То, что останется нам

*** — Мой дорогой Карл, я очень надеюсь, что ты хорошо поспал, и сейчас на пике своих выдающихся способностей. Ниган был в своей спальной обители, один, полируя Люсиль, чтобы уменьшить ущерб, нанесённый выстрелом. С час назад он ткнул Юджина в это носом, и у того чуть душа в пятки не уебала, поэтому лидер Спасителей чувствовал себя волшебно. — Как освоился? Парни не обижали? Только скажи мне, если что-то будет не так — я, знаешь ли, на многое готов ради комфорта моих людей. *** Разумеется, Карл не спал. Вопреки жуткой измотанности, не нападала даже дремота. Кровать была отличной — ему приходилось спать и на земле. И не настолько уж и омерзительно было дышать сигаретным дымом и сыростью. Но сердце все равно беспокойно грохотало. Он ненавидел Нигана. Карл никогда не забудет ту страшную ночь. Эхо перекликающихся между собой свистов, порождающих первородный ужас. Когда из раза в раз им перекрывали дорогу, и они в панике, со слепой надеждой беспомощно тыкались то туда, то сюда, стремясь отыскать иной путь. Тогда как все уже было предрешено. Надежды не было. Он ненавидел Нигана. Спасители использовали людей, называя это выгодным сотрудничеством. Они запугивали так, что смерть могла показаться подарком судьбы. Этого было достаточно, чтобы действовать радикально — убить их всех. И Карл даже поверил в это; отец всегда поступал верно, даже если мальчишка изначально не понимал этого. И только после случившегося на аванпосте Карл задумался об обратном. Но думал недолго, потому что общинный водоворот затянул без возможности свободно вдохнуть для размаха мыслей. Он забылся, и роковая правда отодвигалась от него все дальше. Или он намеренно отодвигал ее сам, ведь отец… всегда прав? — Всё в порядке. Парень стоял возле закрытой за собой двери. И не то, чтобы хотел проходить дальше. Свежим он не выглядел, но не сказать, что всё было слишком плачевно. Бывало разное, и организм волей-неволей перестраивался. Он ненавидел Нигана. Но было совершенно справедливо ненавидеть себя так же. Мальчик, который сложил оружие. Мальчик, в которого он всадил смертельную пулю. Карлу казалось, что он поступает правильно — поступает как отец. *** Ниган оглядел Карла с ног до головы, с затаëнным удовольствием подмечая оставшуюся во взгляде легкую враждебность. Когда она исчезнет, он будет скучать. Видеть эти беззастенчивые пылкие взгляды, с которыми мальчишка наверняка лелеет желание нанести ему под десяток ножевых, будоражит. Почти заводит. По крайней мере это намного лучше, чем когда так на него смотрит его отец — Карлу он может позволить эту хуйню без урона для собственной гордости. — Подойди ближе, не заставляй меня с тобой перекрикиваться, — он приглашающе указал кивком на пространство прямо перед собой. Впрочем, подчинить мальчишку — это тоже кайф, просто тогда он лишится некоторой индивидуальности. А Ниган лишится фантомного чувства, с которым невидимый клинок пробивает его диафрагму каждый раз, когда мальчишка так пялится. — Покажу тебе кое-что. *** Карл кинул взгляд на злосчастное кресло. Воспоминания о прошлом дне — то, как он рыдал здесь, — неприятно мазнули в груди: он не думал, что его ранит давно похороненное: отсутствующий глаз, смерть матери. Впрочем, парень никогда полноценно ни с кем не говорил о своей боли… Даже с отцом. Мальчишка не стал припираться и просто прошел, как ему велели, без особенного удовольствия бухаясь на мягкое сидение. Пальцы сами собой потянулись к повязке. Будто если он поправит ее, станет легче, и осадок от вчерашнего рассеется. Будто если он убедится, почувствует, что она на месте, это лишит его всякой возможной уязвимости. Но рука быстро опустилась на колени. И напряженный взгляд обратился к Нигану. — С щетиной лучше, — кажется, Карл даже не обдумывал, а просто озвучил пришедшее вдруг в голову. — Без нее выглядишь, как землекоп(*). *** Пацан умеет впечатлить — сдержать смешок не получилось бы, даже если бы он захотел. Злоебучий шкет