Ожившие тени

Шикаку дрогнул. Подсматривая через стекло окна, да... он не удержался, не смог устоять и против здравого мышления, подсказывающего ему не маячить перед Ёшино больше сделанного, он решил кое в чём убедиться, так вот, подсматривая через это злополучное окно, с исчезновением таинственного гостя, что произошло мгновенно, внезапно и совершенно для Шикаку неожиданно, он также углядел и нечто другое, из-за чего он, не иначе как окунутый в ледяную воду, похолодел. То был едва приметный рваный всполох голубоватой чакры, что в темноте комнаты появился взамен только что стоявшего там «придурка» Ёшино, а через миг или того меньше, будто всполоха и вовсе не было, тот исчез, пропадая вслед за шустрым обладателем этой чакры. Шикаку отпрянул от окна, что сделал машинально, только начиная соображать, в какую засаду он угодил, да созревать в мыслях, что со своим приходом сюда, как и с загодя сложившимся у него мнением, что у Ёшино без него всё должно было быть в порядке, и что за неё переживать ему было не за чем, он изрядно поторопился. Что скрывать, он только сейчас понял, кто был ночным гостем Ёшино. Минато. Правильнее сказать... судя по продемонстрированной пространственно временной технике, в определённом роде «исключительной» и для одного известного лица прямо так характерной, это мог быть Минато. И даже если Шикаку предположит, что это мог быть кто-то другой, «некто», не уступающий в одарённости Минато, но неизвестный для Шикаку или же неучтённый им, это допущение, если Шикаку начнёт его всерьёз обдумывать, а ему очень хотелось так думать, думать, что здесь был кто-то другой, всё это в итоге приведёт его к ошибке. В Конохи подобному Минато другого шиноби быть не могло. Минато отличался от всех прочих своим уровнем, да своими нестандартными методами работы, как и завистливой работоспособностью, перед которой меркли всякие временные рамки. А продемонстрированная техника, в чём, к сожалению Шикаку, никакой ошибки не было, была именно техникой Летящего Бога Грома, какой на данный момент должен был владеть только Минато. Вот тут то проявилась первая сложность, о которой Шикаку до того не подумал. Если это был Минато, что само по себе уже задавало Шикаку иные условия ситуации, Минато мог заявиться сюда как один, так и в компании с кем-то из своих, в зависимости от истинных причин посещения дома Нара. Поэтому Шикаку отсюда необходимо было считаться с наблюдателями. Пусть он их ещё не приметил, не насторожился ими, а мысль, что за домом Нара, точнее сказать, за самой Ёшино кому-то понадобилось наблюдать, казалась ему полной нелепицей. И ещё... Шикаку не упустил из внимания вот что. Минато, не желая, чтоб его в клане Нара видели и определили, к кому именно он по ночам «захаживал», о чём говорила его маскировка и прочие подмеченные его действия, вопреки наличию такой техники перемещения, какой он мог бы воспользоваться, он почему-то предпочёл прийти сюда, как обычный шиноби. Как мог прийти любой другой, допустим, как тот же «какой-нибудь Нара», кто мог под ночным мраком скрывать от посторонних свои предполагаемые мотивы, мало ли на каком этапе у него могли быть «отношения с Ёшино», но кто и не подумал бы вот так вот скрывать свою личность, потому как «тому» такое бы просто в голову не пришло бы. Эти соблюдаемые ограничения, подсказывающие, что здесь, то есть в отношениях «Ёшино – Минато» не было места ни вседозволенности, ни принятию Минато за «своего», что таить, радовали Шикаку. Вероятно, на этом настояла сама Ёшино. Ёшино, кто всегда в этом доме являлась неоспоримой хозяйкой и кто, сколько её не знал Шикаку, недолюбливала незваных и неожиданных гостей, приходивших к Шикаку, вернее, проходивших к нему мимо неё. Потому то подумав, а вдруг ему повезёт, вдруг его, маленького и незначительного ребёнка «Шикамару», то есть второго «Шикамару», кого по сути происходившего быть здесь не должно было, ещё не приметили, а если и