Ожившие тени

Шикаку спрятался за деревом, растущим в конце улицы, там, где жилые дома заканчивались и где прохожих, могших помешать их разговору, было мало. Чоуза, пришедший сюда почти что вслед за Шикаку и усевшийся здесь же рядом с ним на землю, но с «лицевой» стороны дерева, налёг своей огромной спиной на ствол. Для всех, кто бы только не вздумал пройтись здесь и кто бы только не увидел здесь Чоуза Акимичи, Чоуза загодя создавал твёрдое впечатление, что он, сидя под этим деревом, просто о чём-то думал, будучи тут в строгом одиночестве. Сам же Шикаку, являясь низким и неприметным малышом, в этот момент удачно скрывался за спиной Чоуза, в тени дерева и в тени близрастущих кустов, что «кто там углядит», что он был здесь, с Чоуза вместе. -Кто он... этот ребёнок? Чоуза опередил его. Первым задал свой вопрос. Вопрос очевидный и вполне объяснимый. Показывающий, что Чоуза решил сходу разобраться, что же вытворили его старые товарищи. Шикаку поджал губы. Ему не надо было напрягать извилины, чтоб понять, что Чоуза, умолчи ему Шикаку о главных обстоятельствах, соври он ему, отсюда всё сможет разузнать и сам. Учиха Саске сынок весьма внушительного родителя, и раз Шикаку решился довериться Чоуза, раз он показался ему на глаза, такого малыша Шикаку уже «не спрятать». Не отыграть сделанное назад. И что «они» с Иноичи сделали от Чоуза утаить также не получится. -Он – Учиха Саске. Младший сын Фугаку. Все равно без помощи Иноичи или какой-нибудь важной подсказки от Чоуза, на которую Шикаку в сложившихся условиях рассчитывал, как бы он не старался, что бы он не предпринимал, своими силами он не исправит ситуацию с «Саске». А действуй он не обдуманно, у него могло выйти даже так, что он своими же усилиями навредит себе. Ухудшит для себя и без того худший результат. И... надо было признаться вот ещё в чём, вначале, в то время, когда Шикаку только появился в теле Саске, он побоялся принимать сам по себе всё лезший в его голову факт, что они, вернее, Иноичи вместе с ним... так или иначе тогда «действующим» в паре с Яманака, так вот, они – всяко опытные шиноби, какие бы цели не преследовали, чем бы не оправдывали бы свои действия, в итоге, чтоб уберечь самих себя, «убили малыша Саске». И как бы Шикаку не считал, что бы он не думал об Учиха Саске, то было лишь его собственное мнение. Стойкое, но с позиции нынешних условий неверное. На самом деле же Учиха Саске в своём юном возрасте ни в чём виноват не был. Ещё не был. Да и ко всему этому само пребывание в Саске давалось Шикаку с трудом. Это помимо дисбаланса с самим собой и сильного угрызений совести. Саске, на беду Шикаку, оказался далеко непростым малышом. За ним присматривали его родственники в размере трёх Учиха, присматривали внимательно, чутко, а где и решительно. Тем они держали Шикаку в затяжном напряжении и заставляли его думать на пределе возможностей. Потому то следом он начал опасаться своего «неминуемого» разоблачения. Почему «неминуемого», так это из-за того, что он свои имеющиеся шансы в размере умений обманывать и притворятся, соотнёс с теми людьми, кого он наметил обманывать и перед кем он решил притворятся. Имея все основания сомневаться в себе, Шикаку стал опасаться раскрытия. И даже наедине с собой, в своих укромных помыслах, Шикаку, будь неладна вся эта ситуация, начал подменять грызшее его отвратительное чувство, что он стал причиной гибели Саске, иной мыслью, мыслью, что он не хотел причинять этим Учиха боль. Что он, так как и сам был отцом, лучше уж будет хитрить и до последнего оттягивать момент истины, чем заявит родственникам Саске, кто именно находится в их малыше. Вот только если не привирать, если смотреть на ситуацию честно, его желание «не причинять