Меланхолия

В бар зашёл мужчина весьма обворожительной внешности, черты лица его были мягкие, волосы вились белоснежными кудрями, он подошёл к стойке и, нежнейше улыбнувшись бармену, спросил: — Здравствуйте, а у вас не будет случайно молочного коктейля? Мужчина с красной бабочкой смерил его взглядом. — Безалкогольный? — Да-да, самый обычный, — кивнул ему мужчина, лучезарно улыбаясь, пить ему в том самом смысле сейчас абсолютно не хотелось. Но зато уединиться и попробовать чего-то мягкого и нейтрального — вполне. — Какой? Шоколадный, банановый, ванильный, сырный? Мужчина чуть вздёрнул свои светлые брови. — Шоколадный, пожалуй. — Восемьдесят девять центов. — Да-да, сейчас-сейчас, — засуетился он и вытащил из заднего кармана брюк банковскую карточку. И ещё минут пятнадцать он выискивал хоть одно свободное местечко, но, к сожалению, абсолютно везде было занято. Кроме разве что… столика у окна, где, неоновым сверкая, переливался значок мартини, и была подвешена пара пластинок около стены. Правда, наполовину. Так как за ним сидел мужчина в очках в черной кожаной куртке и задумчиво читал какую-то кучу бумаг с карандашом в руке. Периодически то щурясь, то улыбаясь. То его лицо выражало абсолютное и полное недоумение. Светловолосый подтянул губы и, дождавшись своего коктейля, всё же попробовал попытать удачи, направившись к тому столику. — Прошу прощения, а здесь… занято? Мужчина, волосы которого сегодня вились как-то по-особенному изящно в разные стороны, очертил задумчиво рукой бороду и, отвлёкшись от текста, поднял взгляд на серо-голубые глаза. — Пока нет. Но через полчаса — да. — А можно мне… — неловко начал светловолосый. — Всего на полчасика… — Ну если только на полчасика, — ухмыльнулся он. — Слово ангела, — гордо произнёс светловолосый, — кхм, точнее, да-да, обещаю, — и он осторожно присел напротив, поставив свой молочный коктейль на стол, и очень тревожно бросил взгляд ненадолго в окно. Там виднелось кафе через улицу. Так прошло, наверное, минут десять молчания. — Тоже кого-то ждёте? — поинтересовался спустя время мужчина, внимательно всмотревшись в человека перед собой. — Можно сказать и так, — тихо выдохнул светловолосый. — Там очень важный разговор, но я уверен: всё закончится хорошо. — Я люблю, когда заканчивается интересно, так, чтобы будоражило всех. — О, правда? — улыбнулся светловолосый ему мягко, — мне такое тоже в принципе нравится, но тут важно не перегнуть палку, а то… можно нечаянно кого-нибудь сломать. — Кого, например? — Душу, — осторожно выдохнул мужчина с белыми кудряшками. — Я думаю, люди способны исцеляться сами, должен же хоть кто-то их доставать из забившейся раковины. Нельзя же вечно сидеть в своём тёплом мирке и никуда не вылезать? — Да, но иногда… нужно хотя бы подсвечивать выход, хотя бы давать сигнал, куда… двигаться. Оставлять указатель, или, знаете… записки. Я люблю, когда оставляют записки. С утра например, или поздним вечером, перед тем как… лечь спать или приготовить завтрак и уехать по делам. И тогда есть ощущение как будто бы присутствия. Ты не один. Понимаете? Мужчина задумался над чужими словами. — Но не всё ведь должно заканчиваться хорошо? — А разве так много того, что действительно заканчивается хорошо? — улыбнулся светловолосый, — мне кажется, гораздо престижнее заканчивать хорошо. Но не… приторно-сладко, а чтобы было ощущение, что это единственно верное решение. Что это так, как и должно быть. Мне кажется, это целое искусство написать так хороший конец, чтобы в него все поверили, как думаете? Мужчина отложил карандаш в сторону и стянул с себя очки, потерев пальцами переносицу. — Может быть. Всё может быть. Светловолосый отпил молочный коктейль из стаканчика и поймал чей-то пристальный взгляд с дальнего столика. За ним сидел мужчина с седой бородой в шляпе. — Я думаю у вас всё получится, — выдал осторожно светловолосый, мужчина через столик, чуть улыбнувшись, снял с себя шляпу и тоже чего-то ждал. — Что именно? — То, что вы задумали. То, как бы вы хотели это видеть. Вы ведь… писатель, верно? Мужчина ухмыльнулся. — Сейчас больше сценарист, но это тоже входит в мои полномочия, — подмигнул он ему. Светловолосый улыбнулся. — Так вот, всё получится так, как вы и хотели. Я это знаю. — Я тоже знаю, — снова взял он карандаш в руки, — но иногда очень сильно сомневаюсь, когда начинаю слишком много думать. До встречи оставалось десять минут.