приметили, ещё не восприняли должным образом, Шикаку через пару секунд был уже возле окна комнаты Шикамару. Ещё пару секунд ему понадобилось, чтоб влезть внутрь через всё ещё открытое окно, что он проделал беззвучно и очень быстро. За секунду он закрыл за собой окно, за следующую наспех оглядел комнату «Шикамару», а вместе с ней и Иноичи, мгновенно вскочившего с кровати на ноги и опять же... явно Шикаку за эту ночь сполна подивил своего старого друга, вытаращившего на него глаза. Шикаку успел кивнуть ему, гася могшее возникнуть желание заговорить. Знал, что Иноичи поймёт его, сообразит, что на это у них не оставалось времени. И пара последних секунд ушли, чтоб спрятаться в тёмном углу стены, за книжной полкой, стоявшей рядом с дверью. Все эти действия Шикаку успел провернуть как раз к тому моменту, когда Ёшино вошла в комнату, проверяя наличие «сына» в доме. Успел в последний момент опередить «возглас» Иноичи – «Мама?», каким тот намеренно прикрыл Шикаку от опасности в лице пришедшей сюда Ёшино, отвлекая «эту опасность» на себя, да под какой Ёшино, как получалось только у неё, во всех ощущениях заполонила комнату собой. Сходу бросила «своему непослушному сынку» несколькими тихо произнесёнными словами выговор за его ночную прогулку, какой несмотря на тихость у неё вышел жёстким и строгим. Это Ёшино так выдала своё раздражение, ещё пока сдерживаемое, впрочем, Шикаку не определился, чем именно она была раздражена, действиями Иноичи, действиями Шикаку, действиями Минато или некогда совершёнными действиями настоящего Шикаку. И сказав Иноичи спать, будто на то отдав ему команду, Ёшино, не закрывая за собой дверь, вышла в коридор. Шикаку, надеясь на то, что Ёшино его не заметит, на неё не смотрел. Да он, не дай ему захотеть вытворить подобную глупость, и не стремился к этому. Им двигала совершенно иная мысль. Он, так у него уж получилось, сейчас выглядел, как «Шикамару», с чем он поторопился и уже одумался, принимая, насколько он со своей маскировкой сглупил, и что ему не стоило приближаться к дому Ёшино ни под обликом «Шикамару» ни под каким-либо другим обликом, ни вообще как-либо. Ну и... если он уже выглядел, как «Шикамару», он должен был действовать точно также, как «Шикамару». То есть после своего «присмотра за мамой» бежать «домой», «к себе в комнату». Что он и сделал. На тот случай, если у дома Ёшино правда имелись наблюдатели от Минато, что вышло бы для Шикаку худшим раскладом. Или... если этим наблюдателем стал сам Минато, кто мог это сделать, так как он, используя узнанную Шикаку технику, мгновенно переместился в неизвестном направлении, то есть мог засесть, к примеру, на любой подходящей крыше любого подходящего соседского дома, и оттуда спокойно присматриваться к интересному для него окружению. Мог наблюдать и видеть Шикаку. На что Шикаку невольно надеялся, думая, что это бы вышло для него лучшим из могших сложиться зол. А также он надеялся, что в глазах прочих «непослушный сынок Ёшино» вполне мог успеть ещё раз пробраться к окну. Всё вслушиваясь в каждый шорох тихого дома, Шикаку продолжал сидеть в своём углу, покуда не убедился, что Ёшино ушла к себе. Да и после этого он не торопился. Выжидал ещё какое-то время, поглядывая на тёмное окно. «Вроде... никого нет...» Обождав сверх того ещё несколько минут, просто теперь Шикаку торопиться и действовать необдуманно не хотел, наворотил дел, хватит уже, он, пригибаясь к полу и держась тени стены, добрался до кровати и беззвучно, во всяком случае он старался действовать максимально тихо, уселся за её спинкой. Услышал в ответ своим действиям неоднозначный тихий хмык от Иноичи, кто с прихода Шикаку уж что-то должен был понять, на свой лад сообразить, зачем Шикаку сюда сунулся, потому Шикаку, пока на то у него имелась возможность, вместо каких-либо объяснений решил уточниться, что Иноичи в деле с Минато уже было известно. -Что... он хочет, ты разобрался? -Ещё нет. Я разбираюсь. Сокрытый