Меланхолия

День начался с похода в церковь. Как и каждое воскресенье, Эмилия старательно тащила на своём горбу непутёвого муженька и точно такого же вечно отклоняющегося от христианских традиций сына, которого в пять лет намного больше интересовали игрушки динозавриков, чем речь священника и, прости господи, покаяние. И пока во всём мире люди наблюдали второе пришествие Христа и буквально взлом тектонических плит, здесь, в Тадфилде, всё по какой-то причине текло как и всегда: медленно и суетливо. В своём особенном ритме. Никто будто бы и не замечал, что небо пылает огнём, а местами летают ангелы, иногда, завидев демонов, обнажая оружие. Демоны что-то кричали в ответ и, казалось, тоже ни в какую не хотели замечать окружающих жителей. Как и этот кусочек человеческого Рая. Густав Гулдинбург зевнул, засмотревшись на падение комет сверху. Те, упав настолько естественно рядом с ним, размозжили тротуар и соседнюю машину, и он лишь озадаченно хмыкнул. — Кажется, сегодня ошиблись с прогнозом, Роуз, — обратился к старушке позади себя пожилой мужчина. — Обещали солнечно, а тут, понимаешь ли, грянул град! — Какой, к чёрту, град! Опять твои небылицы, Густав! — выругалась она. — На небе ни облачка! Густав вздёрнул брови и обернулся. Всё было чисто. Тротуар ровный, машина как новенькая. — Н-да, видимо, у меня опять давление поднялось, — проморгался он. — Пить меньше надо, — отвесила ему Роуз. — Пойдём, мы уже и так опаздываем! Слева от них проехала сиренево-розовая машина. Густав резко дёрнулся. — Прощу прощения! — выкрикнула Эмилия в окошко. — Нам сегодня никак нельзя опаздывать! — Да забей, — подал голос её муж, он был в куртке с разноцветными динозавриками, и кончики его волос с ярко-золотых переходили в красный. — Ты каждое воскресенье тащишь нас в этот долбаный храм, и каждый раз я тебе говорю: я не буду туда заходить. — Да! Мы не будем! — подхватил малой за своим отцом. — Ты портишь нашего сына, — зло фыркнула она. — Знаешь. У него есть свобода воли. Он выбирает, что хочет, я лишь поддерживаю, — флегматично ответил мужчина. — Нет! Он просто подражает тебе! — Я его не держу. Хочет, пусть идёт с тобой в храм. Эмилия зашипела и резко надавила на тормоза, ещё бы чуть-чуть, и она осуществила бы свою мечту: въехала в церковь вместе со своим непутёвым мужем-атеистом. — Знаешь, милый, если бы не Бог!.. — Солнце, ты ведь знаешь, — улыбнулся мужчина настолько по-ангельски, что если бы Эмилия не была слишком зла на него, то снова бы повелась на его милое личико и всё ему простила. — Я в Бога не верю. Я опираясь сугубо на научные факты. Тебе нравится, ты и верь. У меня: Бога не существует и всего того, что с ним связано. — Да! Бога нет! — поднял руку с динозавриком мальчишка. Эмилия посмотрела на него весьма убийственным взглядом. — Пойду отмаливать ваши души. От грехов. В очередной раз, — она смерила взглядом сына. — Уильям. Пойдём. — Я хочу остаться с папой! — возмутился мальчик. — Я его не заставляю, — невозмутимо сообщил его отец. — Но настраиваешь против меня! — Где? Я ни разу не настаивал на том, что Бога нет… для всех остальных. Для меня его реально нет. Девушка зло посмотрела на них обоих и вышла, гордо и обиженно хлопнув дверью. — Ну что, Уильям, — начал мужчина спустя время. — У нас с тобой наша типичная воскресная прогулка. Куда отправимся на этот раз? — Я хочу в парк! — улыбнулся, а затем засмеялся золотоволосый