***

— Кроули, люди! — Это трасса, Азирафаэль! Никто не вынуждал их выбегать на красный свет! — рыкнул демон и втопил в педаль газа только сильнее, хотя и без этого действия, только лишь по желанию машина всё равно поехала бы быстрее. Ангел прикрыл глаза. — Ты их задавишь! — Они успели вовремя отпрыгнуть в сторону, успокойся. Азирафаэль уже думал выдохнуть, но тут резко вцепился в плечо Кроули. — Машина! — Они всегда так близко ездят, Дьявол! Ну это же Нью-Йорк, Азирафаэль! — Я его помню совсем не таким! — возмутился ангел. — Да ты и был то тут когда в последний раз? В шестидесятых? — В девяносто первом и, кажется, ещё в восемьдесят седьмом. Кроули чуть нахмурился. — Разве? — Пара поручений, как и всегда, — вздохнул ангел, они резко свернули направо вдоль центральной улицы, а затем юркнули в какой-то переулок. — Давай припаркуем тачку здесь? — указал Кроули на подобие парковки: знаки и надписи, предупреждавшие о том, что здесь категорически нельзя ставить машину, его сейчас абсолютно не волновали. — Может, всё-таки найдём место получше? — Получше только за городом, Азирафаэль! — махнул рукой демон и всё-таки резко свернул в закуток, припарковавшись у какой-то обочины. — Пошли, развеемся, погуляем. Снимем себе номер в конце-то концов и вот там уже найдём место получше. Ангел вздохнул и вылез из машины первым. Нью-Йорк был достаточно оживлённым городом, суетливым. После Парижа, Вены, Москвы и пары тройки других городов Азирафаэль даже как-то замешкал, растерялся. Кроули хорошенько схватил его за руку и повёл по улицам, переполненным нескончаемым потоком людей. — О, — остановился в какой-то момент перед сияющей вывеской из неона демон, — этот отель ничего такой, давай остановимся пока здесь, а машину я потом перепаркую. Ангел молча кивнул, и через минут пятнадцать они стояли на балконе двенадцатого этажа, эхо от проезжающих машин отражалось от зданий, создавая свою особенную ничем не повторимую городскую мелодию жизни. Кроули зевнул и чуть потянулся, всматриваясь в Манхеттен с такой высоты. Хотя не то чтобы можно было особо что-то рассмотреть за другими многоэтажными зданиями, в конце концов это был не восемьдесят первый этаж, но небольшое подобие просторов всё-таки ощущалось. — Ты как? — обернулся Азирафаэль на демона. Тот снял наконец очки. — Нормально, — пожал он плечами. — Точно нормально? — Точно, — скептически приподнял бровь Кроули. — Ты не хотел сюда ехать пару лет. — Ну а вот теперь захотел. Когда-то должен же был захотеть? Что мне, ждать, пока ей стукнет лет шестьдесят что ли? — И приедешь уже разве что… на похороны… Демон сглотнул. — Тогда будет ещё тяжелее… отпускать. — Тебе и так тяжелее, — вздохнул Азирафаэль. — Я хочу по своей собственной воле, а не потому что закончилось, сука, время, — выругался он и поправил руками черный ворот бадлона на своей шее. — Я тебя не тороплю, — всмотрелся в улицы и бесконечный поток машин снующих туда-сюда Азирафаэль. — Это наше время, я не хочу его тратить так. Когда ещё у нас с тобой будет столько, мать его, времени? — У нас были все шесть тысяч лет, Кроули, но тратили мы их… не самым лучшим образом. Лучше уж сто лет таких, чем опять то же самое. Демон вздохнул. — Не хочу её искать. — Ну не ищи. — Но надо. — Тогда найди, — всмотрелся ангел в красную машину, что всё пыталась припарковаться где-то там внизу. — Почему ты только и делаешь, что во всём со мной соглашаешься? — стал причитать демон, разведя руки в стороны. Азирафаэль наконец-то отлип от городского пейзажа за окном и повернулся в его сторону, очень внимательно всмотревшись в суетливые янтарные глаза демона. — А что я могу сделать, Кроули? Сказать: не ищи её, забудь, отпусти, поехали отсюда куда подальше? Что? Да даже если и скажу. Тебе не станет от этого легче ни на милиграмм. Будешь так мучиться ещё лет сто и вечность и меня этим будешь мучать. Я лучше просто не буду вмешиваться и поддержу тебя настолько, насколько я могу. Но знай: я тоже не вечный. Или решай давай уже наконец всё вот этот вот своё внутреннее и говори, что хотел сказать, или и в самом деле — поехали отсюда куда подальше. Демон поджал губы и перевёл взгляд на окно. Оно в их номере было в пол. Он посмотрел на солнце, которое медленно закатывалось за горизонт, где-то блеснула знакомая табличка кафе, которая Кроули была так чертовски знакома сейчас, что внутри аж всё заныло. — Пойдём, может… перекусим? Азирафаэль удивлённо приподнял брови. — Я не то, чтобы любитель фастфуда, — проследил он взглядом чужой, что уставился на табличку достаточно популярного заведения для этих мест. — Можешь не есть, просто рядом посидеть, а я… съем. Ангел чуть нахмурился, но решил оставить все свои излишние мысли при себе. — Хорошо, пойдём, — поднял он со стула белое пальто. Демон накинул чёрную кожаную куртку, и они двинулись в путь.

***

Столики здесь стояли по-смешному ужасно тесно друг к другу, но демон и ангел всё равно смогли найти укромный закуток в самом уголке. — Возьми мне комбо под номером два, острое. — Ладно, — кивнул Азирафаэль и повесил аккуратно пальто на стул, — хочешь что-то ещё? — Нет. Больше ничего. Ангел кивнул и поспешил отдалиться, он старался сейчас не трогать Кроули лишний раз. Даже слова лишнего не говорить. Азирафаэль, честно говоря, и сам был весь на нервах, просто старался не думать. Быть. Потому даже нуждался в небольшой лёгкой паузе сейчас, всматриваясь в меню возле касс. Ну а Кроули… слишком резко ударили в голову воспоминания о том, как когда-то они были с ней здесь. Много и много раз. Так много, что когда он просто видел табличку этого заведения, он сразу чувствовал вкус этого злосчастного комбо под номером два, с картошкой и соусом в виде обычного кетчупа. Банально до невозможности, но он какого-то хрена с таким наслаждением всё это трескал, пока был наедине с ней. На самом деле… Кроули хотелось просто её найти. Посмотреть всего лишь одним глазком, из-под щелочки. Просто узнать, как она? Нашла ли то, что искала? Нашла ли себе того, кто был намного бы лучше Кроули и, как минимум, человек? Счастлива ли она? Всё ли у неё хорошо? Эти вопросы действительно беспокоили демона, хотя не должны были. Никогда не должны были. Не спустя столько войн, взаимных уничтожений меж народами, не спустя столько лет существования среди этих чёртовых, сука, людей. Не спустя Потоп, Содом и Гоморру, не после Иисуса, Падение Византии, развал Рима и много-много чего ещё. Не спустя геноцид в конце-то концов, который, сговорившись, успели устроить, по ощущению, все страны и народности, и кто только мог. Не спустя тысячи абсолютно бессмысленных и ужасных, мерзко-отвратительных ритуалов принесения в жертву Дьяволу. Каннибализм и прочие прелести человеческой жизни. Почему же спустя это божественно-блядское всё — ОНА? Кроули сглотнул. Наверное, потому что тогда, с Азирафаэлем, была его последняя капля бесконечного терпения. Самая последняя. Заключительная. Как черта перед Падением вниз. И единственное, что спасло его от полного сумасшествия и безоговорочного пьянства — эта абсолютно ненужная им двоим связь. Кроули до сих пор стыдно признать вслух, как на самом деле его ЭТО всё сломало. Это всё, до того как он встретился с ней. А после… как бы демон ни отрицал, но Мари смогла его исцелить. Да, по-своему, да, потом было снова больно, но… Он перестал гнать бессмысленно куда-то вперёд. Именно с ней Кроули задумался, а что ему вообще нравится в этой жизни, помимо работы в Преисподней, растений, выпивки, звёзд, сна и Азирафаэля. Что, блядь, ещё? И, оказалось, как-то уж слишком дохуя. Как-то до неприличия… много. Что ещё ему нравилось. Точнее, он знал это, но как-то как будто бы об этом забыл. Как будто бы всё остальное было не так важно, как ангел. Поэтому, наверное, если бы не она, Кроули никогда бы не захотел возвращаться в Лондон, просто, блядь, никогда. Просто хрен бы ему после всего нужен был Азирафаэль. Демон с огромной обидой вычеркнул его нахуй куда подальше из своей жизни. Вспоминал только с злостью. Не желал возвращаться назад. Что-то менять. Хотел только закрыть и выбросить. Притвориться, что никогда его не любил, а выдумал это чувство от скуки, что было на самом деле не больно. Не ранило, не разбило, не заставило бежать от всего и вся, лишь бы унять эту, сука, абсолютно непомерную, никогда нескончаемую внутреннюю боль. Боль от кучи всего невысказанного, от отрицания самого себя. А Мари его… научила заново любить. Даже когда ты разбит просто вдребезги. Попробовать ещё раз. Просто ещё разочек и ещё. Сделать маленький шаг в эту непомерную, абсолютно не вмещаемую в Кроули Боль. Она заставила снова пойти его туда, снова раскрыться, снова довериться. Только уже по-нормальному. И демон сделал это настолько, насколько мог. Наверное. Здорово, что они расстались так быстро. Это научило Кроули разговаривать на сложные для него темы. Мари в принципе научила его разговаривать. Может, поэтому он в неё и… влюбился? Азирафаэль поставил поднос перед демоном с их заказом. — Там не было кетчупа для картошки, поэтому я немного… почудил, — улыбнулся аккуратно ангел. Демон улыбнулся в ответ. — Благодарю. Ты тоже будешь есть? Ты ведь такое… не очень любишь. — Иногда в хорошей компании… я такое вполне приемлю. Да и… раз в сто лет можно. — Сто лет назад буквально бургеров ещё не существовало, — рассмеялся Кроули. Ангел надул губки. — Это образное выражение, Кроули! И если уж и прикапываться, то чисто фактически их история начинается с 27 июня 1900-го года! Демон улыбнулся. Когда-то давно они тоже здесь с ней… сидели и дурачились до какой-то нескончаемо-въедливой вечности, что настолько срослась с самим Кроули, что он всё никак не мог это всё вытеснить из своей, сука, башки. И звала она его всегда… — Энтони, — улыбнувшись произнёс демон. — Энтони Дж Кроули. Сокращённо Тони. Зови меня иногда и так… тоже. Азирафаэль чуть вздёрнул брови. — Да, я помню, это твоё имя. Но… с чего ты вдруг так внезапно? — Просто. Захотелось, — пожал он плечами. Азирафаэль замолк на мгновение. Он глубоко задумался. — Она тебя так звала, да? Кроули поджал губы. — Я хочу, чтобы в моей жизни не только люди так звали меня, но и ещё один очень сильно для меня важный ангел. Азирафаэль всмотрелся очень внимательно в жёлтые глаза за очками. — Хорошо… Энтони, если это настолько для тебя важно, я постараюсь почаще звать тебя так. — Спасибо, — посмотрел он сквозь очки в глаза ангела и наконец-то, подвинув к себе бургер — хорошенько его откусил. Азирафаэль последовал его примеру, и после этого ещё пару минут они молча тщательно пережёвывали пищу.

