Конвертация

      Среди всех уголков столовой Иона инстинктивно выбрала самое укромное место. Там, где можно было скрыться в полумраке, избежав любопытных взглядов. Но её старания остаться незамеченной выглядели напрасны: напротив сидел Эндзин, невольно приковывавший к себе внимание. Он наблюдал, как Иона, сжавшись, притянула колени к груди, пытаясь слиться с диваном в дальнем углу зала.       — Мне тот дядька ещё сказал, что ты получила травму, а Семию, что у тебя какая-то проблема. По тебе видно только то, что ты дрожишь как лист на ветру при разговоре с кем-то, — он положил на стол перед ней шоколадный батончик, — так и что за травма?       Иона опустилась взглядом к сладости, и нерешительно протянула руку. В следующее мгновение пальцы быстро сомкнулись, и она тут же притянула её к себе. Ловким движением Иона вскрыла упаковку и откусила кусочек шоколада. Движения были почти незаметны — густая завеса волос надёжно скрывала её лицо. Лишь спустя несколько томительных секунд неловкого молчания, она сумела выдавить из себя пару фраз.       — Кажется, это было лет шесть назад? — голова опустилась вниз и Иона уткнулась лбом в колени, собираясь столкнуться с неприятными мыслями, — Я просто попала под обвал после нападения мусорного монстра.       Она вновь приподнялась, чтобы откусить от шоколадного батончика, но внезапно остановилась. Вкус показался пресным, ведь в голове снова, навязчиво и ярко, всплывали образы того дня.       Всё было хорошо, привычная рутина ребëнка как поход на тренировки в выходные рано утром. Но вдруг позади раздался чудовищный гул, от которого заложило уши. Следующее, что всплывает в памяти об том дне: мусорная тварь, а перед ней — разлетающиеся вдребезги куски зданий.       И все они неслись прямо на неё.       От ужаса перехватило дыхание, пальцы впились в рукава толстовки. Иона сделала глубокий вдох и медленный выдох, стараясь не терять самообладания. Это всё в прошлом. Теперь у неё есть цель, а какие-то мусорные монстры теперь ей не ровня. Но все равно жутко, тело покрывается мурашками от одного только воспоминания.       Эндзин смотрел на это с некоторым интересом и сожалением. Ему тяжело было понять этот первобытный страх перед возможной смертью. Когда ты достаточно силён — чувства притупляются, оставляя только холодный расчёт с действиями выжить. Его рука опустилась на макушку Ионы и растормошила её.       — Теперь ты Уборщик, сможешь рубить этих ублюдков на завтрак, обед и ужин. Так надоест, что тошнить начнет уже, — он неважно засмеялся и растянулся в улыбке. Его эгоистичное желание отдохнуть возможно кого-то спасло. Кого-то вроде Ионы, — доедай уже, я потом ещё что-нибудь поищу перекусить.       Голова с капюшоном качнулась вперед в лёгком кивке. Руки подвинулись ближе, и она снова откусила от этого батончика, практически за раз запихивая всё в рот. К неторопливой жизни легко привыкаешь: чувство голода почти сходит на нет, ибо, а зачем? Всё равно сидишь на одном месте и особо не двигаешься. Но сейчас придётся всё менять, как раньше уже не будет. Да и нет желания возвращаться в тот мрак.       Что точно заметил Эндзин — ещё не все потеряно. Он мог видеть, как она пересиливает себя, а ведь могла отказаться ехать с ним в самом начале. Было видно, что человек просто запутался в своих чувствах, таким нужен просто толчок в нужное направление. Ему такое наблюдать уже не в первой. Но кое-что ему всё-таки интересно и любопытство взяло верх.       Большая ладонь потянулась к спутанной тёмной копне волос. Пальцы подцепили переднюю прядь и приподняли её. Честно говоря, зря он это затеял: ничего утешительного там не оказалось. Складывалось ощущение, что перед ним скорее живой труп, чем человек.       Кожа была бледной. О благородной бледноте тут не было и речи, она была скорее серого оттенка, видимо от недостатка солнечного света. Лицо осунулось, глаза впалые. Покрасневшие, едва живые, серо‑голубые…       Удивительно, как она ещё могла передвигаться.       