Ожившие тени

От вида погрома, что Шикаку своими же руками сейчас и творил, он, используя недоработанную технику для устрашения Анбу, так он решил, в последний момент передумав и успев предупредить подчинённого Минато, что начинает действовать, был и сам испуган. Всерьёз испуган. Настолько сильно его поразила эффективность «этих» теней. Шикаку в изумлении таращил глаза. Ему то было простительно. Он до начала атаки думал о своей технике, как о незавершённой недоделке, перспективной, но проблемной, над которой ему предстояло ещё много работать. Думал, что от неё толку то здесь выйдет... самое большое, может быть половина от нужного ему. И исходя из этого вывода он совершенно не предполагал, что в подвальном помещении архива, где стены были прочнее, чем во всём остальном здании, для его техники вообще не найдётся каких-либо преград. Он не рассчитывал на такой ошеломительный результат. И здесь надо было оговориться ещё об одной ошибке, что совершил Шикаку. Во время атаки, когда он с первых секунд сообразил, что техника выходила мощнее запланированного им, и отсюда наспех поставив себе задачу во что бы то ни стало сладить с ней, управиться, чтоб выполнить задуманное и никого при этом не убить, Шикаку ощутил в глазах хорошо уж знакомое ему жжение. Быстро сообразил, что у него произошло. Что он для выполнения сложной для себя задачи по наитию активировал шаринган. Дурацкое додзюцу клана Учиха. Но не смог отреагировать. Он попусту не успевал погасить чакру, что стал подавать к глазам. На эту манипуляцию у него не оставалось ни времени, ни лишней концентрации, ни каких либо усилий. Весь этот ресурс он тратил на контроль теней. С треском, разносившимся по всему нижнему этажу архива, его густо осыпало острыми щепками деревянной стены, какую он нещадно дырявил тенями, а помещение, куда он направлял свою атаку, и куда из-за дверного косяка неотрывно поглядывал, стало эпицентром погрома. Побоищем, где в течение десятка секунд творилось настоящее безумие. Грохотало там знатно, и пробитыми ящиками с засекреченными документами, и деревянными стеллажами, что тянулись от пола до самого потолка, и стенами, что попадая под удары теней, с дребезжанием сдавались под этим натиском, как и всё прочее здесь. Как и Анбу. Да, этот Анбу успел повалиться на пол, но его всё равно задело. Его плечо и нога были пробиты тенями. Шикаку видел, как тени легко пронзили тело Анбу, как будто тот для них был очередным деревянным ящиком с документами. Проблемным теням Шикаку не имело ровно никакого значения, что именно собою дырявить. «Если Минато узнает, что это был я, он меня точно прикончит...» Вывод, что сам собой напрашивался, в эти секунды для Шикаку был очевиден. С таким погромом секретному архиву Конохи сталкиваться ещё не приходилось. А также было очевидно то, что это «деяние» без соответствующего наказания не останется. Под чуть съехавшей на бок маской Шикаку, сердясь на себя за проявленную инициативу, да так крепко, как он давно на себя не сердился, продолжительно сминал брови, и сконцентрировавшись сильнее, он раньше задуманного прекратил свою технику, расслабляя до того сведённые для ручной печати пальцы. Выдохнул и дезактивировал шаринган, на краткий миг прикрывая хорошо уж воспалённые от боли глаза. Прошло всего то секунд двадцать, а может и того меньше, столько навскидку длилась его быстрейшая атака, какая за этот краткий отрезок времени, полный напряжения, разнесла здесь всё в труху, а Шикаку от затраченных усилий для удержания и контроля техники ослаб, что едва мог бы сейчас нормально двигаться. На него накатила усталость, резко выбивающая его из привычной колеи и тем показывающая ему всю сложность произошедшего. Что рановато он решил использовать свои тени. И поступи он ещё раз подобным образом... необдуманно и самонадеянно, позабыв об элементарных вещах, он убьёт Учиха Саске. Непременно убьёт. Как раз на этой