***

Когда они вышли на улицу — солнце уже давным-давно закатилось за горизонт, далекий-далёкий за огромными небоскрёбами, устремлённым высоко вверх. Вокруг горела сотня огней, подсвечивая разнообразные вывески магазинов и всеразличных заведений, а ещё — кучу разноцветной и разношерстной рекламы. На одной из них красовалась женщина в черном платье с красными губами и каре зелено-фиолетового цвета. Она улыбалась и держала в руках книгу. Кроули внимательно всмотрелся в её лицо, а затем, когда перевёл взгляд на глаза, резко замер. Азирафаэль тоже невольно перевёл взгляд на рекламный щит и всмотрелся очень внимательно в демона. — Это она? — шепотом произнёс он. Энтони молчал. Ответ был очевиден, но он как будто бы не мог его произнести вслух. Ангел осторожно взял его за руку, чтобы хоть как-то привести в чувство. — Выступление завтра. Автограф сессия. Сходим? — аккуратно спросил он. Кроули облизал зубы за губами, медленно соображая. — Пожалуй. Надо бы. — Я не заставляю. — Я заставляю. Ангел хмыкнул. — С тобой пойти или…? — Не отпускай меня. Ладно? — сжал покрепче чужую руку в своей демон. — Да я и никогда… Толпа людей двинулась с одного конца перехода на другой, а они как раз остановились прямо перед светофором. Кроули всё смотрел на её лицо и не понимал: зачем они вообще сюда с ним приехали? Зачем ему вообще её искать? Зачем он вообще, когда-то сюда приехал и что, чёрт побери, он здесь искал? — Что чувствуешь? — обходили их люди стороной, не сильно замечая какого-либо препятствия. — Что я дурак, но почему — не понимаю. Азирафаэль вздохнул. — Мы оба, Энтони, мы оба. И ещё пару мгновений демон позволил попялиться себе на Мари, прежде чем Азирафаэль дернул его в сторону их гостиной.

