Ожившие тени

С момента пробуждения в теле Учиха Саске прошло двадцать дней. Двадцать самых нервных дней, что выпадало Шикаку пережить за всю его память. За эти дни он, не имея и минутной возможности расслабиться, как только мог адаптировался к новой для себя реальности, где он был пятилетним ребёнком, сыном главы клана Учиха и братом юного гения этого клана. Да, он узнал возраст Саске, узнал, что у этого зловещего малыша день рождение был летом и что в этом году ему исполнится шесть лет. Выяснил и то, что он, Шикаку Нара, в ближайшие дни поступит в Академию. Снова. Попытался принять узнанный факт, свыкнуться с ним, но стопроцентно сделать этого не смог. Его выдавали брови, сами собой сходившиеся в недовольстве на переносице, и выдавал взгляд, на многие узнанные вещи против его желания хмурившийся и мрачневший. Самыми тяжёлыми для Шикаку оказались три первых дня после исполнения техники Иноичи. Три дня после пробуждения шарингана. Помимо расспросов, на которые Шикаку стоически отмалчивался или изредка говорил, что ничего не знает, он попал под твёрдый и продолжительный контроль Итачи, и с рассветом первого дня под контроль главы этого семейства, Учиха Фугаку, ни чуть не уступавшему во внимательности Итачи, а где и превосходившему его. Для собственного удобства, посчитав, что испытанный мальчиком стресс мог на него так повлиять, Шикаку придал Саске первые необходимые ему черты характера. Отчуждённость и замкнутость на себе. Не яркие, чтоб очевидно бросались в глаза и настораживали домочадцев Саске, а зарождавшиеся, как кирпичики складывавшиеся в основу того, в чём Шикаку для себя ещё толком не определился. Или... если выражаться честнее, то эти черты характера были как два загодя отмеренных шага до бездонной пропасти. Два шага на обдумывания действий и слов. Шикаку взял за основу новых чёрт характера Саске манеру общения у Фугаку, на свой лад копируя его удивительную немногословность и выдержанность в разговоре. Фугаку, как показала ему действительность, был далеко не из болтливых шиноби, и олицетворял собой твёрдое понятие «ничего лишнего», что он проявлял во всём. В разговоре, в своей жизни и в своём окружении. Сухой до кончиков жёстко обвислых волос, этот внушительный Учиха своей суровостью всякий раз напоминал ему Хирузена. Он был таким же, как старик, когда тот проявлял свой гнев. Не желая того, Шикаку вспоминалось, как их Хокаге заставлял одним резко брошенным взглядом внимать всё то, что он говорил и обдумывать сказанное им на пределе своих возможностей. Но Фугаку подобное влияние на других делал без раздражения, без лишних эмоций, привычно. Естественно для него. Не пугал собою Шикаку, но парочку раз тот заставил его встрепенуться, парочку раз озадачил его своей жуткой проницательностью и парочку раз поставил его в полный тупик, что Шикаку, наедине со своими мыслями, признавал своё поражение. За три дня боль, что являлась результатом пробуждения шарингана, прошла, а в течение ещё двух недель Итачи и Фугаку занимались с ним, разделяя между собой эту важную обязанность поровну. Они обучали Шикаку контролю чакры, что в этом юном возрасте Саске было задачей не из простых, но всё же... под таким то напором и с такими наставниками, исполнимой, и контролю над додзюцу клана Учиха, в чём и сам этим обстоятельством заинтересованный Шикаку делал нужные успехи, не желая ещё хоть один раз ощутить такую же боль, что он уже испытал. И вот настал день поступления в Академию. Неотъемлемый день в жизни почти каждого шиноби, день начала долгих лет обучения в Академии, где тебя с маленького, по сути ни на что ещё негодного возраста начинали учить основам по разным важным дисциплинам и давали возможность оттачивать под контролем старших свои умения, практиковаться, что с нынешней точки зрения Шикаку, где ему было загодя известно, что в Академии он станет скучно и бесполезно тратить своё время, это обучение наверняка выйдет для него наказанием... Впрочем, раз он не отказался быть Саске и не послал всё, через что за эти двадцать дней он прошёл, его обязанностью становилось посещать Академию. Что было с одной стороны. Первая точка зрения с его личной позиции. Но у него сформировался и другой взгляд на данный вопрос. Он провёл в доме Учиха Фугаку двадцать напряжённых дней, безвылазно, в тесном и постоянном контакте с кем-нибудь из членов этой семьи. Если рядом с ним не было Фугаку или Итачи, помимо него занятых и другими делами, тогда их замещала Микото, мама Саске, очень дотошная к своему младшему сыну женщина, поэтому он был несказанно рад получить возможность отлучаться из дома Фугаку. Ненадолго сменить обстановку и подышать свободно. И у Шикаку имелась третья