Меланхолия

Рассвет мягким розовым светом, словно поцелуем, касается щеки Азирафаэля. Ангел выдыхает, пока не подмечает, что ощущение какое-то слишком уж материальное. Он приоткрывает глаза и скашивает чуть взгляд. — С добрым утром, — улыбается ему осторожно Кроули. — Уже? — Ага, — подтверждает демон, — ты так сладко спал всё это время. Ангел щурится. — А ты что, следил за мной? — Немножко. Самую малость. Не то чтобы в этой жизни мне доводилось за таким когда-либо наблюдать. Ты так редко… спишь. — Мне тоже нравится, как ты… спишь, — неловко выдал ему ангел и повернулся больше в сторону демона. Кроули всматривался в серо-голубые глаза бесконечно долго. — В семь принесут круассаны. — Я помню, — слегка улыбнулся Азирафаэль. — Как насчёт чашечки кофе… на самом Верху? — Там толпы людей, ангел, как и всегда, мне нравится наблюдать за ней издалека. — Наверху посвободнее, и я уверен, нас там не сильно кто потревожит, — с небольшой хитринкой посмотрел на него Азирафаэль. — Прикроешь всем людям вход, или что? — покачал головой демон. — Так ли тебе важно выпить кофе на верху Эйфелевой башни? — Но это очень даже… романтично. Кроули закатил глаза. — Там есть ресторанчик на втором этаже, не обязательно переться на самый верх, там, насколько я помню, выдают только шампанское. Азирафаэль придвинулся к демону, заведя руки на затылок, рассекая длинные волосы, и поцеловал его слегка в губы. Просто так. — Ты меня что, задобрить пытаешься? — улыбнулся Кроули в чужие губы. — Нет, если бы я хотел задобрить, я действовал бы более радикально, — хмыкнул ангел, — а так это просто поцелуй. Просто потому что хочется. — О, ну. Тогда я хочу чуть больше, чем просто поцеловать тебя, — облизал демон чуть свои губы. Азирафаэль внимательно всмотрелся в жёлтые глаза Кроули. — А я как будто бы тебе запрещаю? — Нет, я просто смакую то, насколько ты не против. Ангел хмыкает и целует его в краешек рта, проводит мягко и нежно по щеке своего демона рукой. Касается губами скулы, касается носа, лба, брови. Кроули прикрывает глаза. Кроули позволяет не торопиться. Кроули позволяет быть себе в моменте. Потому что за последние пару дней ему настолько вышибло сознание, что он просто привыкает к тому, что они есть друг у друга, и это теперь нерушимый факт. Это основа Основ. Это ИХ база. Что можно вот так вдвоём нежиться в постели, не думать о предстоящем Армагеддоне или какой-то другой хуете и просто смаковать. Выдохнуть. ВЫДОХНУТЬ, БЛЯДЬ, МОЖНО ЖЕ, АХУЕТЬ! И Кроули выдыхает. Хотя душевно он всё ещё на взводе. Он всё ещё каждый день ожидает, что в их номер принесёт круассаны какой-нибудь Метатрон и скажет: ну всё, ребятки, сворачивайтесь, мы решили устроить ангельский, сука, суд. Полобызались, пооблизывали друг друга, и всё. Пора на круги своя. Ну, или когда демон решит понежиться в обычной, сука, ванной, вылезет какой-нибудь чёрт и утащит его в Преисподнюю к самому Дьяволу со строжайшем выговором, что он ахуел и предал Владыку уже в третий раз. А в третий уж как-то слишком. Поэтому какой там, сука, век на отдых, иди работай в Аду тысячу лет. И хрен тебе, а не ангел твой отныне и на веки. — Сука, как же я заебался, — тихо шепчет Кроули, пока его выцеловывает Азирафаэль. Как же, блядь, это было по-дьявольски для него прекрасно, как же это, сука, сейчас исцеляло демона. Его будто бы обнимало само солнце, и ничего ему больше нахуй не надо было в этой извечной, никогда не заканчивающейся, бессмертной жизни. Если она такая до конца. То всё. Он просто счастлив, что дожил до возможности наконец-то ощутить себя настолько свободным и лёгким. Потому что то, что было до поцелуев Азирафаэля, кажется