Ожившие тени

Для Шикаку начавшийся разговор с Минато быстро достиг ряда тех редких разговоров, какие на его памяти давались ему с особыми сложностями, раскрывающимися только в дальнейшем, когда уже было поздно. Как правило, полученный после них результат или точно не стоил всех потраченных на него усилий, изведённых нервов и передуманных мыслей, или же, догадываясь, какой результат в итоге получится, разумным было бы заблаговременно ретироваться, «остаться ни с чем», но с тем смочь в самом начале изменить неблагоприятный, а где и пагубный для себя исход. Ретироваться для своего же блага. Что при нынешних условиях было невыполнимо. Не при Минато. После слов, сказанных Шикаку, потянулись две долгих минуты тишины. И вроде бы Минато ничего такого не сказал, вроде бы и Шикаку не ошибся, и в кабинете старого ирьёнина, когда они оба молчали и думали «друг о друге», если бы кто посмотрел на них со стороны, он бы с уверенностью сказал, что у них было всё нормально, спокойно, но заданная Минато тишина не тревожила, она оглушала Шикаку, основательно расшатывая у него выдержку. Сказывалось предупреждение Наруто, чего Шикаку надо было опасаться. Упоминание, кто загорелся его выловить. Сказывалось то, что Минато спозаранку уже посещал дом Фугаку. Сказывалось и то, что сам Фугаку, неизвестно ещё как на него повлиял Минато и что он ему сказал, оставался до определённой поры за дверью кабинета. И когда именно он зайдёт, было неизвестно. Шикаку, неплохо знававший Минато и знакомый с его мягкими методами общения с людьми, за эти две минуты сам уж несколько раз засомневался в собственных словах. Да так, что у него возник вопрос, не поспешил ли он? Не резко ли он ответил нынешнему Хокаге? Осадил его? Но... если подумать, если припомнить прошлое, те моменты, как обыкновенно действовал Минато, эти две минуты паузы на самом деле были очевидными. Так Минато и поступал. Минато, имея от природы универсальное мышление, отличавшее его от всех, кого знал Шикаку, был внимательным к любому, кто был перед ним. Будь то «равный ему», старейшина, подчинённый, простой житель, женщина или всего-то «обычный» пятилетний ребёнок. Наблюдая за ним со стороны, Шикаку давно приметил, что для Минато не имело принципиальной разницы, кто являлся его «собеседником». Если у него возникал «интерес», при своём контакте он почти всегда мог подстроиться к любому из окружения. Даже к Учиха Саске. К мрачному и немногословному мальчишке, «кто по пустому и рта своего не открывал». И если того требовала ситуация, если надо было дать «собеседнику» подумать, Минато умел выдерживать паузу, а как на взгляд Шикаку, находившегося сейчас как раз в роли его «собеседника», ошарашивать ею. Он незаметно для Шикаку уже стал таким же тихим, каким был сейчас сам Шикаку, как его нынешнее отражение в зеркале. Таким же, что не оборачиваясь на него, но отчётливо слыша его ровное, беззвучное дыхание и додумывая за него его мысли, предположенные, о чём только мог выживший Минато за эти две минуты «сиделок с ним» подумать, Шикаку всеми силами удерживал себя от глупостей. Оттого, чтобы рядом с ним не дрогнуть. Не дёрнуться. И не сказать то, о чём он сразу же и пожалеет. У него было не без этого. Да и воображение его разыгралось. А голова, всё ещё гудевшая от итога «опеки» Наруто, всё отказывалась привычно работать. К прочему к концу двух минут их молчания, думая о возможностях Минато, о том, что он мог с ним предпринять прямо сейчас, Шикаку сделал своё первое предположение, мгновенно пробравшее его сильнейшей тревогой, почти чётким осознанием, что это могло быть правдой. Зачем Минато, проявивший дружелюбие и сострадание к чужому ребёнку, здесь и сейчас вдруг оказал ему своё «внимание»? Даже если он жалел его. Даже, если он перед «Саске», как отец Наруто, чувствовал себя виноватым. Даже, если Наруто, его сын, был предположительно «проблемным», кто и правда мог извести его своим трудным или крайне трудным характером. Хотя... Шикаку не мог с уверенностью оспорить эти допущения, особенно последнее, потому как не знал наверняка, как Наруто вёл себя с другими, в том числе и со своим отцом. Недолгий период наблюдал за ним в Академии, за тем, как мальчишка сторонился остальных детей, был грубоват с ними, а порой несдержан. Но даже так он