Ожившие тени

На обдумывания изменений, что Шикаку заметил в Наруто, он потратил весь долгий путь до дома Учиха Фугаку, который он прошёл бок о бок с Итачи. В значимый для Шикаку день, в первый его день посещения Академии старший сын Фугаку дождался его, чтоб проводить его назад. Итачи видел его стычку с Наруто, но не вмешался и ничего не стал у Шикаку о том спрашивать. Напротив, заговорщицки предупредив, что маме об этом говорить не надо, он решил побаловать брата и по пути угостил Шикаку рисовыми клёцками, нанизанными на палочку, сладкими и вкусными. А во всём остальном Итачи не стал мешать Шикаку. Ни анализировать, погрузившись в продолжительное молчание, ни удивляться, уходя в ещё более глубокие помыслы. Просто шёл рядом и поглядывал на него, будто и сам о чём-то раздумывал. Хотя, Шикаку этого не примечал. Все его мысли крутились над новым образовавшимся вопросом, мог ли Наруто Узумаки вернуть себя в прошлое, в своё детское тело? И логика ему подсказывала, что если Иноичи этот фокус удался, то и Наруто, куда как более непредсказуемому шиноби, кто и правда мог подобное выкинуть, такое вполне могло оказаться по зубам. Эти мысли кружили Шикаку голову, наполняя его разными тревожными предположениями. По сути заставляли его не анализировать, а домысливать, дорисовывая в своём воображения связь одного с другим, связь, которую он пока ещё не мог толком обосновать. Настолько встреча с Наруто выбила из него возможность рационально думать. И к этому ему не давала покоя обида Наруто. Та неожиданная буря эмоций, какую Наруто при кратком контакте с ним, вернее, при контакте с «Саске», едва сдержал. Опять же, Шикаку домысливал себе, что это была обида, примешанная, быть может, какой-то внутренней болью или неузнанной Шикаку эмоцией, с какой блондин с трудом смог совладать. В прошлой жизни Шикаку не так часто общался с Наруто, чтоб разобраться в этом вопросе до твёрдого понимания. До того момента, чтоб у него вовсе не оставалось сомнений. Оттого он и чувствовал себя неуверенно. А ко второй половине дня, когда он доделал требуемые с него дела и отделался от внимания Итачи, правда, перед своим уходом из дома, выдавшего своего младшего брата, Итачи, переживая, шепнул госпоже Микото «выясненную им» причину молчаливости Шикаку, и когда Шикаку наконец-то остался в одиночестве в маленькой комнате Саске, он, завалившись спиной на заправленную кровать и потерев гудевшие виски, ровно и методично подытоживал свой первый вывод. Все его мысли являлись в своей основе предположениями, какие Шикаку ещё надо было придумать, как не настораживая никого, проверить. Потому он пока свои предположения откинул на потом. У него образовалась более насущная проблема, так ему подсказывала логика. Наруто. Его проблемой был именно он. Шикаку не мог не признать это. Мальчишка сегодня показал ему не только своё умение раздражаться, но и свой непростой характер и навыки, отмеченные Шикаку, какие в столь юном возрасте заполучить без тренировок или без собственного уникального опыта из прошлой жизни было почти невозможно. И хотелось думать, что на Наруто так повлиял выживший Минато, могший заняться тренировками с сыном с его юного возраста... могший, если бы не произнесённое Наруто это его многозначное «Саске», предупредившее Шикаку, что их стычка будет не единственной и предупредившее Шикаку, что на этого Наруто ему стоит обратить пристальное внимание. «Мне придётся начинать тренировки с Саске раньше запланированного времени». Это и был его первый осмысленный вывод. Получать от Наруто за то, что Саске предположительно мог вытворить в пережитым Наруто прошлом, которое по сути нынешней реальности ещё не наступило, Шикаку не хотелось. Этот вариант событий ему виделся неприемлемым. Одна мысль об этом заставляла его мрачнеть. И одна эта мысль придавала ему желание не только усиленно думать, но и как можно быстрее начинать действовать. Вот здесь идея Шикаку, как поднять уровень контроля чакры у Саске, имевшего в этом возрасте потенциал, что по мнению Шикаку, был выше его собственного, бывшего у него в этом же возрасте, крепла, потихоньку обрастая более