ему теперь каким-то непомерно тяжелым и сложным. Хотя Кроули всегда старался, чтобы было легко. Он всё делал ради этого ЛЕГКО. Кайфовал. Искренне. А здесь, в моменте, осознавал, что можно так же, только ещё круче раз в пятьдесят или даже тысячу. Или в какое-то непомерно огромное число. У него как будто бы Крылья другие выросли. Новые. Не ангельские, нет. Какие-то другие. Свои. Обновлённые. С которыми и дышать, и двигаться, и жить, и любить, и чувствовать было гораздо, гораздо легче. Ангел заводит чужие длинные волосы назад. Щупает их с наслаждением, перебирает в своих руках. Он знает, насколько Кроули на самом деле обожает, когда Азирафаэль его трогает. Как кайфует от этого. И это настолько порой поражает ангела, насколько немного нужно демону, чтобы быть счастливым. Потому что Азирафаэль думал, что он никогда не сможет утолить его желания, как бы ни старался. А оказывается. Им всегда и всего было достаточно. А оказывается, демон и никогда его особо не торопил. Точнее. Он просто боялся предлагать сам. Первый. И у Азирафаэля сложилось впечатление, будто бы демон был всегда чрезмерно резок и груб с ним, как в тот самый момент. Тогда. Хотя на самом деле, он просто попробовал также, как Азирафаэль пробовал с ним последние тысячелетия. Просто попробовал так, как умел. А ведь из них двоих трогал больше всех всегда ангел. Если вообще не единственный был инициатором их прикосновений. То за руку, то за плечо, то ещё руки свои куда-то клал. И что только Азирафаэль оказывается не делал со своим демоном и не очень-то замечал за все эти, прости-господи, тысячелетия. — Кроули. Ты можешь трогать меня сколько угодно. Всегда. Ты ведь понимаешь теперь это? Я вот всегда тебя хотел трогать. Абсолютно всегда, — шепчет Азирафаэль. Кроули складывает губки бантиком. — Знать и позволять — разные вещи. — Дорогой мой, я не кусаюсь, — хмыкнул ангел. — Ну разочек всё-таки куснулся, — цокнул демон, не согласившись, — есть чего опасаться. Поэтому я так. Лучше пощупаю, насколько безопасно, а потом уже буду трогать. Ангел закусил губу и, притянувшись к Кроули, хорошенько его обнял. — Только прошу тебя, не извиняйся, я не для этого сказал. — Я и не собирался, — вдохнул ангел запах своего демона. Пахло чем-то сладким, а ещё, кажется, кофе и сигаретами. Дымкой, пеплом и… почему-то ромашками. Азирафаэль неловко улыбнулся сам себе. — Да нет. Собирался. Я прям чувствую. Уже хотел начать со слов: «Ах, Кроули, прости меня, пожалуйста», — спародировал его голос демон. — Да нет-нет-нет, не собирался, — скользнул руками по обнажённой спине ангел, наслаждаясь касанием пальцев к коже. — Я держусь. Кроули покачал головой. — Меня ещё не скоро отпустит, так что забей. Иногда просто нужно время. И хорошая компания. И, наверное… бокал шампанского на самой вершине этой чёртовой Эйфелевой башни. — Так ты всё-таки согласен? — отстранился от него Азирафаэль и, радостно улыбаясь, заглянул в демонические глаза. Кроули улыбнулся. — Я бы поднялся туда, пожалуй, только ради того, чтобы ещё раз увидеть тебя таким. — Каким таким? — не понял Азирафаэль. Демон смотрел в чарующие серо-голубые глаза и молчал. На ум не приходило ничего кроме… — Счастливым, — тихо выдал Кроули. Ангел чуть приоткрыл рот: он, видимо, что-то хотел сказать, но не придумал ничего, кроме как поцеловать его в губы. И на этот раз глубже, значительно глубже, в отличие от того, как нежно игрался с ним до этого. Демон завёл руки поудобнее к затылку Азирафаэля, придвинувшись и закинув ногу на чужие под одеялом, и ответил со всей страстью, что только в нём сейчас была. Ангел замычал, вдохнул через нос и приоткрыл свой рот, позволяя