не мог сказать, насколько это допущение могло быть верным. Впрочем, Наруто правда мог вести себя подобным образом. Мог намеренно выбрать себе «эту» линию поведения и мог придерживаться её, имея на то свои причины. После драки с Наруто это допущение казалось Шикаку вполне возможным. Просто настолько естественно, будто бы Наруто к такому действию давно привык, он нанёс свой удар, с первой попытки крепкий, что повторяться ему не пришлось. Ко всему сказанному, Шикаку, вначале отвлёкшись на «подарочек» Наруто, сильно удивившись ему, да следом, ещё не обдумав ситуацию, оттого и понадеявшись, что раз Минато так быстро появился здесь, так это – просто так совпало, просто совпало, что нынешний Хокаге мог быть в нужный момент в госпитале из-за своих дел, быть может он навещал своих подчинённых, Морино и неизвестного Анбу, вероятно, попавших сюда ещё ночью, больше не обманывался. Ни мягкостью Минато, ни его отвлекающими разговорами о Наруто. Ни его, если честно, несколько откровенным вниманием. Да и... слишком гладко тот всё провернул. Как и Наруто со своим ловко подсунутым «подарочком». Отвлёк внимание, вовремя протянул свою руку и как будто само собой разумеющиеся прикоснулся к макушке «Саске». А по итогу Минато мог много чего сделать. Шикаку допускал даже то, что Минато мог поставить на «этой самой» макушке свою хитрую дзюцушики. Вот о чём он подумал. Всё остальное дорисовывало воображение Шикаку. Что Минато мог «это» сделать одним касанием руки. Что его манипуляции с чакрой, бывшие на продвинутом уровне, пятилетний ребёнок, только учившийся контролю чакры, не ощутил бы. И последовавший на истечение двух минут тишины вопрос, как продолжения навязанного разговора: -Саске... ты сможешь подружиться с Наруто? Подлил своих сомнений. Ни просьба и тем более ни чёткое указание к действию. Нет. Этого Минато, чутко чувствовавший характер «Саске», всё то, что Шикаку выставлял напоказ намеренно или бесконтрольно, себе здесь не позволил. Всего лишь уточняющий вопрос. Шикаку мог ошибиться, сейчас у него плохо получалось думать логически, но... как по его мнению, больше походило, что в вопросе Минато скрывалась продуманная хитрость, некая уловка, замаскированная под вполне объяснимую тревогу за вышеупомянутого блондина. Уловка, чтоб незаметно разговорить Учиха Саске, но это в лучшем исходе. «Что бы я ему сейчас не ответил, если я это сделаю бездумно, я сыграю против себя же». Остерёг себя Шикаку, понимая, что быть «расслабленным», попусту «болтать», не отдавая себе отчёта, что и кому он говорит, что он делал за завтраком в доме Фугаку, сейчас ему было нельзя. Шикаку украдкой скосил взгляд на Минато. Тот улыбался, неявно, чуть растянув кончики губ, как будто привычно для себя, мягко, но теперь, как подсказывало Шикаку всё то же воображение, основанное на интуиции, на предчувствиях, на том, что Шикаку обычно для себя отбрасывал и на что в анализах не полагался, улыбался Минато довольно, как будто он заявлял своей улыбкой, что «Саске» попался ему. Что «Саске» от него уже никуда не денется. Это было тоже самое чувство, какое Шикаку испытал ранним утром, когда Минато поглядывал на него. Чувство, выбивающее из него уверенность. -Наруто неплохой пацан, поверь мне, Саске... Сомневаешься в моих словах? Или ты испугался Наруто? Скользкий вопрос, заданный намеренно, выверено, именно тогда, когда Шикаку наладил с ним зрительный контакт. -Нет, – невольно сорвалось у Шикаку с языка. Он сразу понял, что сказал то, что Минато и хотел от него услышать. И быстро сообразив свою оплошность, куда твёрже добавил. – Я сказал вам, мы с Наруто разберёмся сами. -Снова подерётесь? -Посмотрим. Если надо, подерёмся. Шикаку не забывал, что к этому его склонял Наруто, инициатор «таких» отношений. Уже многое для этого сделавший и сделавший из Шикаку «пострадавшего». А ещё Шикаку заметил, что у Минато явно поджимало время. В противном случае тот не торопился бы, не подгонял бы Шикаку. Не провоцировал его бы на ответы. И мысленно подвёл итог: «Намикадзе хитрые... Что отец, что сын...» Шикаку, в этот раз полный сомнений и недоверия, да окончательно избавившийся от наваждения, что навеивал на него живой Минато, нахмурил брови, что он сделал бесконтрольно, по давно державшейся за ним привычке, и решительно поджал