Меланхолия

Кроули вдохнул носом морозный воздух. — Свежо, — прокомментировал демон. — А-ага, — чуть отстучал зубами Азирафаэль, — только вот холодно! — Одного пальто мало зимой, ангел, — хмыкнул змий и, сняв с руки чёрную перчатку, провёл пальцами по его шее, Азирафаэль от этого жеста заметно порозовел. — Ты прямо как печка, — подставился под нежные пальцы демона ангел, после его касания на Азирафаэле появился шёлковый шарф. — Мог бы и сам себя прогреть, делов-то, это даже чудом не назвать, — закончив, поцеловал его в нос Кроули. Азирафаэль, кажется, ещё больше прогрелся после этого жеста. — Да, конечно, — пожал ангел плечами, — но мне нравится, как это делаешь ты. Демон хмыкнул и покачал головой. Они шли неторопливой походкой вдоль огромной красной кирпичной стены. Впереди виднелась колокольня. — Не обязательно мерзнуть, чтобы завоевать моё внимание, ангел. Можно же просто очень вежливо попросить: «погладь меня по щеке, Кроули», — выдохнул он облачко пара. — Мне кажется, это слишком банально. Можно поинтереснее. Они как раз подошли к главному парадному входу Красной площади. — Эй, вы! Вход на сегодня закрыт! — крикнул им весьма тучный мужчина в пуховике и с фонариком в руках. На его голове была натянута забавная шапка с изображением феечки, и вверху болтался большой пушистый помпон с выпушенными глазами. — Банально? — чуть скривился Кроули, он махнул рукой, и мужчина, чуть нахмурившись, развернулся обратно к будке. — Что ж тогда тебе мешало последние шесть тысяч лет меня о таком просить? Азирафаэль замешкал и, шагнув, вслушался в хруст под ногами. Здесь было гораздо больше снега, чем на пути к самой площади. Всё пространство, казалось, искрилось, переливалось. Будто бы на земле лежал вовсе не снег, а звёзды, которые с рассветом таяли, а к ночи снова начинали блестеть от света белёсых фонарей. Ангел поднял взгляд на собор, вглядевшись в разноцветные купола, и задумался. — Знаешь. Я не знаю. Мне, наверное, всегда хотелось… чтобы ты сам проявлял инициативу… — Я проявил, — поджал губы Кроули. Ангел цокнул. — Да-да я знаю. И мне не понравилось, поэтому надо заранее говорить, как нравится, — протараторил Азирафаэль. — Молодец, — кивнул очень участливо Кроули, похлопав его по плечу. — Так и чего же ты всё-таки хочешь, ангел? Азирафаэль замешкал. — Ну… С неба скользнула первая снежинка и чудеснейшим образом упала ангелу прямо на нос, от чего он чихнул. Кроули засмеялся. Снег после этого стал медленно падать с Небес. Хлопьями, слипаясь друг с другом, сталкиваясь, сливаясь. — Как он так… резко? — Не знаю, — поджал как ни в чём не бывало губы Кроули и вздёрнул чуть брови из-под очков. — Сегодня ведь снега не обещали! — Ну и… что? А я хочу снег! — развёл он руками в сторону. — Больше снега, — улыбнулся во все тридцать два Кроули, и снега действительно стало раза в два больше, он, казалось, закрыл весь обзор, и не было больше ни Красной Площади, ни их самих. Всё растворилось в белом. Кроули ангел тоже стал терять из виду, хоть тот и стоял прямо напротив него. Просто Азирафаэлю практически каждая шальная снежинка всё норовила подлезть в глаза, поэтому он закрывал своё лицо ладонями в белых варежках с красной снежинкой, как только мог. — Кроули, ну это уже слишком много! — Что. Выключить? — улыбнулся он. Ангел выглянул чуть из-под своего домика в виде ладоней. — Сделай так, чтоб в лицо не попадало. — Ты ведь сам можешь, — улыбнулся демон. — Давай же. Сделай, как тебе нравится. Мы же, как его там. В отпуске. Не надо так сильно париться. Тем более, с утра и так уже мало кто успеет на работу, — с наслаждением произнёс демон. — Будут разгребать свои машины до бесконечности, транспорт весь встанет… можно ещё чуть температуру повысить, и будет повсюду слякоть. Красота! Азирафаэль кусал губы. — Ну хорошо-хорошо, я немножко, чтобы. Уравновесить, — вытянул он чуть руки, и буря слегка утихла. Снег стал падать ровно. Нежно. Мягко. Спокойно. — Чтобы все, кому нужно, смогли наконец-то добраться до дома. Кроули улыбнулся. — Как пожелаешь, ангел. — Ну и. Ещё. Я хочу поцелуй, — гордо произнёс он. — Хороший такой поцелуй, Кроули. — А я что. Когда-то тебя плохо целовал? — рассмеялся демон, а затем замолк, кое-что припомнив. — Нет-нет! — аж вытянул руку Азирафаэль, схватив за плечо своего демона. — Всегда было хорошо, всегда! Даже… тогда! Честно! Мне… понравилось. На… половину. Кроули снова покачал головой. — Да-да, я помню, наполовину. Так. Что это была за половина-то, Азирафаэль? Расскажешь ты мне уже наконец? Ангел поджал губы. — Ну это… как бы… — начал Азирафаэль весьма неуверенно, — это было очень… чувственно, и… честно… я просто был… был дураком. Вот и всё. — Ой, перестань себя постоянно ругать, ну! — аж стал раздражаться демон. — Я на самом деле уже устал от этой всей темы. Ну было и было. Мы уже давно не там. — И не те, — коснулся губами щёки демона Азирафаэль. Кроули скосил свой взгляд из-под очков на него. — Там есть эти… как его там. Коньки. Хочешь