мальчишка. Он посмотрел на отца своими зелёными глазами и вручил ему динозавра. — Ты будешь сегодня играть за Астарта! А я за Вегу! — Оу… да неужели. Доверишь мне такое сокровище? Мальчик кивнул и взял в руки оранжевого трицератопса. — Что ж, тогда, если что, правила ты знаешь: всё это время мы были с тобой возле машины. Уильям кивнул отцу, и тот осторожно открыл дверь машины. Минут через пять они уже были в парке при воскресной школе. Разговаривали о динозаврах, о вселенной, мироздании. А Уильям хлопал своими огромными зелёными глазами и будто бы понимал, хотя на самом деле не мог вместить и больше одной сотой того, что говорил его отец. — И потом, понимаешь… она расширяется и однажды такая: БА-БАХ! И будет огромный взрыв, и ничего не станет! А потом тоже самое случится в обратную сторону, и… начнётся заново многомиллионная эволюция. Даже многомиллиардная. Ты можешь представить, Уильям, сколько это — миллиард лет? Мальчик задумался, а затем резко покачал головой. — Пап, а сколько это пальцев? Мужчина мягко улыбнулся, а затем рассмеялся. — Нет, нет, Уильям. Пальцев здесь не хватит. Здесь буквально не хватит пальцев всего человечества. — А это насколько много? Это больше, чем моя коллекция динозавров? — О, ну, — он задумался, почесав голову. — Это как если бы… ты заходишь в свою комнату, а она вся в динозаврах. В смысле, ты открываешь дверь, и на тебя начинают сыпаться все твои фигурки горой, и в комнату не зайти совсем: там только одни-одни динозавры! — ОГО! — выкрикнул мальчик. — ТАК МНОГО!!! — Ага, представляешь? Вот и я поражён, — ухмыльнулся он, по спине всего на секунду пробежал неведомый холодок, и мужчина, всё ещё смеясь и улыбаясь, повернул голову слегка в сторону. — Здравствуй, Адам, — аккуратно произнёс мужчина в белом костюме. Он сидел на скамейке в паре шагов от них. — Эм… мы с вами знакомы? — скептически посмотрел Адам на странного человека. — И да, и нет, — послышался голос слева. — Точнее. Мы были знакомы всего мгновение. Но, кажется, ты этого не хочешь помнить, — хмыкнул человек в чёрном. Адам Янг резко нахмурился. — Я вам что-то должен? Все кредиты я давным-давно погасил и больше с этим не балуюсь, чтоб вы знали. — Мы здесь не из-за кредита, — хмыкнул демон. — Нам нужна твоя помощь, Адам. — Какая помощь? Махинации с деньгами я тоже больше не проворачиваю. Так. Торговал когда-то на бирже, да и то неудачно. Не моё это дело, чтоб вы знали. — Адам, — немного нервно, но гораздо мягче начал ангел. — Пятнадцать лет назад. Ты остановил Апокалипсис, помнишь? И мы все были там. И твой «отец», — Азирафаэль поджал губы, — ну, точнее, не твой отец, а тот, кто как бы был твоим отцом, но он как бы больше не является… — ангел запутался в своих собственных объяснениях. — Сатана, Дьявол, Апокалипсис, Армагеддон, четыре всадника Апокалипсиса — эти слова тебе совсем ни о чём не говорят? — Вы что? Религиозные фанатики? Я в Бога не верю, отстаньте от меня! — нервно хихикнул мужчина, прижав к себе сына. — Черт, ну вспоминай, ты же долбаный, сука, Ан!.. — Что-то невидимое прервало Кроули и заткнуло ему рот. — Попрошу не выражаться при моём сыне! Если вы умалишенные — это не даёт вам права свободно разгуливать и нарушать личные границы обычных граждан. — Адам, там война! — решил попробовать Азирафаэль. — Там буквально начался Армагеддон! Мы не справимся без твоей помощи! — Да, я знаю. Демон и ангел аж встрепенулись. — Фильм