Меланхолия

— Знаешь. Ты всё-таки не прав. Мне не похуй на этот мир, — произнёс Кроули чуть поджав губы, всматриваясь в лицо Маргариты Терезы на картине Диего Веласкеса. Азирафаэль чуть противоречиво вздёрнул брови. — Я такого никогда не говорил, Кроули, особенно такими словами, — аж ошарашенно выдал ангел. — Нет-нет. Ты говорил, что мне плевать на мир и так далее, на все эти политические интриги и прочее, но… это не так. Не плевать. Азирафаэль всматривался в темно кобальтово-синий бархат на платье изображённой юной особы. Он видел её ещё при жизни, Диего как всегда был очень точен, жаль, это была одна из последних его картин. — Но выглядело всегда совсем иначе. — У меня просто свои методы, — пожал плечами демон, его роскошные длинные рыжие волосы поднялись вместе с ними. Пара прядей беспорядочно перемешались друг с другом. — Я долго расчехляюсь или типа того. В общем. До последнего думаю, что мир справится и без меня. Что не надо так напрягаться сильно и прочее. Но потом приходится… Всё равно себя двигать куда подальше, чтобы всё заработало. Азирафаэль вздохнул. — Помнишь всю эту дурацкую моду на корсеты? — всматривался всё в картину ангел. — О. Забудешь ли, — рассмеялся демон. — Особенно, учитывая твои параметры и нежелание их менять, это, мягко говоря, вызывало у меня только бесконечные слова ругательства, когда я натягивал эту штуку на тебя. Азирафаэль чуть покраснел. — Не то чтобы мы часто используем с тобой женский облик, но… зато есть, что вспомнить. — Всегда есть, что вспомнить, ангел. В каждом из мгновений. — А тебе как больше нравится? — В смысле, как? — смеривает его взглядом из-под очков Кроули. — Мужчина или женщина? — Очевидно, первое, раз я большую часть времени такой, ангел, — аж щурится от постановки самого вопроса демон. — А почему? — с интересом спрашивает Азирафаэль. Он такое ещё никогда не спрашивал, а тут вдруг выдалась такая возможность. Кроули чуть хмурится. — Ты меня с предыдущей темы сбил. Между прочим. — Мы к ней ещё вернёмся, честное слово, — не унимался ангел, — просто скажи, почему тебе так больше нравится? — Не знаю. Просто. Так ли имеет значение? Я себя таким представляю, мне так комфортно. С такими параметрами. Я не я без этого, или типа того, — губы Кроули сложились в тонкую изящную линию. Он задумался более глобально. — Я себе таким нравлюсь в большей степени, чем в каком-либо другом облике. В зеркало приятно смотреть, — пожал он плечами, — я не знаю, — демон чуть больше обернулся в сторону ангела. — А ты почему такой, Азирафаэль? — Ну как бы, — замешкал ангел. — То, как я… чувствую этот мир, соответствует тому, как я выгляжу. Я достаточно мягкий и нежный… — И та ещё сволочь, — вставил своё слово демон, рассмеявшись. Ангел цокнул. — Я разный, — не стал спорить Азирафаэль, — мне кажется, это прекрасно подчёркивает моё тело и лицо. — Ты многогранный, Азирафаэль, — положил руку на чужое плечо демон, от чего ангел аж вздрогнул. Кроули с наслаждением ещё какое-то время мял пальцами ткань чужого пиджака. — А я хотел бы, чтобы мне было плевать на мир, — выдал ему Азирафаэль. Демон хмыкнул и притянул за дальнее плечо ангела к себе, чуть приобнимая. — Пойдём посмотрим на «Вавилонскую Башню» Брейгеля? — А потом я бы перекусил… — Можем отправиться в Виден, если мне не изменяет память, там был хорошенький ресторанчик. — Я надеюсь, ты помнишь это не сто и не двести лет назад? — Ну знаешь ли. Некоторые заведения становятся уже достопримечательностью и держатся, бывает, пару веков… — Да, безусловно, — шагает вдоль Венского музея истории искусств Азирафаэль, — но это же не города, Кроули. — Даже страны не вечны, представляешь, ангел. А конкретные шеф-повара — это вообще моргнуть один раз и всё. Ангел вздохнул. — Я считаю, это самое большое упущение, которое