покататься? — Хочу. Но сначала… — Да-да. Поцелуй, ты просил, я помню, — хмыкнул змий и наклонился чуть к ангелу. — Я хочу видеть твои глаза. — Ты их и так видишь. — Я не обладаю рентгеновским зрением, Кроули. Демон вздохнул. — Ну сними. — А мне… правда можно? — сложил губы бантиком Азирафаэль. — Я разрешаю. И ангел смущённо протянул руку к чужим очкам. Он соврёт, если скажет, что никогда не мечтал снять эти чёртовы очки с демона хотя бы раз. Поэтому Азирафаэль с таким наслаждением их сейчас стаскивал, всматриваясь в жёлтые демонические глаза. А затем он метнул взгляд всего на мгновение на очки в своей руке, и его мысли очень резко сбило не в ту сторону. — А можно, я… примерю? — неловко спросил Азирафаэль и аж покраснел от этой просьбы. Демон вздёрнул искренне бровь вверх. — Ты серьёзно сейчас? Азирафаэль смущённо закивал, с любопытством рассматривая атрибут демона в своих руках. Кроули закатил глаза. Нашёл, называется, себе игрушку. — Ну, примерь, — хмыкнул демон. Азирафаэль неловко притянул чужие очки к своему лицу. Кроули наблюдал. Затем хмыкнул, когда ангел завёл дужки за уши. — Как ты вообще в них хоть что-то видишь? — сморщился ангел. — Я просто вижу в темноте, вот и всё, мне не принципиально, Азирафаэль. — Ну как, — попробовал встать поизящнее ангел, — я теперь выгляжу… пафосно? Кроули прикрыл рот рукой, чтобы случайно не засмеяться. — Да-да. Косухи только не хватает, Азирафаэль, и бахнуть тебе ирокез. — Нет-нет, ну это уже слишком! — Схватился за свои волосы Азирафаэль. В очках это смотрелось ещё комичнее. Кроули всё с трудом сдерживал смех. Но отдать должное… ангел в них по какой-то причине выглядел ещё более сексуальным. Поэтому демон всё же не удержался и, пока ангел мешкал — поцеловал его в губы. Тот растерянно в полуслепом состоянии ответил, вглядываясь сквозь очки в глаза своего демона. Ну как, вглядываясь, сначала было ещё что-то видно, а потом Азирафаэль прикрыл глаза и с таким наслаждением отдался ощущению чужих тёплых пальцев на его коже вдоль воротника, губ к губам. Ещё и снег падал спокойно, ровно, оттого момент был просто идеальным. У них с Кроули в последнее время всё так. Слишком идеально. И с одной стороны, это подкупает, а с другой стороны, ангелу отчего-то страшно. Что всё не так просто, как ему кажется. Что где-то во всем этом точно есть подвох. Как в том факте, что он в сердце Кроули занимает не абсолютно полноценное место, и иногда ему кажется, что… Демон скорее притворяется, чем любит его действительно так. Потому что по-нормальному, Азирафаэлю кажется, он недостоин. — Кроули, скажи, ты ведь меня действительно любишь? — отстраняется в какой-то момент от него ангел. Демон чуть хмурится на этом моменте. Его из сладострастного, нежного, мягкого вытащили в какой-то сейчас, сука, холод. — Азирафаэль, — снимает с него демон очень осторожно очки. На этом моменте ангел начинает понимать в чём их главное удобство, потому что ему стоит огромных усилий не отвести взгляд от демонических глаз. — Ты сказал говорить тебе тогда, когда я буду готов. Я не готов. Но это не значит, что я тебя… не люблю. Просто сейчас… я не хочу это… обличать в слова. Я хочу это чувствовать. Понимаешь? Азирафаэль всё же скашивает взгляд куда-то в сторону. — Просто, мне кажется, что… ты притворяешься, на самом деле. А не… любишь меня так. — Так — это как? — Не знаю, — мешкает Азирафаэль. — Что я… просто, ну… — он не может это выговорить, ангел уверен, что он совсем сошёл с ума от того бреда в голове, который надумал за последние пару недель. — Что, ангел, что? — пытается поймать серо-голубые глаза демон. — Только лишь… её замена, — выдаёт ему неловко Азирафаэль. Ему реально стыдно говорить о таком вслух. — Только лишь утешительный приз и не более. После всего, — шепчет ему ангел. Кроули улыбается несколько тоскливо. — Это не так. Но… — он смахивает с ангельских кудряшек очень аккуратно снежинки, — я недостаточно уверен в себе сейчас, чтобы убедить тебя в том, как я на самом деле к тебе отношусь. Не я должен доказывать тебе это, Азирафаэль. А. Ты, — взглянул на него прямо Кроули. — Мои слова ничего не стоят, если ты не веришь моим действиям. Скажи я хоть сто раз одно и то же, если ты сомневаешься — я ничего не смогу сделать. Только… смотреть. Ангел вздохнул. — Извини, я просто… — Запутался. Знаю. Я тоже. Но, — Кроули пожал плечами, — мы ведь. Никуда не торопимся. Верно, ангел? Просто кайфуем. Ты хотел в первую очередь поговорить. За эти сто лет. Вот мы и разговариваем. — Хотел, — мнётся в сомнении Азирафаэль. — Но я не думал, что всё… настолько запутано и сложно. Зачем так сложно, Кроули? Демон ухмыльнулся. — Не знаю. Так, говорят, интереснее, — смотрит он очень нежно на своего ангела. — Кто говорит? — нахмурил он резко брови. Демон улыбнулся шире. — Да никто, Азирафаэль, выражение такое есть, — поцеловал он его мягко в лоб. Просто так. Ангел аж зарделся. — Ты говорил про коньки… покатаемся? — Покатаемся, ангел, — потянул демон его под руку в сторону катка.