причина ходить в Академию. Сбор информации и налаживание контактов с нужными ему клановыми детьми, вот что его интересовало. Он должен был разобраться в том, что у Иноичи с его запретной техникой пошло не так и по какой причине он отправил Шикаку не в его собственное тело, а в тело маленького Саске. В итоге всем этим размышлениям и расчётам, что его ситуация сможет хоть немного проясниться, обрасти нужными для правильного анализа фактами, он и ждал этого дня, не с нетерпением, будто он правда желал стать шиноби, допустим, таким же, каким был Итачи, но со всё крепнувшим желанием начать разбираться в той ситуации, куда его засадил Иноичи. И утром ожидаемого дня по просьбе Фугаку, озвученной им за ранним завтраком, его отвёл к Академии Итачи. На дворе перед входом в Академию уже собралась толпа из детей и их родителей, а Шикаку, завидя для себя первые сложности, нахмурил брови, зорко высматривая в толпе нужные ему лица. Но вместо Яманака Ино или её отца, Иноичи, кто, как любящий своего ребёнка родитель, обязан был присутствовать здесь и с кем Шикаку очень хотел бы пообщаться наедине, он увидел своего маленького сына, Шикамару, стоявшего от толпы особняком и выглядевшего мрачнее грозовой тучи. Дрогнул, поняв, что за все эти двадцать дней он ни разу о сыне не затревожился, полагая, что за ним, как и за женой, Ёшино, присматривал Шикаку из прошлого и на этой внезапной мысли он двинулся к Шикамару, но был остановлен рукой Итачи, лёгшей ему на плечо, и его голосом, прозвучавшим поверх головы Шикаку. -Подожди немного, Саске. Хокаге произнесёт свою речь. Послушай его, это традиция. Шикаку отступил назад к Итачи и замер, ругая себя за поспешность, проявленную вблизи с таким-то внимательным к нему провожатым. Но чуть позже поверх прочих голосов, которые в момент стихли, он неожиданно услышал хорошо знакомый ему голос. Знакомый и за столько прошедших лет им нисколько не забытый. «Да ну...» – дрогнул Шикаку. Одно понимание, голос кого он услышал, почти выбило из под его ног почву. Ему надо было убедиться. Увидеть его собственными глазами. И Шикаку, будто он был настоящей водой, могшей выскользнуть из любых рук, ловко ушёл от Итачи, в тот момент о нём полностью позабыв. Ошарашенному Шикаку сейчас было не до Итачи. Он гибко обогнул людей, стоявших перед ним и закрывавших ему обзор. Быстро пробрался в первый ряд, и среди прочих в удивлении уставился на Минато Намикадзе, от неожиданного зрелища обмирая на месте. Хокаге, который к этому времени должен был быть мёртв, был жив. Шикаку не вникал в его речь. Просто слушал его голос и удивлённо смотрел, замечая, как Минато мягко и знакомо улыбался, как покачивалась от движения его длинная жёлтая чёлка, как он одёрнул своё хаори, окинутое поверх жилета. Как он прекратил говорить и его окружили люди, в основном дети, стоявшие впереди взрослых и как он, осматривая этих детей, скользнул и по Шикаку своим голубым взглядом, точно таким же, какой был у Минато прежде. Шикаку сделал стиснутой грудью вздох, принимая, что увиденное им ему не мерещится. Что Минато, совершенно неизвестно по какой причине это могло случиться, был здесь живым. Следующую речь стал произносить директор Академии, но она не возымела того эффекта, что получился у Минато, не привела собравшихся к единогласной тишине. За вторую речь Шикаку заметил малышку Ино, державшуюся рядом с Шикамару и Чоуджи. А ещё он среди детей углядел золотоволосую макушку известного ему блондина, промелькнувшую на секунду и тут же скрывшуюся из вида. «И Наруто здесь...» – это не могло не порадовать Шикаку и он, не замечая за собой эмоций, что на миг отобразились на лице Саске, облегчённо выдохнул. С появлением Наруто предыдущие сомнения, возникшие из-за живого Минато, развеялись, но эффект облегчения продлился не долго. Сначала ему о себе напомнил Итачи, незаметно подошедший к нему со спины, что впору было от внезапности дрогнуть, тихо шепнувший ему на ухо, что они увидятся позже, и также незаметно ушедший, а после и Наруто, только на первый взгляд казавшийся прежним неугомонным и жизнерадостным ребёнком, повёл себя странно, не так, как от него ожидал Шикаку. Тот, пройдясь через толпу детей, подобно самому Шикаку, без сложностей обтекая движущиеся препятствия, отошёл в тень от здания Академии и встал в отдалении у стены, оглядывая толпу незаинтересованным, Шикаку бы даже сказал, что пустым, смотревшим сквозь эту толпу взглядом. А в аудитории, куда за представившимся сенсеем послушно прошли все дети, и где дети по просьбе сенсея, знакомясь, поочерёдно называли свои имена, Наруто, произвёдший своей фамилией настоящий фурор и мгновенно оказавшийся в центре внимания, сел за одну парту к