боль» можно было применить к одной лишь госпоже Микото. Он правда холодел от мысли, что допусти он ошибку, оступись он в своём обмане, он расстроит эту женщину. Холодел от мысли, что он легко мог стать причиной её слёз горя. В остальном же, точнее сказать, с остальными, то на самом деле вполне могшее случиться «раскрытие» для Шикаку быстро приняло другое значение. Произойди так и он тут же обзаведётся уймой проблем. Даже один Итачи может кардинально изменить условия ситуации, что Шикаку точно уж мало не покажется, ну а если за Шикаку возьмётся Свирепый Глаз Фугаку, Шикаку – труп, стопроцентный, у Шикаку никаких сомнений в этом не оставалось. И Шикаку посчитал, в случае своего провала он завяжет себе руки как либо действовать. Что скрывать, он даже подумывал о том, что ему надо было всего-то выжидать. Переждать время до резни в клане Учиха. Да, он и об этом думал. Изначально посчитал, что какое-то время бездействовать было бы правильным решением. Зная ключевые моменты в судьбе Саске, он правда планировал использовать эти знания для собственной выгоды. Но вот появились загвоздки... Здесь был здравствующий Минато, а ещё эти влиявшие на Шикаку странности в собственном поведении, когда он за собой стал замечать несвойственные ему ошибки. В этой связи он изменил своё мнение. Минато... Одно его присутствие уже могло повлиять на судьбу клана Учиха. Ещё и «близкое окружение Минато», куда почему-то, что Шикаку просто поразило, входил Учиха Фугаку, да и приход молодого Хокаге в дом Фугаку и то что тот остался на завтрак, всё говорило, что Минато имел дружественные отношения с главой клана Учиха. И даже по первому предположению, где Шикаку не хватало проверенных данных, у него выходило, что Минато не позволит кому-либо вырезать клан Учиха. Во всяком случае здесь, если и случится что-то подобное, будет не так, как это было при Третьем Хокаге. Что насчёт странностей, какие Шикаку стал замечать в нынешнем себе, то не зная, как ещё объяснить произошедшее с ним, Шикаку углядел в этих странностях слабое присутствие Саске, какое он едва не пропустил. И уже с этим он, возможно, пытаясь погасить в себе собственное чувство вины, почти уверился, что зловещий малыш был всё ещё жив. Решил, что раз «оно у него выходило так», отсюда думать и тем более действовать Шикаку должен был не только за себя, но и за Саске. За того Саске, кто мог бы находиться под началом Шикаку. Решил, что ему ссориться с ним не надо. Решил, что пока он не разберётся в технике Иноичи и не разберётся в вопросе с Саске, он зловещего малыша откидывать из своего расчёта не станет. И прежде чем Чоуза пожелал что-то ещё спросить или же сказать, чего Шикаку всё терпеливо ожидал, с обратной стороны дерева продержалось минутное молчание, за которое Шикаку обо всём этом и подумал. То, что Чоуза, чтоб принять информацию, не стыкующуюся со стандартной логикой, потребуется время, для Шикаку было очевидным моментом. Шикаку в своё время оно тоже понадобилось. И Чоуза, будто подводя итог, наконец-то шепнул: -Иноичи перестарался... И то, что Чоуза не стал винить в «содеянном Иноичи» самого Шикаку, для Шикаку стало означать сразу две вещи. Иноичи был здесь и уже поговорил с Чоуза. Он признался ему, что своего Шикаку он «потерял». И как он это сделал, он тоже признался. И что Чоуза, зная об этом, ни слова ещё не сказал о настоящем Шикаку, говорило, что Чоуза знал куда как больше, чем предполагал Шикаку. Что он знал то, что Шикаку знать было не положено. О том, что Шикаку не ошибся и думал в правильном направлении, говорило и то, что Чоуза несмотря на своё удивление, на те эмоции, что он показал, всё же узнал Шикаку «в Саске». Узнал и без лишних вопросов пошёл за ним. Шикаку даже