только существует в этом мире… вот бы за умение вкусно готовить — давали бессмертие, а? Кроули хмыкнул, широко улыбнувшись, следуя за ангелом. — Тогда бы этот человек явно бы был твоим личным шеф-поваром. — Конечно. Я бы, может, тогда… держал не только книжную лавку, но и… ресторан. — И как бы ты его назвал? — Не знаю. Я бы выбрал что-нибудь… простое? — Ну что простое? «Вкусно едим»? Или что? — остановились они наконец-то у «Вавилонской башни». Кроули с интересом рассматривал каждую деталь. Ему нравилась точность Брейгеля, хоть и половина не совсем соответствовала реальности, но отдать художнику должное: его фантазия поистине поражала. — Нет, — сморщился аж Азирафаэль, — это ведь название какой-то забегаловки, а у меня был бы элитный ресторан, со своим дресс кодом, между прочим. — О, как всё строго, — вздёрнул брови чуть вверх демон. — Еда S-класса. — По старым традициям — всегда одно и то же, или ты бы баловался с молекулярной кухней? Азирафаэль чуть поджал губы. — Мне кажется, это уже… разврат. Когда… так с едой. — Но тот мусс из французского лукового супа — тебе понравился. — Да, но… это… — Азирафаэль замешкал. — Это так… эфемерно. А я хочу прям ощущать еду у себя во рту во всех смыслах. — Но ведь молекулярная кухня этим и занимается — усиливает вкус и прочее. — Для меня это как-то… слишком. Точнее, некоторые находки мне очень нравятся, но некоторые… к этому нужно привыкнуть. Я люблю вкус, но. Я так же люблю и чтобы было, что поесть. Понимаешь? Кроули смерил его взглядом из-под очков и хитро улыбнулся. — Понимаю. И они ещё пару минут стояли и рассматривали картины. Молча. Ангел по-особенному долго всматривался в картину Тициана с изображенной на ней Виоланте. Ему очень нравилось сочетание ярко голубого и золотого. Ему нравились те Любовь и Нежность, с которыми Вечеллио изображал венецианских женщин. В них было столько Божественной любви, обожания и трепетности, что ангел мог пялиться, казалось, на его картины вечность. Вот и сейчас он застыл, потеряв счёт времени, рассматривая её красивые ухоженные волнами волосы, оголенную грудь, плечи. Люди всё-таки научились быть бессмертными. Научились оставлять свой отпечаток в вечности тем способом, которым умели. Как Кроули, который создал тысячи тысяч звёзд. Они тоже застыли теперь в вечности. Божье творение бытия. Правда, Азирафаэль прекрасно знает: то, чем он сейчас любуется, тоже не вечно. Тоже однажды закончится, сгорит или исчезнет. Однажды отформатируется. Если, конечно, люди не придумают наиболее изящный способ, как ещё можно всё это сохранить. И от этого грустно и одновременно ценно, что он, в отличие от всех этих картин, вечен и пронесёт через всю свою жизнь этот отпечаток человеческого сознания. Человеческого бытия. Он запомнит. Достаточно и досконально. Доживёт до того времени, когда их память можно будет вытащить на флешку и вставить в какой-нибудь проигрыватель. Хотя. Даже сейчас Богу ничего не мешает пролистнуть память каждого. Всё так или иначе записано в книге Бытия. В книге Времён. Всё уже есть там. Руки Азирафаэля коснулось что-то ужасно мягкое. Тёплое и приятное, доставая из тех глубин сознания и того озера мыслей, куда он сейчас занырнул. Кроули завёл пальцы к чужим ещё более требовательно, ангел аж опешил и удивлённо повернулся в его сторону. — Ты чего? Демон стоял и смотрел куда-то явно между картинами. Потому что направление его взгляда из-под очков, которое ангел всё пытался расшифровать, не было конкретным, оно, казалось, было куда-то сквозь. — Просто захотелось. Ты против? — сглотнул он слегка. — Нет, — аж вздёрнул брови Азирафаэль и взял своего демона за руку покрепче. — Я всегда за. Кроули взял ангельскую руку поудобнее и уже гораздо увереннее. Захотелось улыбнуться как-то по дурацки от собственной