губы, чего он за собой раньше не замечал, и сейчас не приметил, так как всё его внимание было поглощено другим. Он сообразил, что Минато своим внезапным вопросом попал в самую суть. В середину всего того, что с Шикаку происходило. В чём он никому и никогда не признается. Себе то далеко не во всех случаях признавался. Ещё бы. Как ни крути, Наруто для него был и остаётся ребёнком, всяко младшим, чем был сам Шикаку. И тем более Шикаку не сделает это, будучи Учиха Саске. У него были не те условия, чтобы кому-то жаловаться. Не признается, что глупый и упрямый мальчишка, кто в невозвратном прошлом улыбался самой яркой улыбкой, какую только Шикаку за свою жизнь в ком-либо наблюдал, улыбкой, доверху наполненной солнечным светом и всех ободряющим теплом, теперь, отчего-то утративший эту улыбку, держал Шикаку в сильнейшем напряжении. Не пугал его, нет. Шикаку верилось, что у них до этого не дойдёт. Верилось, что он справится и успеет в ближайшем времени заслужить доверие Наруто. Заработает ту основу, удобную для себя и допустимую для Наруто, на которой станет взаимодействовать с сынком Минато. Но состояние, что этот мальчишка в Шикаку вызывал, тот ураган острых ощущений, да на фоне всех испытанных Шикаку изменений, произошедших событий, выводящих его из какого бы ни было равновесия, и на фоне его тесного контакта с Учиха, было близко к испугу. Было его полной концентрацией. Даже сейчас, когда Наруто рядом с ним не было, и когда голова «Саске», не затыкаясь, гудела, Шикаку все равно думал о нём. Поверх прочих мыслей обдумывал его слова, возвращаясь к ним снова и снова. Подобное состояние в Шикаку задавал и Итачи. Но здесь надо было оговориться. Итачи, понятно дело, гений, и в будущем опаснейший нукенин, с кем действовать надо было всяко осторожно, вдумчиво, так, чтоб он ничего не заподозрил, не раскрыл Шикаку преждевременно и не свернул ему за своего младшего брата шею. Не пришиб бы его. Но имелась одна оговорка, Итачи против Наруто в определённых кругах был знаменитой личностью, по долгу службы Шикаку изученной вдоль и поперёк. Всё, что Конохи было о нём известно. Его подробная характеристика, послужной список и всё то, на что он был способен. И Итачи соответствовал написанному о себе. Пусть тот ещё находился в начальной, «подростковой» фазе – Учиха Итачи. С Наруто дела обстояли по-другому. Как? Шикаку пока только определялся в этом мутном для себя вопросе. На интуитивном уровне предчувствовал, что Итачи перед Наруто уступал. Не та волна озноба, бесконтрольно пробегающая по коже спины, не те мысли, что сами собой зарождались в голове, не тот эффект, что они создавали. А если по факту, Шикаку не терялся с Итачи. Боялся с ним ошибиться, да. Напрягался в близости с ним больше меры, и это да. Озадачивался его заботой, что частенько едва сдерживал себя в рамках «Саске». И с этим – да. Не привык ещё, но он знал, что с ним делать, не всегда, но находил решение, боялся оступиться, попасться, но в случае своей ошибки знал, что от него ждать. С Наруто он ни в чём уверен не был. Даже, как вышло, в себе. Поддался волнению, тревоге за блондина, и за раз наворотил несколько недопустимых ошибок, толком и не приметив их. И в чём у Шикаку образовалась сложность, так это в том, что чем дольше он наблюдал за Наруто, чем дольше изучал его, взаимодействовал с ним, тем Наруто для Шикаку вырисовывался всё более непонятным, несоответствующим ни его ожиданиям, ни первым выстроенным предположениям. Да и последующие предположения о нём не все были верны. Единственное, в чём он утвердился, Наруто был значительно умнее, решительнее и опытнее себя прежнего, того, о ком Шикаку был наслышан от Шикамару. Того, за кем бывало, Шикаку и сам наблюдал со стороны. Теперь, конечно же, он жалел, что редко цеплялся за него взглядом. Что мало слушал, что о сынке Минато говорили знающие шиноби. Что в прошлой жизни был далёк от Наруто, считая его тем, кем блондин не являлся сейчас. И Наруто владел куда большей информацией, чем Шикаку. Это обстоятельство являлось ключевой ценностью Наруто. Во всяком случае в глазах Шикаку. И пусть Минато пробовал так разговорить Шикаку, принуждая его к общению, пусть он хитрил с ним, как бы то ни было и что бы его на этот вопрос не надоумило, он уже «раскусил» его. Дверь