подумалось, что Чоуза будто бы ожидал его. Будто бы знал, что Шикаку рано или поздно появится и что он появится в другом теле. Просто он не знал, в ком именно придёт к нему Шикаку. В итоге и правда складывалось стойкое впечатление, что Чоуза знал возможные сложности своего «потерянного» друга. «Мне придётся выпутывать из него ответы по старинке... Придётся запастись терпением». Просто Чоуза был таким. Он совсем не умел врать. Особенно своим. Ему было легче вовсе «чего не надо» не говорить, хотя, отмалчиваться он тоже не умел. И если Чоуза по какой бы то ни было причине помалкивал, если он покрывал одного из своих товарищей перед другим, он показывал завидное упрямство. С таким Чоуза приходилось проявлять терпение и хитрить, тонко действуя, так, чтоб Чоуза этого не заметил. «По всей видимости... Иноичи опередил меня и первым поговорил с Чоуза. Попросил у него то, о чём мне, на его взгляд, знать, как бы... не надо», – и эта «очевидность», так и лезшая в голову Шикаку, вызывала у него нестерпимое чувство любопытства. Что же такого Иноичи решил скрыть от Шикаку... после всего того, что он с ним уже сделал? Иноичи дураком не был. С детства привыкший соперничать в мышлении с Шикаку, он мог обернуть с Чоуза дело так, что Шикаку придётся не один раз напрягать мозги. Думая подобным образом, Шикаку решил пока обойтись вопросами, ожидаемые для Чоуза, теми, какие не насторожат его. Авось он что-то то и взболтнёт, а Шикаку что-то и узнает. -Что с нами случилось, дружище? Мы что-то натворили? Я погиб, ещё и Иноичи. Что мы такого сделали? Мы кого-то убили? Да, о моменте, что Шикаку должен был уже выяснить о своей гибели и гибели Иноичи, и оттого показаться Чоуза на глаза, он уже подумал. Как и мысли, что настоящий Шикаку и Иноичи могли вытворить, уже приходили Шикаку в голову. Если связывать одно с другим и связанное отматывать назад в прошлое, то вполне могло сложиться так, что заблаговременное устранение нескольких личностей могло изменить ход будущего. Если настоящий Шикаку в тот короткий отрезок, пока Иноичи, знающий это будущее, был здесь, пришёл к такому же выводу, эта парочка идиотов могла и убить кого-то. -Нет. Наоборот... – голос Чоуза дрогнул, отражая его сокрытую от других боль. Отражая то, что было у него на уме. Его мысли. – Вы оба... поступили, как герои... И опять между ними повисла пауза, в течение которой Чоуза о чём-то думал. Думал и крепко смявший брови Шикаку. «Герои, да? Идиоты вроде нас, – бросившие свои семьи и кланы, – героями быть не могут...» Шикаку даже показалось, что Чоуза намеренно подбирал такие слова, чтобы смягчить какие-то подробности их смерти. Но Чоуза, обернув голову и оглядываясь себе за спину, продолжил шептать. -Ты спас Хокаге. Иноичи уберёг от гибели уйму людей... Наш Хокаге присматривает за твоей семьёй и семьёй Иноичи... «Значит Минато чувствует перед нами свою вину...» – Шикаку от догадки дрогнул, но не успел додумать эту мысль. Его перебил Чоуза. -Ты погиб у него на руках. Минато сказал, что обязан тебе своей жизнью и жизнью своего новорождённого сына. Ты спас их... Тело Иноичи нашли утром. Он погиб по неизвестной причине. Говоря эти слова, Чоуза сжал свой кулак. Шикаку, озадаченный услышанным, понял, что Чоуза тяжело давались слова о гибели Иноичи, как он не пропустил мимо ушей того факта, что причина его гибели осталась неизвестной, что сразу же вызвало у Шикаку вопросы. Вернее, пока что всего два вопроса, кто убил Иноичи и почему в этом моменте Минато ещё не разобрался? -Что тебе сказал Иноичи? – он обязан был что-то передать Чоуза. Обязан был оставить хоть одну единственную подсказку, предназначенную Шикаку. – Почему его техника не получилась? На последний вопрос, заданный Шикаку, Чоуза