внутренней неловкости, но он сдержался. — Мне нравится, как он рисует женщин. Это… так через Неё. Кроули поджал губы. — Я начинаю тебя потихоньку ревновать к картинам. Когда ты так подолгу на них пялишься. И особенно на таких… красивых женщин. — Да ладно? — аж удивлённо приоткрыл рот Азирафаэль. — Но они же просто нарисованные, Кроули! — Но некоторых ты видел вживую. И я это знаю. Я сам видел. Азирафаэль хмыкнул. — Думаешь, я мог влюбиться в одну из них? — А почему бы и… да? — погладил большим пальцем чужую руку Кроули. — Может, и мог, — пожал плечами ангел. — Кто меня знает. Демон усмехнулся. — Люди соблазняют. Правда? Тем что их вечно мало и они не навсегда? Как хороший шеф-повар, не находишь? Ангел вздохнул. — Да. Это… учит ценить, наверное. ВРЕМЯ. — Очень, — выдал ему несколько тоскливо Кроули. Азирафаэль о чём-то задумался, снова глобальном. Он посмотрел снова на демона, в таком ракурсе свет в его очках не отражался, и ангел мог рассмотреть, как суетливо бегает чужой взгляд от одной картины к другой. Как Кроули явно что-то беспокоило. — Ты жалеешь, что ты бессмертный? — начал всё же Азирафаэль. — Ты хотел бы иметь Конец? Меньше времени и больше суеты? — ангел тоже суетливо стал рассматривать картину перед собой. — Мой дорогой, ты хотел бы быть человеком? Демон задумался. — Только в качестве эксперимента разве что. Для того чтобы сравнить… в чём кайф, когда живёшь отрезок. Когда знаешь, что твоё время ограничено. Я бы сравнил. Правда. Знаешь. Когда ты прожил уже вечность, было бы очень стрёмно ставить себе какие-либо рамки. Я бы всё равно не смог прочувствовать. Точнее… я умею замедляться, но… потом чуть задумался, и прошло сто лет. Восприятие совсем… иное. Может если бы я не знал, что такое вечность… — Ты бы смог остаться с ней. Если бы был человеком, — вставил своё слово Азирафаэль. Кроули сглотнул и крепче вцепился в чужую руку. — Одна моя часть… — начал демон медленно соображая, — очень сильно хотела бы это постичь. Познать. Потрогать. Ощутить. Но вторая… — он закусил губу, — категорически против, Азирафаэль. Это было… красиво, но это было большим заблуждением. Мне просто кажется, что это было лучше. Потому что этого было мало. Потому что это как… эксклюзивное блюдо. Тебе кажется, что оно одно такое в мире, другого нет. Как картина в музее. Висит до поры до времени, а потом истлеет. Это что-то, что можно у тебя забрать, и ты… начинаешь суетиться. Начинаешь думать: а вдруг я мог бы взять больше? А вдруг этого недостаточно? А вдруг… Кроули чуть хмурится. — Тупо, понимаешь, сравнивать четыре года экстаза и Любовь к тебе с самого Начала Начал. — Но ты сравниваешь. Значит… — Нуждаюсь в этом, да. Я уже понял, — вздохнул демон. Азирафаэль молчал. — Я предлагаю поехать всё-таки… — Я ещё не готов. Я не хочу. Видеть её. Не хочу. Не таким… разбитым. Не сейчас, Азирафаэль. — Боишься выбрать не то? — Я хочу, чтобы у меня перестало болеть. Просто перестало, и всё. Большего не прошу, ангел. — Тогда… — задумался Азирафаэль. — Нам нужно как минимум четыре года собственного экстаза. Для начала. Как думаешь? Демон поджал чуть губы. — Звучит даже как-то… рационально. Но. Наверное, мне надо расчехлиться на всё это гораздо раньше. — Я тебя не тороплю. Как скажешь, так и будет… точнее обсудим вместе и решим, — улыбнулся Азирафаэль. Кроули скользнул из чужой руки пальцами на ангельскую талию и, чуть наклонившись, очень нежно поцеловал его в висок. — Пойдём в ресторан, ангел. Я хочу съесть с тобой парочку сытных вафель. И выпить чего покрепче. — Да, конечно, мой дорогой, — прошептал ему ангел и позволил себе коснуться губами его щеки. Существование вокруг них каких-либо людей их вдвоём абсолютно сейчас не волновало. Были только они. Картины. Вечность, их Любовь и. Никого более. Кроме ВРЕМЕНИ.