Эффект жены

      Пахло хлоркой. Так сильно, что слизистую носа обжигало. Саске облокотился на спинку дивана, осмотрелся. Неяркое освещение, коридор, полный фотографий новорождённых, тишина. Где-то вдалеке, в проёме сбоку, слышны отголоски разговоров — если сильно захотеть услышать.              Томительное, нудное ожидание. После рабочего дня не хотелось никуда, кроме кровати, но есть вещи важнее собственного отдыха. Усталость сбивала мысли с толку.              — Дядя, а кого вы ждёте?              Саске не заметил, как прикрыл глаза. Как на секунду потерял связь с реальностью. На него смотрел мальчик лет пяти огромными выразительными глазами. В руках он сжимал плюшевого динозавра.              — Невестку.              — Значит тут лежит не ваш ребёнок? — мальчик кивнул на железную дверь слева от дивана.              «Отделение реанимации и интенсивной терапии новорождённых»              — У меня нет детей, — Саске не вкладывал в слова эмоции, но вышло не радостно. — А ты почему тут один?              — Я жду маму.              — У тебя родился брат или сестра?              Саске поймал себя на мысли, что не имеет ни единой причины вести этот разговор, но что-то в мягких чертах лица и горящем взгляде мальчика заставляло его продолжить. Наверное, иначе он заснёт от ожидания.              — Нет. Мама тут работает, — мальчик горделиво улыбнулся, присел рядом, не забыв усадить плюшевого друга. — Она врач. Нео-нато-лог, — он произнёс по слогам с небольшими паузами. — О, выговорил!              Саске рассмеялся.              — И как зовут твою маму?              — Сакура!              — Красивое имя, — Саске закивал, поддерживая разговор.              — У неё волосы точь-в-точь, как цветение вишни! — мальчик продолжал с упоением говорить о матери и гладить динозавра по выступающим зубчикам на спине. — Она такая красивая, вы бы видели! И умная. Столько всего знает.              Саске слушал так, будто от этого зависела его жизнь. Детей всегда слушаешь иначе — их слова и выражения порой кажутся бессмысленными, но в них оказывается намного больше правды, чем в откровениях взрослых. Улыбка не сходила с лица.              — А меня Кай зовут, — он оторвался от игрушки и посмотрел Саске в глаза. — А вас?              — Саске, — он помедлил, — Учиха.              — Всё, теперь мы друзья, — Кай протянул мизинец в знак скрепления их уговора. Саске, ведомый убедительностью и шармом этого ребёнка сделал в точности, как требовали. Огромные чёрные глаза — такие же бездонные, как у него самого, смотрели прямо в душу.              — Раз мы друзья, то мы не будем друг другу врать, — Кай странно прищурился. — Взрослые часто врут, не будьте, как они.              Обида, скользящая в голове, пристыдила Саске, который ещё даже не успел сказать что-то, что могло оказаться неправдой.              — Тебя обманывали?              — Да, — Кай взял динозавра в руки, обнимая. — Но не мама. Мама чудесная и всегда говорит правду.              — А твой папа? Как его зовут?              Саске подумал слишком поздно — по расстроенным глазам Кая понял неудачность вопроса. Накатившая усталость — весьма стоящая отговорка несдержанности.              — Моего динозавра зовут Ёко, — Кай протянул ему игрушку. — Его мне подарила мама, поэтому я считаю его своим защитником.              — Тебя обижают? — Саске решил не извиняться, чтобы лишний раз не лезть туда, куда не следует.              — Нет, но плохих людей много. Но вы не плохой.              — Приятно слышать, — Саске вертел в руках динозавра и улыбался. Так, словно это он пятилетний мальчик, которому подарили новую игрушку на день рождение. Так, будто он значимое звено в жизни растущего ребёнка.              Всё всегда сводилось к одному: Саске и правда хотел быть отцом.              Дверь отделения открылась — писк магнитного ключа привлёк внимание. Изуми тепло улыбнулась — лёгкое удивление застыло в глазах от вида игрушки, сжатой в руках Саске.              — Можем ехать.              — Меня зовут Кай, тётя, — он ловко спрыгнул с дивана, подходя поближе к Изуми с протянутой ладонью для рукопожатия. — Это вы невестка дяди Саске?              Изуми усмехнулась и даже смутилась, отчего на руках выступил едва заметный румянец. Она как цветок, распустившийся посреди зимы — нежная и хрупкая.              — Да, меня зовут Изуми, — она присела перед Каем и протянула руку в ответ. — Рада знакомству.              — Я тоже, тётя Изуми!              — А почему ты тут один? Где твои родители?              Саске с интересом наблюдал за картиной. Рассказывать лично о произошедшем не было желания — да и к чем это, когда рядом есть болтливый Кай?              — Моя мама скоро придёт, она там, — Кай указал на дверь в отделении. — Закончит лечить детей, и мы пойдём домой.              — Она врач? А как её зовут? — кажется, Изуми была и правда поражена.              — Сакура! Она очень хороший врач.              — Харуно Сакура? Вот так совпадение, она лечащий врач моего сына. Она и правда прекрасный доктор, — Изуми говорила с теплотой, с нежностью на дне зрачков.              Только Кай погрустнел.              — Ваш сын болеет?              — Он идёт на поправку, не стоит переживать.              — Когда он выздоровеет, я буду его другом! Скажите, как его зовут? — Кай говорил воодушевлено, эмоционально — внутри него багаж радости, чемодан, полный любви к окружающим. Он был похож на яркое солнце, освещающее долгий путь взрослых.              — Исаму. Мы с ним будем с нетерпением этого ждать, — Изуми осторожно коснулась его волос. — Но ты уверен, что тебе можно одному тут быть?              — Меня никто не обидит, со мной Ёко, — он кивнул на динозавра в руках Саске, но почему-то Изуми восприняла похвалу на счёт самого Саске. Мило усмехнулась.              — Если кто-то попытается тебя обидеть, обязательно постучись в отделении, ладно?              — Ладно!              Саске очнулся. Будто приятный сон, где Вселенная — это один коридор, за которым нет ничего больше. Только улыбка мальчика и женщины, разговаривающих о динозавре и дружбе. Грустно возвращаться обратно, грустно видеть серый затухающий мир. От недосыпа краски тускнели.              — Нам пора, Саске.              Он кивнул, осторожно вложил игрушку в руки Кая и удалился вслед за Изуми.              Последний взор — Кай игрался с Ёко. С улыбкой, с лаской.              Видимо, Сакура Харуно не только прекрасный врач, но и великолепная мать.              

***

      — Сегодня вы рано, — Кай сидел на диванчике, очевидно, ожидая Саске. За пару дней, что Саске ездил с Изуми вместо Итачи, стали приятными во многом благодаря новому знакомству. Признаться, нужно было познакомиться с матерью Кая, чтобы не создавать беспокойства и проблем, но ещё вчера Кай заверил, что его мама не против. Знаменитая фамилия и родственная связь с Изуми обрисовали его надежным в глазах Сакуры.              — Изуми приедет позже, — Саске сел рядом. — Сегодня она со своим мужем.              — С вашим братом? — Кай задумчиво покачал головой. — Тогда почему вы тут?              — Я же обещал вчера, что приеду, — почему-то от сказанного стало неловко. Не привык он отчитываться перед детьми, но и не объясниться было бы неуважительно.              — Я же говорил, что вы хороший!              Саске старался сохранить непроницаемый вид, перевёл тему:              — Ты хотел показать мне остальных динозавров.              — Точно!              Кай убежал куда в сторону, за другой диван. Оттуда один за другим появлялись пёстрые игрушки разных размеров, который Саске не успел рассмотреть до того, как ему пригрозили:              — Не смотрите, не то я попрошу, чтобы они вас укусили, — Кай смешно надул щеки, и Саске повиновался.              Всё тот же запах хлорки, слабо освещенный коридор и мало сотрудников — все здоровые мамы и их дети в другой части центра. Саске тяготили больницы и всё с этим связанное — для него героизм пойти работать в столь морально гнетущую профессию.              Но одна маленькая причина, копошащаяся за диваном, привила растущую любовь к этому месту. Саске ужасно любил детей — с этим фактом натурально невозможно спорить, а столь притягательный ребёнок не оставлял равнодушным.              — Я спрятал игрушки, чтобы вы не увидели их раньше времени, — Кай вывалил кучу плюшевых друзей на диван — Саске только слышал их падение, ведь по-прежнему смотрел в другую сторону.              Харуно обошёл Саске так, чтобы видеть его глаза. Протянул фиолетового маленького динозавра.              — Это Ио, мне его подарила бабушка, когда мы ходили в парк аттракционов.              Саске послушно принял игрушку.              — А это Мико. Медуза. Мама сказала, что они могут жалить, поэтому я ею пугаю неприятных людей.              — Как ты определяешь, кто неприятный? — Саске покрутил плюшевую голубую медузу. Мягкая и ворсистая — она грела руку и щекотала кожу.              — Те, кто ворчат на меня и на маму. И те, кто обманывают, — Кай пошёл за следующей игрушкой. — А вообще плохих людей сразу видно, так ведь? Например, те тети, — он указал на железную дверь, будущую в административный корпус, — ужасно вредные. Поэтому я сижу тут.              Саске шумно выдохнул, задумался. Обычный вопрос, очевидный ответ, но почему-то слова не выходили из горла.               — Мне казалось, взрослые умеют определять плохих людей, — Кай, не отрываясь, наблюдал за реакцией Саске. Поджимал губы.              — Как раз дети делают это куда лучше.              Кай грустно посмотрел на игрушку в руках. Непосредственность сменилась темнеющими печалью глазами. Эмпатия ребёнка усиливала чужие эмоции до абсолюта, но так же быстро выводила их в радость. Следующий динозавр вложен в руки.              — Тогда приходите ко мне, чтобы я сказал вам, кто плохой, а кто хороший.              Конечно, Саске этого не сделает. Не посмеет нагружать ребёнка — мысль про абсурдности подобной услуги не возникало. Стыдно в таком возрасте не знать очевидных вещей вроде человеческой психологии, но как ни парадоксально именно с возрастом взгляд туманился, жирнился и комкался — Саске и правда мог поверить не тому. На своём опыте учиться неприятно.              — Спасибо, — улыбка вышла искренней. Как бы Учиха в итоге не обошёлся с предложенной помощью, но отрицать её чистоту не смел. Хотел добавить что-то ещё, но звонок телефона отвлёк.              Пока Саске искал гаджет, Кай вернулся к игрушкам на диване, выбирая следующую модель показа.              — Алло.              — Можешь приехать?              Саске удивлённо вскинул брови, покосился на Кая.              — Сейчас?              — Да, у меня колесо пробило, а домкрата нет.              — Неисправимый дурак. Ты можешь вызвать эвакуатор.              — Какой ты умный, Саске! — на той стороны слышался сарказм и безысходность. — Давно бы был дома, если бы мне ответили.              — Даже тут тебя буллят.              — Саске!              — Через двадцать минут буду. Скинь адрес.              Кай понял положение дел по последним словам и раздосадованному взгляду Саске. Пытался сделать вид, что не расстроен.              — У друга машина сломалась, нужно помочь. Я приеду завтра и досмотрю твою коллекцию, — Саске говорил особенно осторожно и мягко — кажется, он никогда в жизни так не разговаривал.              — Завтра я буду с бабушкой, у мамы ночная смена, — Кай осторожно собирал динозавров и медузу, уже показанных Саске.              — Послезавтра?              Кай утвердительно кивнул, слабо улыбнувшись.              — Передайте другу и его машине привет. Надеюсь, вы её вылечите.              Саске по-доброму прыснул.              — Обязательно. Маме пожелай от меня хорошего дежурства.              — Так нельзя говорить, — Кай серьёзно надулся, взглянул исподлобья.              — Почему? — чего он боялся, неясно. Вряд ли пятилетний ребёнок в состоянии нанести ему, тридцатилетнему мужчине, увечья, но решимость в маленьких глазах душила уверенность.              — Тогда дежурством будет тяжелым.              — А как тогда говорить?              Кай странно улыбнулся.              — Пожелайте удачи в личной жизни.              Саске так не понял, было ли это шуткой, провокацией или где-то услышанной от взрослых фразой. В прочем, наверное, это было не так уж важно.              Доехать до Наруто оказалось тяжелее, чем представлялось. Саске впервые за долгое время освободился с работы раньше, потому совсем не привык к огромному скоплению машин на дороге. Это прямо-таки катастрофа для того, кто ненавидит ждать и сидеть без дела. Музыка вначале успокаивала, а зачем превратилась в сковывающую петлю, под которой коварно притаилась табуретка в виде конечной цели поездки.              Город засыпающий и манящий. Тысячи огней, интимность и призрачная видимость — внутри автомобиля видно всех, но не видно тебя. Завораживало быть защищённым. В темноте окружали невидимые подушки — они мягкие и тёплые, как и игрушки Кая. От них веяло домом.              Саске встретил прохладный ветер, когда он вышел из машины. Мало того, что этот болван сломался, так ещё и на мосту. Везучий.              — Ты бы ещё полгода ехал, — Наруто выпрыгнул из своего автомобиля сразу же, кивнул на пробитое колесо.              — Тебе бы вместо меня по пробкам прокатиться, — Саске осмотрел поломку. — За пятнадцать минут управимся.              — Правда, господин автомеханик? Какое чудо! — Наруто наиграно восторгался, плеская руками. — Я без вас бы этого не понял.              — Закрой рот и доставай колесо.              Аварийки на двух машинах — оранжевые лампочки мигали в мраке вечера. Царство ночи окутывало прохладой — на мосту это особенно ощутимо.              — Откуда ты ехал? Твоя работа в другой стороне, — Наруто облокотился на задний бампер машины, пока Саске устанавливал домкрат.              — Из перинатального центра.              — Разве сегодня не Итачи?              — С Изуми? Да, он.              Лицо Наруто преобразилось ещё большим непониманием. Задавать вопросы — значит утолять интерес, но Саске не всегда понимал очевидные истины. Или просто не хотел.              — Тогда что ты там забыл?              — Ребёнка.              