цепкому змеиному языку обходить свой в божественном танце двух бьющихся по перепонкам друг друга сердец. Кроули охнул в какой-то момент, его выворачивало. Его, прости господи, выворачивало. И от возбуждения, и от чужой Любви, и от своей Любви. От всего. От одного лишь касания через рот. От одного лишь соединения. Как же ему было до невозможности сейчас чертовски хорошо. Он завёл руки на чужие ягодицы и, не сдержавшись, чуть закатив глаза, разорвал их связь и впился в чужую шею около уха, всасывая кожу меж губами. — Ай-ай-ай! — выдал Азирафаэль в возмущении и поскрёб пальцами по спине демона, резко вцепившись в его плечи. — Потерпи, — мягко прошептал Кроули, слегла отстраняясь и зализывая красную точку на его коже. — Меня просто аж сейчас распирает. Я не выдерживаю тебя, Азирафаэль. — От удовольствия же… не расщепляются? — нервно захихикает ангел. — От сильных эмоций — бывает, — закусил его ушко демон. — Но чтобы от счастья… я такого ещё не видел. — Я хотел бы сказать: «Проверим?» Но как-то не в ту сторону я подумал, наверное… Демон хмыкнул. — Мне кажется, максимум. Развоплотимся. Вознесёмся или типа того. Распадаются от негатива. Как правило. От минуса. От плюса, мне кажется — нет. — Не помню, чтобы люди умирали от счастья. Кроули задумался. — От адреналина умирают. Чрезмерного. — То есть. Лучше дозированно. Любить друг друга, да? — Я не помню, что входит в понятие страсти, Азирафаэль. Но вряд ли у тебя сердце остановится просто от того, что ты кайфуешь от поцелуев. Или оргазма. Ты ведь до сих пор от еды не умер, значит брехня всё это, понимаешь? — Да, наверное, — согласился ангел. — Но иногда ощущение, конечно, знаешь, что… аж разрывает. Так много всего и сразу. Я… плакать иногда хочу. Но мне не грустно, мне… хорошо. Или кричать. Странно, да? — Да я так же себя чувствую, что уж. Потому прерываюсь. Постоянно прерываюсь то на разговоры с тобой, то ещё на что-нибудь. Тему меняю. Одного «хочу» оказывается недостаточно. В голове тебя потрогать не так крышесносительно, как в реальности. В реальности это… как хорошенько напиться. А это только потрогать, а там ведь ещё дальнейшие действия и прочее. По какой-то причине душу аж разрывает, какой же ты, блядь, до невозможности, сука, приятный. Не знаю. Я реально иногда задумываюсь о том, что если я не буду останавливаться, я поеду крышей. Разум замкнётся, и всё. Бог ведь поэтому придумала ВРЕМЯ. Чтобы всё не случилось одновременно, и мы не сошли с ума. Так что. Шесть тысяч лет выжиданий — это, наверное… оптимально. А вот трахаться сразу же — явно нет. — Предлагаешь ещё столько же заниматься прелюдией? Демон цокнул. — Да нет. Нет. Просто, — он сощурился, изучая взглядом Азирафаэля. — Постепенно. Я хочу тебя, но. Я по какой-то причине насыщаюсь и тем, что уже имею с тобой. Так что я бы не сказал, что это плохо, что мы никуда не торопимся. Просто привыкаем друг к другу. По одному действию за раз, так сказать. Мы ведь с тобой… не ради этого. Это не самоцель, скорее, приятное дополнение. Вот и… всё. Азирафаэль облизал губы. — Но я всё равно хотел бы тебя потрогать и так. — Трогай. Кто ж тебе запрещает-то. — Ну ты ведь не выдерживаешь. — Иногда. Но не всегда же. Сейчас я вот достаточно остыл, чтобы попробовать ещё разочек… побаловаться… В дверь их номера постучали. Азирафаэль повернулся. — А вот и принесли обещанные круассаны. — Что ж, тогда пойдём пробовать, — улыбнулся ему Кроули. Ангел вернул свой взгляд к демону. — Подождём, у меня тут есть кое-что повкуснее. Демон вздёрнул брови в искреннем удивлении. — Да неужели? Ангел наклонился к уху Кроули. — Сначала я съем тебя, а уже потом я попробую круассаны. — Когда