Ожившие тени

Шикаку уже подмечал себе, что этот Наруто являлся самостоятельной фигурой. Подмечал, что этот Наруто легко мог «пожелать действовать», вдруг и без очевидной на то причины. Без элементарного страха «попасться» или же обычной оглядки на кого либо. Подмечал, что пятилетний мальчишка был импульсивным. Что он был быстрым на реакцию. Быстрее чем получалось реагировать самому Шикаку. Значительно быстрее. И насмотревшись на этого Наруто, Шикаку стал остерегать себя. Старался вести себя обдуманно и старался не спешить, хотя... что толку, в итоге он с Наруто больше всего и ошибся. Как и сейчас. Пусть он знал, что Наруто – мальчишка проблемный, все равно решил добыть из него сведения. Позабыл о своих ранних предостережениях и выстроенных «правилах». Откинул всё это, как незначительное. Посчитал, что владеть информацией было важнее прочего. Ну а посчитав так, Шикаку просчитался. Теперь же... больно ударившись о лавку спиной, но успевший уцепиться в руку Наруто, в ту самую, которой блондин сжимал рубашку Саске, да так крепко, что он задёрнул её вверх, Шикаку этим «зацепом» за Наруто удерживал себя от окончательного падения с лавки на пол, а ещё он смотрел на нависшего над ним мальчишку и усиленно раздумывал, как у него так обернулось. -Наруто! А ну-ка прекращай! Быстро! – грозно рявкнул сенсей, однако, его усилия не привели к требуемому результату. Блондин его не слышал. Он был сконцентрирован на Шикаку. Смотрел на него неотрывно. Глаза в глаза. Прожигал его голубизной потемневшего льда, так, как будто едва сдерживал себя. Едва сдерживал, чтоб в пик своей стремительной реакции «не прибить» Шикаку. Так, как будто Шикаку на самом деле был виноват и на все сто процентов заслужил от Наруто именно такую реакцию. И почему «вдруг Наруто так жёстко вцепился в него», то до Шикаку частично дошло. Сообразил и с чем он перестарался, и на какое его действие Наруто взбеленился. А к этому Шикаку ещё на раз уяснил для себя важный момент, одно из его нынешних ключевых правил. Обратного пути у него с Наруто нет и уже не будет. Просто, раз уж он ошибся, то без извинений, на которые настоящий Саске вряд ли бы в этой ситуации снизошёл, ему придётся вытерпеть Наруто до конца. Быть перед ним «его Саске» до конца. Всё это сообразил. Что произошло с ним, как мгновенное озарение, пришедшее без лишних, совершенно ненужных здесь мыслей. Спокойное, ни в чём не изменившееся лицо блондина и лёгкое движение его беззвучных губ. Почему беззвучных, так то, что Наруто стал ему говорить, было произнесено без голоса, почти неслышимым шёпотом, так тихо, что его расслышать мог один лишь Шикаку. Это было произнесено специально для него. -Неисправимый Учиха. А я только обрадовался, что ты здесь. С нами... Но... будь неладен их сенсей, успевший на «выручку» своему ученику, на самом интересном моменте он оборвал блондина. Оказался за спиной мальчишки, схватил того за шиворот футболки, да как шкодливого щенка, он встряхнул его. Резковато, но основательно. -И что ты вновь удумал, Наруто? Хочешь мне занятия сорвать? Опять к Саске пристаёшь? -Никто к нему не пристаёт! С чего вы это взяли? – сходу возразил ему блондин. – Я к Саске и пальцем не прикоснулся! На что сенсей, со стороны видевшие совершенно другую картину, для убедительности ещё раз тряханул Наруто. -Повякай ещё мне! До самой ночи оставлю тебя в Академии! Сообразил? -Сообразил, – тут же ответил ему блондин, для собственного блага наконец-то прогибаясь перед авторитетом старшего. И пока они таким образом между собой согласовывали, что Наруто «сделал» и что ему за это будет, Шикаку, ухватившись рукой за парту, приподнялся. Между прочих возмущений сенсея он получил строгую, хотя и удобную для его собственного плана инструкцию – «немедленно идти домой», и под тяжёлым взглядом блондина, что тот успел бросить на него, вышел из аудитории первым. А в пустом коридоре поддавшись слабости, он крепко сморщил брови и осторожно притронулся к виску. Усилившаяся боль, спровоцированная резкими действиями Наруто, нещадно разрывала голову. «Мне не стоило заводить разговор о Хатаке...» – Шикаку с этой болью принял и свою ошибку. Свою несвоевременную спешность. Но он смог узнать то, о чём не имел даже крохотной догадки. О чём он не думал, но что вероятно, нет, просто