Иона удивлённо вскинула брови, и её взгляд медленно поднялся к лицу Эндзина. В его глазах читалось неподдельное замешательство.       Жизнь на Тверди, при всех её несовершенствах, вовсе не была столь беспощадной, чтобы довести человека до подобного состояния. А она…сама, по собственной воле, привела себя к этому.       Она резко мотнула головой и торопливо поправила пряди, вновь скрывая лицо завесой из волос. Да, пока так будет лучше, иначе остальных в штабе хватит удар.       — Со способными людьми никогда просто не бывает, как жаль, — он встал со своего места и направился за стол выдачи к холодильнику, там всегда что-то лежало про запас.       Уборщик вернулся и, не глядя, шлёпнул перед Ионой тарелку с какими-то сэндвичами. Вероятно, они были чужие, но как будто Эндзину сейчас не плевать разбираться где чьё:       — Кожа да кости, с такими темпами тебя на первом же задании ветер сдует.       Он развернул стул и сел, положив подбородок на сложенные на спинке руки. Она ела с явным аппетитом — один сэндвич, потом второй. Похоже, голод всё-таки взял своё. Потребовалась всего пара минут, чтобы тарелка стала пустой, Эндзин еще и стакан воды ей принес, чтобы не подавилась. Иона выглядела более чем довольной, насколько вообще возможно было это понять со стороны, уже не так сильно вжималась в диван, и плечи были более расслаблены. Осталось попробовать её разговорить, но это уже будет более сложно…       — Раз у нас ещё есть время, могу показать штаб. Может по пути кого-нибудь встретим, хотя… Вряд ли.       Эндзин почесал затылок и встал со стула, после чего задвинул его обратно к столу. Сейчас мало кто будет сидеть в штабе без задания, все разбежались по горячим точкам и рубят мусорных тварей, конца и края им нет. Никакой передышки. Он наблюдал как Иона молча слезала с дивана и вставала рядом с ним, ожидая куда он пойдет. Видимо социальная батарейка у неё кончилась окончательно, раз даже редких кивков теперь не делает.       Они вдвоём обошли весь штаб. На удивление, он был почти пуст. Обычно здесь толпилось человек двадцать, но сейчас кроме Семию за стойкой регистрации в здании, казалось, не было ни души. «На этом этаже живут девчонки», «Тут комнаты у парней», «Мед. отсек и спортивный зал находятся рядом». Молча следуя за Эндзином, Иона украдкой окидывала взглядом окружение, стараясь заучить наизусть каждую деталь этого места.       Он распахнул дверь в одну из комнат отдыха.       — Это… О, не ожидал вас тут увидеть.       Иона, притаившись за дверным косяком, недоверчиво заглянула в комнату. Внутри стоял мужчина с детьми, и было в них что-то пугающее. Крупный парень с банданой, ребенок с…соской? И еще один ребёнок в странном костюме динозавра. А она Эндзина считала странным, как тут же появились персонажи ещё страннее. Особенно тот, с соской.       — Вот так встреча, даже не думал, что мы пересечёмся, — Бро Санта сделал пару шагов в сторону Эндзина, прежде чем заметил новичка, — хм, неужели это стажёр?       — Да, встретил одарённого гивера пока был на заявке с зачисткой, — он подвинул Иону от стены в центр прохода и похлопал её по спине, подталкивая внутрь, — это Иона, она правда немного стеснительная. Иона, это команда «Дети».       Стеснительная? Все видели, как её будто током ударило, когда Эндзин выставил её вперёд. Она застыла, пригвождённая к месту чужими взглядами, а навстречу ей уже мчалась девочка в костюме, размахивая руками. Та схватила Иону в рукопожатии, хотя выглядело будто бедняге руку пытаются оторвать к чертям.       — Я Гита, Гита! — рука болталась вверх-вниз и Иона вместе с ней по инерции, — приятно познакомиться, Иона!       Её громкий голос заполнил собой всё пространство комнаты. Эндзин и Бро Санта с выжидающим видом наблюдали за знакомством детей, в то время как Иона застыла в ужасе от разворачивающегося вокруг хаоса. Она инстинктивно опустила голову и, повернув её в сторону, тут же встретилась взглядом со вторым ребёнком. Его лицо искажала пугающая надменность — невероятное количество пафоса для такого маленького создания.       — Это Диа! Мы с ним в одной команде, — коготь костюма указал в сторону взрослых, конкретно на незнакомого мужчину, — Это Бро Санта, лидер нашей команды.       Иона отвернулась ото всех и заметила в центре комнаты стол, заваленный в беспорядке разбросанными листами бумаги и карандашами. Её взгляд надолго застыл на нем, словно она явно хотела подойти туда. Гита сразу же это уловила и начала тянуть Иону в сторону стола.       — У нас ещё много бумаги! Эй, а ты знаешь кто такие кайдзю? Они крутые. Огромные такие ещё.       Все втроём устроились вокруг стола. Гита тут же вручила Ионе листок и карандаш, не умолкая рассказ о фантастических монстрах из просмотренных ею фильмов. Едва карандаш лёг в пальцы, приняв привычное положение, нахлынувшее напряжение будто отпустило. Этот шум мгновенно отступил на второй план, словно кто-то выключил звук. Она опустила глаза к бумаге, уже ясно представляя образ, который скоро появится на этом листе. По телу разлилась волна долгожданного спокойствия, вытесняя остатки паники       Эндзин скрестил руки, наблюдая за этой картиной идиллии, особенно за тем как быстро сменилось настроение у Ионы, будто привычное дело вводило в транс. Бро Санта расслабленно выдохнул от того, что всё прошло гладко, однако облегчение не было полным. Его продолжало гложить поведение новичка. В этой молчаливой отстраненности не читалась обычная застенчивость, про которую сказал Эндзин.       Эти двое переместились на кресла, что стояли поодаль от стола, где сейчас развлекались дети. Эндзин тяжело опустился в мягкую кожаную обивку, откинулся на спинку и небрежно закинул ногу на ногу, не хватало еще зажечь сигарету для полного расслабления, но за неё он может отхватить, ведь это вредно детям. «Я не позволю Диа дышать этой дрянью» — так кажется в прошлый раз сказал Бро Санта.              — Это довольно настораживает, — начал Бро в полголоса, слегка наклонившись к Эндзину, — она же совсем не разговаривает и ведёт себя слишком настороженно.       — Ну… Ей просто нужно привыкнуть. Девчонка давно не вылезала в социум, — Эндзин подпёр щеку рукой, устроившись поудобнее.       — Бедняга… Зато вроде нашла общий язык с Гитой. Мы как раз недавно вернулись с зачистки, этим тварям конца и края нет.       — Ага-а…       Общая картина выглядела идиллически: все ребята были увлечены общим делом. Гита, устроившись рядом с Диа, продолжала свой захватывающий монолог о фантастических существах. Хотя формально он был обращён к Ионе, та, казалось, полностью выпала из реальности, погрузившись в рисование. Тёмные волосы и широкие рукава толстовки полностью закрывали обзор другим, не давая разглядеть что было у неё на листе, но было видно как рука энергично и чётко делает штрихи.       Спустя некоторое время Иона отложила карандаш в сторону и, взяв готовый рисунок, повернула его к Гите. Глаза девочки мгновенно расширились от изумления. Не говоря ни слова, она вскочила из-за стола, стремительно оббежала его и, приблизившись к Ионе, почти выхватила лист из её рук. Не в силах сдержать радости, она принялась подпрыгивать на месте       — ОГО! Вот это да, а я думала, что ты меня не слушаешь! Эй, Диа, смотри, ты тут тоже есть! — Гита подбежала к нему, размахивая руками, — это я, а ты тоже рядом!       Там были изображены два кайдзю, что разрушали город с многоэтажными зданиями, точь-в-точь как в рассказах Гиты, когда она объясняла кто это такие и как выглядят: огромные странные монстры в виде разных животных. Один совсем огромный в виде динозавра темно-синего цвета с огромными когтями и жёлтыми глазами, он взмахом руки разрушал здания что стояли вокруг него. Второе существо было больше похоже на крокодила, было видно что его чешуя топорщилась в сторону как иголки и причудливый окрас делил его тело ровно пополам.       Диа внимательно смотрел на рисунок, после чего начал кивать. Видимо его порет в такой интерпретации ему очень понравился. Мальчик развернулся к Ионе и выставил руку, показывая палец вверх.       