То, что останется нам

*** — Убей меня, — не жалкий порыв, а хлесткое требование. В собравшейся толпе александрийцев стихли все звуки, словно они разом по негласной команде перестали дышать. Карл передал малышку Джудит Оливии, которая была спасена — Карл пресек неминуемое, развалив план шавки Нигана спустить беспричинную ярость на женщину. Удачно. В секунду до того, как бы она сдавила курок. От виска спустилась капля пота пережитого напряжения. Карл в твердом шаге спускался с веранды, не сводя с Нигана взгляда. Взбешен. Мужчина был невероятно взбешен от крайне хреновой попытки покушения. — Если нужно наказать кого-то, тогда отдай приказ убить меня. *** — Арат! — Ниган вскидывает руку вверх, дуло еë винтовки прослеживает каждый шаг Карла, будто она была готова заменить Оливию одноглазой башкой пацана в любое время. Но она послушно не стреляет. Ниган криво усмехается. Карлу следовало не лезть во всë это дерьмо и смирно сидеть на месте, пока взрослые ведут свои взрослые разговоры. — Убить тебя? — Ниган повторяет за ним, будто не расслышал. Сарказм в его голосе очевиден. К счастью для Карла у него ещё есть пара лет, и вместо его лица Люсиль опускается на мёртвое лицо ублюдка внизу. Раздаëтся влажный хруст, и Нигану от этого становится немного легче. — Спенсер, ты слышал? Этот мелкий паршивец считает, что его жизнь ничего не стоит, и даже торгуется ей со мной. Думает, что может отдать что-то хорошее за отбросов вроде тебя, что только умеют сидеть на шее и ждать момента, чтобы всадить нож в спину — и меня должен устроить этот обмен? Последнее он адресует Карлу, встречая его твëрдый взгляд собственным — издевательски колким. *** Карл мысленно ухмыляется — купился. Внешне же младший Граймс остаётся непреступно-сосредоточенным. Юноша останавливается за метров пять от Нигана. В нынешнем мире многое можно было подвергнуть сомнению. Но одно Карл знал наверняка после сегодняшнего визита в Святилище: Ниган его не убьет. По крайней мере, не сейчас. И не в ближайшее время. Иначе бы давно сделал это. И важно было провернуть всё так, чтобы он не убил никого другого. Разумеется, будь необходимо, Карл отдал бы свою жизнь за любого в общине. Но в данном случае сыпнуть в глаза слепым героизмом, уверив в этом Нигана — то, что нужно, чтобы лидер Спасителей сбился со своего намеченного курса, предавшись раздражению другого плана. — Даже такие, как Спенсер… — Карл метнул взгляд вниз, без удовольствия вглядываясь на выпотрошенное тело, а затем вернул к Нигану, — чего-то стоят. Жизнь каждого человека равнозначна. Поэтому да. Такой обмен справедлив. И если тебе нужна жертва — она перед тобой. — Что здесь происходит? — старший Граймс подбежал очень к месту. Взволнованный и порядком потрепанный, с тяжелым дыханием, после того, как наспех отвел избитого Аарона в медпункт. — Какого черта..? — надсадно, почти прорычав, ведь у Рика едва ли хватило терпения оставаться кристально-сдержанным после картины вывороченного на асфальте Спенсера. *** Ниган едва не поддаётся — ответить бы мальчишке что-нибудь колкое, проехаться асфальтоукладчиком по всей однообразной поверхности его однобокой подростковой мысли, как его прерывает запыхавшийся, с загнанным в угол растерянным взглядом Рик Граймс. Чтоб его черти драли. — Убираю за тобой мусор, Рик, — лидеру Александрии мужчина улыбается практически приветливо, опираясь ладонью на рукоять биты и перенося на неë весь вес — череп предателя податливо лопается и хлюпает громче. — Или наоборот — сложно определиться точно. Он смело отводит взгляд, переводя его в сторону, туда, где его люди удерживают трясущуюся от злости суку… Как там еë? — Тебе следует лучше смотреть за своими людьми: один подначивает меня расхуячить тебе черепушку и передать ему эту свору бесполезных отбросов, другая — ты только подумай, — стреляет