такой есть. С Брюсом Уиллисом и Беном Аффлеком. Я его уже до дыр затёр, там люди пытаются спасти планету от огромного астероида. Хороший, кстати, фильм. Вы тоже на нём помешались? Азирафаэль посмотрел обречённо на Кроули, демон нервно закусил губу. Какой же он, сука, непробиваемый. — Папа! Я хочу на горку! — Нет, солнце, пока вокруг такие странные дяди, лучше пойдём вернёмся обратно в машину, — нахмурился Адам. — Но ты обещал! Потому что я не рассказываю ничего! Ты обещал горку. Мужчина вздохнул, зачесав чёлку назад. — Шли бы вы отсюда куда подальше и приставали бы к кому-то другому. Единственный выходной в неделю, и даже здесь достают. Азирафаэль закатил глаза и подошёл к Кроули, понизил голос. — Ну и что мы будем делать? Как ему объяснить, кто он есть, если он спрятал всю Суть от самого себя буквально?! — Ну. Не всю. Мы же по какой-то причине здесь всё ещё стоим. — Только чудеса не работают! Совсем! — Надо ему как-то объяснить. Донести мысль. — Какую? — Что Бог есть. — И как ты это сделаешь, если он не хочет! — Не справимся до конца дня — я труп. — Очень вдохновляет, Кроули. Спасибо. Я аж загорелся ещё большим энтузиазмом, — обиженно произнёс Азирафаэль. — Это был факт. Успокойся. Кхм. Демон выступил в сторону Адама Янга, который уже веселился вместе с сыном около горки. — Слушай, Адам, а почему ты не веришь в Бога? Мужчина резко обернулся. — Я думал, вы уже исчезли, — смерил он демона взглядом. — Вас что, подослала моя жена? Опять? — Эээ… — протянул Кроули. — Нет, мне просто искренне интересно: почему? Я не то чтобы верующий. Я этот, как его… — он глянул в сторону Азирафаэля, тот показал ему какой-то знак, Кроули ни черта не понял, но слово наконец вспомнил: — Атеист. Да. Я атеист, но уважаю концепцию Бога и все дела. Просто интересуюсь мнением и не более. — А кто вы, собственно говоря, такой будете? Откуда вы вообще меня знаете? Демон снова напряг мозги. — Школу помнишь? — попробовал наугад Кроули. — Эм… да, а что? Демон снова кинул невзначай взгляд на Азирафаэля, тот ему показал пять пальцев, потом почему-то четыре и три. — Математика… — Что математика? — Учитель. Учитель по математике. Адам глянул с полным недоумением на Кроули. — Мистер Стерлинг? — Да! — щёлкнул демон пальцами. — Да, это определённо я! Мужчина глянул на Уильяма, тот благополучно съехал с горки и стал заново на неё подниматься. — Вы… сильно, — он нахмурился, — изменились… — О, ну… столько лет прошло, время такое, знаешь ли, — хмыкнул демон. — Но вы были такой… — Адам развёл руками в стороны, намекая на слово «толстый», — не подумайте, я не оскорбляю, просто, сколько я вас помню, вы всегда были… внушительным. — О, ну… это от стресса, да. В школе так много… нервов тратишь на всех вас, детей, — хихикнул он сдержанно, — ну и, в общем, нервное истощение. — Оу! А я и не знал, что у вас такие проблемы со здоровьем! Думал, вы просто уволились. — Ну, такое не афишируется, так что, конечно. — Извините, я бы тогда не подкладывал вам кнопки на стул, если бы знал! И не сжигал ваши классные журналы! — Да я уже и… забыл, давненько было. Ну так. Что ты думаешь о… Боге? — А это кто? — ткнул в Азирафаэля Адам. — Это… — Кроули поджал губы, — мой ассистент. Ассистирует мне. Я подумал снова преподавать в вашей школе, но, может, какой другой предмет поинтереснее. Мне вот. Физика нравится. Всякие там эти явления, да. Притяжение, все дела. Планеты. Правда, это уже