Ожившие тени

Имевшаяся надежда, как ничем необоснованная вера в лучший исход, для результата которого Шикаку и Наруто, не побоявшись привлечь к себе внимание своих весомых наблюдателей, бесповоротно ступили на шаткий путь «хулиганства», к появлению Учиха Фугаку, вернее, к тому моменту, когда Шикаку, собравшись с мыслями, подошёл к «отцу», «полностью при нём раскаявшись, да в ожидании своей участи опустивши взгляд в пол», эта надежда вязко покрылась сомнениями. Ненужными здесь, да со всем остальным, с организованным для них вниманием и ему соответствующим давлением, только мешавшими Шикаку. И пусть логикой Шикаку понимал, что если решился и намеченное сделал, то сомневаться, как и оборачивать всё назад смысла уже не было, но не раз выручавшая его цепочка действий – «хорошо подумал, поработал, получил приемлемый результат» в этом случае не работала. Под пристальными взглядами Минато и Фугаку какой-либо уверенности в успехе от всего сделанного у Шикаку не возникало. Возможно это происходило из-за стремительно нарастающей нервозности, возникшей на фоне висевшего в аудитории единого молчания или же из-за самой ситуации, из-за навязанных Шикаку условий и в связи с ними из-за поспешных действий самого Шикаку. А может быть отправной точкой неуверенности Шикаку стали несвойственные ему эмоций, какие он испытал захлестнувшей его волной, да с какими он всё ещё пробовал хоть как-то сладить. Шикаку не знал, что конкретно из всего перечисленного привело его к внутренней расшатанности, к взвинченности и к утрате чёткости в собственных помыслах, что мгновенно сказалось на его возможностях правильно анализировать происходящее вокруг себя. А также что сказалось на его внимательности. На том, что он стал отвлекаться и делать «упущения», здесь непростительные, могшие и правда привести к плачевному исходу. К примеру, Шикаку не видел, как «взрослые» смотрели на него, потому не мог трезво осмыслить, что на самом деле происходило. Что скрывалось за хмуростью Учиха Фугаку, в глазах прочих видевшейся обычной «пресловутой гордостью Учиха». Но не сейчас. Шикаку не поднимал взгляда. И не видел удивления главы клана Учиха, заставившее много что повидавшего шиноби неметь, всё подбирая для своего неспокойного «сынка» подходящие слова. Как он не видел и его тревоги, проявленной в движении рукой, какой Фугаку хотел было ощупать Саске голову, да почему-то удержал себя. А с Учиха Фугаку он просмотрел дела, обстоящие с Минато. То, что под его цепким вниманием, «прожигавшим» спину «Саске», если всмотреться, если откинуть всё лишнее, можно было различить оттенок вины. В пользу этого говорило и то, что Минато проявлял терпение, всецело в «ситуации с Саске» уступая инициативу действовать появившемуся здесь Фугаку, что он решил сделать быть может из-за «проявленной агрессии» собственного сынка, а быть может тому имелась иная причина. И что ожидая решение Фугаку, Минато, выпустив Саске из своих рук, просто молчал. Но Шикаку, увы, не видел всего этого. Сейчас он, «виновато» уткнувшись взглядом в пол, мрачнел от других мыслей. Отчётливо ощущал, как шаткая надежда, за какую он цеплялся в начале их с Наруто активности, посчитав, что Фугаку непременно появится в аудитории, и что он одним своим появлением завершит план Шикаку, медленно рассыпалась на куски. С каждой пройденной в молчании секундой и с каждым ещё необдуманным вопросом, что, как и прочие мысли Шикаку, сами собой зарождались и какое-то время ещё вертелись у него на уме. Например, не поторопился ли он так в наглую тягаться с Минато в «смекалке и хитроумии»? Или не поторопился ли он привлекать к себе внимание, когда сам ещё ничего толком не выяснил? А отсюда исходили остальные раскачивающие выдержку Шикаку сомнения. Быть может он неправильно сделал вывод и они с Наруто, сами того не приметив, уже попались Минато, и что Шикаку здесь проявил себя не в «хитроумии», а в однозначной глупости. Ведь по его мнению риск ошибиться всё ещё оставался огромным. Вот с такими мыслями Шикаку и стоял перед Фугаку, помалкивая и пригибая голову вниз. Стоял, терялся в догадках и злился на себя за нелепость, что он на секунду ощутил себя непослушным ребёнком этого грозного Учиха. Что позволил себе остро испытать не свои эмоции. Какие его... мягко говоря, ошарашили. -Саске, иди домой. У тебя остались дела. Слова Фугаку прозвучали ровно и холодно, почти привычно для Шикаку. Отчуждённо и как всегда чётко, что создавалось впечатление, что Фугаку так выделял жёсткую разницу между Учиха Фугаку и «Учиха Саске». Как будто тот бросил ему: «Знай своё место, Шикаку». Как будто он опять повернулся спиной и ушёл. Шикаку дрогнул и даже резковато повёл плечом, не замечая, в каком напряжённом состоянии он