.

— Ну, давай, Азирафаэль. Это как на роликах кататься! — хихикал демон, наблюдая, как ангел скользил весьма неуверенно рядом с бортиком. — Я никогда не катался на роликах! — зло выдал он. — Да ну. Быть такого не может, они ведь были популярны в своё время настолько, что каждый второй на них катался. — Что-то я не припомню такого на моей улице, — пыхтел недовольно Азирафаэль. Кроули хмыкнул и с лёгкостью сделал перебежку, переставив один конёк перед другим. — Ещё скажи мне, что на досуге занимался фигурным катанием, — скосил взгляд на него ангел. Демон подкатил к нему, чуть притормаживая левым коньком. — Да не то чтобы. Просто пару раз пробовал. От скуки, — избегающе ответил Кроули. — Или тебя кто-то конкретно научил? — закусил губу Азирафаэль. — Что-то не припомню, чтобы тебе вообще такое когда-либо нравилось. — Я многогранный, ангел, — расставил руки в стороны Кроули. — Многое тебе обо мне неизвестно… — Или тебя всё-таки научили. В моё отсутствие, — вздохнул Азирафаэль. Кроули положил свои руки в перчатках поверх ангельских в варежках. — Слегка. Ангел поджал губы. — Она? Кроули промолчал. — Давай я научу тебя тоже? Это не так сложно, как кажется. Азирафаэль колебался. Ему хотелось довериться, и, по ощущению, его сердце постоянно находилось в таком разбитом состоянии, что хотелось иногда, честно говоря, кричать. Господи Боже, у них с ним было шесть тысяч лет. Шесть грёбаных тысяч лет! Почему просто с каким-то человеком за каких-то блядских четыре года его демон, казалось, успел, по ощущению, просто всё. И хотя Азирафаэль ни черта не знал, кроме путешествий по Америке вместе, какой-то там размеренной жизни, во время которой Кроули был неимоверно счастлив, и этих чёртовых коньков — он всё равно по умолчанию считал, что у демона было всё намного лучше, чем то, что у них было сейчас. А ведь ангел иногда катался на этих чёртовых коньках. Да, не так легко и не так часто. Но… ему казалось, что и этого уже слишком много. Достаточно. Но вот теперь-то он как-то по ненормальному разволновался. А где он ещё уступал ей? В чём ещё? В чём, прости-господи, ещё? И зачем он вообще, блядь, соревнуется с человеком?! Азирафаэль закусил губу. Эмоций было слишком много, и в основном — негативных. И хотелось как-то вывернуться, как-то чувствовать себя не настолько ущербно. Не таким вторичным. И он снова злился. Снова безбожно злился на Кроули за то, что он так с ним поступил. И на себя злился, потому что поступил так демон из-за ангела в первую очередь. И хотелось обидеться уже заранее искренне. Холодно и гордо, так по-ангельски, но вместо этого, переступив через себя, Азирафаэль сказал: — Я ревную тебя, — и бросил на него очень жгучий, болезненный взгляд. Кроули смотрел на него сквозь очки. — Я вижу. — Ужасно ревную тебя. — Понимаю. — Я не перевариваю это ощущение. — Это я… — что-то прикинул в голове демон, — тоже могу понять. Я буквально… чувствовал себя так же. Ангел. — Когда? — Большую часть общения. С тобой. — Но я ни с кем и никогда… — начал было возмущаться Азирафаэль. — Не обязательно с кем-то целоваться, ангел. Чтобы я тебя к кому-то ревновал. Я же знаю, что твоя любовь, она другая. Поэтому то, когда ты на кого-то пялишься с особым восхищением, заставляет испытывать меня не самые приятные ощущения. Азирафаэль открыл было рот и замолк. Снежинки медленно кружились вокруг них двоих. Оседая на ангельские ресницы, волосы, нос. На очки Кроули, его плечи, краешек уха и рыжие-рыжие волосы, перевязанные очень бережно сзади в хвост. — Но разве было так много раз, когда я?.. — Постоянно. Взять хотя бы эпоху Возрождения. Ты каждому второму, по ощущению, был готов признаться в своей, сука, любви. Ангел сморщился. — Но это другое. Это искусство, Кроули. Я восхищался ими совсем по-другому. Это не сравнимо: то, что было между мной и ими, и то, что у нас сейчас с тобой, Кроули. Это разная любовь. Она… не сравнима. — Моя тоже, по идее, не сравнима. И ладно я бы сравнивал. Ты то зачем начал сравнивать? — стянул рукой в перчатке очки Кроули и смерил его взглядом. — Я просто боюсь, — он поджал губы, — потерять тебя… насовсем. Я боюсь потерять тебя окончательно, Кроули. И нисколько не