в меня! Рики-Рики-Рики, до чего же жидко ты обделался! Ниган доволен, и его довольство чадящим пламенем бьëтся где-то на границе с холодной яростью. — И твой сын, твой умница-разумница сын, приходит в мой дом и простреливает моих людей в сито! Удивительно, как ты умудрился собрать настолько адский Роял-флеш в этом кону! Даже интересно посмотреть, как же ты разрулишь всë это? *** Рик растерян, подавлен и сломлен. От него ждут решений, люди общины надеются на него. Но всё, что он сейчас может — содрогаться от зашкаливающей паники, будто ему ударили по башке, оглушили. Струны нервов рвутся одна за другой. Рик прижимает ладонь к своему рту, судорожно, с нажимом проводит по челюсти, по лицу — будто это поможет ему прийти в себя, собраться. Взгляд впивается в Карла — Рик не злится на него, а будто пытается из последних сил найти в облике своего сына утешение, чтобы не рехнуться. — Компенсация… — наконец-то сипло выдавил из себя старший Граймс. — Мы всё компенсируем, поэтому… — Я всё компенсирую. Карл сделал шаг навстречу Нигану, тем самым частично заслоняя отца. Надо было прекращать это. Решение — спонтанное, абсолютно чокнутое и едва ли обдуманное, но должно было поиметь вес. И, в конце концов… не только Рик Граймс мог и должен был защищать общину. Он был не один. — Карл, нет. — Если не жизнь, тогда ресурс. Это же твой золотой принцип, верно? Люди — ресурсы. — Карл. Нет, — очередной протест Рика, но куда жестче первого. — … босс, — кто-то из отряда Спасителей протянул Смиту сбоку найденную отрикошеченную пулю. *** Семейная драма — вещь весьма увлекательная, сродни бразильским сериалам из далекого, как сон, мира, который не полетел в тартарары. Он даже готов подыграть, но только окрик со стороны разрушает волшебство постановки, возвращая в гнетущую, пропахшую мерзкой сладостью, реальность. Ниган крутит гильзу между пальцами: неуклюжая на вид, деформированная, без единого следа монолитного серийного производства — будто пулю собрали из кусочков, и всë же она была способна так, чтобы, как минимум, разворошить ему голову. — Брейк, Рики, поставлю вас ненадолго на паузу, пока не пустил слезу — настолько ты трогательно сверкаешь глазами. Мы слепнем от глубины твоих родительских чувств. Он снова посмотрел на женщину: роковая, пылкая, а, значит, фантастически тупая. Вальяжно подходя к ней, Смит размашисто крутанул запястьем, стряхивая с биты ошметки воняющих ванилью мозгов и прочих телесных жидкостей, и всë равно кончик биты, упëршийся в подбородок Розиты, был насквозь мокрым и запачкал еë лицо, когда Ниган надавил вверх, приподнимая её голову. — Непохоже, что эта игрушка твоих рук дело, верно? — прошептал он издевательски-интимно и после продолжил достаточно громко, чтобы слышали все. — Эта сука, Рик, хотела мою голову! У вас есть минута, прежде чем я снесу с плеч еë. Так что пусть тот, кто ей помог сделать эту грëбанную пулю, выйдет вперëд — и тогда я подумаю о компенсации! *** Розита оставалась непоколебима. Пусть бы на нее вылили ведро с фаршем из ходячих — жгучая ненависть упрямо полыхала в глазах адским пламенем, а бита — то самое, что размозжило голову Абрахама, — определенно подкинула в зарево дров. Женщина едва ли не взревела от бешенства и душевной боли. Судьбы людей будто отошли далеко на второй план, вопреки здравому смыслу. — Я сделала её! Я и только я. И сделаю еще, чтобы прикончить тебя. Или лучше прямо сейчас затолкаю в твою задницу эту сраную биту! Обстановка накалялась. И Рик чувствовал себя чертовски беспомощным. Как и Карл. Но если Рик сдался кошмарным обстоятельствам, стоя со стекленеющим взглядом в никуда, юноша не мог позволить себе этого. Карл шустро и с тщательностью всматривался в каждого александрийца, пока наконец не столкнулся взглядами с ним. И всё стало понятно. Юджин беззвучно