на самом деле вообще его не боится! Землекоп, ебись конëм, ЗЕМЛЕКОП! Почему бы сразу не дождевой червь? — В этом уж наша мужская доля, детка. Дамы не лобызаются с дикобразом, даже если это такой красивый мужчина, как я. Либо ты лысое уёбище, либо колючее и нерукопожатное уëбище. Я предпочитаю, сам понимаешь, быть рукопожатным. Вариант не быть уëбищем, судя по всему, не рассматривался. Карлу лучше уметь ценить, в первую очередь, красоту женскую, чем собственную. Пусть он и, очевидно, на уëбище походил мало. Светлое личико — дамы будут в восторге. — Полюбуйся, — Смит вальяжно протянул в сторону мальчишки Люсиль, обращëнную вверх тем бочком, где красовался ощутимый скол от пули. — Вот за это ты мне продался. Не чувствуешь себя идиотом? *** У самого же Карла щетина едва начала проступать. И не то, чтобы она сильно портила его лицо, превращая в заросшее нечто. Но не потому парень ее оставлял, просто не видел смысла сию же секунду уделять время косметическим процедурам, когда были дела поважнее. Но Ниган, который так хорошо устроился, что делают всё за него, мог, конечно, беззаботно раздавать свои мастер-классы по бритью хоть круглосуточно. Карл даже не отвел взгляда с мужчины — ему ни к чему было смотреть на биту, ставшую топором палача; он прекрасно понимал, о чем речь. — Чувствую, — мальчишка вздохнул, бессильно пожимая плечами. — Но это твой спектакль, и других ролей здесь не предназначено. Парень всё-таки прикрыл глаз на пару секунд, но потом открыл снова. Но не потому, что было тяжело смотреть на Нигана, а от навалившегося с недосыпа давления. — Я думал, ты дашь мне работу, а не будешь читать бессмысленные лекции. *** — Работа не освобождает тебя от «бессмысленных лекций». Видишь ли, мне по кайфу тебе досаждать, раз уж вы с папашей на двоих так качественно делаете мне мозги. Мужчина уперся битой в пол, склонившись вперëд, сообразив на лице глубокую задумчивость. — Сейчас мои люди рыскают повсюду в поисках вашей семейной псины, а Дуайти я послал привезти ко мне мою загулявшую жëнушку. Я долго думал, чем бы занять такого одарëнного зверëныша, как ты. Какой роли ты достоин. Голос вкрадчивый, заигрывающий, а взгляд, пригвождающий к месту на манер бабочки под стеклом — оценивающий. Пацан выглядит не ахти, но это его проблемы. Ниган не нанимался подтирать ему рот. — С этого дня твоя жизнь круто поменяется, надеюсь, это до тебя дошло, — улыбается шире, и теперь это куда больше напоминает оскал. — Поэтому, раз уж ты так положительно заряжен, поехали! Маленький фургончик, бывший когда-то собственностью Амазона, Ниган снова за рулëм, за окном свежий воздух, поля, словом — роскошные таинственные ебеня. Сейчас Карл не на пассажирском сидении — Ниган оставил его болтаться в кузове, а на законном месте мальчишки уютно устроилась парочка хороших полуавтоматических винтовок с нехилым запасом патронов. Чисто на всякий случай. И некий таинственно шуршащий бумажной обëрткой свëрток. Фургон тормозит на мосту: два высокогабаритных грузовика перекрывают проезжую часть. Итого: по одну сторону — они и ебанная благодать, по другую — Ниган слышит леденящие душу хрипы парочки гниющих паскуд. — Труба зовёт! — задняя дверь фургончика гостеприимно распахивается, и внутрь врывается палящий солнечный свет. — Готов услышать сценарий нашего с тобой первого акта? *** Карл надеялся, что его отправят в общий блок, где люди занимались обиходными вещами. И уж никак не рассчитывал провести еще один день в обществе Нигана. Дорога в не пойми куда выдалась тяжелой. Закрытое пространство, жара, духота. Голова немного ехала, к глотке так и норовил подтянуться тошнотный позыв. А ко всему прибавился люто ухабистый путь, запах бензина (или что там намешали в топливо) и раздражающе-неравномерный звук не в абсолюте исправленного мотора. Поэтому, когда машина наконец остановилась, а двери распахнулись, Карл выскочил из фургона пулей, чтобы вывернуть всё мужественно удерживаемое в траву. Только тогда стало