они остывают, они уже не такие вкусные. — Подогреешь, ради меня, — скользнули его руки к чужому члену, и демон облизал губы. — Ты меня уже пятый день просишь об этом, ангел, ко мне уже скоро пойдут вопросы из Преисподней. — Мы в отпуске, помнишь? Переживут. Это всего лишь круассаны. Это даже не автострада, пылающая огнём, Кроули. — Я не совсем понимаю, насколько Ад и Рай вообще понимают, что такое «отпуск», ангел. — Руку положи ко мне вниз, — строго смерил Азирафаэль демона, — И давай хорошенько съедим друг друга. — Ис-с-скушаешь, — прошипел Кроули и выполнил все требования, взяв хорошенько своего ангела за член. Он наклонился осторожно к краешку челюсти Азирафаэля и очень нежно его поцеловал, задвигав наконец своей рукой. Ангел охнул и повторил за своим демоном похожее движение в их общий такт. Кроули в какой-то момент заскулил. Ему стало до безумия жарко. Ему казалось, что он весь сейчас горел. А Азирафаэль, прикрыв глаза, просто наслаждался, как на него волнами накатывает возбуждение, и всё пытался получше исследовать это ощущение. До конца с Кроули они так и не доходили. И его так распирало от этого ощущения сейчас, что он, разомкнув губы, прильнул к чужой шее и тоже попробовал её облизать так, как часто в последнее время обожал вытворять с ним Кроули. И, Господи Боже мой, как же в этот момент Кроули застонал. У ангела аж сбилось дыхание, и сердце, казалось, или сейчас остановится, или точь-в-точь выпрыгнет из груди. Он закусил его ухо, вылизал, снова закусил, а затем демон внезапно выскользнул из-под его влияния и хорошенько прошёлся языком от ключицы до самого соска и вобрал к себе в рот. Азирафаэль напрягся, сбившись с такта. С членов обоих закапала смазка. Кроули взял их обоих в руку. Много на самом деле ему было сейчас не надо. Ещё пару движений, казалось, и всё. С таким Азирафаэлем уж точно много не надо. Он слишком часто стал его удивлять своими действиями, желаниями, порывами, подкидывая такой нереальный адреналин в организм Кроули, такую нереальную закипающую в нём страсть, что демон всё ещё был удивлён, как не кончил только лишь от касаний ангельских рук к его коже. Потому что казалось, что и их ему вполне достаточно, он просто за долгие шесть тысяч лет слишком привык себя сдерживать, поэтому как-то… эм. Было бы, наверное, неприлично, если бы при любом касании ангела демона настолько могло вывернуть аж до тантрического секса между ними и полного оргазма. Иногда порой от одного только взгляда в его сторону ангела. Кроули, на самом деле, никогда и не опошлял их связь до такой, сука, степени. Он пробовал по-разному разобраться. Он просто допускал мысль, «а что если бы они?.» И она неслась. Сквозь века, сквозь все их случайные встречи, просто сама собой. Вырастая в настолько непомерное и невозможное для демона желание, что теперь, когда он оборачивался к этой мысли, она просто в него не вмещалась. Не влезала. Слишком уж он заигрался в эти игры «хочу-не-хочу» между собой и им, что теперь его аж разрывало. — Я, кажется, сейчас… — демон тяжело выдохнул в чужие губы, что так страстно целовали его сейчас. — Кончу. — А как… — мычал между словами Азирафаэль, — понять, что я всё? — Ты будешь… — закатил глаза демон, ритм был выбран слишком идеальный между ними двумя, — настолько переполнен всем этим, что в какой-то момент… — Кроули сжал зубы, было просто огнищенски хорошо, на каком-то совершенно ином для него уровне. Он такого ещё ни с кем и никогда не испытывал. И. Он уже, сука, сдерживался, ради, черт его дери, своего ангела сейчас. — Тебя просто порвёт, — выдал демон сквозь дрожащие губы. — Как это, меня порвёт? — аж испугался