рыдал, дрожа в толпе. Ему было страшно. Он корил себя за то, что поддался уговорам Розиты, но еще больше за то, что её вполне себе перспективная смерть окажется на его руках. Её — той, которую он так сильно… Карл смотрел ему в глаза: не давя — в мягкой, отчаянной мольбе, взывая к смелости, но не требуя. Портер больше не мог этого вынести и крепко зажмурился, всхлипывая. Но Карл не терял веры. — Я. Это… это был я, — сглатывая слезы, бессильно пролепетал Юджин. Карл поджал губы, шумно выдыхая в некотором облегчении, смешанным с гордостью и благодарностью. *** Угрозы, угрозы, угрозы — как Нигана они заебали. Есть два типа людей: первые плюются ядом, надеясь, видимо, что Ниган на месте сдохнет от страха — не иначе, другие — смотрят на него так, будто он — чудовище, отнимающее у них всю ценность, которую только и видели в своей жалкой жизни. Рыдающий навзрыд ублюдок с весёленькой шевелюрой был из второй группы. Ниган сделал знак, и его под белы рученьки вывели вперёд, мягкого и трясущегося, словно желе. До чего же мерзко. «Выглядит так, будто это в него стреляла эта селëдка,» — пустая усмешка, беглое тихое «вот в ЭТО верю», будто Ниган знает всë на свете — а НИГАН знает всë на свете. Он снова поворачивается к Рику, подходит к нему, пересвистывая, и вновь опирается на Люсиль, панибратски закинув свободную руку Граймсу на плечо. — Тяжело тебе, должно быть, иметь дело с идиотами. Рвёшь жопу, пытаясь угодить всем вокруг и спасти их жалкие жизни, думаешь о том, какой кал им придется есть на ужин, и что в ответ? Тап-тап-тап. Ниган хлопает Рика по загривку ладонью. Сильнее, чем было бы уместно. — Когда папочка возвращается домой с работы, эти ебанные псы уже разворотили всю хату. Как же я тебя понимаю, Рики. Мужчина облизывается — чувствует отдалëнный привкус спагетти на губах: таких, какие когда-то нравились Люсиль, когда он готовил, чтобы её умаслить. — Я так хочу помочь тебе, Рик, но ты меня просто фантастически выдрачиваешь! — Ниган встречается взглядом с Карлом и подмигивает. «Я знаю, что ты задумал, шалунишка». — К счастью, я сегодня ахуенно провёл время, так что, так и быть, помогу тебе в последний раз: я забираю всë. До последней крошки. *** Перед Риком стояла белая пелена безысходности. Что-то внутри него сломалось, и он не знал, как это починить. Глубоко внутри себя он слышал отголоски яростного противоборства: ему хотелось вгрызться в глотку Нигана, как уже было однажды, покончить с этим раз и навсегда. Но он не мог, будто его тело, его разум были больше не в его власти. Как под гипнозом, когда ты мечешься, чтобы судорожно найти выход, но без стартового слова вынужден скитаться в пограничье. — Это… это слишком много, — Рик растерянно проморгался, поджимая губы и зажёвывая нижнюю. Жалко пытался исправить хотя бы что-то. — Я вернулся с вылазки, привезли много припасов и даже оружия. Забирай их. Но ты не можешь вычистить всё. Здесь старики и дети. Рик не смотрел на Нигана. Будто ему не хватало сил. Но Карл не переставал смотреть: будто юный хищник, выслеживающий слабое место огромной добычи. И неважно, что этой добычей был другой хищник. *** Отчасти, это было горько слышать. Та маленькая, очаровательная душка Джудит сегодня, а, может быть, и завтра, не сможет лечь спать сытой. Нигану было практически больно, когда он вспоминал её крохотный вес на своих руках. — Тяжело жалеть тебя снова и снова, Рик, — закинутая на плечо мужчины рука подтянула его ближе, чтобы шëпот он точно расслышал. — Особенно когда взамен я не вижу от тебя ничего хорошего. В его руках Рик уже ощущался изломанной марионеткой — только дожми, и будет ползать на коленях. — Ты до сих пор не можешь вернуть долги, а твои люди зарабатывают новые, будто не думают о завтрашнем дне. Им не достаточно того, что я размозжил голову рыженькому с «очаровательной» бородкой, Рик, они не поймут, пока я не срублю по одной голове на дом в вашем райском коттеджном посёлке. Взять ту же Розиту — для неë мертвый рыжий член важнее целой уймы живых соратников — у некоторых даже есть свои члены. — Я могу приказать выкосить треть этих ротозеев прямо сейчас. Я очень добрый, Рик: два трупа от твоего сына и только один гнилой предатель от меня, а такса за мою голову будет куда выше. Ты действуешь мне на нервы, принцесса. Губы тронула улыбка, мужчина повернул чужую голову, как куколку-пупса, и указал Люсиль в сторону толпы. — Этого парня, что чуть не создал своими руками мою смерть, я забираю, тебе такой кадр ни к чему. Уж больно умный, а ты привык руководить идиотами. Да и жрёт он очевидно изрядно — избавлю тебя от лишних хлопот. Что же касается альтернативного предложения… Указующая рука медленно смещается вместе с тем, как другая снова направляет чужую голову, пока не останавливается, направленная прямо на макушку в роскошной шерифской шляпе. — Я его принимаю. Если твой сын жаждет отдать свою жизнь, я забираю еë вместе с ним. По крайней мере, ты всегда будешь знать, что твой маленький маньяк не ищет неприятностей на стороне, а тихо-мирно подчивает со мной за компанию. Может быть, это удержит тебя от глупостей? Может быть, тогда я оставлю вам пару склянок ради женщин, стариков, детей? *** Где-то издали, на краю рассудка, когда Ниган стал до омерзительности близко, Рик представлял, как прямо в этот момент вспарывает ему глотку: как кровь тирана хлещет на него, как Рик купается в этом водопаде с неестественно-приятным спокойствием и отдушиной. Но всё, что он мог в действительности — оставаться на месте и послушно вертеть головой, куда вздумается этому ублюдочному садисту, дабы не растерять крупиц шанса, что им оставят хотя бы какие-то припасы. Рика, кажется, совершенно не взволновало то, что заберут Юджина. Но на самом деле старшего Граймса выели изнутри настолько сильно, что он просто смирился вопреки тому, как отчаяние раздирало ему грудную клетку и выворачивало кости. Однако бита указала на Карла, и последующее, словно инстинктивно-отечески, когда не оставалось ничего, заставило Рика рвануться вперед. Разумеется, только рвануться, потому что свободы ему бы не дали и вновь пригвоздили к месту. Рик понятия не имел, какого черта здесь было до его прихода, и не мог срастить с реальностью добровольное желание сына отдать Нигану свою жизнь. Как и не мог срастить то, что Карл был готов пойти в Святилище. В момент чья-то смерть, взамен тому, чтобы Карл остался здесь, уже не казалась плохим вариантом. Рика это не глодало, и это пугало его самого. — Карл ребенок… Ты же сам знаешь, что он говорит глупости. Он не понимает… — Я не ребёнок. И я понимаю, — жестко пресечено и обращено ко всем. — Пап, — Карл смотрит в отчаянно распахнутые глаза отца, где столько шока и боли, что мальчишка с трудом подавляет горечь в глотке. «Я справлюсь», — едва шевелятся губы в беззвучном порыве утешить, оставить отцу хотя бы какие-то крохи сил. Карл смотрит на Рика с глубокой заботой, осторожно и мягко, но взгляд смещается, и Нигана смиряет ледяная острота. — Мы идем? Медлить нельзя, иначе в голове лидера Спасителей может назреть очередная аморальная выходка. Хватит на сегодня. *** — Да, папуля, он всë понимает, — сарказм в голосе такой острый, что это всë равно, что резать стекло ножницами. И бесит ровно с тем же ощущением. «Да, Карл — ребëнок и говорит глупости, ну так давно бы вытащил голову из задницы и научил его жизни, вылюбленный ты кентавром осëл! Почему это я должен брать на себя твою ответственность?!» — Иногда я думаю, что все вокруг уже давно сдохли, и у меня приход, Рик, но если долго позволять себе такие мысли, то приходится учитывать, что иногда я посещаю своих женщин — это был бы уже предельный