Шикаку, самую дальнюю в первом ряду, что тянулся вдоль окон. Он не был заинтересован в Шикаку, ничего ему не говорил и вёл себя так, будто Шикаку рядом с ним вовсе не было. А ещё он хмурился и был напряжён то ли сложившейся шумихой из-за названной им фамилии, то ли его плохому настроению имелась иная объясняющая причина, о которой Шикаку не догадывался. Шикаку молчал. В его понимании это было разумным решением. Пока что он незаметно приглядывался к Наруто, примеряясь к нему и вспоминая всё то, что когда-то о Наруто ему говорил Шикамару. То немногое, что ему запомнилось. То, что Наруто в детстве был крикливым, уверенным в себе и неугомонным мальчишкой, могшим ответить любому, но не во всех случаях могшим постоять за себя. Припомнил и те редкие моменты, когда он сам видел Наруто, в основе не расходившиеся с описанием Шикамару, но круто расходившиеся с тем, что Шикаку наблюдал сейчас. Кроме своего имени и фамилии Наруто ещё ничего не сказал, оставаясь ни в пример себя прежнего тихим, и как он сел на лавку, молчком поделив её с Шикаку, он не шелохнулся, показывая свою собранность и концентрацию. Иной уровень, нежели у прочих детей, казавшихся на фоне Наруто и Шикаку настоящими и нестерпимо шумными. Первый ознакомительный урок, по мнению Шикаку долгий, что тот быстрее ожидаемого наскучил ему, закончился, и Наруто опять облепили дети, в основном девчонки, среди которых Шикаку легко узнал Сакуру, будущего товарища Наруто по его команде, всем своим вниманием тянувшуюся к молчаливому блондину, робевшую перед ним и ласково улыбавшуюся. А с ней была и Ино, не так ярко проявлявшая заинтересованность в сыне Хокаге, но всё же бывшая здесь, а значит и её, дочь Иноичи, задело очарованием от произнесённой фамилии Намикадзе. Шикаку эта ситуация удивляла, а вот Наруто от неё злился. Вынудившей его говорить Сакуре он отвечал, приминая девчонку рассерженным взглядом, а когда к нему потянулся какой-то мальчишка, ни имени кого, ни лица кого Шикаку не смог упомнить, Наруто перехватил руку храброго ребёнка и крепко прижал задиру к парте, без объяснений говоря всем, что с него достаточно их внимания. Оградил себя жирной чертой, через которую кто переступит и потревожит его, от него и получит. А ещё Шикаку подумалось, что Наруто, так ярко спустивший пар на мальчишку, Сакуру с её глупыми расспросами, как выходит, терпел. Вскорости сенсей, не отреагировавший на выходку Наруто, которую он не мог не заметить, отпустил их по домам, и Наруто встал первым, быстро и под общее молчание выходя из аудитории. За ним незаметно для других последовал Шикаку, отложив на потом свои планы сойтись с Ино, чтоб через неё смочь пообщаться с Иноичи, и отложив на потом своё желание пообщаться с Шикамару, настолько сильно его заинтересовал этот Наруто, разительно отличавшийся от себя прежнего. Шёл за ним беззвучной тенью по коридору Академии, вышел из здания и пошёл за ним дальше до угла забора, где блондин и поджидал его. Взгляд у Наруто, каким он окинул Шикаку, резкий, собранный, острый и не сулящий ничего хорошего, предупреждал о конфликте, о неминуемой драке, о чём-то таком, на что Шикаку обязан был обратить внимание и отступить, но тот помедлил и оказался прижатым к забору. Не настолько резко, чтоб напугать пятилетнего ребёнка, тем более Шикаку, видывавшего и не такие склоки между детьми, но настолько ожидаемо, чтоб подтвердить Шикаку, что он думал в правильном направлении, хотя крутившиеся в голове мысли о Наруто пока что были только его непроверенными догадками. -Чего пристал? Саске? Одно это «Саске?», произнесённое на вырвавшихся из блондина эмоциях, будто Шикаку провинился перед ним, и будто за Наруто было право спрашивать с него всё, что бы тот не пожелал, заставило Шикаку по-иному взглянуть на Наруто. Взглянуть на маленького мальчишку, как на взрослого, как на того, кем являлся сам Шикаку. От внезапной догадки, чтоб собираясь с мыслями, ничем не выдать себя, он на половину прикрыл глаза, не замечая, что с этим приобретал вид настоящего Саске, того, кто часто смотрел на Наруто свысока. Не замечал, что его изменившийся взгляд заприметил блондин, и что из-за этого взгляда он и потянул к нему руку, грубо хватая Шикаку за высокий ворот синей рубашки и пригибая Шикаку к себе. В те секунды Шикаку был занят. Он увлечённо анализировал свою догадку, вспоминая, существовали ли ещё техники, подобной запретной техники клана Яманака, но вспыливший на него блондин не ждал его. -Высокомерный Учиха... – именно эти слова Наруто бросил Шикаку злым шёпотом. А после он просто отбросил Шикаку к забору и не ощущая за собой вины, ушёл прочь, сунув свои руки в карманы штанов, будто между ними ничего и не произошло.