Азирафаэль. Кроули аж напрягся. Плохое слово подобрал. Не то. Нужно получше. — Не в прямом смысле, ангел, ну! Нужно было объяснить срочно ему по-нормальному, иначе Кроули нихуя не расслабится до конца обратно. Шестеренки в голове демона медленно загудели на полной мощности. — Это как… заплакать, Азирафаэль. Когда ты… ты… Дьявол, блядь, как же хорошо, — выругался Кроули сморщившись, ангел положил руку поверх его и переплелся пальцами там. Темп держали они оба хорошо. — Когда ты переполнен чувством, и потом на пике происходит… разряд… КА! Последнее слово демон по ощущению выкрикнул, потому что его тело настолько резко содрогунулось, что он даже не сразу осознал, что с ним случилось то самое. И уже спустя мгновение его с головы до ног окатила настолько непомерная, сука, нега, что он не просто замычал, он застонал. Просто в голос. И действительно казалось, что он на пару секунд развоплотился и его унесло куда-то туда к Небесам. Он такой лёгкости не ощущал уже очень и очень давно. Он в принципе не ощущал такую огромную Любовь внутри себя очень давно. К Богу, наверное, было. Когда открыл глаза в первый раз. Когда почувствовал душой остальные души. Когда создал вселенную и тысячи тысяч звёзд. Когда смотрел на Небеса ночью, в течении бесконечного текучего времени. И мечтал однажды свалить куда подальше от всех и вся в бездонный и бесконечный космос. И, наверное, когда однажды посмотрел на Азирафаэля в первый раз. Он почувствовал что-то тоже самое. Ещё когда не было ничего примешено сверху. Ещё когда не было ничего сказано, сделано. Не было лишней грязи и мусора между ними. Была только чистая. Яркая. Обворажительная. Бесконечная. Мягкая. Всё прощающая. Всё принимающая. Л Ю Б О В Ь Кроули выдохнул с таким облегчением от собственного экстаза, с таким облечением, что он, кажется, понял сейчас что-то сакральное между ними. Что-то, что перестанет работать, как только демон произнесёт это вслух. Поэтому он просто вслушался как ангел сжав зубы, наконец-то нащупал, как это: отпустить себя. Как это, позволить возвысится себе до Небес, находясь всё ещё в материалом теле. Как это, разделять Л Ю Б О В Ь между друг другом так. С глаз Азирафаэля всё же скатилась пара слёз, когда он мычал сквозь губы, выгибаясь. Демон даже не удивился. Он целовал его в щеки, брови и нос, слизывал чужие слёзы, дожидаясь, пока ангел прочувствует и ощутит весь спектр тех космических эмоций, которые накрыли его сейчас. И ангел дышал через раз, пока его тело обхватывало сладкой, нежной, просто какой-то запредельной для него судорогой. ОН НИКОГДА НЕ ИСПЫТЫВАЛ ТАКОГО НАСЛАЖДЕНИЯ, КАК СЕЙЧАС. НИКОГДА. Ни еда, ни вино, ни даже поцелуи не стояли рядом с ЭТИМ. Ни одна из ЭМОЦИЙ не была в его спектре ощущений такой, как ЭТА. И хотелось не просто плакать, хотелось аж завыть, как это, сука, было прекрасно, как хорошо и как красиво. Л Ю Б И Т Ь И Т А К И он всё ещё пока не мог найти слов, он лишь ошарашенно вглядывался в глаза Кроули и не мог озвучить ни одну из своих мыслей. Он просто метался от одного бездонного золотого, как бесконечное поле пшеницы, глаза к другому и не мог ничего сказать. Ангелу казалось, что он просто-напросто забыл, как это… звучать. Как вообще произносить теперь слова после того, как он почувствовал ЭТО. А Кроули лишь мягко улыбался, вглядываясь в своего ангела, и целовал. Бесконечно целовал в его ошарашенное, абсолютно шокированное лицо. Ещё, пожалуй, пара минут, и его ангел вернётся обратно. С Небес. Приземлится к нему обратно в постель, а пока. Кроули смакует. Запоминает и впитывает. Что они теперь могут и так. Черт возьми. Главное, не ахуеть от собственной