшествий вернулись в замок. Держа Алисенту за руку, Рейнира направились в покои матери. По пути они встречали слуг, которые уважительно кланялись, и придворных, приветствовавших принцессу и дочь Десницы короля. Рейнира почти не обращала на них внимания. Ее мысли были заняты другим, в то время как Алисента вела себя с грацией истинной принцессы крови. Она приветливо улыбалась и отвечала на поклоны. Войдя в покои матери, Рейнира заметила, что служанки, как обычно, были заняты своими делами. Мама сидела на диванчике у окна и обмахивалась веером. — Мама, — Рейнира улыбнулась и подбежала к ней, присев рядом. — Рейнира, — королева Семи Королевств Эймма Аррен тепло взглянула на дочь, а затем перевела взгляд на фрейлину. — Алисента, рада тебя видеть. — Ваша Милость, — поклонилась Хайтауэр и осмелилась задать вопрос: — Как вы себя чувствуете? — Я в порядке, — мягко ответила Аррен. — Ты спала? — спросила Рейнира. — Спала, — кивнула королева. — Как долго? — настаивала принцесса, и это развеселило мать. — Я не нуждаюсь в опеке, дочка, — с усмешкой сказала Аррен. — Все только и делают, что волнуются за ребенка, — недовольно заметила Рейнира. — Кто-то должен позаботиться и о тебе. — Придет время, и ты окажешься в таком положении, моя дорогая, — наставительно произнесла Эймма. — Это неудобство — то, как мы служим королевству. — Я бы хотела служить королевству мечом, — недовольно сказала Рейнира. Мысль о родах ее не прельщала. Пример матери был слишком печальным. Она не хотела, как мать, скорбеть по погибшим детям. — У нас королевские утробы, — продолжала наставлять дочь Эймма. — От этого никуда не деться. Скоро ты это поймешь, а сейчас иди прими ванну. От тебя несет драконом. Рейнира усмехнулась, но все равно встала, поцеловала мать и покинула ее покои. Алисента поклонилась королеве и поспешила за принцессой. — Хочешь, чтобы я осталась? — спросила Алисента, когда они подошли к покоям принцессы. — Нет, я хочу побыть одна, — ответила Рейнира. — Но вечером давай отправимся в богорощу. — Договорились, — кивнула Алисента. — Тогда до вечера. Покинув принцессу, Алисента решила прогуляться к тренировочной площадке. Ее брат должен быть там. Проходя мимо, она увидела двух рыцарей, которые решили устроить спарринг. Один из них, Харвин Стронг, недавно вступил в городскую стражу. Второй — Гвейн, ее брат. Алисента остановилась неподалеку и с интересом наблюдала за их поединком. Стронг был крупным и сильным, он атаковал с напором, пытаясь подавить противника своей мощью. Гвейн, более гибкий и худощавый, использовал свою ловкость, чтобы изматывать соперника. Многие считали такую стратегию трусостью, но Гвейн Хайтауэр не обращал на это внимания. Несколько раз увернувшись от меча Стронга, он сделал обманный выпад и выбил оружие из рук соперника. — Ты проиграл, Костолом, — усмехнулся Гвейн, направив острие тренировочного меча на горло противника. — Ты сжульничал, Хайтауэр, — возмущенно ответил Стронг. — На поле боя все средства хороши, — фыркнул Гвейн. Внезапно он почувствовал чье-то присутствие и обернулся. Его лицо озарила теплая улыбка. — Сестра, не знал, что ты здесь. — Хотела посмотреть на ваши тренировки, — подойдя ближе, сказала Алисента. — Сир Стронг. — Леди Алисента, — поклонился Стронг. При даме он не мог высказать Хайтауэру все, что думал о нем. Оставит это на потом. — Пойдем, отец ждет, — сказала Алисента, не глядя на Стронга. Гвейн кивнул, убрал тренировочный меч и последовал за сестрой. Они направились в Башню Десницы, где их уже ждал отец. Малый зал башни представлял собой длинную палату с высоким сводчатым потолком. Здесь можно было усадить две сотни человек за столы, устроенные на козлах. На стенах висели мирийские ковры и драпировки, а высокие окна пропускали мягкий свет. В спальне десницы стояла кровать с балдахином и шкаф. На каменном полу был разбросан тростник, а на стенах висели светильники. За столом сидел Отто Хайтауэр, десница короля Визериса Таргариена. Услышав шаги, он поднял глаза и кивнул детям. Алисента и Гвейн, не дожидаясь разрешения, сели напротив отца. Личный слуга Отто тут же поставил на стол кувшин с темно-красной жидкостью и три кубка. — Что-нибудь еще, милорд-десница? — спросил стюард. — Закрой окна и уходи, — коротко приказал Хайтауэр. Когда слуга выполнил приказ, отец и дети остались одни. В тишине Отто разлил жидкость по кубкам и жестом предложил детям попробовать. Те без лишних слов пригубили напиток. — Кто бы что ни говорил о дорнийцах, но они действительно горячие, — с усмешкой произнес Гвейн, слизывая с губ алую жидкость. — Что скажешь, сестра? Алисента некоторое время молчала, потом ответила: — Этот человек наслаждался насилием и убийством маленьких девочек. Но ты прав. Он действительно был горячим. Все это время Алисента сидела с закрытыми глазами. Когда она открыла их, ярко-изумрудные глаза загорелись потусторонним огнем, а губы, растянутые в улыбке, обнажили клыки, которые были заметно больше человеческих.