полегче. — Дерьмо… — тихо выругавшись, парень вытер рот рукавом рубашки и уперся ладонями чуть выше колен, глубоко дыша через нос. Обычно мальчишка и не такие поездки переносил. Но сейчас, видимо, сказалась бессонная ночь и нещадная усталость от насыщенных событий прошедшего дня. Ниган, конечно, ничерта ему не должен, но всё равно был полным козлом, что не повез его на пассажирском. *** Ниган смачно прицокнул языком — осуждающе, будто Карл поднабрался этого где-то в подворотне, а не от него лично, — и вдохнул чистый воздух полной грудью. Легкий флëр падали уже давно преследует их всех и стал новым естественным ароматом дикой природы. — Воу, следи за языком, тебя отец не учил фильтровать? Смуглая рука легко сорвала шляпу с чужой кудрявой головы, взамен вторая протянула мальчишке бутылку воды. — Держись, Карл, день только начинается, а ты уже выглядишь, как свежий мертвец. Некруто, учитывая сложившиеся обстоятельства, м? Смит обмахнулся шляпой совершенно бессовестно, не оглядываясь ни на какие права собственности. В конце концов, он вполне может взять всë, что только на глаза попадëтся! Всë принадлежит ему. — Пей, переводи дух, у тебя осталось секунд тридцать прежде, чем у меня кончится терпение. Пока мальчишка «отдыхал», Смит вернулся к машине: перекинутый через плечо ремень с заряженной винтовкой и свëрток. Шляпа не слишком уместно устроилась на его макушке. Слегка мала по размеру. Мелкий тюк, обмотанный бесцветным пергаментом и убого перевязанный тонким жгутом из пакли, брошен на асфальт рядом с чужими ногами. При ударе послышался глухой металлический звук. — Вооружайся. *** Мальчишка резко мотнул головой в сторону Спасителя, смерив его взглядом, далеким от дружелюбия. «Я выгляжу как мертвец, потому что чья-то башка не додумалась посадить меня в фургон по-нормальному». Грубо выхваченная из чужих рук бутылка была выжата почти до конца. И после снова — частые, глубокие вздохи. Голова просвежилась, и мыслить стало легче. И теперь Карл со всей ясностью в осуждении глядел исподлобья, как шляпа отца против воли расположилась на вражеской физиономии. То же самое, если бы Карл вальяжно расхаживал повсюду с нигановской битой наперевес — насколько парень понял, та ему дорога, иначе зачем давать вещи имя. К свертку под ногами опускаться не хотелось, но других вариантов не было. И, раскрыв его наконец, Карл на пару секунд застопорился, поднимая голову к мужчине с немым вопросом в глазу: «Серьезно?» Было ясно, что серьезней некуда. В пару чётких движений на мальчишке оказалась черная кожанка с высокой талией(**), а в руке — вполне себе новенький на вид охотничий(***) нож… лезвие которого было приставлено к горлу Нигана, как только Карл в пару резких бросков преодолел расстояние между ними. — Не переступай границы, — взгляд оказался куда острее ножа и не терял хищности даже тогда, как был направлен снизу вверх. Мальчишка крепко тянул на себя за чужую косуху. Парень знал, что кровопролития сегодня не ожидается: ни Смит не позволит, ни сам мальчишка не станет. Это была не угроза, а демонстрация: шляпу трогать не стоит. Головной убор одним легким движением вернулся на законное место, и Карл отступил. *** Снова бросился, едва ли раздумывая, настигая Нигана за пару ударов сердца — и оно, будто того и ожидая, бросается к горлу, толкая кадык вверх к холодной стали. Ниган сглатывает. Он восхищён чужим безумием. Тень от полей шляпы исчезла, и в глаза снова ударил солнечный свет, заставляя непроизвольно нахмуриться, однако гулкое мычание, раздающееся из груди не содержит и следа недовольства. Он грозит Карлу пальцем, будто дошкольнику — в такт игривому мычанию. Ниган откровенно счастлив иметь дело с этим дьяволом. — Нагрубишь мне ещë раз в течение следующих двух часов, и я лишу тебя той крохи привилегий, что ты заслуживаешь, развлекая меня своим ядерным пубертатом. Будешь спать на тряпке и питаться, как каторжник, а от работы тебя это не освободит. Он всë ещë чувствовал клинок