продуманным планом. Его изначальная идея основывалась на родстве специальной чакры, что клан Нара и клан Учиха использовали для большинства своих техник. На духовной энергии стихии Инь. Он задумал смешать практики медитации клана Нара и клана Учиха. То, что он выяснил о медитации клана Учиха и то, что он о ней выяснит в будущем. Задумал подобрать для маленького Саске оптимальный вариант. Специальную медитацию, могшую дать нужный Шикаку результат. А что нужно было для тренировки? Обдуманный план действий. Шикаку как раз над этим пунктом работал. Время. У Учиха Саске оно имелось. Но... Этим днём Шикаку пришёл к заключению, что для него ресурс времени становился ценным и попусту тратить его у него не было права. Усилия. В этом пункте Шикаку вынужден был также довериться своей логике, а не старым привычкам, ограждавшим его от всего, что от него подразумевало отдачу усилий. И чакра. Раскачка её качества и её количества. Её надо было прогонять по каналам, манипулируя ею в теле так, как требовала медитация, чтоб каналы укреплялись, чтоб чакра становилась подвижной и хорошо реагировала на любые желания обладателя тела. Но и чакру необходимо было использовать для техник, пусть простых, что и пятилетний клановый ребёнок с ними справиться. Это было важным условием. Как и важным условием было физическое развитее тела. Без него, как бы и по каким бы причинам Шикаку не откладывал этот пункт, не выдержать нужный баланс в физической и духовной энергии. Баланс и отточенность. Шикаку это понимал. Но теперь, со встречи с Наруто, он нацелился на несколько другой результат. На результат, с которым можно было работать прямо сейчас. О техниках для первых тренировок, могших быть в клане Учиха, Итачи и Фугаку ему ничего не говорили. Они ограничили его. Сказали, что временно нельзя активировать шаринган. Строго запретили ему подавать чакру к глазам. Дали Шикаку невысказанную вслух подсказку, что его ознакомят с подходящими для уровня Саске техниками клана после снятия этого временного запрета. Шикаку поднялся на ноги, бесшумно прикасаясь босыми пятками к полу. Сделал шаг и чуть прикрыл глаза, расслабляя свои мысли. Ему надо было всего-то попробовать. Определиться, по правильному ли пути мысли он идёт. Определиться с первым шагом. Подтвердить, сможет ли он или нет... Всё же... чтоб Нара стал Учиха – это был беспрецедентный случай... И было понятным, что ошибки могли быть и их надо было минимизировать. Без ошибок и определённого процента неудач не создавалось ничего нового. Он ровно выдохнул и медленно сложил ручные печати, используя последнюю для концентрации чакры. Совсем слабого её тока. Надо было поднапрячь не чакру, а своё воображение и использовать одну тень, чтоб вытянуть её от себя на полметра. Это была простая тренировка, через какую проходила большая часть детей Нара возраста Саске и даже более старшей возрастной группы. Так он думал, будучи уверенным, что ничего опрометчивого не делает, но признал свою ошибку с выступившим холодным потом, что пробил всё детское тело Саске и даже выступил на его лбу крупными, холодными капельками. Дело шло неплохо, пока он слегка прикрытыми глазами смотрел на пол, пока выискивал взглядом первую тень, какую он очень желал, чтобы у него получилась. Всё было, как в его детстве. Первые ожидания, первые усилия, первая тень. Увидел свою получившуюся тень, мелькнувшую совершенно не там, где Шикаку ожидал её увидеть. Резко приподнял голову и расширенными глазами оглянулся за спину. Услышал быстро приближающиеся к комнате шаги, мгновенно развеял технику и... словно он был самым обычным ребёнком, ослушавшимся наставлений родителей, отошёл к краю кровати и замер, прислушиваясь, как вместе с шагами Микото учащённо билось испуганное сердце Саске. А когда Микото открыла дверь в комнату Саске, Шикаку уже был внешне спокоен. Не абсолютно. Впечатление от полученного результата не погасишь в один момент. Был ещё немного удивлён, и именно с этой эмоцией он посматривал на маму Саске, почувствовавшую в другой части дома чакру его простецкого, но как по итогу вышедшего не совсем ясно какого дзюцу. Быстро отметил для