на материальном плане. Я боюсь… на духовном. Кроули вздохнул. — Азирафаэль. Давай я буду сейчас с тобой предельно честен. Я скажу это один раз. Второй не проси. Я не буду повторять. Только один раз. Ангел смотрел на него во все глаза. — Когда я вошёл в твою чёртову лавку. Спустя семь лет своего отсутствия и увидел, как Мюриэль совершенно беспардонно продаёт твои, сука, книги, я подумал только об одном: я никогда не смогу тебя отпустить так просто, Азирафаэль. Четыре года нихуя не достаточно. Четыре года — это безбожно мало. Четыре года — это просто повод, чтобы потом хорошенько поссориться и тыкать этим друг в друга ещё лет, не знаю, сто. Мне нужна минимум тысяча, Азирафаэль. А может, даже две с кем-то. Чтобы отпустить тебя — легко. Спасибо, что только тринадцать лет. А теперь перестань мусолить эту тему и давай уже придём хоть к какому-нибудь компромиссу! — Я не хочу, чтобы мы тыкали друг друга этим ещё лет сто! Я не этого хотел между нами, Кроули, совсем не этого! — Я тоже, — скептически вздёрнул бровь вверх демон. — Но приходится, Азирафаэль. Разбираться. — Как избавиться от этого ощущения? — закусил губу Азирафаэль. — Как перестать на тебя… злиться? Я не хочу так себя ощущать. Кроули замолчал. Казалось, на какое-то безумно долгое время. — Научиться доверять, ангел, — коротко и мягко выдал он. Азирафаэль вздохнул. Противоречивых чувств в нём было слишком много. — Прости. — Было бы за что, — хмыкнул Кроули, надев очки обратно. Ангел молчал. — Так… как кататься всё-таки правильно? Демон осторожно отцепил сначала одну его руку от бортика, затем вторую и потянул в свою сторону. — Для начала просто доверься, — взял он ангела за запястья покрепче, — ну а потом станет уже намного понятнее и проще, ангел. Улыбнулся ему очень мягко демон.

.

Снег таял с ресниц Азирафаэля, когда они медленно спустились в метро на ближайшей станции. Люди устало пялились в свои телефоны и молчали. Демон привалился у края ближайшей двери к поручню. Все места были заняты. — Мне понравилось. Нарушил первым тишину Азирафаэль, которую до этого в основном нарушал голос диктора, объявляющего следующую станцию, да стук колёс поезда за окном. — Я рад, — был ему тихий ответ. — У тебя здорово получается. Просто поувереннее, ангел. — Но свободно кататься по всему катку это, конечно… намного веселее. — Безусловно, — улыбнулся во все тридцать два Кроули. Поезд слегка тряхнуло. Ангел покрепче взялся за поручень. — Сколько нам ещё…? — Три станции. Выходим на Планерной. — Да-да, точно-точно, я запамятовал. — Ну. Когда так много станций, можно и немного… запутаться, буквально недавно было в два раза меньше. Азирафаэль слегка улыбнулся. — Да. Я помню, когда всё вообще ограничивалось одной только… Красной площадью. В вагон вбежало четверо детей и женщина с коляской. Самый младший из всех мальчик резко остановился, вглядываясь в чёрные очки Кроули. — Мам, мам, глянь, этот дядя очень похож на демона! — указал он пальцем. — Федя, руки! Неприлично тыкать пальцами в незнакомых тебе людей! — крикнула на него мать. Мальчик стушевался и тихо выдал: — А вон тот очень сильно похож на ангела. — О, правда? — аж облегчённо и добродушно отозвался Азирафаэль. — А на кого ты, по-твоему, должен был быть похож? — закатил за очками глаза Кроули. — Ну, я… — он стушевался и сказал значительно тише, — после всего и не уверен, что я имею право… — Дьявол, Азирафаэль, ну ты серьёзно сейчас? Ангел зажевал весьма нервно нижнюю губу. — Дело не в том, как и что ты чувствуешь, а что в итоге выбираешь, — наклоняется к нему ближе змий. — А ты всегда. Абсолютно всегда выбираешь свет, ангел. Всегда. Даже когда ошибаешься. Идеальна только Господь, но мы вроде как… и не претендуем на Её место, верно?.. Ангел всматривался в глаза за тёмными стёклами чужих очков и, найдя их наконец — очень мягко улыбнулся. — Верно. И демон, чуть наклонившись, поцеловал его в щёку, и этого не видел никто, кроме мальчишки, что первым из всех разгадал их маленький секрет. Диктор объявил название станции, и Кроули, ухмыльнувшись, произнёс: — Нам пора, наша станция, Азирафаэль. Ангел кивнул, но напоследок очень кротко поцеловал его в левый уголок губы.

.