***

— Ты говорил, она пишет какие-то книжки? — Ага. Исторические романы. — И что ты ей слегка помогал с исторической справкой? — Ну, так, — чуть сморщился Кроули, — самую малость. — Я даже и не знал, что она настолько… популярна. Они стояли в огромном зале, Мари как раз закончила свою речь, и здесь выстроилась целая очередь за автографом. — А я как будто бы знал? — цокнул демон. — Пару лет назад дай бог хоть одно издательство бы согласилось её печатать. Так, в основном, парочка страниц в развлекательных журналах. Азирафаэль чуть сжал его руку. — А я думал… ты ей немного помог. Ну, ты понял… Кроули повернулся к нему. — Что? Нет! Мы не заключали никаких контрактов! Она даже не в курсе, что я… — демон стушевался, — И я вообще не трогал её лишний раз! Ну кроме… кхм, — он неловко отвернулся от ангела. Азирафаэль всмотрелся в девушку на небольшой сцене и закусил губу. — Напомни-ка. А почему вы с ней расстались? Кроме того, что она человек и хотела от тебя детей. Кроули замешкал. Он не знал, какая была ещё причина. Так чтобы веская. Почему бы ему следовало с ней вообще когда-либо расставаться. И он стоял, и молчал, и чувствовал, что чем больше он молчит, тем больше Азирафаэль понимает смысл его молчания. И от этого становилось и неловко, и стыдно за себя вдвойне, и какое-то ещё и чувство вины тупое примешалось. — А что, первые два фактора не достаточно веские? — всё-таки не выдержал демон. Азирафаэль задумался. — Да нет, просто… может, что ещё, — пожал он плечами. Честно говоря. Она была красивая. По мнению Азирафаэля, по крайней мере. И как бы он там ни старался, ангел всё равно задумался: а он по сравнению с ней вообще красивый? Что в нём вообще такого хорошего? Быть может, всё, в чём он сейчас проигрывает Мари, это лишь её человечность и желание иметь детей. Убери это препятствие, и выбор Энтони очевиден. Разве нет? Азирафаэль мотнул головой. Нет-нет. Он просто опять это делает. Сравнивает. Жутко ревнует своего демона к Ней. Кроули и так жутко запутался, если и Азирафаэль присоединится к нему, то точно случится крах. Они здесь не потому, что Энтони кого-либо выбирает из Них Двоих сейчас, а лишь для того, что б он смог это закончить. И если бы это была не она, то кто-нибудь другой. Или что-то ещё похуже. Это ведь ОНИ. Два дурака по жизни, вечно совершающие глупости рука об руку. А иногда и по отдельности. То, что Азирафаэль стоял и смотрел, как Кроули сейчас жадно пялится на Мари, всё ещё было не так больно, как то воспоминание много-много лет назад. Когда он не нашёл ЕГО в толпе ангелов на Суде, когда порицали тех, кто пошёл против Неё. И когда наблюдал ИХ Падение. Всё по сравнению с этим кажется сейчас такой ерундой. Просто игрой. В которой они оба запутались. Если надо сто лет — пусть будет сто лет. Двести? Азирафаэль подождёт. Ещё шесть тысяч лет? Ангел стоял, сам жадно пялился на Мари и понимал: Он бы и столько подождал. Они ведь уже вместе: значит, всё решаемо. Всё. Абсолютно, прости господи, решаемо, просто всё. Разговаривать наконец-то научились,, и Слава Богу. Дальше будет легче и проще, Азирафаэль уверен в этом, как в том, что Господь их всех безусловно любит, а Небо всё-таки голубое, когда солнце висит в зените и погода ясная. — Прости, — выдавил из себя это Кроули, чуть сглотнув. — Я тебя не обвиняю. — Ты — нет, — ухмыльнулся он. — Ну и успокойся тогда уже наконец. Дождёмся людей и подойдёшь. — Тебе точно нормально? — Я тебе уже сто раз сказал: я здесь ради тебя. Ты меня ждал, и я тебя подожду. — Не ждал я тебя, не помню такого. Азирафаэль закатил глаза. — Всё, Энтони, ещё слово, и я достаю свой пламенный меч. — А ты его как будто всегда где-то за пазухой прячешь? — хмыкнул змий. — Где хоть? В трусах что ли? Ангел захихикал. — Могу и оттуда достать, если понадобится, — улыбнулся Азирафаэль. — М-м-м, правда, — перевёл заинтересованный взгляд за очками Кроули в сторону своего ангела, — я бы на это пос-смотрел, — аж зашипел он. Азирафаэль слегка покраснел. — Ну что ж. Как-нибудь я тебе такое точно продемонстрирую…

***

Люди постепенно расслаивались и расходились в стороны. Их ряды редели, а Кроули стоял в сторонке, наблюдал за этим, и с каждой минутой ему становилось всё тревожнее, и тревожнее, и тревожнее. Мари подписала ещё пару книг, и к ней подошёл высокий мужчина с короткими вьющимися волосами и короткой бородой, что-то шепнул на ухо, она улыбнулась и поцеловала его в щёку, с правого конца стола подбежала девочка с куклой. И вот на этом моменте демон застыл окончательно. Захотелось развернуться и ничего больше не выяснять. Всё для него было по умолчанию уже понятно. Наверное. В голове было пусто. Отпустило или не отпустило, понять Кроули ещё не мог, ведь он, казалось, абсолютно разучился чувствовать сейчас что-либо. Однако он шагнул неуверенно назад под пристальным взглядом Азирафаэля, и, когда уже думал в тихую улизнуть — она наконец-то подняла на него взгляд. — Эй, Энтони! — крикнула она, радостно замахав обеими руками. — Это же ты?! И демон неловко поднял в ответ свою ладонь вверх, отступать было, мягко говоря, больше некуда. И поэтому, собравшись хорошенько с мыслями и добровольно отпустив руку Азирафаэля, он шагнул вперёд. — Ну, привет, Мари.

***

— Стен! Подождёшь в машине с Сильвией, пожалуйста? Мы перекинемся всего парочкой слов! Всего одна чашечка кофе! — Знаю я твои чашечки кофе… — закатил глаза мужчина. — Мама, мне не нравится тот дядя, — нахмурила бровки Сильвия, вглядываясь в тонкий изящный силуэт демона, — выпей лучше кофе вон с тем! — указала она пальцем на Азирафаэля, тот ей неловко улыбнулся в ответ. — Всего пару минут, и я вернусь, — светилась Мари, — просто Тони проездом, и мы вряд ли потом когда-либо увидимся, — взглянула она очень внимательно в глаза мужа, — а для меня это очень важно. Стен вздохнул. Как вздыхают, когда с чем-то глубоко не согласны, но решают оставить своё личное мнение при себе, ради любимых. — Хорошо, но. Если что, я на связи, — он поцеловал её в губы и кинул весьма хмурый взгляд на Кроули, тот натянуто улыбнулся. После чего взял под руку дочь, и они отправились в сторону парковки. Сильвия ещё долго сверлила недовольным взглядом демона, пока её тащили к машине. Азирафаэль нервно перебирал пальцы. — Я буду в баре напротив, — выдал наконец он. — Позовёшь, — похлопал ангел неловко по плечу своего демона. — Ладно, — просто выдал Кроули. Азирафаэль замешкал. Он тоже хотел сделать какой-то прощальный жест. Больше, чем просто дружеский. Но чем больше он стоял и думал, что это должно быть, тем ангелу казалось уже заранее любое его решение неуместным. — Азирафаэль, всё будет хорошо, я просто поговорю, — взял Кроули его очень нежно за руку, и посмотрел сквозь очки в серо-голубые глаза, — Иди. Ангел снова замешкал, в груди отчего-то затрещало, заволновалось, зажглось, зажевалось, но он, проигнорировав это чувство, отпустил руку демона и, кивнув, развернулся в сторону бара. Ещё минуту они с Мари стояли в полной тишине вдвоём. — Мне кажется, он ожидал как минимум поцелуя от тебя, — так невзначай подметила женщина. Демон поджал губы. — Пойдём в кафе, — решил сильно не думать сейчас Кроули и дёрнул входную дверь перед ней, Мари покачала головой и юркнула первая в заведение под названием «Хочу кофе!»