наверняка усложнит ему условия «пребывания» в Саске и что, не разберись Шикаку в ситуации, пусти он её на самотёк, обернётся для него большими неприятностями. Он вышел из Академии и быстро добрался до главной улицы. А уже там, вместо привычного для себя маршрута, то есть без отклонений идти «домой», точнее в дом Фугаку, он, наметив сегодня во что бы ни стало повидаться со старым другом, хоть бы попробовать это сделать, незаметно сиганул в тень от здания и двинулся в противоположную сторону от «дома». Хорошо понимал, что просто так «суетиться» и привлекать к себе излишнее внимание на улице, там, где в это время, по сути, Учиха Саске делать было нечего, ему было не к чему. Тем более, когда они с Наруто своей активностью уже встревожили Минато. А с ним и других шиноби. Но эту непростую задачу упрощало знание, где почти что наверняка можно было найти Чоуза. Шикаку хорошо знавал все его привычки, знавал, где тот мог в это время дня быть и что тот мог делать. Оттого Шикаку, прячась за стволом дерева, молчком проглядывал нужную ему часть улицы. И пусть он высматривал Чоуза уже минут десять, он не терял надежды увидеть его. Выглядывал то из-за угла здания, то из-за дерева, то из-за спин прохожих. Обдумывал свой следующий шаг, то, как именно ему следовало бы показаться Акимичи на глаза, и в своих рассуждениях приходил в тупик. Впрочем... что ему со всего этого, все его нелепые мысли быстро меркли на фоне того, что Шикаку после «своей смерти» той, навсегда утраченной им жизни, впервые встретится с Чоуза. И впервые сможет хоть кому-то признаться в том, кто он есть на самом деле. От этой мысли, казавшейся ему нереальной, привносившей в его помыслы то самое едкое чувство, что он испытал при виде живого Минато, Шикаку мысленно немел, ощущая усиливающуюся дрожь в кончиках пальцев. Чоуза Акимичи был человеком, тесно связанным с Шикаку. С тем им, кем Шикаку уже не являлся. Кем он уже никогда не будет, как бы ему не хотелось всё это исправить. Вернуть всё назад. Вернуть назад свою жизнь. «Наверное... я сильно его удивлю...» Так думалось Шикаку. Но ему и без этой мысли было тревожно. Хотя... Шикаку не волновался за Чоуза, что тот выдаст его. Что раскроет его. Шикаку знал, что этого не будет. Никакого беспокойства по этому поводу у него не было. Он твёрдо знал, что Чоуза поймёт причину, почему Шикаку решил врать. Почему он решил скрыть себя. Примет его таким, каким бы Шикаку не пришёл к нему. В этом плане Шикаку везло. Надёжнее и преданнее друга, чем Чоуза Акимичи, у него не было. И хоть они – Иноичи, Чоуза и сам Шикаку, дружили с самого детства, были троицей, что не разлей вода, как никак они были представителями одного поколения «Ино-Шика-Чоу», оттого и членами одной команды, как бы... общей на троих судьбой накрепко связанные вместе, Шикаку не мог сказать о себе, что он был достойным другом. Тоже самое было и с Иноичи. Что привирать, они оба в то время были ещё теми «шалопаями». Но Чоуза был другим... Среди них троих с самого детства будучи отзывчивым и ответственным малым, он здорово отличался. Такой, как он, не предаст. Не схитрит. Сделает больше, чем ты от него попросишь. Итого, он во многих направлениях был толковее их. Вот только чувство некой неуверенности не проходило. Оно имело другую основу. И чем Шикаку дольше «прятался» на улицы, чем ближе подбирался к Чоуза, тем сильнее его охватывало это поганое чувство, нашептывающее ему, что он делал сейчас что-то не так. Что он в чём-то ошибался или же что-то упускал. Чувство, что заставляло его всё ещё медлить. Топтаться на одном месте и внимательно всматриваться в своё окружение. А где-то минуту спустя Шикаку увидел искомого. С кем-то негромко разговаривая, Чоуза неспешно выходил из продуктовой лавки, своей любимой, оттого для него неизменной, где он, сколько Шикаку знавал Чоуза, появлялся чуть ли не ежедневно. А за ним следом шла женщина. Она прижимала к груди большой бумажный пакет с продуктами и с дежурной, тёплой улыбкой отвечала Чоуза. Женщина говорила громче и её голос был слышен чётче. Шикаку, нервно передёрнув бровью и покрывшись ледяной испариной, эту женщину, как и её уверено звучавший голос, мгновенно узнал, оттого то он намертво вжался в ствол дерева, замер и для надёжности отвёл взгляд в сторону, отвёл точно