чувствительности в следующий раз. Он засмеялся в какой-то момент и прижал Азирафаэля к себе. — Возвращайся обратно, нам ещё круассаны есть, ангел. — Я… — начал Азирафаэль и закончил. Дальше слова не шли. Дальше казалось, больше ничего теперь и не существует. Для него всё остановилось на том моменте. Реально ведь порвало. Лучше слова теперь и не подобиралось на язык. Кроули покачал головой. — Я тоже, ангел. Я тоже. Азирафаэль зажал его двумя руками и притёрся лбом к его плечу. Он слишком расчувствовался. Слишком. Он не знал, что будет НАСТОЛЬКО хорошо. Да и кто б ему смог объяснить, НАСКОЛЬКО? Демон? Вряд ли. От еды он тоже сколько веков галантно отказывался, а потом как попробовал, и ему просто снесло нахрен крышу. ПРОСТО. Вот и сейчас. Он просто принимал. Принимал, что реальность, она может быть теперь и такая. Вкусная, сладкая, выворачивающая его абсолютно куда-то нахрен на изнанку. Всё его нутро выворачивающая, а затем просто происходит какой-то нереальный взрыв вселенной внутри тебя. И ты сначала возносишься до Небес, потом как будто бы говоришь с Ней, и всё это происходит одновременно через непомерное чувство Любви к Кроули. Всё это в принципе происходит через ИХ Любовь. И при этом они даже сейчас находятся, мать его, не в Эфире. Они материальные сейчас. Абсолютно. Азирафаэль наконец-то потихонечку выдыхает. — Я не понимаю… — слетает наконец с его губ спустя маленькую вечность, вероятно, в которую круассаны уже успели остыть в пакете там на ручке двери их номера уже сто раз. — Что, мой дорогой, ты не понимаешь? — нежно уточнил Кроули. — Как?.. — прошептал, заплетаясь языком, Азирафаэль. — Как? — выдохнул он в сомнении ещё раз, зажмурившись, — как? Кроули. Как?.. Демон поджал губы и провел чистой рукой по ангельским кудрям. — Я не знаю, как, Азирафаэль. Знаю, что только можно… Любить ещё и так. А как. Я не знаю как. Ты знаешь, у Кого нужно спрашивать, — хмыкнул осторожно змий. — Но ведь этого… практически… — он зажевал нервно губу, тело всё ещё нещадно колотило. Его трясло, пальцы слегка сводило, — не достичь. Там. Наверху. Это… я никогда такого… — Знаю, — прошептал Кроули, — я знаю. — И почему тогда… это должно быть. Запрещено? — нахмурился ангел. — Если это всё… через Единство душ, Кроули? Демон закусал губы. — Это только у нас так, ангел. С другими я такого… честно говоря, ещё никогда… — он сглотнул. — Не достигал. — Даже с ней? Кроули молчал. Раздумывал. — Я чувствовал там другое. Похожее, но… — он дёрнул углом рта и замолк. — Значит, не только со мной, да? — уточнил ангел. Просто уточнил, он не оценивал. — Я не хочу сравнивать. Слишком мало времени прошло, чтобы я… перестал об этом думать. У нас с тобой совсем другая история. Она не сравнима. Местами болезненная, местами до безумия офигительная, я не хочу, ангел… не хочу… — Но всё равно сравниваешь? Кроули вздохнул. Азирафаэль осторожно продолжил: — Ты можешь любить кого угодно. Сколько угодно раз. Я. Не брал с тебя клятву в верности до конца Этих Времён. У нас свободная Воля, Кроули. Мы выбираем друг друга, потому что хотим, а не потому что поклялись в какой-то там верности. Это лишь создаёт напряжение и чувство вины за то, что ты можешь чувствовать разные эмоции. Люби кого хочешь, Кроули. Демон поджал губы. — Но я хочу любить только тебя, мне не нужно никаких других… искажений Азирафаэль улыбнулся. — Мне не мешает Любовь к остальным — Любить и тебя, Кроули. Просто… наша Любовь — она уникальная. Ты прав, сравнивать это не совсем верно. Но. Если тебе так хочется. Посравнивай. Я не буду запрещать тебе это делать, если ты действительно сейчас в этом нуждаешься — Мне нужно просто