Ожившие тени

Из коридора донеслись едва различимые на слух звуки шагов. Шикаку, спавший последние остававшиеся у него часы на сон в полудрёме, в таком состоянии, в каком он без устали находился уж продолжительное время, будучи «всё ещё начеку», всё ещё, так как ночная активность в паре с Наруто для него не прошла бесследно, чуть приоткрыл глаза, приоткрыл незаметно для других, чтоб по сложившейся у него привычке за краткий миг дрожания ресниц оглядеть своё окружение. Чтоб смочь первым увидеть кого-то из семьи Учиха и быть к его приближению хоть как-то готовым. За быстрый полувзгляд, скользнувший по комнате, Шикаку понял, что наступило утро. Раннее. Об этом говорили тусклые, больше рассеянные, нежели яркие лучи солнца, ещё пока только вскользь проникавшие через окно комнаты, лениво лизавшие дощатый пол и постепенно подбиравшиеся к кровати. А ещё, по мнению Шикаку, для него нынешнее утро, как оказалось, было особо неприятным. Противным, что хотелось зарыться глубже в кровать, прячась от робких солнечных лучей ещё минимум на час, что у него имелся до пробуждения. На его мнении сказывалась общая усталость и недосып. Не без этого. Дверь комнаты беззвучно открылась, и судя по легчайшей поступи, в комнату Саске заглянула госпожа Микото. Не будить Шикаку. Нет. Для этого было ещё слишком рано. Она к этому времени лишь должна была пойти в кухню и начать готовить завтрак. По традиции этой семьи, Микото вставала очень рано и по пути в кухню она всякий раз, если этого никто до неё не сделал, открывала дверь комнаты своего младшего сына. Зачем она это делала? Шикаку уже не задавался этим вопросом. То «злосчастную дверь комнаты Саске» среди ночи открывал Итачи, то утром «её» открывала Микото. Шикаку просто принял этот факт. Да и прочим Микото, такая тихая женщина, напоминала ему Итачи. «Своими утренними проверками», своей мягкой и неотступной внимательностью, при проявлении которой она была так схожа с подрастающим гением клана Учиха, что Шикаку, видимо, в скором времени начнёт понимать Итачи глубже прежнего. Для Шикаку, всё ещё лишь осваивавшегося в том: «каково» это жить в доме Фугаку и «каково» это быть Саске, Микото, как и прочие члены семьи Учиха, оказалась проблемной. Не настолько чрезвычайной, как то у Шикаку складывалось с Итачи, но и с Микото ему приходилось считаться, подстраиваться под неё и при ней изображать из себя Саске, так, чтоб Микото не углядела подмену. Стараться, даже когда Саске просто спал. Микото, что бы Шикаку не думал о ней, была истиной Учиха. Если она задавалась целью, если её взгляд устремлялся на младшего сына, то Шикаку, инстинктивно чувствуя на себе внимание «матери», приходилось выкладываться на полную. Да, Микото также порой пугала Шикаку. Также сбивала его с мыслей, что ему ещё долго приходилось настраиваться на необходимый лад. Просто такими были эти Учиха. Младший Саске для них имел особую значимость и они не ленились приглядывать за ним. Микото, как мама Саске, не была исключением из этого правила. Госпожа Микото пошла по коридору дальше, но вместо ожидаемых звуков, тихих и доносившихся уже из кухни, послышался стук во входную дверь, в единичном количестве, но оттого ещё более уверенный и твёрдый. Чтоб кто-то в подобную рань будил этих Учиха, на памяти Шикаку такого ещё не происходило. Шикаку с трудом удержал себя, чтоб не дрогнуть, не подскочить с кровати и не выглянуть в коридор. Не погасить своё мгновенно взыгравшееся любопытство в ту же самую секунду. Вот как он едва не отреагировал на стук, предполагая, что за этим стуком последует. Хотя... он кое-что знал и наверняка. Знал, что ошибся в том, в чём ошибаться ему было нельзя. Знал, что вчерашней глупостью сам же и привлёк внимание к клану Учиха. Он, уже обдумав всё содеянное, каждое своё слово и каждое свое действие, сожалел... В том числе и о том, что ночью не сказал Наруто, что использовал шаринган. Что даже не обмолвился об этом. Не предупредил своего «сообщника». Тогда он посчитал, что Наруто в дыму шаринган не углядел. Что самому же себя «оговаривать», то есть сверх уже сделанного привлекать к себе ещё и лишнего внимание, было бы глупо. Тогда Шикаку вообще не планировал говорить об этом Наруто. Думал, что раз попался с тенями, о шарингане ему точно надо будет помалкивать. Что так обойдётся...