мысли Шикаку повело в сторону. Он чуть было не завалился на пол прямо в дверном проёме. Но не отводя взгляда от Анбу, так как Шикаку, в каком бы он состоянии не был, не смел в этой ситуации окончательно утратить бдительность, просто всё ожидал, что этот Анбу его контратакует, лишь только тот немного очухается, придёт в норму, так вот он, отчётливо осознавая, что сейчас упадёт, успел упереться о пол рукой. Второй рукой он потянулся к давно съехавшей на бок маске, наконец-то поправляя её. А будто опомнившись, что здесь медлить было нельзя, что помимо Ибики Морино и этого Анбу им могли встретиться и другие шиноби, те, кто наверняка отреагируют на произошедший в архиве грохот, Шикаку, в спешке изменив голос, повторился, правда, в этот раз его голос прозвучал с жёстким прижимом и с вполне ощутимым раздражением. -Хокаге... Ты как? Шикаку волновала мысль, почему Наруто всё ещё молчал. Эта «его слабость» для Шикаку была простительна. Он уже был всерьёз встревожен всей «их» абсурдной ситуацией. И этой тишиной, что после его атаки в помещении стала пронзительной, пугающей, и этим дымом, по-прежнему закрывающим ему обзор, и неизвестностью, за какую Шикаку уже извёл себя разными предположениями. Мыслями, что порой без его ведома мелькали у него в голове, обдавая его холодной испариной. К примеру, что он не смог управиться с тенями. Или что он по своей дурости ранил пятилетнего сынка Минато. Ему даже на секундочку подумалось, что он мог убить Наруто. Впрочем, также быстро, как сомнения возникали, Шикаку отбрасывал их, безоговорочно и нещадно. Дело было в том, что во время использования своей техники он наблюдал за каждой нитью теней, что было сделать нелегко. Те были рваными, быстрыми, и не имели закономерностей в движениях. Вот тут то ему здорово пригодился активированный шаринган, сделавший и без того весьма зоркие глаза Саске настоящим сокровищем, расширившим Шикаку ряд так нужных в тот момент возможностей. И что с того, что глаза от использования додзюцу жгло болью, что с того, что Шикаку впоследствии от одновременного использования техники и додзюцу ощущал себя ослабевшим, можно сказать, на порядок, всё это меркло на фоне того, что Шикаку с почти что стопроцентной точностью знал, что ни одна из его теней не угодила в сторону, где предположительно мог находиться блондин. По этой причине Шикаку и был уверен, что Наруто уцелел. Во всяком случае Шикаку был уверен, что он сам не убил его. Он знал, что всё делал правильно. Пусть и на пределе «своих нынешних» возможностей, когда о нём можно было сказать, что он едва справился с задачей. Но всё же... он с ней справился. А то что блондин не отзывался ему, так это могло означать и другое. Например, конечно же, если Шикаку не ошибся в своей ранней догадке, Наруто мог до сих пор находиться под воздействием техники Анбу. Могло выйти так, что Анбу поймал Наруто в гендзюцу, о чём Шикаку предположил недавно. И пока Шикаку так себя настраивал, настраивал не паниковать от каждой сшибавшей его догадки, да настраивал себя действовать отсюда вдумчиво, как он и должен был действовать изначально, он не замечал, что сам он с замершим дыханием ждал ответа. Так сильно он хотел услышать голос своего маленького сообщника. Но а если у них что-то не заладилось, что-то пошло не так, то хоть бы увидеть его. Оттого он до рези в уставших глазах всматривался в назло медленно здесь развеивавшийся дым и остро вслушивался в каждый маломальский звук, что он мог только услышать. Но вместо своих ожиданий, допустим, вместо того, что Наруто, если с ним всё было в порядке, предпочтёт сразу же ответить ему, или в противном случае, если тот всё-таки угодил в технику противника, то вместо того, что Шикаку сам его углядит где-нибудь застывшим на месте, он увидел тенью пронёсшийся силуэт низковатого подростка, стремительно и беззвучно мелькнувший к Анбу, кто только что шевельнулся и рассеянно покрутив