Seasons in the Sun

Что у Фила Энгла в душе?

На этот вопрос есть три, довольно однозначных и вполне себе правдивых ответа. По мнению всех, кто был достаточно предан гнезду, чтобы не иметь своего мнения в принципе, а таких, к счастью, было не так уж и много — у Фила Энгла не было, нет и не могло ее быть. Она должна была давно быть продана спорту, что в целом было бы довольно логично, если бы не один, достаточно занимательный факт. Фил Энгл — в рот ебал это экси. Но не суть. На это он успеет вдоволь пожаловаться позже. По не очень авторитетному, но очень вездесущему мнению Кэмерона Уинтера — в душе у спортсмена сидит очень крикливая и мерзкая девочка, что так и норовит из него выбраться, стоит им остаться наедине. Будучи по натуре человеком на публике отстраненным, за закрытыми дверьми он взрывался так, что время от времени проходилось валить его на пол, затыкая рот полотенцем. В ином случая — возмущения, что превышали уровень допустимого шума, вполне могли бы стать последним, что он в этой жизни из себя извергнет. И наконец-то, по мнению себя-любимого, Фил Энгл закономерно заключил, что душа его — вполне заслужила компенсацию за свои страдания и мысленно уже отдыхает на Касабланке.

***

— Молодой человек, я все понимаю, спорт безусловно важен, но вы не появились ни на одной моей паре! — Я вообще-то за Воронов играю. — Вот и играйте дальше. Уверен, что для вашей карьеры — социология имеет не такое уж и большое значение. Поставлю вам — максимум с+. Энгл закрывает лицо ладонями и беззвучно орет, стоя позади мистера Картера, что уже собирал вещи в кожаную сумку. Он вообще ничего не хотел слушать, все аргументы про спорт, про первый дивизион и середину сезона — разбивались о то, что он просто не нравился этому… Хотелось бы подумать нечто неприличное, но, зачастую, что у Фила Энгла в голове, то и на языке. Опасно выходит. «Я, что вас уговаривать буду???» «Сука, олень старый, ну хотя бы b-» «Да как можно быть таким сучьим выблядком, это единственная плохая оценка!» «Ну, хотите я вам отсосу» Вдох-выдох. — Очень вас прошу, сэр, проявите лояльность. Преподаватель резко разворачивается на своих лакированных каблуках, щелкает пальцами и будто бы неком смятении, поджимает губы. — А подскажите-ка, дорогой студент, кем вы мечтали стать в детстве?

Тема социологического исследования:

«Кем вороны мечтали стать, когда вырастут? Ожидание/Реальность.»

Фил смотрит на профессора так, будто тот только что предложил ему сдать кровь, почку и свою волю к жизни за одну ебаную оценку. Сам вопрос — не просто странный. Он звучал как ловушка, как капкан, как будто преподаватель вот-вот нажмет на рычаг, откроет гигантский люк в полу, и Энгл улетит в небытие вместе со своим С+. Он моргает пару раз, пытаясь вспомнить, кем действительно мечтал стать. Не спортсменом — это так точно. Точняк, тогда он мечтал жить где-нибудь подальше от людей, которые спрашивают: «А кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» раз в три минуты, стабильно вводя его в кризис семилетки. Но профессор Картер ждал. Вопрос оказался отнюдь не риторическим. — Пилотом, — неуверенно выдыхает Фил. На самом деле — космонавтом, но признаться в этом казалось еще более убогим. Пилот — хотя бы звучит реалистично и мужественно. Воздушно. Да и в детстве он искренне восхищался людьми, у которых есть возможность оторваться от всей этой земной хероты. Картера же ответ не впечатлил. — Пилотом, — повторяет он, чуть покачав головой, словно проверяя слово на вкус. — И что же, молодой человек, помешало вам осуществить свою мечту? Фил втайне надеялся, что достаточно будет сказать «спорт», «контракт», «травма», «главный тренер — долбаная сука», что угодно. На деле, когда юношеский максимализм прошел, а лишних ста тысяч долларов на колледж не оказалось, пришлось сделать выбор. И кто бы знал, что он так с ним объебется? Зато, теперь он наверняка знает, что какой бы путь он не выбрал в будущем — обосраться сильнее, чем со вступлением в «Вороны», он едва ли уже сможет. Преподаватель достает блокнот, делает резкую пометку и подносит листок Филу прямо к лицу:

«Как изменяются мечты человека под давлением реальности: социологическое исследование на примере студенческой спортивной команды.»

— Подача через неделю, — говорит Картер, пристально глядя на него. — Если мне понравится — пересмотрю вашу оценку. Если нет… ну, вы и сами знаете. И прошу заметить, тут должны быть абсолютно все члены команды, включая тренерский состав. Энгл расслабляется, понимая, что скорее всего это — просто труба. Задание невыполнимо, а если он подойдет с этим вопросом к Рико или тем более Хозяину, то в целом, плохая оценка уже не будет его так уж волновать. Трудно думать об учебе, сращивая кости на обоих ногах. А потом препод уходит, оставляя за собой запах дешевенького одеколона. Фил смотрит на тему так, будто она его укусила.