Как бы... если натворил дел, тогда и за языком следи. И хоть Шикаку был не склонен забывать о важных для него обстоятельствах, был не склонен так явно идти на поводу у ситуации, но прошедшей ночью о случайно активированном им додзюцу клана Учиха он, вначале смолчав о нём, на какое-то время позабыл. Не задумывался тогда о последствиях. Переключившись на другое упустил свою оплошность из вида. Да и когда бы он о дурацком додзюцу рассказал Наруто? При их уходе из архива была не та ситуация и времени на разговор у них не хватило бы. Ни на что времени не было. Убегая из архива, Наруто торопился, и было понятно почему. Вот только... если Шикаку был уверен, что Наруто не видел активированный шаринган, и что о нём можно было этому внимательному блондину умолчать, тоже самое сказать об Анбу Минато Шикаку уже не мог. Против того, Анбу Минато как раз должен был видеть шаринган. Не мог он проглядеть такое. И не надо было дальше гадать, чтоб в точности понять, что Минато к утру был уже в курсе важной особенности «младшего» из парочки глупцов, что ночью напала на архив. А отсюда легко строилось предположение, что кто бы не постучался в такую рань в дверь дома Фугаку, он был здесь именно по этой причине. Неспроста пришёл в клан Учиха. Это первое, что пришло в голову Шикаку. О чем он более всего прочего переживал. И будто в подтверждение его мыслям, самым тревожным и сильнее прочих изводящим его, с оживлением в доме Фугаку, когда госпожа Микото разбудила хозяина этого дома, и когда за разбуженным и молчаливым Фугаку по коридору прошёл ранний визитёр, через открытую дверь заглянувший в комнату Саске, Шикаку, как можно незаметнее бдя ситуацию, за одно мгновение покрылся по-настоящему знобящим его холодком. К Фугаку или же за Фугаку пришёл не подчинённый Минато, ожидаемый, потому-то как это было логично, а сам Минато. А это означало, что ночная выходка, учинённая Наруто и Шикаку, но... всё же по большему счёту Шикаку, ведь он один был ответственным за применение своей недоработанной техники, в глазах Минато выглядела настолько сложной, что он, сильно озадаченный ею, пришёл к Фугаку сам. Не решился доверять важный разговор с главой клана Учиха другим. И судя по тому, что Минато уже был здесь и что он был один, случившееся в архиве до выяснения всей ситуации останется засекреченным. Шикаку думал так не с пустого места. Минато, как помнилось ему, всегда хитрил и придерживал важную информацию при себе. Знал её ценность и весьма разумно использовал её для собственной выгоды. Никакой ясности он не давал вплоть до того времени, пока, если это было необходимо самому Минато, ты не вливался в работу, но и в этом случае он давал тебе информацию не полную, а ровно столько, сколько нужно было для твоей эффективной работы. Лишним он не баловал. Шикаку просто не помнил такого. В те, былые времена, в курсе всех событий был лишь ограниченный круг людей. Сам Минато, старейшины и Хирузен Сарутоби. Последний из упомянутых для Минато Намикадзе всегда был непревзойдённым авторитетом, наставником, старым товарищем во всех сложных делах. Часто исполнял для Минато роль его личного советника. Все остальные шиноби, даже отличавшиеся исполнительностью, в приближённый «круг Минато» доступа не имели. Но несмотря на это, а может быть именно из-за этого, как из-за главной причины, среди его подчинённых не было никаких лишних пересудов или пусть непреднамеренной болтливости. Эти имевшее место везде случаться обстоятельства, живые люди же, при Минато были настоящей редкостью. Исключением. И вроде бы молодой Хокаге был мягок и вежлив в общении, вроде бы в какой-то мере давал слабину, что с ним было приятно работать, вот только он имел влияние на своих подчинённых, уникальное и неповторимое другими Хокаге, с которыми Шикаку после смерти Минато взаимодействовал. С этим Шикаку не спорил. Видел, как Минато работал. Уважал его за это. Минато всегда следил за работой своих подчинённых, по-своему, так, что это не бросалось в глаза. Было не явным. Но Минато всегда был в курсе всех дел и всех связанных с ними изменений. И особо зорко следил за тем, чтоб нужная ему информация не была раскрыта преждевременно. И вот... раз Фугаку повёл Хокаге за собой, что означало, что повёл он его в свой кабинет, туда, где им никто не помешает, то всё это вкупе предвещало разговор, непростой, даже серьёзный, настолько серьёзный, что тот легко мог