себя упущенный факт, что Учиха Микото имела уровень джонина и что с этим учётом ему тайно тренироваться в доме было нельзя. Во всяком случае, пока он не поднимет контроль чакры и не отточит хотя бы пару нужных уловок по частичному сокрытию чакры. В присутствии внимательной к младшему сыну Микото это для него становилось острой необходимостью. Прошёл дотошную десятиминутную проверку и был оставлен в покое при своевременной просьбе немного отдохнуть и при открытой двери комнаты, что говорило, что госпожа Микото до прихода главы семейства усиливала свой присмотр за ним. И если Шикаку за этот вечер проявит глупость ещё раз, если он ещё раз встревожит Микото, он так легко от наказания не уйдёт. Прислушиваясь к удаляющимся шагам мамы Саске, Шикаку принял своё поражение и сел у кровати на пол. Если он для себя смог разобраться в вопросе, мог ли он в теле Учиха Саске создать пусть простое подобие тени, он столкнулся с другой проблемой, которую он мог описать двумя вопросами. Что у него получилось? И... Почему у него получилось «это»? Но с его неожиданной проблемой ему придётся обождать. Осмыслить получившийся результат позже. И чтоб это сделать, ему придётся поработать. Теперь ещё и по иной причине поднять уровень контроля чакры у Саске. Потому то Шикаку и сел в позу для медитации, сделал успокоительный вздох, ещё один, и сконцентрировавшись на задаче, он сложил ручные печати, какие даже в клане Нара знали немногие, решив проверить свою идею и в этом направлении. Замедлил до нужного темпа дыхание, прикрыл глаза и полностью погрузился в медитацию, делая это почти как прежде. Пропустил приход домой Фугаку и Итачи, пропустил важное обсуждение семейства Саске, что происходило в комнате Саске на едва слышимом шёпоте, пропустил ужин и пол ночи, за которые к нему несколько раз заглядывал Итачи, безустанно проверявший его. Всё это время Шикаку отдал медитации, на свой отдых потратив лишь остаток ночи. А утром Шикаку под присмотром госпожи Микото, ни слова не сказавшей ему о вчерашнем, о том, что она могла быть им недовольна, и под непроницаемыми взглядами остальных членов семьи Саске, пронизывавшими его, напрягавшими и казалось, видевшими его насквозь, кто подобно Микото об инициативе Шикаку помалкивали, не хвалили его и не ругали, был накормлен сытным завтраком и после самостоятельно ушёл в Академию. Временный уход из дома Фугаку для Шикаку вновь показался облегчением. Его маленькой радостью. Семейство Саске, их забота, общая сплочённость, это их единство даже в мелочах, выбивали из Шикаку всякую уверенность в себе. Под их взглядами и в их молчании ему мерещилось, что они давно раскусили его хитрость, а теперь просто наблюдали за Шикаку, примечая в нём, в его действиях, в словах, в его невыдержанной как надо мимике, да в чём угодно, все его ошибки. Шикаку признавался себе, что все эти мысли и предположения хорошо подтачивали его выдержку. В такие моменты ему необходим был глоток свободы. Необходима была возможность переключиться. И в Академии такая возможность у Шикаку имелась. Шикаку сидел за партой у дальнего окна, удачно выбранной им вчера, и поглядывая на завалившегося на парту Шикамару, делавшего хорошую видимость, что он правда спал, он обдумывал свою первую тень, пытаясь в памяти найти подходящий аналог тому, что он видел. Все последние минуты до начала занятий он думал. Но увидев зашедшего в аудиторию Наруто, позабыл о сложной цепочке размышлений, какую уже выстроил в голове и какую правда пытался довести до логического завершения. Блондин одним своим появлением привлёк внимание у всех девочек, кто крутились возле первых парт. Привлёк внимания сенсея и некоторых парней, безотрывно пялившихся на него. Шикаку, думая теперь только о Наруто, отвернулся к окну. Ничего невидящим взглядом окинул идеально чистое небо, а когда почувствовал, что за его дальнюю парту кто-то садился, скосил на Наруто взгляд, краткий и в миг сделавшийся сосредоточенным, цепким. Поймал в ответ взгляд Наруто, в каком определиться он не смог, настолько он ему показался неоднозначным. И увидел на губах мальчишки усмешку, неожиданную и довольную.