головой, проявил первое намерение приподняться с пола. Безрезультатное. «Наруто...» Прошло ещё несколько секунд, за которые блондин, на удачу им двоим всё ещё удерживающий на себе свою технику телесного перевоплощения, умеючи вырубил этого Анбу ударом ногой, и лишь позже Наруто обернулся на Шикаку, остановился на нём взглядом, не сулящим ничего хорошего, и медленно, словно что-то за повисшую паузу надумав себе, тот кивнул. «Не нравится мне его реакция...» От своего наблюдения Шикаку похолодел. Подумал о том, что Наруто видел его технику. А вероятность того, что он её видел и даже хорошо рассмотрел, была чрезвычайно высокой. Так вот, если он её видел, образовывался очень важный вопрос, что на основании увиденного им этот Наруто мог надумать себе о «своём Саске»? И Шикаку обмер. Мысленно посмотрел на произошедшую ситуацию со стороны Наруто, мгновенно припоминая подходящую к «их» случаю присказку, что «умный человек себе подобного должен видеть издалека» и до Шикаку дошло, что он хорошо так оплошал. Позабыл про Наруто. А ведь он уже предполагал, что Наруто, вернее этот Наруто, будет его проверять. Предполагал, что мальчишка станет его главным наблюдателем. Экзаменатором в «Саске». Обдумывал это загодя, да поддавшись эмоциям, своим переживаниям, выходит, что сам и подстроил для Наруто удачную возможность обмануть «себя». Возможность понаблюдать за «собой» и что-то о «себе» выяснить. «Дурак...» А что теперь? Быстро осознав свой просчёт, Шикаку, пока Наруто крутился рядом с двумя вырубленными им шиноби, больше возясь с коротко стриженным Анбу, маску с лица которого он сбил своим ударом, медлил и всё ещё обдумывал недобрый взгляд мальчишки. И встав на ослабевшие ноги, он не сделал и полшага к Наруто. «Насколько Саске Учиха был в прошлой жизни близок с Наруто? Насколько он ему доверял?» Вот о чём стал раздумывать Шикаку. Коли он уже оплошал, ошибся, он пытался хоть что-то придумать, чтобы исправить содеянное. Пытался нащупать между двумя непростыми «друзьями» их отступы для секретов друг от друга, для осмысленной недоговорённости, какая, по мнению Шикаку, просто обязана была быть между ними. Учиха Саске в прошлой жизни был нукенином с богатой событиями судьбой. А ещё Учиха Саске, «выбрав» себе «такую» судьбу, обязан был в первую очередь полагаться только на самого себя. Друзья друзьями, а настоящий Саске должен был себя ставить отдельно от Наруто. Делиться с ним не всем. И тем более не обо всех изученных им техниках. По наспех выстроенному суждению Шикаку, Саске был близок к такому типу людей, кто ни слёзы горя, ни улыбку радости намеренно не выставлял напоказ другим. Вот таким образом Шикаку, наблюдая за шустрыми действиями блондина, для себя и своей глупости использования «недопустимой» здесь техники выискивал лазейку, могшую помочь ему в скорых объяснениях или же «в лучшем исходе» в скором «его» твёрдом и упрямом молчании. Это зависело оттого, как станет действовать Наруто. Что он спросит. И да, Шикаку ни только не подходил к Наруто, предугадывая, что разумнее выйдет какое-то время держаться от него на расстоянии, но и сверх этого он позволил мальчишке забрать себе документы, что тот прихватил у поверженного Ибики Морино. И... вероятно, Шикаку об этом пожалеет. Вероятно, он уже начинал об этом жалеть. Но несмотря на свои эмоции, на жгучее любопытство и вторившую ему логику, несмотря на обдуманное желание – как можно быстрее разобраться в причинах гибели Иноичи и настоящего Шикаку, он не посмел привлечь внимания Наруто ещё и в этом направлении. Не посмел зародить между ними ещё больше сомнений. «Разберусь с этим позже...» Так подумал Шикаку, утайкой наблюдая, как Наруто, свернув добытые документы толстым рулончиком, сунул их себе в подсумок. А через несколько секунд, когда мальчишка сам подошёл к нему, тот шепнул Шикаку одно слово, подводящее чертой, что их работа здесь закончилась. -Уходим.