уровень помешательства. Хотя, признаться, я в своë время видел порнуху, которая так начиналась. Ниган как будто всерьëз задумался о том, что всë это ему кажется, и эта хуйня на самом деле с ним не происходит. Может, так было бы даже лучше. — Но потом я понимаю, что на всю эту еботню у меня бы не хватило фантазии, — мощный, сотрясающий хлопок по чужому плечу, и вожак Спасителей со скрытым облегчением разрывает неприлично затянувшийся контакт. — Надеюсь не услышать о тебе как минимум пару недель, Рики, ты мне до ужаса настоебенил. Пакуемся! *** Рик не хотел сдаваться. Он не мог. Только не тогда, когда речь шла о Карле. Будто если он не пойдет наперекор прямо сейчас, то больше никогда не увидит сына. И глубоко внутри и Рик, и Карл — оба понимали, что так оно и будет. Что Карл не вернётся обратно. Прежним. Слепой, бездумный порыв — и неважно, чем это могло обернуться. Ничего сейчас неважно, кроме Карла. Старший Граймс хотел подойти к сыну, схватить его за руку, не допустить ухода и, если только нужно, вручную посворачивать головы всех этих шакалов из Спасителей. Выставленная вперед рука с раскрытой ладонью и взгляд, молящий в острой панике. Рик обессиленно замедлился и остановился. «Я люблю тебя, пап», — беззвучно кинутое на скором выдохе, разделяющим настоящее и будущее. Карл подбадривающе улыбнулся отцу, в одном лишь миге, а следом разорвал контакт и твердо направился за уходящими Спасителями. *** Глаза выразительно закатились под веки — от этой слащавости вполне может начаться эпилептический припадок. Где это видано: это он, Ниган, в этой мясорубке больше всех пострадал! Его люди умерли, на его шею взвален аки конь ломовой чужой ребëнок — в рассвете сил и полной мощи подросткового максимализма, — это его Люсиль ранена (спасибо хоть не его светлая голова разлетелась как лопнувший арбуз), это он потерпел огромные убытки, пытаясь в очередной раз донести, лишь бы в следующий паскуды поняли, что с ним нужно дружить. Им в пору плакать от благодарности или хотя бы поцеловать землю, по которой он прошёл. — Говоря откровенно, пацан, ты мне тоже глубоко настоебенил, — заключил Смит, садясь за руль фургона, когда задница Карла устроилась на том же месте, на котором паршивец и ехал сюда. Вряд ли сидение даже «успело остыть». — Поэтому подумай немного над своим поведением ради разнообразия. Грузовики пусть и не ломились от чужих припасов, но хотя бы были приятно наполнены, пусть даже половиной этого веса они были обязаны жирному мужику, стриженному под молодого Дэвида Боуи. Ниган поставил большие деньги на содержимое его черепа. — Тебе яйца жмут, может быть? Почему так важно броситься грудью на любую амбразуру, не задумываясь о последствиях? *** Карл ничего не чувствовал. Может быть, просто настолько сильно устал? Или в его запасе в действительности хватало пока сил переваривать подобные ситуации? Или закрываться за стеной от потрясений настолько въелось в привычку? Но даже в самой прочной стене возникают трещины. Карл не знал причины, но понимал, что при любом раскладе последствия будут не то, чтобы приятными. Его поездка в Святилище вписывалась в категорию идиотских решений. Да, он поддался эмоциям. Слишком сильно. И подставился перед общиной. С другой стороны, Карл взял ответственность за свои поступки и, к счастью, Ниган, с его же слов, смягчился сегодняшним, в каком-то извращенном смысле одомашненным, времяпровождением. Поэтому не все глупые поступки оборачиваются печально. Или их можно самостоятельно обернуть в свою пользу. — А почему тебе вдруг стало так важно знать моё мнение на этот счёт? Карл поджал губы и решительно обернул голову в сторону Нигана. В единственном глазу плескалось необратимое упрямство. — Раз я тебе нас-то-е-бе-нил, — мальчишка намеренно растянул нехорошую фразочку, будто пытаясь уколоть