Вдоль улиц, мимо дорог. Поворот, ещё один поворот, и вот они наконец-то были на месте: несколько подряд типичных панельных желтоватых многоквартирных домов с такими же типичными подъездами с коричневой дверью. Их был разрисован какой-то нечитаемой надписью из баллончика. Азирафаэль чуть тронул куст, и с его ветвей посыпался снег. Они прошли вдоль лавки, по белым дорогам, и у самого подъезда Кроули замешкал. — Ключи у тебя, кажется, были? — оглянулся он на ангела, шарясь в карманах пальто. — Разве? Мне казалось, дверь последним закрывал ты. — Ладно, потом разберёмся, — бросил Кроули и потянул на себя дверь, та чуть скрипнула, и домофон, моргнув, запустил типичную музыку, пропуская этих двоих вперёд. — Но ключи всё же нужно найти, Кроули, — засуетился Азирафаэль, — Евгения просила вернуть их завтра к шести. А я не помню даже, какой на них был брелок. Эхом отдавался по лестнице каждый их шаг. Лампа на первом этаже перегорела, от того было ужасно темно. Кроули щёлкнул пальцами, и всё заработало само собой. — Зато я помню, — пожал плечами демон. — Какие-то четыре нарисованные головы. Что там людям нынче нравится? Мультяшные, знаешь, такие. Японские, кажется. — Аниме? — Наверное, — хмыкнул змий, проведя пальцами в перчатках по потрескавшейся краске вдоль стен. — Знаешь, контраст после Вены, конечно… — Значительный, — закончил за него Азирафаэль, улыбнувшись. — Тебе нравится? — остановился перед деревянной дверью их квартиры демон. Он протянул руку, и та, щёлкнув, снова открылась сама собой. — В этом есть свой… особенный шарм. Вот что. Кроули стянул с себя ботинки, затем пальто и кофту. — Чаю? — Горячий шоколад хочу. — О, ну. Это я тоже умею, — улыбнулся демон. Ангел закрыл на защёлку дверь. Демон нажал на выключатель в гостиной, и зажженный свет продержался от силы пару секунд, после чего раздался хлопок, и всё резко погасло. Во всём доме, по ощущению, погасло. — Да будет свет, — вытянул руку в кой-то веке Азирафаэль чуть вверх, и всё снова, как и следует, заработало само собой. — Очень мило с твоей стороны, — хмыкнул демон. — Свет — это всё же по… моей части, — скромно улыбнулся ему ангел и проследовал в ванную, чтобы помыть руки. Через пятнадцать минут они уже сидели в гостиной на небольшом мятно-зеленом диване с чашкой горячего шоколада в руках. — Почему здесь? — Что здесь? — Мы остановились. Это ведь была твоя идея, а, Азирафаэль? Ангел задумался, вглядываясь в свою чашку. — Просто… так. Мне хотелось чего-то… человеческого. Простого. — Человеческое бывает разное, ангел. — Мой дорогой, — начал мягко Азирафаэль, — иногда хочется совсем-совсем простого. Тебе… не нравится? — С тобой мне всё нравится, — пожал Кроули плечами. — А без меня? — А без тебя — тоскливо. — Где? Здесь? — Везде. Ангел поджал губы. — Без тебя мне тоже. Честно говоря, тоскливо. Это вообще… нормально? Или мы просто недостаточно полноценные? Кроули отпил из своей чашки. Он тоже задумался, вглядываясь в стену напротив, там на обоях были какие-то ромбообразные узоры, бесконечно повторяющиеся подряд в разных вариациях. — Знаешь, наверное… невозможно с кем-либо сойтись достаточно близко, если не готов признаться, что… нуждаешься в этом ком-то. Потому что если вы… друг другу не нужны, зачем тогда вы вообще друг у друга есть? — перевёл он взгляд на него. Очки лежали на столе. — Просто чтобы… быть? Кроули улыбнулся. — Я в тебе нуждаюсь, ангел. Азирафаэль немного запаниковал. — Значит ли это, что ты однажды можешь… перестать нуждаться? — Может, и могу. Какая разница, если я нуждаюсь в тебе конкретно сейчас? — Мне казалось, любовь… более вечное понятие, понимаешь? Я… просто запутался от всех наших с тобой разговоров. Ситуаций. От самого ВРЕМЕНИ. — Любовь бывает разная, Азирафаэль, — вздохнул демон и завёл руку на дальнее плечо своего ангела, чуть больше к нему придвинувшись. — И она имеет свойство меняться. Ты можешь, конечно, продолжить метаться, искать что-то идеализированное и заранее подстраховаться, но… главный ингредиент во всем этом, это… наслаждаться здесь и сейчас, и тогда. Никогда не будет сожалений, будто бы ты что-то когда-то здесь не добрал. Не будет ощущения, что тебе недодали. Какой смысл гадать, что будет завтра, если сегодня нам вдвоём было безумно хорошо друг с другом? Азирафаэль ничего не ответил. Он только вздохнул, притеревшись к своему демону ещё ближе. На самом деле, Кроули был прав. Им вдвоём действительно было до безумия хорошо последние несколько недель, это точно. Да и все шесть тысяч лет, как бы Азирафаэль не корил себя за своё поведение, ему всё равно было ужасно хорошо и очень весело со своим обожаемым всеми фибрами души демоном. Поэтому он допил горячий шоколад, поставил кружку на ветхий белый стол перед собой и, повернувшись чуть в сторону, хорошенько обнял двумя руками Кроули. А демон, честно говоря, просто балдел, отпивая медленно-медленно из своей чашки шоколадную жидкость. Ему казалось, что время для них Двоих остановилось. Или, по крайней мере, замедлилось. Что не было ничего До, что не будет ничего После. Было только Сейчас. И в этом сейчас он был настолько счастлив, что ему с трудом до сих пор верилось, что это действительно была Их жизнь. — Может… пойдём в постель, ангел? Я тебя… — он подбирал слова поизящнее, — хорошенечко там обниму. — Я не против и не только объятий, Кроули, — тихо прошептал ему Азирафаэль. Демон улыбнулся во все тридцать два, сердце аж быстрее забилось. — Ну тогда… чего мы ждём? — Когда ты допьёшь свою порцию, солнце, — улыбнулся ему Азирафаэль, притираясь носом об чужое тело. Демон тотчас всего за пару мгновений выпил досуха горячий какао и поставил чашку на стол с характерным звуком. — Ну. Всё. Я готов, ангел! Азирафаэль засмеялся. — Знаешь, давай начнём всё-таки с дивана… И под удивлённое выражение лица Кроули, ангел, не выпуская его из объятий, хорошенько поцеловал в губы.