над кадыком: будто мальчишка предварительно накалил его в печи и только потом приложил к его коже. Это немного мешало сосредоточиться, но улыбка так и лезла на лицо, вопреки напряжению. И жар от солнца стал ощущаться куда сильнее, почти на грани невыносимого. — Каааарл, маленький ты псих, я хотел закончить это до заката как максимум — что мне прикажешь делать теперь, когда ты нарываешься? — Смит небрежно манит мальчишку за собой, крутанув запястьем, и без задней мысли поворачивается к нему спиной. Признаться, он лелеет мысль о том, что Граймс рискнëт напасть на него ещë раз — правда, фантазия буксует на том моменте, где ему придëтся сучонка таки осадить. Огромная кабина фуры лежит на боку, упираясь в ограждение, и мужчина опирается на еë боковину, чтобы залезть сначала на покарëженное ограждение моста, а потом — на самый верх, от туда Смит покровительственно подаëт пацану руку. — Пошевелись, пока гнилые мамочки не собрались тут на наш с тобой детский утренник — тебе же будет хуже. *** Предупреждение на Карла не сработало: он точно не станет засекать время, когда ему будет можно заткнуть Нигана, если вынудит. А лишения его не пугали. Память подбрасывала картины беспощадного выживания из прошлого — после пережитого запугать парня едва ли возможно. Граймс наблюдает за перемещениями Спасителя в сухом расчете, а сам думает о том, что вполне может убить его сейчас: один чёткий рывок, и всё было бы кончено. Еще вчера Карл так и хотел сделать: вломиться и изрешетить тело самодовольного лидера. Но если убить, в очередной раз... что останется после? Карл проморгался, выплывая из мыслей, когда его окликнули. Протянутая рука мужчины навеяла чувство дежавю. Будто что-то изменилось именно тогда, когда мальчишка взялся за его руку вчера, поднимаясь с пыльной земли. Но сейчас в этом точно не было обязательности. Не без усилий, но Граймс проделал все те увиденные незамысловатые действия, чтобы взобраться и поравняться с Ниганом. — Чтобы ты знал, пубертат имеет свой период. И он у меня давно пройден. *** «Ну да, ну да». Карл смешит его, и смеяться рядом с ним куда проще и искренней, чем Ниган уже давно успел привыкнуть. Но в этот раз он себя обрывает, заговорчески прикладывая к губам указательный палец, будто Карл в действительно намеренно смешил его. Смит посмотрел вниз. Они уже направлялись сюда, натужно кряхтя, натыкаясь друг на друга, в том мертвецком неуклюжем темпе, как и всегда. Двое. — Вот и твоя работа, детка, полюбуйся, — подначил Ниган вполголоса. — Выглядит элементарно, верно? Его глаза незаметно темнеют, и есть в этом что-то, что должно бы насторожить. Действительно, два мертвеца — можно прикончить одной левой даже паршивым ножом, а у Карла есть хороший, и плотная кожанка защитит от укусов. Достаточно, чтобы можно было выскользнуть из пасти. Ничего сложного? — Вернëмся к условиям твоего пансиона: я позволяю тебе хорошо отдыхать на моей территории, есть мою еду, пить мою воду, спать под моей крышей, на моëй кровати, под моим одеялом и надëжной защитой моих стен. Особенный акцент на слове «мой», чтобы и до не самой сообразительной черепушки дошло — для сына Рика Граймса он бы даже повторил дважды, будь у них больше времени. — Не убиваю твоего трусливого пухлого друга Юджина, — мертвецы хрипели уже в метрах десяти от них, но не сдавались, стараясь добраться до лакомой свежатинки на пределе сил. — Принеси мне две их головы. «Живыми». *** Это какая-то дрянная проверка на вшивость профпригодности для Святилища? Иначе как объяснить идиотизм, которым страдает лидер общины вместо того, чтобы заняться нормальными делами и обеспечить действительно полезной работой новый юный ресурс? Взгляд Карла, пожалуй, был непередаваем. Спрашивать «зачем» не имело смысла да и не было времени на разговоры. Из всей перечисленной околесицы парня задело одно существенное, и вывод напрашивался сам: не допустить смерти Юджина. И раз таковы новые условия, значит надо играть. Соскочить с фуры