от взгляда Иноичи ночным мраком, Шикаку с досады поджал губы, понимая, что Иноичи ему соврал. Тот точно уже что-то выяснил, по-другому и быть не могло, Иноичи такого видного «ухажёра» мимо своего внимания точно не пропустил бы, да вот... Иноичи об этом решил Шикаку помалкивать. «Чтоб Иноичи так сильно чем-то озаботился... должно было случиться что-то эдакое. Что-то такое, что даже Минато заставляет ходить по ночам к Ёшино...» Такое у Шикаку создавалось ощущение. Иноичи вёл себя скрытно. Совсем уж скрытно, будто он боялся даже просто необдуманным словом выдать себя. А Минато? Возможно, для всех он правда присматривал за вдовой Нара, возможно поддерживал её необходимым, возможно он с Ёшино имел для взаимодействия какие-то непонятные отношения, а как по итогу он мог выяснять что-то для себя. Мог следить за известной ему ситуацией. Известной ему, и... вполне возможно, известной и Ёшино. Его связь с Ёшино неспроста была покрыта тайной и неспроста раздражала Ёшино. Казалось, что Минато вынуждал её мириться с ним, её... допустим, в плане ответчицы за действия настоящего Шикаку или её... как ту, кто предположительно могла знать то, что хотел знать Минато, да о чём Ёшино могла по каким-то причинам помалкивать. Потому Ёшино терпела Минато и «всё остальное его присутствие». Что для характера Ёшино уже было исключением из всех исключений. Ещё одной за сегодня примеченной нелепостью. Шикаку даже быстрее бы склонился к тому варианту, что у Ёшино, ну вдруг ей всё же смог приглянуться Минато, имелись с ним именно такие, вполне объяснимые отношения, да вот взгляд Ёшино говорил об обратном. То, что между ними происходило, изрядно напрягало эту умную и норовистую женщину, так Шикаку эта ситуация увиделась. Но всё же... ему лучше бы проверить это. Ещё на раз утвердиться, что он не ошибся. И он, смотря в тёмный угол впереди себя, так готовясь услышать ответ, какой бы тот не последовал, тихо спросил у Иноичи: -Кушина погибла, да? Шикаку было известно, как сильно Минато любил свою жену. И если здесь и имелось место каким бы то ни было «романтическим» отношениям, то только при отсутствии жены Минато. На что вместо ожидаемого ответа «да» или «нет» он получил неоднозначное молчание, продолжительное и давящее на нервы. По этой же причине Шикаку и выглянул из-за спинки кровати. Пересёкся с Иноичи взглядом, понял, что своим вопросом попал по неудобной теме, и злясь на друга, вернулся к своему прежнему положению. Это он принял тот раздражающий его факт, что Иноичи, раз он всё ещё молчал, он ничего Шикаку и не скажет. Шикаку тихо выдохнул. «Буду считать, что жене Минато здесь не повезло». Пережевал эту мысль, хотя он, что скрывать, уже подумывал, что раз Минато здесь был живым, то и Кушина быть может тоже смогла уцелеть. Обычно он предпочитал полагаться на проверенные данные, да не в этом случае... Поддался наивности и о некоторых «из ранее погибших» он думал с оглядкой на мысль – «Минато то здесь был живым». На этом оборвал себя и постарался собрать всё узнанное и предположенное вместе, а спустя половину минуты округлил глаза и почти неслышно спросил у Иноичи совсем о другом: -Не знаешь... – настоящий Шикаку... кто, прежде чем беспечно погибнуть, наворотил с Иноичи непонятных дел, в которых Шикаку разобраться ещё не получилось, вернее, с чем он всё никак ещё не мог разобраться, – он у него ничего не воровал? Или... быть может, это было не воровство... И Шикаку, в осенившей его догадки вновь выглянул из-за спинки кровати. Посмотрел на Иноичи, по-прежнему молчавшего, что Шикаку уже о многом говорило, так вот смотря на него, Шикаку составлял возможную картину событий прошлого. Того, как мог поступить настоящий Шикаку, так как Иноичи, кто был обязан проверить, сработала ли его техника на настоящем Шикаку, к нему пришёл первым и именно ему первому он всё рассказал. «Чтобы настоящий Шикаку не сделал, в первую очередь... прежде чем использовать