мужчину в его чрезмерном употреблении мата, показывая, что это не то, чтобы хороший заразительный пример для окружающих. *** Ниган снова закатил глаза. — Не дразни меня, парень, начнëшь материться, когда пушок над твоей верхней губой превратится во что-то, чем нестыдно пощекотать чужое лицо, — голос низкий и клокочущий, скорее усталый, чем раздражëнный, но это всë равно не мешает молоть всякое. — Стимулирую мыслительный процесс под твоей шляпой. Ты вроде бы не глупый — это мы с тобой уже выяснили, так вперëд, анализируй. Поднапряги язычок и объясни мне. Джинса на напрягшихся бедрах скрипнула, протеревшись о жесткое сидение. Эх, когда-то давно у Нигана была мягчайшая сидушка с подогревом, да и мотор ревел не от того, что салярка паленая — вот это была жизнь. На этом «стуле» из острых ощущений будет только геморрой. — Чем я обязан честью подтирать задницы четы Граймсов? Почему бы мне просто не порешить вас всех и избавиться от проблем? *** — Потому что по твоей идиотской политике: люди — ресурс. Не станет ресурса, станет меньше благ подпитывать твоё громадное эго. Карл отвернулся к выбитому наполовину окну. Солнце садилось, и ходячих по окраинам и на дорогах стало выползать больше. Как бы это не создало проблем. — А еще потому, как мы выяснили сегодня, что ты не можешь. Потому что не знаешь последствий, если надавишь на наше горло слишком сильно. И лучше тебе оставаться в неведении. Кусается. Еще как кусается. — Потому что ты тоже не глупый и не будешь рисковать без просчета. Но не прикрывайся великодушием. От этой лжи тошнит еще больше, чем от твоей аморальности. Карл не мог сейчас видеть что-то другое в Нигане, если оно вообще существовало. Или не хотел. Он был слишком измотан. *** Мужчина рассмеялся ярко, едва ли не солнечно, и абсолютно открыто, с таким видом, будто этот смех — роскошь, которую он может себе позволить. Это вполне было так, ведь с той силой, которой он обладает, он имеет право так смеяться. Так, будто ему принадлежит нефтедобывающая вышка. — Напомню тебе, дружок: я всего лишь выебал ваши крошечные попки и поработил вас на ваших собственных глазах, тогда как вы подорвали моих людей, ворвались на аванпост, как крысы, и перебили честных людей, которые просто пытались жить по правилам. Это вы агрессоры, Карл, а я всего лишь даю вам шанс превратить ваши жизни во что-то действительно полезное. На самом деле он даже понятия не имел, зачем спорил с грëбанным ребëнком. Очевидно, Карл не способен понять, и Ниган в его возрасте тоже не понял бы. — У вас нет ни единого боевого ствола, малец, тогда как моих людей вокруг сотни, мы повсюду, и мы вооружены. Так какие меня ждут последствия? Твой папочка начнëт мародëрствовать в секс-шопах и вооружит своих людей разноцветными дилдаками, дабы у меня кровь из глаз пошла? Прекрасная стратегия, рекомендую ему начинать наступление с твоей слепой зоны — это минимальная забота о твоей неокрепшей психике. *** Смех разлетелся по салону теплым громом, предвещающим освежающий свежий ливень. Приятное чувство. Это не оттолкнуло, хотя должно было — у них велись не задушевные беседы и, в конце концов, это же Ниган-матьего-Смит. Но Карл не услышал надменности: было в этом звуке что-то схожее с искренностью, пусть и своеобразной. Было ли это частью театра садизма или было чем-то из прошлой, затянутой пылью и паутиной, жизни мужчины? — Это была ошибка. Тон мальчишки стал спокойнее и рассудительнее. Но было что-то еще помимо. — Смерти людей на дороге, на аванпосте. Это была ошибка. Я не горжусь этим и не стану защищать отца в принятом решении. Потому что так быть не должно. Горечь. Вот что крылось в голосе юноши. — Но и то, что устраивают Спасители — быть не должно. Но не думаю, что ты хочешь слушать. И не думаю, что тебе хоть сколько-то важно моё мнение. Разве что только для