было куда проще, чем забираться. И как только ноги коснулись земли, Карл побежал. Вильнув мимо того, что плелся впереди, парень подхватил под драную одежду второго и, не сбавляя бега, протащил его с собой пару тройку метров, бросая вперед на пыльный бетон, что были силы. У Карла было лишь несколько секунд, пока второй, неуклюже разворачиваясь, пошел к нему. Повезло, что мертвецы попались не шибко активные. Удар ногой в предплечье поваленному мертвяку, еще один. Затем в ногу, не сбавляя ни сил, ни чёткости. Гнильная плоть разлеталась по земле, пачкая обувь и штаны. Послышался хруст и чавканье трупного месива. Прежде всего — минимизировать подвижность, всё остальное — потом. Мертвец остался корчиться в попытке встать, пытаясь использовать две активные конечности — разумеется, ничего не вышло. И с этих пор внимание Карла переключилось на второго ходячего, оказавшегося уже в метре от него. Парень успел увернуться, толкнув объект в сторону и, не теряя времени, навалился сверху, прижимая мертвеца к земле — по удачной случайности уже животом к низу. А дальше оставалось лишь следовать рассказам Хёршеля о строении человеческого тела. Воткнув нож между шейными позвонками, Граймс резко провернул им, перерезая спинной мозг. Тело под ним перестало импульсивно дергаться. Немного раскоординировано поднявшись на ноги, Карл подошел ко второму ходячему, который уже подползал к своей участи — быть униженным ещё сильнее, чем после первой смерти. Провернув то же самое, но на этот раз без спешки и отделяя голову до конца, парень вернулся ко другому, проделывая финальные рывки ножом. Две хрипящие головы лежали на земле. Карл вытер лоб тыльной стороной ладони, стирая влагу и вместе с тем незаметно для себя пачкаясь в остатках гнили с рук. Дыхание было тяжелым и громким. Мальчишка обернулся к Нигану с не самым одобряющим взглядом. *** Если быть честным, настолько концентрированной хуйнëй Ниган не занимался ни разу: мертвецы не будоражили, тут, видимо, сказывалась глубинная обида любого выжившего за то, что из-за них пришлось прижизненно выживать в аду. Он не привык веселиться за счëт мертвецов. Для этого есть люди. Отрывистые, громкие хлопки разрушили воцарившуюся тишину, и как будто разорвали невидимую нить напряжения. Смит осознал, что следил за мальчишкой абсолютно не движимо: за каждым хищным рывком, за каждым сбившимся выдохом или натужным хрипом, когда тот применял больше сил. В этом что-то есть — в том, как Карл себя показывает. Это зрелище стоит того, чтобы выжечь его на обратной стороне век — настолько оно демонически привлекательно. — Браво, Карл, даже не думал ожидать от тебя меньшего, — мужчина сидел на пожелтевшем от времени кузове, опершись ладонью в колено, и поигрывал ополовиненной бутылкой воды. — Это неплохое начало. Дно бутылки стукнулось о поверхность, Ниган, не сводя с Карла взгляд, поднëс ко рту что-то, завернутое в бумагу или бумажный пакет, и смачно впился в это зубами, тихо промычав. Сэндвич. С ореховым маслом и джемом. — М-м, будем считать, что вчерашний день ты отработал, — лидер Спасителей отложил еду в сторону, чтобы оставить немного до следующего зрелища. Вальяжно распахнул косуху и достал из внутреннего кармана дряхленький проигрыватель. — Этот старичок проживëт ещë немного и свою прощальную песню подарит для нашего свидания, как ты на это смотришь? Выбирал песню, чтобы сделать тебе приятно, навеять воспоминания о доме. Поэтому, надеюсь, ты оценишь мои старания и принесëшь мне в благодарность ещё… десять? Дюжину голов? Пальцы чистой руки подкрутили ползунок громкости, чтобы паскуды не сбежались слишком уж быстро, и без прелюдии нажали на кнопку «плей». Заиграло «Sweet Home Alabama» — Lynyrd Skynyrd. — Постарайся, Карл, я не хочу вкладываться в эти отношения в одиночку! — хохота сейчас Ниган не сдержал, пусть и не увлекался этим слишком сильно. — Конечно, у меня есть пушка на всякий случай, но использую я еë, только если ты очень вежливо попросишь.~