информацию Иноичи и вообще хоть что-то делать, он бы забрал запретную технику Яманака себе. Такую проблемную технику оставлять без надлежащего присмотра было бы высшей степени глупостью. Забрал бы её... Уничтожил бы или припрятал бы так, чтоб её ни при каких обстоятельствах не нашли бы... Настоящий Шикаку мог это провернуть в сговоре с Иноичи. Мог стереть этот эпизод из своей памяти. Мог... Если у настоящего Шикаку было время и информация, настоящий Шикаку мог бы продумать этот вопрос детально...» Эти размышления вели Шикаку к выводу, что причиной интереса Минато к Ёшино был его интерес к запретной технике клана Яманака. Минато то точно, что в прошлой жизни, да что и в этой, умел соображать головой. Понял цену информации, неоспоримо, но и ценник технике, позволившей Иноичи вернуться в прошлое, Минато тоже понял. А всё остальное дорисовывало воображение Шикаку. То что было потом, когда та чудовищная ночь закончилась и всё успокоилось. Тогда Минато, сложив одно с другим, стал искать эту злосчастную технику. Стал искать её, да не нашёл. Всё ещё не нашёл. Так Шикаку стала видеться эта ситуация. И если думать так, то и с Иноичи вырисовывались сложности. Раз он всё ещё молчал, раз ничего не объяснял и не делал подсказок, то против логики Шикаку и его надежд в том, раз их ситуация была сложной, то значит им творить глупости было нельзя, и что им надо было действовать сообща, договариваясь друг с другом, против всего этого Иноичи уже мог действовать в одиночку. Это ещё Шикаку не знал, с какого времени Иноичи оказался здесь за Шикамару. Хотя... такое поведение от Иноичи было для Шикаку привычным. Подобным образом Иноичи повёл бы себя в прошлом. «Не обмануться бы с ним...» Порой этот пацан Яманака врал Шикаку лучше, чем Шикаку распознавал подлог. Порой он дурил Шикаку до самого конца, удивляя товарища упрямством и нужной этому упрямству выдержкой. «Да и я сам хорош... вместо действительно важного сказал ему об эмоциях малыша Саске... это не зная ситуации... После чего и не скажешь однозначно из-за чего Иноичи решил мне помалкивать». Теперь то Шикаку, увидев эту ситуацию с другого угла, сообразил, что в своей неосведомлённости предстал перед Иноичи наивным дураком, тыкающимся в своих словах и действиях больше наугад, чем осмысленно. Больше создавая своими действиями суматоху, чем принося реальную пользу. -Ты справишься сам? Эти слова он шепнул Иноичи, как бы ими перед ним признавая свою вину. -Справлюсь. Шикаку выдохнул. «Ладно. Пусть пока будет так». Кивнул. Встал и взглядом, каким он задержался на «Шикамару», попросил Иноичи беречь себя. Ушёл он из своего невозвратно утраченного дома с чувством глубоко евшей его досады и с признанием своей ошибки, ушёл, избегая окна, через которое он влез в комнату Шикамару. Что сделал для того, чтоб для Иноичи хоть как-то уменьшить вполне возможно уже созданные проблемы. Воспользовался кухонным окном, для этого пройдя, словно он стал тенью себя прошлого, по погружённому во мрак дому без единого шороха. И соблюдая всю осторожность, да, теперь он считался с ней и обдумывал свои действия загодя, добрался до дома Фугаку, добрался с мыслью, что ему нужно время, чтоб правильно уложить в голове узнанную информацию. С этой же мыслью влез уже в окно комнаты малыша Саске, да потянувшись рукой к раме окна, замер, заметив на расправленной кровати сумку, какую Шикаку, так у него вышло, оставил в Академии. Дрогнул и резко дёрнул головой, оглядываясь за спину. Дворик, что виделся из окна комнаты, утопал в ночной тьме, обманывая Шикаку своим спокойствием и тихостью. И не скажешь, что по нему этой ночью кто-то, конечно же, помимо самого Шикаку, бродил. Шикаку, быстро перебирая в голове варианты, кто это мог зайти к нему в комнату, чтоб оставить сумку на расправленной, то есть пустой кровати, тем указывая, что он знает, что этой ночью Шикаку «дома» не было, раздражённо подвёл итог: «... не нравится мне это...»