так, как он то делал раньше. «Её мне только не хватало!» Этой женщиной была Ёшино, его жена. И... она могла узнать Шикаку в любом обличии. Так уж выходило, что от неё Шикаку никогда ничего не удавалось скрыть, и как бы он не старался понять, как это у Ёшино получалось, он свою жену просчитать не мог. А при нынешних условиях, если Ёшино какими бы то ни было путями раскроет Шикаку, если она дознается, что у него приключилось, что он «сбежал» с войны, а «вернувшись», не заскочил с объяснениями домой, она для впредь хорошей работоспособности мозгов мужа, то есть всё только на благо самого Шикаку, «изувечит» его. Голос Ёшино ещё какое-то время доносился до Шикаку, а как тот стал стихать, Шикаку, остерегая себя не попасться на глаза жене, вновь выглянул из-за дерева. Чоуза провожал Ёшино, что-то ей тихо рассказывая, Ёшино больше не голосила, а шла рядом и слушала. Шикаку, выдерживая нужное расстояние, скрытно последовал за ними, отмечая для себя, что Чоуза присматривал за Ёшино. Вскорости Ёшино, что-то сказав, свернула в проулок, скрываясь за соседним зданием. «Она пошла домой», – догадался Шикаку, невольно чувствуя, как его охватывало облегчение. Чоуза какое-то время стоял и посматривал ей вслед. Лицо его, до того светлое и мягкое, стало темнеть. Улыбка пропала, а взгляд, Шикаку ещё ни разу не видел у друга такого тёмного и мрачного взгляда. «Сдается мне, что он сейчас хорошенько меня ругает...» – подумалось Шикаку, понимая, что в глазах Чоуза он это заслужил. Слишком рано помер. Шикаку стоял у стены одного из жилых домов, прятался в тени от дерева, поглядывал на старого друга и додумывал его мысли, те, что отображались на его изменившемся лице. И с этими «додумками» Шикаку понял вот какую вещь. Пусть Иноичи и оставил Чоуза за спиной, то есть среди живых, пусть Чоуза так уцелел, он за раз потерял двух друзей, тех, с кем он рос, рисковал на миссиях, прошёл множество сложных ситуаций и общих на троих бед, тех, кто стал ему ближе, чем собственная родня. Он потерял их. При Ёшино показывал улыбку, ободряя её, а когда сообразил, что на него никто не смотрит, поддался своим настоящим чувствам, грусти, скорби и... возможно, праведного гнева на глупых товарищей. Казалось, что взгляд Чоуза отображал именно чувство гнева. Какой-то внутренней злости. Шикаку выдохнул. Пока обдумывал свой следующий шаг, уделил внимание крышам домов и кронам деревьев. Спешно оглядел округу, ему на удачу бывшую в эту минуту почти пустой. Лишь спины двух людей виднелись впереди. Но эти прохожие им никак не помешают. И напомнив себе, что с Чоуза ему поговорить надо бы, Шикаку сделал шаг из своего укрытия. Сделал ещё несколько шагов, а как подошёл к старому другу, задрал голову вверх, уставляясь на Чоуза. Он поймал его взгляд, постепенно становившийся удивлённым, не домысливающим, непонимающим, что какому-то там малышу Учиха от него понадобилось. И только после, когда они некоторое время простояли друг напротив друга, примеряясь друг к другу взглядами, Шикаку тихо шепнул. -Привет, дружище... Рад, что ты уцелел, – он озадаченно сунул руки в карманы шорт. Поджал по старой привычке плечи, а видя отобразившееся на лице Чоуза недоумение, беззвучно усмехнулся, быстро натягивая в примирительной улыбке губы Саске. Взгляд Чоуза вновь изменился, округлился и замер. Ловя этот момент, Шикаку ещё тише добавил. – Чоуза, иди за мной. -Шикаку? – прошипел Чоуза, делая свой шаг вперёд, неуверенный и поспешный, выдавший с головой то, что сейчас творилось у него на сердце. -Тише ты, – отдёрнул его Шикаку и обошёл Чоуза, двигаясь по улицы дальше. – Чего такой громкий? Смотри... это конфиденциальная информация, не взболтни чего. Шепнув это, Шикаку куда как глубже сунул руки в карманы шорт, а плечи поджал куда как сильнее, тем совсем горбясь. На нём сказывались собственные мысли. Неприятные и не радовавшие его. Взгляд Чоуза, тот мрачный взгляд, всего-то пару минут назад придававший тому оттенок чего-то чужого и пугающего. И сказывалось собственное имя, произнесённое Чоуза. Удивление в его голосе, какое Шикаку ещё ни разу от него не слышал. Озадаченный всем этим, Шикаку, обойдя своего старого друга, двинулся по улице дальше, подыскивая им местечко, где бы они могли поговорить. А Чоуза с полуминутным разрывом последовал за ним.