сейчас находился. Не замечая, с какого момента он начал сжимать дрожавшие пальцы зловещего малыша в кулаки и насколько был посеревшим, что малыш Саске в глазах остальных стал выглядеть мрачнее настоящей грозовой тучи. Не сразу сообразил, что с «Саске» уже всё было решено, и что вышедший итог, во что Шикаку с полминуты не верил, аккуратно уложился в наспех собранную им задумку, а значит Шикаку не только уберёг малыша Саске, но и дал Наруто, а с ним и Иноичи, тот ведь тоже дураком не был, неплохой шанс сорваться с крючка Минато. А как это всё сообразил, он скосил из-под длинной чёлки взгляд на своего сообщника, опять же не замечая, каким он у него получился. Что поделать, сейчас Шикаку почти не контролировал эмоции у Саске. Действовал без оглядки на них. И припомнив их тайные знаки, те самые, какие он с подачи блондина некогда выучил, Шикаку разжал кулак, показывая Наруто пустую ладонь, что между ними означало, что дальше одному из них придётся действовать самостоятельно. Самому за себя. Шикаку надеялся, что Наруто заметит этот знак и поймёт его правильно. Пусть у них всё «вот так вот» вышло. Пусть Шикаку уходил из-под внимания Минато первым из них. И пусть Шикаку не мог здесь, не привлекая внимание к своему движению, в нужной мере поднять руку вверх, как то требовалось по придуманным условиям. А ещё он надеялся, что Наруто без разъяснений сообразит, почему Шикаку оставлял его здесь «одного». Сообразит, для чьей выгоды Шикаку предпочтёт сейчас послушаться Фугаку и почему он, словно он правда являлся избитым, проигравшим, оттого злым «маленьким Учиха», вскорости уйдёт отсюда. С досады поджал губы и чуть было не сорвался с места, как есть, без сумки, оставленной в парте, вернее, полностью и окончательно забытой там, да с недоделками и недопониманием, в том числе и к Наруто. К тому моменту, как этот ребёнок, вперёд него взвесив ситуацию, понял, что им с приходом Минато оставалось только подраться? И с тревогой за Иноичи. Да ещё на взводе. И «это» его состояние было меньшей из его бед. Чуть было не сорвался, но был остановлен Наруто, его окриком, на первый взгляд показавшимся недовольным, почти таким же, как до того звучало им холодно произнесённое – «придурок». Но его окрик только имел таковое звучание, и Шикаку не обманулся хитростью блондина. Уловил, какие эмоции испытывал Наруто, бросая ему напоследок слова, для прочих замаскированные под угрозу, но для него открывшиеся в другом тоне. -Я с тобой ещё не закончил, Учиха. От возникшей догадки, что Наруто за всё содеянное с ним не злился, не обижался, что он понял Шикаку, понял, для кого он так старался, как от облегчения, неожиданного и из-за того остро ощутимого, Шикаку бесконтрольно потянул уголки губ Саске вверх. И вновь смотря только на Наруто, что у Шикаку входило уж в привычку, привычку с первого произнесённого блондином слова отменно концентрироваться на своём маленьком сообщнике, он, с незаметным вздохом, куда тише, чем говорил блондин, и без ярко выраженных в голосе эмоций, во всяком случае Шикаку старался выверить голос Саске на эмоции, но всё же так, чтоб его услышал Наруто, здесь уж приходилось считаться с ситуацией и уповать, что Минато его не раскусит, произнёс: -Ничего. Подождёшь. «Не маленький». О последнем Шикаку предпочёл умолчать. В каком бы он не был состоянии, он соображал, под чьим пристальным взглядом они сейчас действовали. Но даже так, ответил он Наруто с расчётом, что у того, как у первого предложившего им подраться, имелся какой-нибудь свой план дальнейших действий, и что они сорвали проверку Хокаге не в отчаянии, «лишь бы хоть что-то сделать», а имевши на это, пусть и не полноценную задумку, но всё же оправдывающий их действия умысел. Отсюда несмотря на фон молчания, всё ещё царивший в аудитории, на напряжение, что также ощущалось в воздухе, Шикаку, пригнув плечи и не оборачиваясь, вышел в коридор. Чувствовал ли он беспокойство? Да. Конечно. Он оставлял Наруто и Иноичи, уходя из хватки Минато первым. Но думал об этом он недолго. В коридоре, в двух шагах от раскрытой двери, Шикаку, жмурясь от боли, это он, считая, что был укрыт от взглядов проверяющих, потянулся рукой к голове Саске и прикоснулся к недавно заполученной ране, и в таком вот положении он уставился на безымянного Анбу, всё-таки бывшего здесь с остальными. Тот на выскочившего в коридор малолетнего мальчишку и головой не повёл. Стоял обездвиженным силуэтом, прислонившись спиной к стене, да скрывал себя под серым плащом и под знакомой Шикаку маской. Шикаку дрогнул, и правда слыша, что где-то рядом с ним раздался пробравший его холодом звон колокольчиков. Остановился, нет, даже не так, он от неожиданности пристыл к месту, и всё удерживая руку на гудевшей