***

— Что это? — скептически посмотрел на напиток Кроули. — О, это… гречишный чай-латте на кокосовом молоке, — хихикнула она, — сам сказал: выбирай на свой вкус. Ну, я и выбрала, — весело отпила она из трубочки свой напиток. Демон вздохнул и отпил из стаканчика ещё пару глотков, после чего всё же сморщился. — Не нравится, не пей, Тони, я тебя не заставляю. — Да ладно. Раз в сто лет такую бадягу мне наливают. Грех отказываться, — усмехнулся он. Мари неловко заправила зелёные пряди за ухо. — Как ты? — Отлично. — Рада это слышать, — улыбнулась она искренне, — если, конечно, ты мне не лжёшь. Обещал никогда не возвращаться, а тут… что-то случилось? — Ничего я такого не обещал, — хмыкнул змий, — так, обмолвился, что мне пора в путь, и уехал, — пожал он плечами. — И сказал, что на этом всё. Окончательное. Мы больше не увидимся. Или что, я стала слишком популярная, и ты снова захотел со мной встретиться? — улыбнулась она ему очень мягко. — Нет. Я узнал о твоей популярности буквально вчера, — честно ответил Кроули. Мари прищурилась, внимательно в него всмотревшись. — Ладно. Верю. Тогда даже как-то обидно. — Что? — Что ты действительно окончательно вычеркнул меня из жизни, — захихикала она. — А как должно быть, когда расстаёшься с кем-то? Следить до скончания веков или как? — нахмурился Кроули. — Это была шутка, Тони. Успокойся. — Я спокоен. — Не-а. Ты злишься, — улыбнулась она и вытянула руку, стянув с него очки. Кроули не стал сопротивляться, но глаза неловко забегали по чужим. — Ты что?.. Соскучился? — Не знаю. Нет, — отвёл он взгляд в сторону. — Просто хотел убедиться, что… у тебя точно всё в порядке. Что я не знаю… не сломал тебе жизнь своим решением, что у тебя… Всё хорошо. — Это решение было обоюдное, — напомнила ему Мари, — и не знаю, насколько убедительно выглядело со стороны, но Стен — хороший парень, а Сильвия — замечательная девочка. — Твоя? Или… — Моя, — хмыкнула она. — Ну, я рад. Ты всегда хотела, — поднял он снова взгляд к её глазам. Гречишный чай в глотку не лез, но демон зачем-то снова его отпил из стаканчика. Видимо, чтобы выдержать внутренне напряжение. — Ну, ты ведь тоже. Кажется, нашёл себе… замечательного парня. Он такой вежливый и милый. Мне нравится, явно не такой бунтарь, как я. Кроули нервно рассмеялся. — Ты его недооцениваешь. Он хороший только на людях, а вот в душе… тот ещё засранец. — Ну и замечательно, — хмыкнула она, — главное, чтобы тебе было с ним хорошо. — С ним хорошо, Мари, — тихо выдохнул Кроули. Девушка отпила чай из трубочки. — Я рада. А то я тоже… беспокоилась за тебя. — С чего бы? — удивился демон. — С того, что ты очень скрытный, но при этом очень хочешь, чтобы тебя тоже любили, а я знаю, что сделала тебе больно. — Это было неизбежно, не парься, давно было, — пожал плечами Кроули, для него это было как вчера. Мари покачала головой. — Я же говорю, скрытный: никогда не скажешь прямо, что у тебя на сердце на самом деле. — Разгребать всё равно не тебе. — Ну, я надеюсь, и не ему тоже, — кинула она невзначай взгляд на бар. — А то ты очень любишь в свою маленькую театральную сценку загрести целый мир. Каждого, Энтони. — Он тоже любит, — буркнул демон. — Ну видишь, значит вы друг друга стоите, — захихикала Мари. — Видимо, да, — отпил из стаканчика снова Кроули. — Ты можешь уже прямо сказать: что у тебя сейчас болит? Змий замешкал. — Я сам не понимаю. — Ну зачем-то ты ведь хотел со мной встретиться? В жизни не поверю, что ты случайно туда забрёл. У тебя всегда в голове есть какой-то план. — Не было у меня никакого плана, — чуть сморщился он, — просто хотел увидеться. А зачем? Да Дьявол меня знает, у меня ощущение, будто бы мы с тобой недоговорили. Мари смерила его внимательным взглядом. — И о чём же, Тони? Змий снова забегал взглядом, опустил его на стаканчик с чаем, затем поднял к бирюзовым глазам Мари. — Почему мы вообще с тобой сошлись? Что тебе во мне нравилось? Ты не жалеешь, что мы?.. что у нас не получилось с тобой? Девушка вздохнула. — Знаешь. Я много думала над этим после того как… ты уехал, — хмыкнула она. — Много и много раз спрашивала себя, а не отказалась ли я от самого прекрасного, что было в моей жизни? Быть может, лучше уже никогда и ни за что не будет. Демон смотрел на неё во все глаза. — В моей жизни до этого были только осколки. Жалкие осколки любви. Её подобие. Фальш, ощущение, но не она сама. А ещё боль, которую я отдавала ежесекундно, чтобы получились эти небольшие ошмётки и обглоданные куски чужой любви… — Сразу видно, что говорю с писателем, — вставил своё слово демон. Мари закатила глаза. — Будешь меня перебивать, я тебе больше ничего не скажу, — рассердилась она. — Прости, — тихо и скромно выдал ей Кроули. Мари покачала головой. — Ты меня сбил с мысли. Не выдерживаешь — тогда не спрашивай. — Да всё-всё, я замолчал, — поднял Энтони руки вверх. Девушка в очередной раз отпила из стаканчика и покачала головой. — В общем. До тебя у меня были только неудачные отношения. То меня не слышали, то я пренебрегала собой, то это были какие-то игры в бесконечные выжидания нормального ответа с той стороны. Ну и, собственно, тогда в баре в Чикаго я подумала: а может, пошли-ка все нахер? Как хочу, так и живу! Буду веселиться на полную катушку, ну и. Там мы с тобой и встретились… Она всмотрелась внимательно в янтарные глаза. — Ты был лёгким и простым, как и я. Или мне так казалось, по крайней мере? Ты не преследовал каких-то высших целей. Это была возможно даже… случайность? Мы просто хотели забыться, тебе так не кажется? — она мягко ему улыбнулась, — сбежать, притвориться, что всего мира нет. Кроме нас двоих, разве не так? — В начале — да. Но потом… — он замолк. Потом они оба стали друг под друга нещадно копать. И это вовсе не выглядело ЛЕГКО, БЕЗЗАБОТНО И ПРОСТО. — Потом… да, — цокнула Мари. — Мы пошли в глубину и… обнаружили, наверное… самих себя? — И тебе это… не понравилось? То, какими мы стали потом? — Да нет. Почему же. Я просто увидела, что… мы слишком разные, Энтони. — В чём? — Да во всём, — развела она руки в стороны. — Ты постоянно хотел куда-то гнать, а я хотела найти себе укромное местечко и там творить, ты хотел от всех скрыться, а я — быть популярной, ты постоянно со всем спорил, будь то выбор обоев, одежды, стола, в конце-то концов! — Но я же… остался. С тобой. В Нью-Йорке. И стол мы купили такой, какой хотела ты. Разве всего этого — было недостаточно? — В том-то и проблема, Энтони. Ты всегда в конце концов со мной соглашался. Не согласился ты только в одном. И тогда я поняла: мы не созданы друг для друга. Мы уже не наполняем друг друга, а только… калечим. — Неужели проблема была только лишь в этом? Мари закусила губу. — Мы достойны быть любимыми и принятыми такими, какие мы есть, и ради этого не нужно ничем жертвовать. Да, договариваться, но не… жертвовать своими личными интересами, Кроули. Иначе это пустота. Это не Любовь. — Ты хотела, чтобы я начал с тобой ссориться или что? — не понял её демон. Девушка задумчиво отпила из трубочки чай. — Не обязательно, но хотя бы, чтобы ты был со мной честен до конца. — Я был честен. Настолько, насколько мог, — строго выдал демон. Мари сощурилась. — Энтони, я не обвиняю тебя ни в чём, просто… — она замешкала, пытаясь подобрать правильные слова, — ты заставил меня поверить, что Любовь бывает… такой лёгкой и мимолетной. Такой простой. С кайфом. Но даже в ней нужно уметь выбирать себя, а не жертвовать ради неё всем, потому что всегда есть вариант, где нас будет устраивать абсолютно всё. Где мы будем абсолютно конгруэнтны, Энтони. Кроули смотрел на неё во все глаза и в конце концов вздохнул. — Снова твои заумные фразочки, солнце. Мари ему улыбнулась нежно-нежно. — Я надеюсь, ты нашёл то, что действительно искал, потому что со мной ты никогда этого бы не нашёл. Как и я с тобой. Ты ведь это понимаешь? — Понимаю. И всегда понимал. Я просто всё никак не могу… почему-то от тебя отказаться. Мари нежно засмеялась. — Боже! Тони! Вечно ты всё усложняешь. Ну. Не отказывайся. Просто сознательно выбирай. Того, с кем хочешь быть, и перестань уже наконец страдать с поводом и без. Я не выбираю тебя больше, но ты в праве делать то, что хочешь сам. Если тебе нравится такая Любовь — выбирай Такую Любовь. Если ты считаешь, что она всегда должна