.

Тело к телу, касание к касанию, и Азирафаэль выдыхает в какой-то момент с таким наслаждением, когда его хорошенько лапают за задницу. Он стягивает с волос Кроули резинку и закапывается в них. Рыжих, длинных, вьющихся к самым концам. Демон стонет, когда ангел хорошенько засасывает кожу у него на шее. По батарее слышится явный стук возмущенного соседа сверху. — Какие же здесь всё-таки картонные стены, — возмущается демон. — Это что же так, каждый раз? — Да нет-нет, мне кажется, он просто… завидует нам, — чуть посмеивается ангел. — Кто? Сосед? — вздёргивает чуть брови Кроули в удивлении. — Он, скорее, считает нас очередными фриками и мечтает, чтобы мы отсюда поскорее съехали. Впрочем. Мне с этого только забавнее сейчас стонать в голос. Позлить я всегда кого-нибудь рад с превеликим удовольствием, — прошептал он последнее на ухо ангела, а затем хорошенько лизнул. Азирафаэль в ответ замычал. — Я видел, ты с ним курил на лестничной площадке… — Было дело. — О чём говорили? Кроули посмеивается. — Тебе это интересно знать прямо сейчас, ангел? — чуть отстраняется он, вглядываясь в серо-голубые глаза. Азирафаэль замешкал. — Сейчас неудачное… ВРЕМЯ? — Просто разговоры, мягко говоря, отвлекают от… — цокнул Кроули, — самого главного. Ты не заметил? — В таком случае, отвлекает, скорее, батарея. Разговоры, мой дорогой, это лишь… следствие. Кроули нависает над ангелом и заправляет пару его беспорядочных прядей за ухо, а затем очень нежно целует в лоб. — Рассказывал про работу бухгалтером, потом как работал охранником в садике и одновременно уборщиком на заводе, про девяностые, про сына. Как не на что было жить. Я особо не говорил. Слушал. — Он тебе что. Прям всю жизнь рассказал вот так? — Видимо, — не отрывал свой змеиный взгляд от небесно-голубого Кроули. — Сожалеет о том, что впустую потратил жизнь на выживание и поиск лучшего для сына, потому что тот в итоге умер, так ничего и не создав, а он остался ни с чем. Впустую старался ради другого и, в общем-то, всё. — Это очень… печально. Кроули, — нахмурил брови Азирафаэль. Демон улыбнулся во все тридцать два. — Ну вот поэтому, мой милый, такое обсуждают после секса, а не во время, — поцеловал его в скулу Кроули медленно и размеренно. С кайфом. — Но я смотрю, тебе это, мой дорогой, всё равно ни капельки не мешает. — Не это самоцель, ангел, я кайфую от любого времяпрепровождения с тобой. — Тогда… — Азирафаэль ненадолго поймал его губы и, задержавшись на пару секунд и тщательно просмаковав, продолжил, — чем закончился ваш разговор? — Я спросил: что ему сейчас мешает жить той жизнью, какую он хочет сам? — А он что? — Он не смог ответить на этот вопрос. Точнее… наверное, он ожидал, что я как-то проникнусь тяжестью его жизни, и прочее. Стал скорее даже придумывать оправдания, кто виноват в том, как он сейчас живёт. Но я видел такое у людей много раз, Азирафаэль. Что в Риме я выслушивал это, что в Таллине, что в Амстердаме. Ответ здесь всегда один: им в кайф, что есть что-то непомерно тяжёлое, что определяет их личность, и оттого безумно ценное, с чем не хочется расставаться. Круто, когда можно рассказать такую вот историю и романтизировать свою неудавшуюся жизнь. И. Ничего не менять. Ничего. Лишь смаковать. Наслаждаться малым, если вообще наслаждаться в принципе. — Но ты никогда не был на их месте. Откуда ты знаешь, как это, когда действительно тяжело? — Не был. Но и демонам, и ангелам требуется непомерное число лет, чтобы хоть что-то изменить в себе. Чтобы хоть как-то сдвинуть этот чёртов мир с места. От того, что у меня или у тебя больше времени в запасе, это никак не влияет на то, кому проще стать счастливым. У нас и восприятие времени другое. Я уверен, их те же восемьдесят лет, это как наши шесть тысяч. Разные условия, Азирафаэль. Понимаешь? Ангел задумался. — Я помолюсь за его душу. Чтобы его жизнь стала… чуточку легче. — Ну, помолись, — пожал плечами Кроули, — правда, я не уверен, что ему хоть как-то поможет, но… вдруг. — А он не рассказывал тебе что-то хорошее, о чём там мечтает, и прочее? Демон задумался, поглаживая осторожно рукой своего ангела по волосам назад. — Лингвистом вроде как хотел быть. Изучал языки самостоятельно для себя с детства. Путешествовать. Стихи какие-то писал всю жизнь и складывал в стол. — Почему не стал? — Денег не хватило на образование, а сейчас нет ни желания, ни возможностей, ни веры. Азирафаэль задумался. — Я ведь ангел, — посмотрел он очень внимательно на Кроули. — В отпуске. Но всё ещё… ангел. — Всё ещё, — хмыкнул демон. — И я бы мог немножко… поступить по-ангельски. — Мог, — чуть поджимает губы Кроули и ухмыляется. — Только если другой готов принимать твои ангельские поступки. Азирафаэль проводит очень нежно ладонью по чужой щеке. — У меня есть такое ощущение, будто бы ты это изначально начал рассказывать, только чтобы я наконец-то зашевелился. — Как знать, — хмыкнул Кроули. — Как знать, — поцеловал он его нежно в бровь, ухо и снова завёл язык на оголённую кожу в районе ключицы ангела. Азирафаэль захихикал, а потом больше никто не разговаривал. Были только звуки разной тональности, редкий стук по батарее и Их Любовь. Непомерно огромная и такая разная.