Узумаки аж подскочил от удивления. Глаза — блюдца, голос — мышиный писк.              — Чего?!              — Какой же ты осёл, Наруто, — Саске измученно вздохнул. — Шутки понимаешь? А сарказм? Иронию?              — Да ну тебя, — Наруто заметно успокоился, недовольно отвернулся, возвращаясь в исходное положение. Безмятежность, заполненная молчанием, продлилась недолго: — Так зачем ты туда ездил?              Саске замер. Молчал. Вроде всё предельно просто, но от этого ужасно сложно. Наверное, он и правда не умел делиться эмоциями, как говорила Карин, наверное, ему просто неловко это делать. По факту это одно и то же: разные причины с одинаковым исходом. Особенно грустно вспоминать слова той, о которой не хотелось больше думать, а уж тем более признавать её правоту. Саске понизил голос:              — Пока ждал Изуми, познакомился с мальчиком. Его мама — лечащий врач Исаму, поэтому он часто её ждёт около отделения.              — Оу, ему, наверное, одиноко.              — Судя по тому, что он должен сидеть в одном кабинете, а он гуляет по всему центру, сомневаюсь, — Саске усмехнулся, вспоминая озорные глаза Кая. — Вчера я обещал, что приеду, а утром Итачи сказал, что сам отвезёт Изуми. Я не мог не сдержать обещание.              — Саске, да ты у нас человек чести? — Наруто откровенно смеялся, хитро щурил глаза и слишком внимательно следил за чужой реакцией.              — Вместо того чтобы болтать, помог бы мне. Твоя машина вообще-то.              Узумаки шумно выдохнул, присаживаясь рядом.              — Ты сам болты не можешь выкрутить?              — Я не обязан этим заниматься, — Саске в шутку толкнул Наруто в бок, но не рассчитал силу — Узумаки, сидевший на корточках, завалился корпусом на асфальт. — Я мог просто отдать домкрат и уехать.              — Мне по гроб жизни быть тебе обязанным? — Наруто стряхнул пыль костюма, прожигая Саске взглядом. — Это новый вообще-то.              — Желательно.              Информацию про костюм он намерено игнорировал.              Ветер усиливался. Задувающие за шиворот порывы не добавляли настроения, но жаловаться не приходилось. Было нечто успокаивающее в заученных движениях несложного дела — разгружались мысли, отвлекался разум.              — Думаю, стоит тебе об этом сообщить, — Наруто начал неожиданно и туманно. Саске лишь едва вздернул подбородок, как бы говоря продолжать.              Но слова шли туго. Наруто мялся.              — В общем… тебе эта информация ничего не даст, но…              По взгляду Саске было видно, что терпение его лопнет так же масштабно, как колесо Узумаки часов ранее. Пришлось поторопиться.              — Карин на днях вернётся из Америки.              Саске на секунду остановился. Быстро взял себя в руки, продолжил.              — Ей надоело там жить?              — Да, сказала, что хочет на родину.              Учиха не ответил.              Неловкость осела на кожу. Сдавила лёгкие, сузила сосуды. Холодная погода и так не способствовала быстрому кровотоку, а после новостей и вовсе стремилась к нулю. Дальнейший разговор не сложился бы при всём желании, поэтому Наруто начал то, чего уже не избежать:              — Прости, что так вышло. Мне всё ещё жаль.              — В том, что ты нас познакомил, нет твоей вины за расставание. Это сугубо наши проблемы, — от Саске веяло холодом и остаточной болью, покрытой панцирем льда. Наруто сглотнул.              — Моя сестра поступила не красиво, но я не могу от неё отказаться.              — Я и не прошу.              Каждое слово давалось тяжело. Прошло почти четыре года с момента их последней встречи — всё должно быть хорошо, но сердце не на месте каждый раз, когда Саске вспоминал об этом.              Несчастливые отношения — обыденное дело. Ложные обвинения и скандал на всеобщее обозрение — другое. Надежды привели к разочарованию и одиночеству. Прийти к браку оказалось не так-то просто.              Память — враг. Она не угасала, как хотел разум, но, разве, можно забыть то, о чем постоянно вспоминаешь? Эмоции — ловушка. Они губили и рубили. Чувства? Их давно нет, но это никогда не значило, что нет важности. Мозг всегда помнит самые яркие ощущения, романтизирует их и выводит в абсолют. Вне желаний человека, но никак не вне его воли.              Саске выпрямился, когда с колесом было покончено. Размял суставы и мышцы. Наруто последовал его примеру.              — Я заговорил о Карин, чтобы встреча с ней не стала для тебя неожиданностью. Тётя проводит ужин в честь её возвращения, вы приглашены, — Узумаки напряженно вглядывался в направленные на реку глаза Саске. Только спокойствие, да и только. Минутой ранее он был сжатой пружиной.              — Спасибо.              В тишине они разошлись.              