быть в итоге в твою сторону… безответной. Пусть будет такая. Кроули сглотнул. — Скажи. А если бы я всё-таки, чисто гипотетически, смог бы согласиться с твоими условиями, мы могли бы остаться с тобой вместе? — Всё равно нет, — не секунды не колеблясь ответила она ему. — Почему? — аж опешил демон. — Потому что тогда это был бы не ты. Энтони, — она внимательно посмотрела в его демонические глаза. — Тебе не хватало разговоров. Я их тебе дала, но всего остального я никогда бы не смогла восполнить для тебя. Никогда, Тони. Никогда. И ты не смог бы. Мы были чертовски мало, наверное, вместе, да? Но ещё бы чуть-чуть, и всё бы посыпалось. Всё бы закончилось не так красиво, замечательно и хорошо. Ты помнишь хороший привкус, потому что давно не видел ничего приятного, вкусного, завораживающего, искреннего и честного, как и я. Но всё, что ты хочешь от меня — есть в любом другом человеке. Не обязательно ради этого жертвовать собой, Кроули, — провела Мари слегла по его плечу до локтя ладонью и отпустила. — Думаешь, всё-таки посыпалось бы? Да? Девушка цокнула. — Ты сомневаешься? — Я просто хочу, чтобы меня отпустило уже наконец, Мари, вот и всё. Больше ничего не хочу. — Тогда просто признай, что тебе было очень больно, и выдели себе время, чтобы искренне от этого пострадать. Сходи уже, не знаю, к психологу, наконец. Такое не решается за раз. Чем тебя не устраивает твой новый друг? Демон хмыкнул. — Он не новый… он… старый. Очень… старый… — Оу… — чуть бросила Мари взгляд в сторону бара через дорогу. — это не он тебе часом… разбил сердце в дребезги, которое я потом собирала по кусочкам? Демон цокнул. — Слегка. — Слегка?! — аж вскинула возмущенно брови вверх женщина. — Нет, мой милый, там было ни разу не слегка! — Ну ладно, не слегка… — сдал свои позиции демон. — И что. Вы помирились? — Ну. Да. Всё… отлично. — Такого какого хрена ты сейчас сидишь здесь и спрашиваешь, а что бы было, если бы ты согласился на мои условия? Ты вообще нормальный, Энтони? — Нет, Мари. Я не нормальный. Ни разу, я никогда таким не был, — он опускает взгляд и задумывается. — И я знаю, что делаю больно и себе, и ему всем этим, но… я не понимаю, что было в тебе, черт побери, такое, что я продолжаю сравнивать. — Нереальность, Кроули, — тихо произнесла Мари. — Эфемерность. Мы… толком-то и не побыли друг с другом вместе. Мы только наслаждались друг другом, и всё. А настоящая Любовь — она… Она разная, Тони. Она очень разная. В ссорах, в конфликтах, в выяснениях своих ценностей, иногда — в причинении невыносимой боли друг другу. Когда мы расстались, я… только начала себя щупать, только-только поняла, кто я такая. Мы просто… не дошли с тобой до этого. Может, поэтому ты думаешь, что будь мы вместе, у нас… Всё было бы идеально? Но. Это далеко не так. Если бы мы не расстались, то… полагаю, тогда бы очень крупно поругались, и ни один раз. И, возможно, мы даже пережили бы этот кризис и что-то придумали бы, но… факт остаётся фактом, всё равно приходится в какой-то момент договариваться. И только так мы растём, понимаешь? — Но не всегда же всё решается через ссоры и конфликты. Бывает намного проще. — Да, — улыбается Мари, — но… я лучше нашла себя в тишине, после. И когда я поняла, кто я и чего я хочу, я нашла того, кого всегда и искала, — она придвинула к себе чай и отпила из трубочки. — А ты. Нашёл то, что искал, а, Кроули? Демон вздохнул. — Мне кажется, теперь… точно Да. Процентов на… пятнадцать-двадцать. Иногда, кажется, что целых семьдесят, но… там всегда требуется доработка. Или типа того… — Тебе приносят счастье те выводы, которые ты делаешь из всех этих доработок? Кроули заколебался. — Скорее, больше… да. Чем нет. — Ну вот тогда иди и проси у него прощение за свою извечную во всём, сука, неуверенность! — Как грубо, Мари, — ухмыльнулся демон. — Тебя бы на самом деле нахуй хорошенько надо послать, я бы не стала так долго терпеть, как тот, кого я люблю, общается со своими бывшими и постоянно, судя по всему, вымывает мозги своей извечной блядской сомнительностью. — Очень грубо, Мари, — аж сморщился Кроули. — Ну кто-то же должен тебе это уже наконец-то сказать? Иди и работай над тем, что есть. В отношениях всегда виноваты оба, не бывает всё идеально. Если идеально, значит вы никогда друг друга и не знали на самом деле, — строго посмотрела она на него. — Никогда, Энтони. Никогда. Кроули хмыкнул. Да. Не знали. Подумал он. Наверное, так и было. Они никогда. Никогда не знали друг друга достаточно хорошо. Никогда. Кроули постоянно забывает с ней, что он не человек, что он никогда не сможет поведать ей о том, каково это быть бессмертным, а даже если и поведает, она никогда не поймёт. Она, черт его дери, никогда и ни за что не сможет понять, как бы ни старалась. Да и даже если бы попыталась, зачем? Нужно ли грузить человека такой непомерной тяжестью собственных чувств? Чувств абсолютно не перевариваемых. Чувств, которые демон нёс с собой все шесть тысяч лет и ещё задолго до того, как стали считать само ВРЕМЯ. Нет. Они никогда не знали хорошо друг друга. Просто, блядь, никогда. Всё, что знала Мари, это его оболочка. Это то, что с ним стало после Азирафаэля. Это его попытки стать хоть каким-нибудь. Целостным, объёмным. Ощущаемым. Стать Энтони Дж Кроули. И не более того. Поэтому да. Безусловно. Они точно никогда не смогли бы друг друга узнать достаточно хорошо. Они. Не смогли бы. Никогда. Они точно бы не смогли. Кроули сглотнул. Зато он знал того, кто смог бы. И вместить этот ворох его чувств, и выдержать, и реально его поддержать. Он знал того, кто ошибался ровно так же и ровно столько же, сколько и он сам. Знал того, кто знает привкус вечности на языке. Цену боли молчания безумно томительных шести тысяч лет. И каково терять самое близкое, что у тебя есть, ради собственных блядских принципов. Он знал, кто смог бы принять его всего. Целиком. До самого Основания. Всю его демоническую Сущность. Кто смог бы утешить и действительно исцелить его. Знал того, кто умел теперь его ждать, кто давал достаточно пространства подумать, и кто больше на него не давил. Не требовал, не бросал, не злил больше положенного. Он знал того, кто готов был идти за ним теперь хоть на край света и выбирал из позиции нужности, ценности, уважения. Там не было больше костылей и нескончаемых, абсолютно бездонных чёрных дыр. Такой непомерной боли отверженного, недоступного. Там больше так сильно не ранили, не стреляли в упор друг в друга. Там были только они оба. Теперь. Две оголённые души без всяких замочков и правил. Без всякой этой скрытной хуйни. Он знал того, кто всегда его безусловно любил. Кто, по крайней мере, очень старался его безусловно любить, даже когда получалось это так же, как и у самого демона — ужасно херово. Криво до невозможности и с каким-то ненормальным блядским надрывом. Он знал того, кто бы смог его однажды узнать действительно по-настоящему. Так, как даже Кроули никогда бы не смог. Он всегда, сука, знал, кто. — Я дурак, — выдал в какой-то момент Кроули и резко вскочил со стула. Мари хмыкнула. — Когда свадьбу сыграете, пришли хоть весточку, что ли. — Я подумаю трижды, — усмехнулся демон, — счастливо тебе оставаться, Мари. Женщина улыбнулась, последняя их встреча заканчивалась примерно похожими словами. Они стояли друг напротив друга на Пятой Авеню, тогда, кажется, был июль. — Хорошего пути тебе, Кроули. Демон остановился на мгновение, вглядываясь в чужие глаза, а затем за его спиной раздался колокольчик. — Мари, милая, ну как, вы закончили? — послышался бас. — Сильвия уже вся извелась, — позади него как раз стояла девочка, очень неловко вцепившись в ногу отца. — Я смотрю, кое-кто… тоже весьма терпеливый, — так невзначай подметил Кроули. Женщина сложила губки бантиком. — Да. Закончили. Вот только что. Да, Энтони? И демон улыбнулся. — Кайфовых вам ссор, ребята, — махнул он им двоим рукой, под весьма недоуменный взгляд мужчины в его сторону и выбежал из кафе. Сердце колотилось как-то ужасно по-ненормальному, ему очень многое хотелось сказать кое-кому. И хотя мысли в голове всё ещё метались, одно он знал точно: демон начал потихоньку всё это отпускать. И становилось, наконец, легче. Господи Боже, блядь, как ему становилось от этого сейчас хорошо. Он вдохнул-выходнул и зашёл наконец-то в бар.

