Seasons in the Sun

Если вам кажется, что вы сошли с ума,

то вам стопроцентно кажется.

Когда это произойдет и в самом деле —

вы скорее всего, об этом не узнаете.

***

Рико Морияма был ребенком многих талантов. Ну, как ребенком. Если тебе восемнадцать, и ты все еще считаешь себя ребенком — тебе определённо стоит провериться у дяди усатого доктора, что уж наверняка скажет всем, кто ты есть. Но Рико, несмотря на все специфические жизненные обстоятельства выявил для себя два сомнительных лайфхака: когда творишь херню, мысленно отнимай от своего возраста десять лет и списывай все происходящее либо на возраст, либо сон на тихом часу. Рико даже мысленно определил, что можно списать на возраст, а что на дурной сон. Вот, спонтанную идею украсть нинтендо свитч из костко — он списал на возраст и то, что его внутренний ребенок так и не проиграл в Марио. На сон можно спокойно списать все остальное: когда ломаешь чужие пальцы, когда ломают пальцы тебе. И если в первом случае — сон, очень даже секси и он не прочь посмотреть его подольше, то во втором, думается, что справедливости не существует. И вообще, если он просядет в эффективности, а в последствии потеряет жизнь, то едва ли уже сможет поиграть в сраную приставку.

***

— Нет, Рико, ты просто сошел с ума. Я даже не подумаю это делать. У Кевина дергается глаз, а у Рико рука, в неосознанном желании отвесить Дэю хлесткую пощечину, напоминая, кто в этой комнате король, а кто должен сложить за него свою голову на плаху. — Я типа спрашивал? — Даже, если у меня нет выбора, я все равно этого не сделаю. Ты же понимаешь, что хозяин нас просто казнит за это? И ему будет вообще все равно, кто это придумывал, а кто на эту херню велся? — Тогда, в твоих интересах, сделать все так, чтобы никто из нас не попался. Как говорила одна небезызвестная кто-то там: «Кто не рискует, тот что-то там не…» Рико к своему бесстыдству не помнит ни автора, ни содержания цитаты, однако знает, что в его случае — кто не рисует, тот не играет в Марио. Не подумайте, что он сошел с ума на фоне стресса, насилия, конкуренции, изоляции и комплексов. Все намного проще! Обсессия, что пошла из детства, все никак не давала ему покоя и ничто так не грело его по ночам, как мысли об игровой приставке. Казалось бы, чего сложного? Взял и купил, Рико, ты тут царь, какого черта? И это безусловно так. Но стоит напомнить, что Рико царь, а не Бог. Непосредственно сам Бог говорит, что в Гнезде нет места сторонним увлечениям. Бог не дает ему денег, Бог не выпускает его дальше кампуса. Бог, бла-бла-бла, короче, даже царь в своем царстве — не больше, чем самодур, что застрял вместе с поддаными. Бог, рано или поздно царя опрокинет, однако до этого момента, царь надеется, что все же насладится своим свитчем. — Слушай, Дэй, я, блядь, не собираюсь тебя уговаривать. Ты либо мне помогаешь, либо я нахожу управу на твое неподчинение, и ты все равно мне помогаешь. Типа. А если, все проходит гладко — я быть может, подчеркиваю «быть может» дам тебе пару раз сыграть. — Сыграть во что?! О да, как же его трясет. А Рико может думать лишь о приставочке. Триста баксов чистого наслаждения. Цвет — сине-красный, лицензионные игры, а не пиратское говно, что завалит твой дивайс вирусами быстрее, чем ты успеешь все докачать. Господи, Морияма сейчас упадет на колени и расплачется от предвкушения. Эта нямочка будет у него в руках уже завтра. Кевин, сидящий напротив, сверлит его своей зеленоглазой плешью и вцепившись руками в волосы, медленно стекает со стула на пол. Нерешительный идиот и не более. Понимает, что прилетит либо с одной стороны, либо с другой. В конце концов — он не Бог, и даже не царь. Просто человек, что либо получит скипетром по башке, либо сразу молнией. Сидит в своих коротких шортах, стекает на пол от тотальной неуверенности и страшно его этим раздражает. — Ты даже объяснить мне не можешь, что именно я должен делать и ради чего рисковать. — Ради… Эээ. Воли своего короля? Ну нет, если он раскроет все карты сразу, этот трусливый кусок дерьма ни за что не согласиться ему помогать. Рассуждает он так, словно оставит ему выбор. Рико нравится эта игра. Уговаривает так, словно Дэй имеет право отказаться, будто не боится его больше смерти. Словно спустит ему это с рук, будто Кевин действительно в своем протесте пойдет до конца. Прикольно так играть, если это предает его королеве уверенности — то пусть развлечется еще чуть-чуть. Все-таки его королева нежна нравом, Богобоязненна и на редкость истерична. — Короче, мы сейчас идем к тренеру и просим ночную тренировку. Ты идешь на стадион, а я — по делам. — Это ты круто придумал, конечно. А если тренер решит нас проверить? — Вот для этого ты мне и нужен! — Рико громко щелкнул пальцами, провернувшись на компьютерном стуле. — Ты будешь выдумывать что-то ровно до того момента, как я не вернусь. — Мы можем, в теории обсудить, что я за это получу? — В теории, ты можешь хоть на луну улететь, Дэй. Короче, можешь попробовать. — Тогда, ты неделю не трогаешь Жана. Разбежался. — Разбежался. — Рико начинает не нравиться то, что Кевин начинает клянчить у него вещи, что лежали за гранью его возможностей. — Ни за что. Даже не подумаю. Наглеешь. Плешивые глаза закатываются, и кое-кто начинает вспоминать свое место. Как же прекрасно, что не пришлось даже напоминать. Рико мысленно гордиться своим умением в дрессировку и думает о том, что определённо заведет собаку после выпуска. — Бутылка водки. — Нет. — Книга. — Еще чего. — Блядь, ты издеваешься? Рико довольно уперся на щеку и смотрел на Кевина, как на канарейку. Как же забавно он пытается сделать вид, будто у него все еще есть право хотя бы на что-то помимо принесения пользы команде. — Ты просто херню всякую предлагаешь. — Предложи сам. — Я принесу пачку сахара. На деле — в Эверморе лучше уж попасться с дорогой кокаина, чем с пачкой сахара. Последствий будет меньше, бить будут слабее и скорее всего ты не будешь накручивать километраж вокруг стадиона. Рико к сахару был равнодушен, Кевин — время от времени был готов продать душу за кубик-другой. В конце концов пустая овсянка по-утрам превращается в пытку, а жить становится все невыносимей. Кевин при упоминании своей слабости, будто бы в некой неуверенности дернул мускулом. — Попадемся и до утра будем жрать весь килограмм столовой ложкой. — Проблемы будущих нас.