отпустить, — сглотнул демон. — Окончательно. — Хочешь. Отправимся после Парижа сразу в Нью-Йорк? Демон молчал. — Мы планировали в Вену… — Мы можем делать что угодно, Кроули. Всё, что захочешь ты. — И ты. Твоё мнение тоже учитывается. — Я бы посмотрел на неё, — с интересом выдал ему Азирафаэль. — Зачем? — Я хочу увидеть того, кто смог растопить твоё сердце, Кроули. Демон мешкал, перебирая пальцами мягкие ангельские бока. — Я всё равно не понимаю, зачем? — Потому что это важная часть тебя, и я готов принимать её тоже. И я хочу её увидеть. Если ты, конечно, позволишь мне увидеть её. — Да что там смотреть, — криво улыбнулся демон. — Надеюсь, она уже обзавелась семьёй, и у неё всё отлично. ВСЁ ХОРОШО. — Хочешь убедиться в этом окончательно? — Ты уверен, что тебе нормально? — Я бы не поднял тему, если бы — нет. Демон покачал головой. — Я ведь чувствую твою Боль. Ангел. — А я твою. — Сначала Эйфелева башня, а потом Нью-Йорк. Договорились? — Сначала круассаны, — засмеялся Азирафаэль. — Прости. — Это ты меня прости. Я хочу помочь. Правда. — Если тебе будет очень больно, мы можем никуда не ехать. — Но ты нуждаешься в этом. Демон вздохнул. — Тогда говори вслух, что болит и что ты чувствуешь, а не тихо плачь по этому поводу за моей спиной. Азирафаэль чуть шмыгнул, подтерев невзначай рукой пару слёз. — Хочется быть единственным, хоть я и стараюсь принимать в тебе ВСЁ. Кроули вздыхает. — Та Любовь не навсегда, ангел. Рано или поздно мне всё равно пришлось бы её отпустить. Рано или поздно… просто пока она… всё ещё здесь, и… я запутался. В себе. Но я знаю, что это просто… слабость. И мы с ней на самом деле друг другу не нужны. Я понимаю это. Я не могу этого принять. Почему-то. — Потому что было слишком хорошо, Кроули, и, кажется, лучше не будет. Даже со мной. — прошептал Азирафаэль. — Прости. Ангел покачал головой. — Это ты меня прости. Дело даже не в моей скорости. Я мог дать тебе понять, как ты мне важен, намного-намного раньше, чем… ты почувствовал это в других руках, в других поцелуях и в другой Любви. Вот и всё. Это просто плата моего молчания. Я понимаю это. Но всё равно больно, — улыбнулся Азирафаэль. Края губ дрожали, — я не могу винить тебя за это, хотя очень и очень сильно хочу. Хочу, чтобы ты был виноват во всём этом. В своих чувствах, в своём чёртовом выборе, Я хочу, чтобы ТЫ был виноват, а не Я. Но… я просто тоже ещё пока не принял. Поэтому я злюсь. На тебя. На себя. И на ситуацию. Я тоже не допрожил. Я не знаю, сколько мне нужно времени, но я хочу увидеть её. Ту, что забрала Тебя у меня. Я хочу увидеть её, Кроули. — Только… не убей, пожалуйста, — нервно рассмеялся демон. — Обещаю, — ухмыльнулся ангел, смаргнув пару слёз. — Я не хотел делать настолько больно тебе. Я правда не хотел, Азирафаэль. — Я сделал тебе очень много раз больно, Кроули, иногда так случается. Главное, вовремя остановиться. Всё несет свои последствия. Любой выбор. Разберемся. Разбирались же как-то все эти века? — Вроде как всё очень плохо закончилось, ангел. — Ну вот поэтому мы сейчас в такой… — Азирафаэль сделал над собой усилие, — заднице, Кроули. Демон рассмеялся. — Я люблю тебя, ангел. Азирафаэль покачал головой. — Не сейчас. Не сейчас, Кроули. Ты сейчас не здесь. Тебе больно, не спасай меня этой болью, не маскируй. Скажи, когда реально захочется сказать. — Ох уж эти честные разговоры… — вздохнул демон. — Да. Ох уж эти честные разговоры, — вздохнул ангел. И они ещё вечность лежали в тишине. От рассвета уже давным-давно не осталось и следа, а круассаны до поры до времени медленно черствели, ожидая, когда же их вновь, наконец, оживят за чашечкой кофе на ИХ личной веранде в номере.