***

— Знаете, вы очень похожи на одного моего персонажа из книги, которую я написал. — О, правда? — приятно улыбнулся светловолосый, — а что это за персонаж такой? — Ангел, — мягко хмыкнул ему мужчина. Зазвенел колокольчик, и входная дверь отворилась. В бар зашла девушка, солнце очерчивало её силуэт, подсвечивая золотистые волосы. Нимба на голове не было, но казалось, будто бы был виден силуэт четырёх крыльев. Рядом с ней было ещё пятеро еле видимых легко-подсвеченных силуэтов, которые видел только светловолосый. И кое-кто ещё. Двое ангелов, кажется, в эфире. Светловолосый аж засмотрелся, насколько лёгкой походкой она зашла в этот мир, и сразу же спустя мгновение понял, чьё место он всё это время занимал. Мужчина в очках осторожно улыбнулся в лёгком предвкушении. Она стала искать нужный столик глазами, светловолосый замешкал и думал уже было извиниться, и встать. — Азирафаэль! — донёсся голос следом, ангел обернулся. В дверях стоял демон, его волосы подсвечивались ярко-красным со стороны улицы. Ангел встал из-за стола и метнул неловко взгляд в сторону, заметив за дальним столиком позади них, как мужчина с седой бородой улыбнулся, рядом с ним сидела пожилая женщина в изумрудно-потёртом пальто и вязаном берете на голове, к креслу была приставлена её трость, она смотрела во все глаза на девушку. Она тоже ждала. И их двоих видели только те, кто не являлся человеком в этом маленьком баре в центре Нью-Йорка. Однако та, что подошла к столу, и тот, кто её ожидал — чувствовали всех присутствующих. И даже слышали, если кто-то чрезмерно громко разговаривал, как, например, тот джентльмен с седой бородой за дальним столиком с пожилой дамой. Их разговоры и шуточки так и лезли вместо собственных мыслей в голову обоим. И потому, когда мужчина встал из-за стола, чтобы встретить девушку, он перво-наперво просто рассмеялся. Она звонко захохотала в ответ, и на глазах обоих выступили слёзы. — Ну привет, — тихо произнесла она. — Ну привет, — тихо произнёс он. Азирафаэль слегка замешкал, отойдя в сторонку ближе к Кроули, тот недоуменно сощурился, всматриваясь в сие зрелище. — Какая-то важная встреча? — тихо поинтересовался он, его сердце всё ещё бешено стучало по ушам. Но даже здесь он прочувствовал важность паузы, потому не тянул резко Азирафаэля наружу. — Очень, он попросил, — кивнул ангел джентльмену с седой бородой за дальним столиком, тот мягко улыбнулся в ответ. — Тогда нам пора, я хочу… тебе кое-что сказать. Азирафаэль обернулся к чёрным очкам Кроули, всматриваясь в змеиные глаза за ними. Те суетливо всматривались в ответ. — Да, конечно, пойдём, — улыбнулся ангел и всмотрелся в то, как Эти двое обняли друг друга так, будто бы ожидали этой встречи с самого зарождения. Вселенной или ещё до того, как всех их создала Господь. — Просто это очень красиво. — Что именно? — приоткрыл дверь на выход демон. — Их встреча. Кроули бросил напоследок взгляд на мужчину с кудрявыми вьющимися волосами, он как раз снял очки и посмотрел в ответ. Многозначительно посмотрел. Достаточно, чтобы в этом взгляде Энтони расшифровал: «Дерзай, парень, всё только в твоих руках» После чего ухмыльнувшись, Кроули вышел из бара вслед за своим ангелом.