***

— Даю двадцатку, если подойдешь к Рико и спросишь, кем он мечтал стать в детстве. Уинтер незаинтересованно продолжил бинтовать колено, что едва ли не вылетело на вечерней тренировке, когда тренер заставил его наматывать круги за фол в нападении. — Ты же понимаешь, что даже, если ты сдашься мне в пожизненное сексуально рабство, я к нему не подойду? Особенно с такими вопросами. Да он нам обоим башку проломит. — Справедливо. Касабланочка… Сейчас бы выйти из комплекса, беря с собой лишь паспорт, добежать до аэропорта и раствориться трансатлантическом перелете. Забыть обо всех заебавших лицах: послать нахуй Рико, тренера, команду, профессора Картера, Кэмерона и самого себя. Себя, кстати, в первую очередь. За нерешительность. За то, что он до сих пор тут, все еще не отчислился и не пропал без вести. За то, что так и не сказал идиоту напротив, как сильно он его хочет и как же ему насрать на все запреты. В конце концов, когда живешь столько времени наедине с сексуальным спортсменом, рано или поздно допираешь, что был бы не прочь заполучить его для себя. Ну, сами посудите: высокий, крепкий, эмоционально холодный. Он чувствовал себя рядом с ним девочкой и совершенно точно ему это нравилось. Фил не боялся, что его отвергнут. Не боялся наказания, что может последовать за его маленькой слабостью. Не боялся быть грешным и грязным педерастом пред лицом правоверного католика. Фил Энгл — вообще ничего не боялся. И в этом — крылась истинная его сила. Брать и не бояться. Не бояться, стоя на коленях пред Рико, не бояться, когда один, стоишь пред четырьмя бугаями, что заносили над головой клюшки. Не бояться смерти при невыясненных обстоятельствах. В душе у Фила Энгла — настоящий штиль.

***

Когда он врывается в комнату Грейсона, когда тот вжимает чье-то брыкающееся тело в матрас, сдавливая огромной рукой на рот этого человека. Год прошел, число сменилось. У Грейсона все, как всегда. — Дверь, блядь, закрой. — И одним размашистым движением, Фил ее закрывает, проскакивая внутрь. — Я имею в виду выйди и закрой, ты ебнутый? Я так-то занят. Грейсон наконец убирает ладонь со рта того, кого он только что активно душил в матрас. Парень на кровати — никто иной, как Жан Моро из защиты, кажется. Или не из защиты. Он никогда не интересовался им и уж тем более, ему не интересно, почему он плачущий и опухший, лежит под хозяином этой комнаты. Фил моргает, пытаясь понять, как сформулировать свой запрос. — Мне надо, — выдыхает он, зажмурившись от холодного света. — Это я вижу, — отвечает Грейсон и одним движением вырывает Моро из-под себя, рукой хватая за кучерявые патлы. Тот падает на пол с таким звуком, будто его только что не меньше, чем застрелили — Пошёл вон. Тройку трясет, на негнущихся ногах, он хватает штаны и выбегает из комнаты, спотыкаясь об косяк. Грейсон закрывает за ним дверь, разворачивается и упирается в Энгла плечом. — Говори. Что опять? Ты ходишь ко мне как на работу. Фил проводит рукой по лицу, как будто хочет снять его с себя целиком. Ему плохо. В том смысле плохо, что он не знает куда себя деть. — У меня задание, — выуживает он из кармана мятый листок. — Социология. — Ага, — кивает Грейсон, — бывает. И че? — Да ниче, — Фил резко трясёт листком, — нужно спросить всю команду, включая тренеров. И я не могу пойти к Рико. — Очевидно, — Грейсон садится на край кровати. — Не, даже не проси, капитан сегодня реально не в духе. Фил садится на пол, облокачивается на кровать спиной. В комнате пахнет апельсиновым освежителем воздуха. — Ладно, похуй, Грей, — Фил смотрит вверх, прямо в потолок. — Ты кем хотел стать? — Уже начинаем? — Да. Грейсон фыркает и вытягивает ноги, разваливаясь на полу. — Я хотел стать пожарным. — Че, серьёзно? — Ну да, а че, не похож? Грейсон — под два метра ростом, под сто десять килограммов веса. Если бы Фил мог сделать ставку, поставил бы на то, что свою жизнь, его дорогой друг закончил не иначе, как в тюрьме. — Ну, я же могу не отвечать на это после того, как ты вроде как пытался выебать Моро против его воли? Усмешка его дикая, но чистая и притягательная. — Главное, что это правда. А у тебя что там дальше по списку? Кому ещё ты должен испортить день? Фил всматривается в список фамилий. Там — дюжина людей, которые скорее сдадут его федералам, чем ответят честно или ответят ему вообще. А Энгл человек старательный и прилежный. Если задание выйдет говном, то вообще нет смысла доказывать, что он заслужил этой оценки. Грейсон лишь свистит, разглядывая бумажку. — Охуеть. Ты понимаешь, что это небезопасно? — Я понимаю, — кивает Фил. — Но если я это не сделаю… — Ты получишь С+. — Да. — И? — Грейсон прищуривается. — Это стоит того, чтобы мы закончили эти сутки на корте? — Даже не представляю — шепчет Фил. Стягивая квадратные очки. И думается ему, что он самый тупой ублюдок на свете.

***

Грейсон по итогу пошел с ним. И сколько бы он ни говорил, что это все исключительно ради того, чтобы глянуть, как ему там накостыляют, Энгл знал, что скорее всего, товарищ просто немного все же переживает за него. По итогам опроса — выяснилось сразу два интересных факта. Рико сегодня был действительно не в настроении. А в детстве он мечтал о том, чтобы все тупорылые долбоебы, типа Энгла — заживо сгнили и не ебали ему мозги с этим тупорылым вопросом.

***

В эту ночь, Фил Энгл, Кэмерон Уинтер и Грейсон Джонсон, намотали вокруг стадиона почти пятьдесят кругов.