того, чтобы скрасить скуку и позлорадствовать. *** Какое-то время тишину нарушал только шум мотора, слегка квакающий, с отчетливым стуком в ходовой части. — О да, пацан, — смеха в голосе не осталось ни на тон. — Это была ошибка. Ошибка Рика Граймса, который ворвался в его жизнь как ебанный ураган Катрина, этот злоебучий праведник, сметая всë на своëм пути. И почему? Чем он оказался лучше Спасителей? — И сейчас твой отец отвечает за эту ошибку. Как бы ни было противоречиво спокойно здесь и сейчас рядом с этим мелким бошкодробительным аппаратом в человеческой оболочке, Ниган прекрасно понимает — они двое в самом центре Ока Бури. Только зазевайся, и их обоих разорвëт и измельчит в жиденький кровавый фарш. В какой-то мере это что-то… Что-то, что чешет Нигана с внутренней стороны грудной клетки, заставляя сердце восторженно захлебнуться. Бесчисленные блудные трупы, наверняка бодренько пованивая после жаркого дня, почти жизнерадостно проносились по обочине (или они проносились мимо них), и Ниган не хотел бы натыкаться на что-то типа маленького стада посреди шоссе. Лучше бы было просто избежать всего этого. — В конце концов наша жизнь сейчас — ни что иное, как квинтэссенция дерьма, и сейчас вы в нëм по уши. А я — нет, и злорадствовать здесь не над чем. Далее Ниган ехал молча до самых ворот и с облегчением выдохнул, когда они закрылись за ними, отрезая его неприступную крепость от враждебного внешнего мира. — Веди себя хорошо, Карл. Я не хочу бегать за тобой всюду, как за грудничком. *** Квинтэссенцией дерьма являлось нечто, что находилось сейчас в голове у лидера Спасителей, раз он был уверен, что занимает положение куда лучше, чем другие. Бывал такой опыт — губернатор кончил плохо. Но Карл промолчал, приходя к мудрому решению закончить бессмысленные перетирки. И был рад, что мужчина тоже заткнулся. Они не услышат друг друга. По крайней мере, точно не сегодня. Кажется, только когда парень снова увидел постройку бывшей фабрики (или завода), его начало догонять подавленное состояние, непримиримость своим положением. Серость стен, холод камня, хриплые стенания загнанных ходячих в «вольер» перед зданием. Тюрьма, а не община. Не просто находиться — тут дышать было тяжело. На реплику Нигана Карл ничего не ответил. Молча толкнул дверь и вышел из машины. Люди на посту в удивленном напряжении переглянулись — вот уж точно никто не ожидал снова увидеть того, кто навел столько шума с утра. Но не только повторный визит врага на территорию побуждал людей стушеваться в присутствии Нигана. Кое-кто удрал. И в этом побеге другой кое-кто крупно проебался. *** — Дуайт. Чужое перекошенное ебало выглядело хуже, чем у побитой псины: круглые глаза пялят на Нигана снизу вверх, свесившиеся с макушки на еблет патлы подрагивали от бьющей тощее тело дрожи. Должно быть сильно втащил ему, а? — Я давал тебе не слишком много задач, Дуайти, как своему лейтенанту, своему подающему надежды лейтенанту, неужели я просил у тебя слишком многого? Всего один ебанный человек — вот его задача, и единственного этого человека мудила проебал! — Нн-ннет, — Дуайт мнет сдавленный ответ губами, его вытянутая башка трясëтся ещë сильнее. Видимо, реально сильно приложил. — Неужели наш дорогой Дэрил, наш уважаемый пленник и наша новая горничная в одном лице всë равно, что презик, выпавший из твоего кармана перед свиданием с твоей бывшей — раз ты можешь так легко проигнорировать его отсутствие?! — Ниган рычит. С таким видом, будто собирается сию же секунду перегрызть ему глотку. — Нн-нНнет. Н-ниган. Ннет. Козлина бегает стеклянными глазками из стороны в сторону, натыкаясь то на Карла, то на чуть ли не уссывающегося от страха Юджина, а то на окружающих его Спасителей. Но едва ли в полной мере осознаëт ситуацию. *** Карл был счастлив. Нет, серьезно. Невозможно было