.

В семь утра, ровно как и всегда, мужчина лет пятидесяти пяти поднялся со своей помятой постели, подхватив пачку сигарет. По какой-то причине у него было сегодня странное ощущение, не поддающееся никакой логике. Знание о том, что ему стоит прогуляться намного дальше его района с привычными глазу бесконечно похожими друг на друга хрущевками. И он двинулся в путь, надев куртку и натянув на уши шапку, и размеренным шагом направился в сторону метро. На улице с утра был сегодня лютый мороз, каждый шаг отдавался под его тяжёлым ботинком хрустом. Но, на удивление, мужчина совсем не чувствовал никакого холода, его словно манило сегодня куда-то. Тянуло. И он, сглотнув, ускорил шаг, как будто бы имел хоть малейший шанс куда-то сегодня опоздать. Когда он дошёл, наконец, до метро, он остановился у колонны возле входа и наконец-то поджёг сигарету в каком-то абсолютно не свойственном ему предвкушении. Он давно не ощущал такого накала чувств и эмоций. Вся его жизнь последних лет десяти была слоем никогда не смываемой апатии. Не хотелось абсолютно ничего. Кроме сигареты и чёрного кофе по утрам. Иногда пропустить стопочку другую с «друзьями» из соседнего подъезда, и, в общем-то. Всё. Ну и, конечно же, работа. В виде бухгалтерских отчётов. Привкус тошноты от которой он привык глушить алкоголем. А сегодня… он почувствовал себя так, будто бы ему снова было семнадцать лет, и все дороги, казалось, снова были для него открыты: здесь и сейчас. Он хорошенько затянулся и увидел, как спорят трое человек чуть поодаль от него. Один разговаривал точно на русском и, кажется, пытался вставить пару английских слов, а двое других… Мужчина напрягся, что-то припоминая, и тут в голову как стрельнуло: он слышал абсолютно чистую французскую речь. Эти трое явно друг друга не понимали, и у них что-то стряслось. Мужчина колебался какое-то время, по какой-то причине очень хотелось помочь. Поэтому, докурив свою сигарету, он подумал: «Ну. Была не была» И в весьма сумбурных и абсолютно амбивалентных чувствах он наконец-то потушил сигарету о мусорный бачок и твёрдой походкой двинулся прямо к ним с грозным видом. — Bonjour madam, bonjour monsieur, excusez-moi… — начал мужчина и заговорил на чистом французском. Человек, что стоял рядом и пытался изъясниться по-русски, аж опешил. А мужчина и женщина были настолько поражены, услышав наконец-то родную речь, что не сразу ответили на вопрос, что же у них здесь, прости-господи, стряслось. — Эй, парень, — бросил взгляд на паренька перед собой мужчина, — что у вас здесь случилось? — Вы знаете русский? — аж округлились его глаза. — Ага, вы просто спорили и явно друг друга не понимали… — Вы не могли бы перевести, пожалуйста, мои слова! Сегодня произошла ошибка, и всё… просто посыпалось, я… Французы снова произнесли что-то, что понял только мужчина. — Они спрашивают: сколько им ещё ждать? — О, — нащупал понимание парень. — Подождите… вы не могли бы, пожалуйста, объяснить им всю ситуацию в принципе. Мужчина засомневался на пару мгновений, у него было странное ощущение, будто бы кто-то за ним наблюдал, и странное знание, что у него всё получится: — Диктуйте, — коротко произнёс он. И ему рассказали о том, как они перепутали сначала название станции, и вместе с ним место встречи, и что сегодня, он был уверен, будут англичане, а не французы. Потому что он специалист по-английскому языку, и вот где-то часа через два приедет эксперт по-французскому, а пока. Нужно немножечко подождать. И мужчина перевёл. Правда в ответ на него посыпалось много возмущенных слов, будто бы это он был виноват в сложившейся ситуации. — Если вкратце… они хотят всё отменить, и… в общем, какая-то там сделка будет недействительна. — Что?! — воскликнул парень, он аж побледнел. — Но это крупная сделка, её никак нельзя… отменить. Мужчина что-то прикинул в своей голове. — Тогда вам следует загладить перед вашими гостьями вину. И как минимум сделать хороший комплимент в ресторане. Нужен широкий жест и. Больше никакого английского языка в их присутствии, они это… не очень любят. Нужен как минимум хороший комфорт, чтобы они передумали обратно, я полагаю… но это я так. В голову просто пришло, вряд ли вы располагаете такими возможностями и финансами… — Вы заняты сейчас? — посмотрел на него очень серьёзно парень. — Эм… я шёл просто покурить. В девять у меня смена на работе. — Сколько вам платят? Кем вы вообще работаете? Я