***

             Утром небо заволокло туманом. Он осел на крышах высоток, залегал в безлюдных переулках и плакал у закрытых окон, моля пустить. Меньше всего хотелось вставать с кровати в такую погоду, и если бы не титановая воля и взвинченная ответственность, Саске остался бы дома.              Горячий кофе немного взбодрил, но не придал нужной бодрости. Со временем организм ко всему привыкал либо всё это время Учиха жил с эффектом Плацебо, развеявшимся после длительных недосыпов. Здесь никакая психосоматика не работала.              Высокое статное здание встретило оживленностью. Многие работники юрфирмы были на рабочих местах, часть — спешила туда. Саске кивал каждому, кто с ним здоровался.              Итачи, стоявший у лифта с подчинённым, изучал какие-то документы, поднял голову в момент, когда Саске нажал кнопку вызова.              — Отдай отчёты секретарю, — Итачи ненавязчиво спровадил третье лицо, повернулся к Саске: — Зайди ко мне, как забросишь вещи.              — Даже кофе нельзя выпить? Так срочно? — Саске шутливо усмехнулся.              — Не верю, что ты не сделал этого дома.              Двери лифта плавно разъехались в стороны, мужчины зашли.              — Мне с недавних пор мало одной чашки.              — Тогда выпьешь потом.              Спрашивать насчет срочности уже не было смысла — всё и так ясно. Саске не любил тратить время на бесполезные вопросы на работе, потому остаток поездки молча наблюдал за братом, пытаясь уловить настрой. Оказалось безуспешно — семья Учиха по наследству передавала умение хранить эмоции на замке.              Не тратив время даже на глоток воды, Саске оставил вещи и тут же поднялся на верхний этаж — туда, куда ему было велено. Любопытство определенно присутствовало — присосалось к миокарду, меняя частоту и силу сокращений. Незначительно, но ощутимо. Подсознание Саске обычно дремлет, но сегодня предвещало нечто интересное.              Итачи уже успел обустроиться на кресле, снять пиджак и принять позу строгого уставшего босса. Саске в той же манере сел на стул напротив.              — Нужен адвокат по делу, — Итачи начал в лоб. Без вступлений и предисловий. — Это личная просьба Изуми, и я бы занялся ею сам, если бы не был так сильно занят.              — Что за дело?              — Врачебная халатность.              — Кто подал иск?              — Аяме Кимура.              Саске закатил глаза. Скандально известная дочь бизнесмена Даичи Кимура. Девушка, чьё эго и высокомерие не знали границ. Хуже всего то, что именно клан Кимура однажды помог клану Учиха выйти из кризиса, потому теперь они связаны. Обещаниями, взаимной помощью — почти родственные кланы без четко подтверждённого смешения крови. Но, признаться, никто из клана Учиха не считал их семьёй. Скорее, наоборот, — ждали ножа в спину в любой момент.              — Нужно доказать невиновность врача.              — А он и правда невиновен? — вопрос без язвительности. Задача юриста — быть хладнокровным и взвешивать рационально все события. Искать и придумывать правду — зависит от цели. Даже убийца может быть прав, если докажет это в суде.              — Правда. Это один из лучший неонатологов перинатального центра, — Итачи злился. Лицо оставалось каменным, но глаза горели.              — Как скажешь. Я возьмусь за это дело.              Итачи удовлетворённо кивнул, развеял злость и лишние эмоции по кабинету флёром адвокатского холода. Спустя недолгую паузу, Саске спросил первый:       — Как зовут врача?              — Харуно Сакура. С ней свяжутся секретари и назначат встречу.              Ступор.              Звук часов прямо в мозг. Стрелка не бежала — она отбивала чёткий ритм, синхронизированный с ударами сердца Саске.       Интуиция его не подвела.