сжал свой кулак крепче, а после расслабил руку и голосом, наполненным внутренней болью, произнёс: -Он просил у тебя прощение. Сказал, что его техника сработала, но ты появишься через какое-то время. Он сожалел. Он хотел сделать, как лучше, но у него не получилось. «Инициатива Иноичи... Задал же он мне... головную боль...» Но вслух Шикаку стал шептать другое: -Я должен сообразить, что он со мною сделал. Мне надо хоть что-то узнать об его технике. Он сложил ручные печати, сказал, что его техника запретная и отправил меня сюда. Неужели он мне ничего не передавал, Чоуза? Чоуза помедлил. Шикаку, скосив взгляд на друга, видел, что тот был в смятении. Что тот о чём-то думал. И лишь только через минуту Чоуза протянул Шикаку бумажный конверт, в его руке казавшийся мелковатым и совсем уж незначительным. -Он тебе оставил это. «Не слова... Иноичи передал мне... предмет?» Конверт оказался запечатанным, а внутри было что-то тонкое, похожее на небольшую тетрадь или блокнот. -Он попросил меня сохранить конверт и не заглядывать внутрь. Сказал, что это можешь сделать только ты. Поддавшись любопытству, Шикаку дрожащими пальцами захрустел бумагой, заглянул в конверт и убедился, что там и правда лежал блокнот. Чоуза на него не оборачивался, не подглядывал, сидел и смотрел в противоположную от него сторону. Шикаку же, с первой прочитанной строчки узнавая подчерк Иноичи, уже вчитывался в написанное, и оттого что он читал, у него начинало болеть в груди. Всё свёртывалось в тугой узел. Там было то, о чём говорил Чоуза. Иноичи сильно сожалел, что он напортачил со своей техникой. Сожалел, что не успел объясниться с Шикаку. Но здесь было не одни его сожаления. Иноичи, не зная, как у него всё обернётся, описал для Шикаку свою технику. Достаточно подробно... с везде натыканными своими комментариями и пояснениями. -Шикаку, пообещай мне не ввязываться в неприятности. Что если тебе понадобится помощь, ты обратишься ко мне. Шикаку оторвал взгляд от блокнота и перевёл его на Чоуза. Тот смотрел на него в ожидании. -Я этого не сделаю. Не проси меня, – шепнул он ему в половину своего голоса. Уж что бы Чоуза не попросил, но не ввязываться в неприятности, нет, Шикаку так или иначе придётся с головой уйти в эти неприятности. Как и просить у Чоуза помощи, когда Шикаку ещё толком не знал, что здесь было к чему, Шикаку тоже себе не позволит. Обещать он этого не станет. -Шикаку... -Нет. Даже не уговаривай меня, Чоуза. Я уважаю выбор Иноичи. Он ошибся с одним товарищем, но понял свою ошибку и уберёг второго. Ты остался вместо нас и присматриваешь за нашими семьями. Пусть оно так и остаётся, – Шикаку был несговорчивым, но заметив, что Чоуза на его слова поджал свои широкие плечи, он смолк, понимая, что поступал со старым другом неправильно. Шикаку выдохнул и произнёс мягче. – Давай сделаем так... – Чоуза обернулся, скашивая на Шикаку свой взгляд. – Я пообещаю тебе обдумывать свои действия и пообещаю, что если мне что-нибудь понадобится, то я попрошу у тебя помощи, но с условием, что моя просьба тебе будет посильна, так тебя устроит? – Чоуза незамедлительно кивнул, соглашаясь с Шикаку. Шикаку и сам поглядывая на друга, натянул примирительно губы Саске и кивнул в ответ. – Только вот что... Никому не говори обо мне. Как бы правильно объяснить... У Саске есть мать... – это помимо его брата и отца. Помимо того, что Саске – Учиха. Помимо всех остальных связанных с ним сложностей. – Понимаешь меня? – Чоуза, всё искоса поглядывая на Шикаку, усердно закивал. – Никто не должен знать, что случилось с Саске. Сунув блокнот вместе со смятым конвертом в карман шорт, Шикаку подумал, что с него хватит и того, что Чоуза о нём уже знает. -Я не проболтаюсь, Шикаку. Не сомневайся.