заплачу вам вдвое больше. У нашей компании есть финансы. Пожалуйста, это очень важная сделка, это не простительно, что из-за такой мелочи, — выругался парень, — мы готовились к ней полгода, понимаете? Составляли юридические соглашения, и сегодня… всё просто пошло не по плану, просто всё… Мужчина аж опешил. — Я, эм… — его, по ощущению, колотило. До самого основания. Пронизывало ненормальным колотящим чувством. Адреналин просто захлестывал. — Вы мне очень нужны на эти два часа. Пожалуйста. Я сделаю всё так, как вы скажете, — умоляюще уставился на него парень. И мужчина задумался на мгновение. Перед глазами встал его затхлый стол на работе, куча абсолютно ненавистных им бумажек, к которым он намеревался вернуться после сигареты, и ещё швабра на второй работе. Всё маячила у него где-то на подкорке сознания. И слова, написанные им же на клочке какой-то бумаги вчера после бессонной ночи из-за его новых соседей снизу. О последних он предпочитал не вспоминать, хоть вот с рыжим было, конечно, приятно потолковать, но… «Ни порезами по сердцу, Ни шрамами Изведенный поставленный в строй Буду думать Дышать ли украдкою И рукою закрою рот. И ступнею я щупаю Бледный ли И способен ли думать сейчас Я ходил по домам тем с украдкою Я молил о прощеньи для нас» И он посмотрел на Небо. Всего на пару мгновений. Всего мельком. И этого было достаточно для того, чтобы сделать ВЫБОР. — Нужна будет… машина, и ресторан один есть ближе к центру, но… — мужчина не знал, откуда он помнил это место, но часто проходил мимо этого заведения и всегда на него засматривался, всегда мечтал однажды туда зайти когда-нибудь, явно не в этой жизни, — я не уверен, подойдёт ли, но там точно была французская кухня. — Можете просто говорить, что сделать, и я сделаю, — кивнул парень. Мужчина сглотнул и развернувшись к французам объяснил им всю ситуацию максимально вежливо. Почтительно. И красиво расписал, что их ждёт в ближайшие два часа в качестве извинения за такую форс-мажорную ситуацию. После слов мужчины их лица стали намного мягче и нежнее, и они спокойно дали своё согласие, сказав, что, возможно, они еще передумают, всё зависит от того, как сложатся дальнейшие обстоятельства. — Отлично, — выдохнул парень, услышав перевод на родной язык. — Значит, такси, да? — Да. Ещё пару минут они стояли в ожидании, пока не приехала чёрная BMW. — Вадим, — протянул руку мужчине парень, кристально ярко улыбаясь. — Александр, — прохрипел мужчина в ответ. И все четверо сели в машину. Это был первый раз, когда Александр позвонил на работу и сказал, что не сможет сегодня прийти на смену. И последний раз, когда он вообще туда звонил. Что было дальше, история умалчивает. Но поговаривают, после того звонка ровно через две недели он ушёл со всех своих работ, и на его лице светилась ничем не перебиваемая, абсолютно счастливая улыбка.

.

— Ловко же ты заставил его заговорить, — отпил из бокала вино демон. — Я не заставлял, — вскинул брови ангел, — он сам заговорил. Я лишь… предоставил условия. Выбор делал он. Кроули чуть поджал губы. — Значит, он всё-таки не так безнадёжен, как я подумал о нём в первый раз. — Спасибо что не мешал, милый, — хмыкнул ангел, отпив из бокала. — Да чему здесь мешать? Итак у него в жизни было безумно весело, куда уж ещё веселее? — Ну, ты же демон. Ты всегда знаешь, как веселее, — хитро посмотрел на него Азирафаэль. Змий махнул рукой. — Люди сами себя закапывают ежесекундно, я за их метаниями и страданиями порой даже не поспеваю. Азирафаэль ухмыльнулся. — Каждый достоин счастья. — Но согласись: красивее, когда его получаешь не сразу, а на хорошем контрасте, а? — В начале — может быть, — пожимает плечами ангел. — Потом хочется… проще, — поднял на него взгляд Азирафаэль. — Я точно бы не хотел всё повторять ради нашего счастья. Разок ладно. Стоило. Но не каждый же раз платить настолько непомерную цену? Мне кажется… все достойны намного легче, Кроули. Даже мы. — Может быть, — тихо выдал демон. — Прощу, ваши блинчики по-французки, — вежливо произнесла официант и поставила порцию перед Азирафаэлем, тот кристально чисто ей улыбнулся и поблагодарил. Вторую она осторожно поставила перед демоном. — Приятного аппетита, ангел, — мягко произнёс Кроули. — И тебе, мой дорогой, приятного аппетита, — улыбнулся Азирафаэль и взял нож и вилку в руки. Снег медленно и размеренно падал за окном. Через два столика кто-то разговаривал по-французски.