Хоть она и была намного старше них, но в такой компании было спокойнее и будто привычнее. Иона не хотела взрослеть и выходить в этот жестокий мир. Хотела остаться подростком как можно дольше, себя же в роли взрослого она совсем не видела. Единственный плюс в числах возраста всё-таки был — привилегия пить алкоголь.       — Иона, босс пришёл, так что надо уже идти.       Эндзин с неохотой встал с кресла и, взяв зонтик, двинулся в сторону выхода из комнаты отдыха. Иона тоже встала из-за стола и пошла за ним.       — Пока, Иона! Порисуем потом ещё вместе, хорошо? — Гита махала ей на прощание, когда новая подружка уже стояла в дверях.       В последний раз обернувшись, она бросила взгляд на Гиту, что так радушно приняла её. Губы приоткрылись, чтобы сказать короткое «Да» и сопроводив его робким взмахом руки. И прежде чем нерешительность успела вернуться, она шагнула за стену и быстрыми шагами поспешила за удаляющейся спиной Эндзина.       Дверь в кабинет босса наводила леденящий душу ужас. По крайней мере, так казалось Ионе, застывшей за спиной блондина. Будто за этой дверью пыточная камера, ей богу. Эндзин же не разделял её испуг, бесцеремонно вцепился в её шиворот, будто поднимая за шкирку испуганного зверька, и решительно открыл дверь перед собой.       — Добрый вечер! — он поставил Иону вперед и закрыл дверь за собой, когда зашёл. Теперь путь к отступлению закрыт.       Закатное солнце освещало кабинет через огромное окно и обрисовывало силуэт перед ним. Корвус предстал в своём величии перед новичком, у которого тряслись колени от простого взгляда в его сторону.       Темнокожий мужчина был чуть выше Эндзина, таким же огромным, что до ужаса пугало. Она, по сравнению с ними двумя, и правда мелочь пузатая. От таких контрастов было не по себе, и руки поспешно втянулись в длинные рукава толстовки.       Босс организации повернулся на голос позади, его белые глаза сначала осмотрели Эндзина, а потом и второго дарителя, что намеревался присоединиться к уборщикам. Только стажёр совсем будто не располагался к разговору. Она опустила голову и уткнулась взглядом в пол под ногами.       — Иона, — она почти подскочила на месте от такой прямоты к себе. Корвус обошёл стол и встал ближе. Теперь он казался ей ещё более пугающим. Когда тень от него падала на Иону, она почти полностью помещалась в ней, — приятно познакомиться, я — Альха Корвус. Наверное, как ты уже слышала, я являюсь главой уборщиков.       Кивок в ответ на его слова дался тяжело, колени предательски тряслись, а что-то говорить от такого напряжения даже не получится.       — У меня нет возражений и причин отказывать о вступлении к нам. Я уже успел узнать, что тебя привёл Эндзин, но хотел бы услышать от тебя лично, почему ты решила присоединиться? — Корвус сложил руки и опустил голову к Ионе, ожидая ответа от неё.       В голове было пусто. Что отвечать, если причина прямее рельс, и ровно такая же тупая. От неё будто ждут чего-то необычного. Особенно тот с зонтом, что притаился позади и наверняка давит лыбу от происходящего.       За короткое время в горле успело пересохнуть, пришлось прокашляться, прежде чем говорить.       — Я просто… — голос предательски сорвался на хрип, что ещё больше нервировало, — хочу стать лучше… Ниже падать уже некуда…       Тяжёлая, тёплая ладонь Корвуса легла ей на плечо, Иона непроизвольно вздрогнула и, преодолевая страх, наконец подняла глаза. Его лицо оказалось не таким уж устрашающим, как она представляла.       — Это более чем достойная причина. Буду рад твоей помощи в столь непростое для уборщиков время, теперь ты официально среди нас.              Наконец это всё закончилось и они вышли из кабинета. Плечи девчонки странным образом подрагивали, казалось что это простая дрожь, пока ей под ноги на пол не упало пара капель. Эндзин удивленно поднял брови и наклонился ближе к её лицу.       — Боже, ты чего ревёшь?