представить, что по приезду его ожидает такой подарок. Парень не сомневался в стойкости Дэрила, как и в том, что он выберется из любой задницы, в которой мог оказаться. Особенно если на кон поставлена его свобода. И было лишь вопросом времени — как скоро. Однако что-то всё равно назойливо зудело в груди. Отрицать, что рядом с Дэрилом было бы спокойней, не имело смысла. Карл помнил, кто такой Дуайт. Едва ли мальчишке было его жалко. И дальнейшее Карл затеял точно не ради того, чтобы облегчить участь этой сволочи. А потому что устал от этих нескончаемых расправ с соплями, слезами и кровью. — Ты еще долго? Парень стоял на месте, но говорил достаточно громко и чётко, чтобы за всей этой садисткой мишурой Ниган точно его услышал. — Я устал и хочу спать. От меня не будет никакого проку в работе, если всю ночь я проведу здесь, глядя на твои воспитательные уроки. Ты сам сказал вести себя хорошо. Но если я облажаюсь, вина будет твоя, а не моя. Потому что ты не соизволил позаботиться о моем, считаю, положенном отдыхе. *** Признаться, для лидера Спасителей слова Карла прозвучали как гром среди ясного неба. Он слишком увлëкся этим согревающим чувством превосходства, когда в глазах оппонента мир сокращается до крохотной яркой точки бытия, в которой только Он, здесь и сейчас, имеет значение. — Извини, детка, совсем забыл про тебя — за целый день шляпа так примелькалась, что даже не заметил, что что-то не так. Смит отвернулся от бьющегося в полуприпадке куска падали и беззаботно прищëлкнул пальцем по широкому полю шляпы, сбивая еë вниз, чтобы перекрыть чужое зрение. — Конечно, здоровый сон важен, вон и Дуайти пора баиньки, тем более, что его старая конура так кстати лишилась собаки. И для тебя найдëм достойный уголок, а завтра, так и быть, разберëмся со всем остальным. Комната для Карла на самом деле была недурная, на манер полулюкса, если не считать конвоя из двух вооружённых болванчиков на входе — но тут Карл не может его винить в желании перестраховываться. — Доброй ночи, мой новый почëтный пленник, устраивайся, закрывай глазик и засыпай. Сладких кошмаров не желаю, тут ты как-нибудь без меня справишься. Туалет в конце коридора — парни проводят и подержат, не стесняйся. *** Карла проводили близ подвальных этажей: не совсем под землю, но и уже не над ней. Помимо его комнаты были прочие: мальчишка подметил достаточное количество дверей вдоль неуютно узкого коридора. Условия оказались на удивление удобоваримыми, Граймс ожидал худшего. Мимолетно оглядев предметы мебели в скудном, но больше чем необходимом объеме, Карл обернулся к Нигану, расположившемуся в дверном проеме с тошнотворно-довольно улыбкой. «Показушник». Карл устало вздохнул, опуская взгляд и едва заметно прикусывая губу, обдумывая объявившийся вдруг порыв. — Спасибо, — всё-таки озвучил, и светлый глаз был вновь направлен на лидера. Что бы ни происходило между ними «до», нельзя было пресекать ни настоящее, ни будущее. Позволить себе оставаться человечным — Карл считал это выше беспросветного яда ненависти. Её было и будет в избытке. Но это не значило, что не будет и ничего хорошего. Смех в памяти грянул теплым громом. Ночь обещала быть щедрой для неожиданно хлынувших мыслей. *** Он не сказал больше ничего — в этом грëбанном мире уже было достаточно запутанных отношений для них обоих, и вообще-то ещё этим утром мальчишка рыдал от неуместной шутки про его глаз. И Ниган как последний мудила ступил в это поле снова! Определëнно первое, что он может сделать во имя дипломатии сегодня — завалить ебало. И легкий пересвист на мотив колыбельной неплохо убаюкивает: Нигану даже приснилось, как мелкий ассасин с пронзительным взглядом цвета пасмурного неба подбирается подозрительно близко, чтобы перерезать его глотку. Признаться, это был самый ахуенный сон за всю последнюю вечность.