ране, не примечая, что под дрожавшими пальцами текла струйкой кровь, где-то с полминуты тупо пялился на безымянного Анбу, чувствуя, как ком тошноты подбирался к горлу Саске. «Да чтоб меня...» Вот о каких оставшихся у него делах ему намекнул Фугаку... Шикаку понял, что этот Анбу, бывший при исполнении, то есть бывший сегодня с Минато в связке, не отменит «свою ежедневную тренировку». Что придумает что-нибудь. Отправит к нему клона, или провернёт ещё какую хитрость, но и этим вечером он, мотивируя своего малолетнего ученика на самостоятельное обучение, ещё раз убьёт его в какой-нибудь дотошно исполненной иллюзии, а после в сгрудившемся сумраке отправит его на поиски колокольчиков, какая, как вторая фаза его тренировки, была неотъемлемой от первой. Заметил лёгкое движение плеча и от дорисовывающегося в воображение разворота Анбу, что тот сейчас сделает, и что тот сквозь прорези своей маски сейчас оглянет Шикаку, рванул по коридору прочь, не напуганный, а почти доведённый до крайности, почти желавший послать этого изобретательного Анбу и его паршивые колокольчики к чёрту. За путь до дома наставника Шикаку привёл себя в порядок, настолько, насколько он был способен это сделать с имевшейся у него неполной аптечкой. За этот же путь он проанализировал случившееся в Академии, случившееся с ним, и сообразил, куда именно нынешней ночью ему придётся, как безотлагательное, сходить. И прежде чем открыть дверь дурацкого дома, простоял за деревом напротив, набиравшись «нужной» для пятилетки «решительности», вернее, гася собственное раздражение, жгучее, основанное на том обстоятельстве, что «систематически повторяющееся эмоциональное истязание малыша Саске» он уже приравнивал к своей личной обиде. И уже по темноте, когда от диска солнца остался лишь размытый красноватый отсвет, постепенно исчезающий с потемневшего неба, Шикаку зашёл на территорию своего наставника. Активировал шаринган Саске и как всегда беззвучно крадучись он пробрался в комнату, словно сам уподобился тени, одной из тех, какие имелись в этом злополучном домике в достатке. Но как всегда самостоятельно не смог углядеть безымянного Анбу, пока тот не шелохнулся, и не сделал шаг к нему навстречу. Последовало молчаливое приветствие кивком головы, за столько раз ставшее привычным, хотя оно до сих пор казалось Шикаку обманчивым, будто бы он, не пойми с какой причины, был равным своему наставнику, и без прелюдий, объяснений, да и вообще без каких бы то ни было слов, Анбу приступил к тренировке на распознавание иллюзий, сходу применяя своё гендзюцу. Первоклассное гендзюцу. Настолько, что Шикаку, даже ожидав, что с ним сделают, сразу и не понял, что он уже попался в технику. То была та же самая пустая комната, те же самые тёмные стены, тот же затхлый воздух, тот же Анбу. И пусть в данном случае, если Шикаку всё правильно понимал, этот Анбу был лишь клоном оригинала. Но тот же... Да вот с одним имеющимся отличием. Наставник или его клон, что было, по сути происходившего, как и по ожидаемому результату, неважным, выставил в лицо Шикаку лезвие танто. И когда он это взялся за своё оружие, Шикаку не заметил. Да и активированного шарингана Анбу вначале он не заметил. А теперь тот уже был. Холодный, опасный, залитый пугающим красным цветом. В мыслях назвав себя дураком, да не теряя времени, Шикаку, не без этого, попробовал развеять иллюзию Анбу, обещавшую с секунды на секунду стать очередным кошмаром Шикаку. Попробовать то попробовал, но безрезультатно. А ещё он отступил на шаг назад. И это ему было тоже простительно. В прошлый раз, отвлёкшись на звон колокольчиков, как на звуковую иллюзию, он был «убит» отсечением головы Саске. Впрочем, в непростом вопросе «как наставник предпочитал убивать своего ученика в гендзюцу» радовал примеченный факт, что тот, показывая просто превосходно развитое воображение, да тем тренируя и воображение Шикаку, каждый раз «убивал» малыша Саске по разному. Не повторялся. И если в его руке появилось танто, значит в этот раз он нацелился не на голову Саске. Шикаку сглотнул. Сконцентрировался сильнее. Да, и у него больше не возникало сомнений, где ему сражаться за «жизнь» Саске, в иллюзии или в для него застывшей реальности, в своих нескончаемых попытках в неё вернуться. Всё было просто. Даже если это была всего лишь иллюзия, с подачи опытного наставника она ощущалась и запоминалась, как реальность. И Шикаку, уходя из-под приближавшегося к нему лезвия танто, помимо ещё одной попытки развеять технику, зорко всматривался в то, что могло бы подтвердить ему, что навязанная ему иллюзия всё ещё оставалась иллюзией. То есть делал то, что от него и требовалось на этой тренировки. Учился распознавать иллюзии по имевшимся в них ошибкам.