кабинета раскрылась. Зашёл старый ирьёнин, выглядивший пасмурно, недовольно. За ним грозной тенью зашёл Учиха Фугаку, словно заполонив собой весь невзрачный кабинет, а с ним и внимание Шикаку. Молчком оглядел сына и едва заметно кивнул ему, что Шикаку, не проживи он бок о бок с этим Учиха почти месяц, и не заметил бы этого кивка. И в этот самый момент или опережая его, от одного вида «отца Саске» Шикаку, мгновенно откинув все теперь посторонние мысли, вскочил на босые ноги и замер у кушетки, не спуская с Фугаку взгляда, какой у него сходу сделался полным раскаяния, сожаления, всем тем, что должен был испытывать младший сын такого родителя. -У вас растёт хороший сын, Фугаку-сан, – мягко произнёс Минато, сам поднимаясь на ноги. – Ещё мал, но уже не уступает Итачи. Слова не открытой лести, но видно было, что Минато в них примешал уважение. Правильно рассудил, что ему с главой клана Учиха «действовать» надо через его сыновей. И сделал попытку на сближение с Фугаку. От Фугаку последовал ещё один кивок, более выраженный, будто бы согласный со словами Минато и ответные слова, наполненные здравым смыслом: -Рано судить об этом, Хокаге-сама. Саске ещё многому предстоит научиться, чтобы дотянуть до Итачи. А Шикаку, при виде Учиха Фугаку внутренне содрогнувшись, незаметно выдохнул. С облегчением понял, что он в Фугаку не ошибся. «Он не выдал своего сына. Не оговорился при Минато, что «Саске» отличился и у него уже пробудился шаринган». Эхом из глубин неповоротливых мыслей в голове разнеслись наставляющие слова Фугаку, неспроста им сказанные и повторенные. Шаринган, пока Фугаку не скажет обратного, использовать было нельзя. А также нельзя было говорить о нём, о том, что у «Саске» пробудился шаринган. Даже упоминать. Просто до определённого момента о нём надо было забыть. И до определённого момента его нельзя было показывать Фугаку, Итачи и даже госпоже Микото. Никому из семейки Учиха. Если кто-нибудь из этой дружной троицы узнает, что Шикаку активировал шаринган и когда он это сделал, то есть при каких условиях, ему несдобровать. Минато перебросился с Фугаку ещё парой фраз, а напоследок, перед своим уходом, напомнил о себе очередным напором, провоцирующим Шикаку отвечать. Напором, какой нельзя было проигнорировать. -Ты не ответил мне, Саске. Ты сможешь подружиться с Наруто или я ошибся в тебе? И опять этот взгляд голубых глаз. Такой же, как в прошлом. И «довольная» полуулыбка, как-то отличавшая этого Минато от того, кого знавал Шикаку, кто погиб, храбро защищая Коноху и своего новорождённого сына. «Хочет, чтоб я согласился с ним... поддался на уговоры. Ещё и при Фугаку, при ком мне надобно вести себя сдержанно и отстранённо... И говорит со мной так, будто Наруто маленький и с ним можно подружиться, потому как так хочется его отцу...» Сомнения, перемешанные между собой и отвлекающие Шикаку, так и посыпались на него, но поверх них ему припомнились слова Хирузена, сказанные ему, кажется, целую вечность назад, тогда, когда у них разговор зашёл о друзьях. О необходимости ценить дружбу, вопреки тому, что уготовано судьбой. Ответ третьего Хокаге был жестким, не терпящим возражений. -Друзей не выбирают, Хокаге-сама, – не подстраиваются под них, не выискивают «из них» для собственной выгоды лучших, отбрасывая худшее. То, что построено на выгодах и стандартное понятие «подружиться» к настоящему другу не подходит. Те домыслы Шикаку, его по этому поводу мысли и прочие слова, что говорил ему Хирузен, Шикаку упустил сходу. Пятилетний ребёнок настолько глубокие мысли выдать не мог. Не при Хокаге. И не при Учиха Фугаку. Особенно то, что сказал ему Хирузен: «Они либо есть, либо их нет. Другого не дано». Эти слова старика надолго запали в душу Шикаку, что он годы спустя всё обдумывал их. Вместо всего этого Шикаку, выдержав паузу, произнёс. – Я не знаю, как ещё вам ответить. – Шикаку заметил, как у Минато до того мягкий взгляд голубых глаз сделался серьёзным, острым, смотрящим строго на Шикаку. И Шикаку, чтоб избежать неудобного ему взгляда, чтоб не дрогнуть, не ошибиться, да закончить с Минато разговор на этом месте, чуть склонил голову, от этого движения терпя боль в виске. Последние слова он добавил голосом тише, будто их договаривая сам себе. – Посмотрим, что у нас с Наруто выйдет.