***

— … десять кругов в обычном темпе, пять в ускоренном. Стандартная разминка, силовая и спать. Максимум в три, чтобы были в комнате. Зевает тренер и хлопает перед их лицами дверьми. В его кабинете пахнет чистотой, играет Эдит Пиаф и несмотря на ранний час, Хозяин, по всей видимости уже готовился ко сну, отрывая им двери в пижаме. Белой такой, в голубую полоску. Рико просто в восторге, скорее всего их даже не проверят! В его кармане — жирная, дешевая тоналка, позаимствованная у Дженкинс. Честно скопленные триста пятьдесят баксов (на деле — просто дань, собранная с команды) Они с Кевином переглядываются. Морияма чувствует, как все скручивается внутри.

***

До магазина Рико бежал. Бежал так, что впервые в жизни, от ветра у него слезились глаза. Ощущение складывалось, что бежал он — не иначе как на перегонки со смертью. Тональник пришлось размазывать по лицу на ходу, только бы скрыть цифру на лице. Без своей цифры — он, ну, не никто, конечно, но что-то около того. Без экси — он единица в нулевой степени. И пока, ничто не по силам это исправить. Волновало ли его это? В какой-то степени — вполне возможно. Но пока у него есть все это — его личное царство, слава и смысл, элементарно жить! Его ничего не трогает, хотя бы в схожей степени. Магазин сиял перед ним, словно международный аэропорт, а на самом к нему подходе, ветер пересатл пробирать его до костей. Так хорошо еще было. Это чувство лучше любой победы. Лучше секса. Лучше шальной хорошей оценки, что посещала его табель успеваемости не так уж и часто. Ведь, Рико ничего не умел вне экси и ни к чему не стремился. Ну, это он вам так скажет, разумеется. На деле — кто его знает. Чертоги королевского разума — совершенно секретны. — Нинтендо! Свитч! Есть? Сколько стоит?! Он разве что не орет в лицо опешившей женщине, что едва ли не закрыла дверь перед его лицом. — Мы закрываемся, сэр. — Так, стой, блядь, еще семь минут. У меня наличка. Неприятная чернокожая женщина с несколькими центнерами лишнего веса глубоко закатила глаза, отходя от стеклянной двери и пропуская его внутрь. Стенд с приставками стоял посреди зала, как гребаный алтарь и Рико даже не гладя на ценник ухватил первую же. Сердце билось как в последний раз. — Триста семьдесят пять. Сердце падает. А вместе с ним и Рико, что, скрипя зубами перетирал в руках четыре смятые бумажки. Двадцать пять. Блядь, ему не хватило двадцать пять баксов. Все предвкушение, весь восторг, все хорошее, что теплилось в нем лишь от одной мысли об этом кусочке радости в его царстве обсосов, за секунду смело. Вспоминается все: Кевин, что сейчас беспорядочно гоняет мячи по полю, Дженкинс, что осталась без тонального, Тренер, что был нагло обманут, его собственные усилия. Господи, да что он, блять, плохого сделал, чтобы все закончилось так? Едва ли у него в ближайшее время снова появится шанс досюда дойти. От тупости произошедшего начинает подташнивать. Морияма относит приставку на место, берет с полки две пачки сахара и в давящем молчании выходит из магазина, растеряно глядя в сторону темноты. В сторону Эвермора, что не освещался ничем, кроме лунного света.

***

Когда он доходит до стадиона вновь, Кевин уже стоит на коленях, а тренер возвышается над ним, словно идол. Идол вытягивает руку. Униженный царь, будто бы уже и не боясь смерти, протягивает ему черный пакет, что не выкинул лишь потому, что заметил дядю исключительно после того, как дядя заметил его. — Соль? Ты серьезно?