***

Демон резко стащил с себя очки и суетливо всмотрелся в растерянные серо-голубые глаза. — Азирафаэль, прости меня. — За что? — недоуменно уставился он на демона. — За то, что был эгоистом и думал только о себе. Ангел сощурился. — Но я ведь тоже… — Наша любовь несравнима, — выдал Кроули перебив его. — Она ни с чем несравнима, Азирафаэль. Она такая одна. Понимаешь? Ангел чуть вздёрнул брови. О чём они говорили там в кафе, он не знал, но, судя по всему, демон сейчас был чрезмерно взволнован. — Н…наверное? — аж запнулся Азирафаэль и выдал как-то уж очень неуверенно, слишком уж резко была поднята такая глубокая для него тема. — Прости, что я заставил тебя усомниться, будто бы это не так, — бесконечно вглядывался в ангельские глаза Кроули, те в ответ вглядывались в него точно так же. Суетливо-въедливо. В самую-самую Суть. В Основу всего, что было когда-либо заложено в них Господом Богом. — Я… — начал ангел и растерялся, чуть нахмурившись, — о чём вы говорили? Кроули молчал. Затем чуть приоткрыл рот. — Кажется, меня послали нахуй и сказали, чтобы я перестал страдать. Азирафаэль чуть вздёрнул брови вверх удивлённо. — Очень… мудрый совет, — спустя тишину выдал ангел. Демон рассмеялся. Искренне и так легко. — Я люблю тебя, Азирафаэль, — выдал он так просто, как заводил свою Бентли одной лишь силой мысли или как придумывал очередную пакость для человечества. — Я всегда тебя любил, ещё с Самого Начала Начал. Всегда. Ангел аж рот слегка приоткрыл, но один вопрос всё же маячил у него в голове, который он не мог не задать. — Что мешало понять это раньше? — он задал его без претензий, из чистого любопытства, из позиции разобраться уже во всем до конца и собрать общую картину. Расфасовать всё по полочкам и привести тот бардак, что они устроили в его голове вдвоём уже наконец в порядок. — Я был разочарован. — Во мне? — Нет. В нашей с тобой любви. Азирафаэль поджал губы. — Прости. — Ты не виноват. Я просто не мог понять, что у нас с тобой всегда было всё, — покачал головой демон, не отрывая взгляда. — Что всё? — Всё, что нужно, чтобы узнать друг друга получше. — А с ней разве… — Азирафаэль сглотнул, — не было? — Никогда, — уверенно выдал Кроули, — с ней бы я никогда… это не сравнимо, Азирафаэль, это… как небо и звёзды, как… — он хотел сказать ангелы и демоны, но задумался над примером получше, — как смертные и бессмертные. Это про разное. Но то, что я действительно хочу, есть только у тебя ангел. Азирафаэль стоял как вкопанный и не мог понять: Энтони реально сейчас преисполнился, или потом его снова начнёт мотать то в одну сторону, то в другую. — Дорогой мой… ты действительно наконец определился или это… сиюминутное помутнение разума, а затем начнутся снова весёлые качели? Демон поджал губы, он правда чувствовал себя виноватым и понимал, что то, что не очистят его слова, потом уже решит только время и его собственные поступки. В конце концов, они только-только начали. И начало это ему, на самом деле, до безумия нравится. Оно внушает в него огромную надежду и веру, что дальше будет только круче, легче, свободнее. И в кайф. Так, как он всегда и хотел вместе с ним. — Прости, что я тебе изрядно потрепал нервы за это время. В Азирафаэле после этой фразы медленно начало что-то закипать. — Ты мне их не просто потрепал, ты мне их выкрутил, Кроули! Полностью! Я столько негативных эмоций никогда за раз не испытывал! — зло выдал ангел. Кроули улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Оно так не решается, Энтони. — Ну ничего, — поцеловал демон своё сокровище в нос и скулу, — есть ещё лет девяносто с чем-то, за это время я зацелую тебя до смерти! — Так себе предложение, знаешь ли, — хмыкнул Азирафаэль. — А ещё вместо поцелуев, я могу тебя… — Балбес! — не сдержался ангел и притянул его к себе, аккуратно поцеловав в губы. Кроули суетливо всмотрелся в чужие глаза. — Зато твой. Азирафаэль вздохнул. — Наконец-то, — тихо прошептал он, и они медленно сошлись губами снова, целуясь так, будто бы до этого всё у них было понарошку, и вот только теперь это действительно имело вес. Каждое неловкое касание руки щекой, пальцами затылка. Языком языка. От чего у Азирафаэля даже выступили слёзы. И его уже, прости господи, наконец отпускало от щемящего чувства, будто бы он чего-то там недостоин. Господи Боже, он был достоин его всегда. И Любить он умел настолько, насколько мог. Поэтому он честно и заслуженно, как истинный победитель, смакует привкус их Любви на своём языке. И эту любовь не нужно заслуживать. Её не нужно доказывать, за неё не стоит биться. Только отпускать и верить. Что всё твоё — будет твоим, если же действительно тебе предназначено. Азирафаэль отстранился и перевёл дух. — Я тоже люблю тебя до самого Основания, я всегда тебя… — аж пару слёз скользнули вдоль щёк. — Я знаю, ангел, я знаю, — шептал ему демон, — я всегда это знал, — осторожно подтёр он пальцами пару ангельских слёз и всмотрелся в серо-голубые глаза. — Я просто не хотел этого замечать между нами много-много лет. — Я т… тоже. — Но теперь-то уже наконец можно? — вздёрнул он чуть брови, ухмыльнувшись. Азирафаэль улыбнулся. — Сколько угодно, Энтони. И демон зацеловал его, пока ангел смеялся от того ненормального счастья, что заполнило все его трещины, дыры, боли, печали и горечи, все его недосказанности, молчание, гнев, стыд и вину, всё кривое, что так отчаянно ломало — божественным бесконечным всёпрошающим и всёочищающим золотым светом и, наконец-то, спустя столько лет исцелило. Вымыло всё это из него, вытрясло. Видоизменило. Трансформировало. Сделало аккуратным, правильным, по-своему неповторимым, непостижимым до самого основания. Но таким тёплым и нежным. Таким искренним, и Азирафаэль, наверное, впервые за столько блядско-божественных лет вдохнул полной грудью и почувствовал, насколько им обоим теперь доступно просто абсолютное всё. Просто то, насколько они уже наконец… Свободны.