изменить и без того ещё неопределённую судьбу «Саске». «Доигрался я...» Шикаку мысленно передёрнулся, назвав себя дураком. Многое, что он сделал прошлой ночью, дай ему хоть одну крохотную возможность, он бы изменил. И виной всему случившемуся была не только неизвестность, хорошо тогда встревожившая Шикаку, но и сам Шикаку. Наворотил он дел. Теперь то он отдавал себе отчёт. Разобрался, почему так естественно, что и не приметил этого, выскочил вперёд. Разобрался в причинах своих ошибок. Будучи в теле Учиха Саске он, в отличие от себя прежнего, стал реагировать на происходящее вокруг себя острее. В действиях, особенно требующих от него реакции, незаметно для себя стал проявлять поспешность, порывистость. Эмоции. Новые для себя черты характера. И с этими «изменениями» Шикаку надо бы научиться считаться. Дождавшись госпожу Микото, что этим утром было сделать непросто, так как Шикаку уже несколько раз отдёргивал себя, чтобы раньше положенного времени, привычного и ожидаемого от него, не выйти из комнаты Саске, и назвав Микото «Мамой», всё, как Шикаку делал обычно, чтоб эта внимательная женщина не встревожилась, он уже в ванной комнате, стоя на стульчике перед раковиной и висевшим над ней зеркалом, осматривал внешний вид Саске. Лёгкую бледность, глаза, после умывания холодной водой не настолько красные, как Шикаку ожидал, и подживший порез на скуле, какой удачно закрывала длинная чёлка. Решив не использовать сегодня хенге, не рисковать с этим, да доделав дела, Шикаку вышел в коридор и там встретил Фугаку и Хокаге, сходу мягко улыбнувшегося ему. Шикаку не знал, что они стояли в коридоре и разговаривали, так тихо, что их было не слышно. А ещё он не знал, что разговаривали они как раз о нём и об Итачи. Что этот вопрос поднял сам Минато. И что Фугаку, до того предложивший Хокаге позавтракать с их семьёй, ждал ответа, и что Минато, глядя на вышедшего в коридор Саске, как раз из-за его появление и согласился на это предложения. За столом в кухне Шикаку сидел тихо, с удивлением поглядывал на Минато, всё ещё привыкая, что он здесь был живым. Невольно удерживал взгляд на Минато, замечая, что тот в ответ и сам поглядывал на Саске Учиха, что-то в нём высматривая. Всё ещё высматривая. Но от взгляда Минато Шикаку не дёргался, не тушевался, не уводил свой взгляд в сторону. Нет. Он продолжал поглядывать на Минато, словно был правда ребёнком, с удивлением и проскальзывающим восхищением. Живой Минато – это обстоятельство нынешней реальности его по-прежнему потрясало. Забывшись за своими ощущениями, Шикаку услышал промелькнувшее в разговоре между Фугаку и Минато имя одного проблемного блондина, на которое Шикаку не только среагировал, но и моментально пришёл в себя. -...простите... в Академии... случилась драка из-за Наруто. Натерпится ваш сын из-за моего... Мягкий голос Минато, его тёплая, одобряющая улыбка тонких губ, но на фоне этого, будто прикрытый обманчивой маской, на Шикаку на кратчайший миг посмотрел взгляд, чётко знающий куда и когда надо смотреть. Взгляд Минато, сказавший ему, что отныне Минато за ним станет наблюдать, что не выпустит его из своего поля зрения и на полсекунды, пробил бесконтрольно вернувшиеся назад в прошлое помыслы Шикаку, как будто острейшее танто пробило его грудь. Прицельно. Насквозь. И неожиданно. «Он знает, что это был я». И почему же? Замеченный шаринган и возраст его обладателя? Но по этим признакам не выйдешь с точностью на Саске Учиха. Ведь логичнее предположить, что «младший» из напавшей на архив парочки глупцов использовал на себе хенге. Что он намеренно скрыл свой возраст. Что нелепая маска и плащ также были для отвода внимания. Минато стало известно что-то ещё. Шикаку не дрогнул, не отвёл взгляд, ничем не выдал, что испуган. Что понял, что его раскусили. Привычно доел свой завтрак, правда, не ощущая его вкуса, спокойным голосом перебросился парой фраз с Микото, опять же, не запоминая, что она ему говорила и что он отвечал ей, и даже пообщался с Минато, сказав ему, прийти ещё раз к ним на завтрак, а вот зачем, Шикаку, спроси его об этом, не смог бы этого объяснить. После, внутренне взволнованный приходом Хокаге в дом Фугаку, а внешне всё оставаясь спокойным, будто вообще ничего тревожного не происходило, Шикаку побежал в Академию. К Наруто. К тому мальчишке, с чьим внушительным отцом он сегодня завтракал.