астрономия больше. — О, правда! Я тоже обожаю все эти темы со вселенной! — включился Адам. — Теорию большого взрыва, галактики, солнечные системы! Ещё до безумия обожаю научную фантастику! Кроули вздёрнул брови из-под очков. — Как удачно, это прямо-таки моя стихия. Я в этом, можно сказать, Ас. Какая тебе, кстати, больше всего нравится система? — Альфа-центавра, — выдал без промедлений Адам. — О, — уважительно кивнул Кроули, — моя тоже, там лучше всего наблюдать за Сириусом, хоть и расстояние, конечно, так себе, можно было бы и ближе, — прикидывает демон, — но зато безопасно и всё под рукой. Азирафаэль, стоя позади них, закатил глаза. А потом они заговорили о галактиках, о чёрных дырах, о туманностях, и Кроули даже на мгновение забыл, что у них здесь, мягко говоря, Конец Света. Самый настоящий Конец Света. Но, чёрт, пиздеть с кем-то о том, что он создавал лично, да ещё и с тем, кто реально балдел от его вселенной, было для демона как бальзам на душу. — И всё это существует уже миллиарды лет, можете себе такое представить? Кроули опешил слегка. — Н-да, может, если бы оно действительно столько существовало, возможно меня бы не так сильно задело, — пробормотал он себе под нос. — Что-что? — сощурился Адам. — Да говорю, здорово, что звёзды такие, это… продуманные, что могут реально так долго работать, — неловко засмеялся Кроули. Ведь потенциала в них вполне хватало и на миллиарды лет, а не на какие-то жалкие шесть тысяч. А затем они снова продолжили говорить, и это тянулось какую-то нескончаемую вечность, пока Адам в какой-то момент не вернулся снова к сыну. — Время замедлилось, — так невзначай подметил Азирафаэль, подойдя к демону вплотную. — Что? — вынырнул из потока своих мыслей Кроули. — Пока вы говорили, время остановилось. Пару раз точно. Ты не заметил? Демон сощурился. — Чёрт… он что, даже не осознаёт? Опять? — Видимо. — Но мы-то помним, кто он и что было, если бы он использовал свою силу на полную мощность — мы бы даже никогда и не вспомнили о его существовании. — Нет, нет, Азирафаэль, тут кое-что интереснее. Мы не просто не вспомнили бы о нём, весь мир подчистую забыл бы об Апокалипсисе, ну, по крайней мере, и Ад, и Рай. Но мы помним, а значит… — он развернулся в сторону Адама, который помогал Уильяму взобраться на самую высокую горку, — он всё помнит, но по какой-то причине не верит в это. Азирафаэль нахмурился. — Кто-то его разуверил, или он сам добровольно отказался? — Я не знаю, но… когда начинаешь с ним взаимодействовать, меня постоянно уводит от главной темы разговора. От самой Сути. — Ну а что ещё ты ожидал от него? — Я ожидал, что мы вообще его никогда не найдём, и придётся мне выходить голым на демонстрацию перед ангелами и демонами с табличкой: «РЕБЯТА, ВОЙНА — ЭТО ПЛОХО!» — Почему голым? — нахмурился Азирафаэль. — Так можно привлечь больше внимания. У людей это прекрасно работает. — Мне кажется, ангелам и демонам плевать, во что ты одет. — Станцуем, споём, устроим фаер шоу и, может быть, достучимся хотя бы до них, чем до этого чертового Адама. — И это был твой план Б? — скептически посмотрел на него Азирафаэль. — Ты сказал: если не получится, ничего страшного, у меня есть ещё несколько идей! — Идеи есть всегда, ангел, — грациозно махнул рукой Кроули, — поэтому я отдал Гавриилу и Вельзевул главные ингредиенты. Если что, нас подстрахуют, но лучше бы мы привели с собой антихриста. Чтоб наверняка. — Ты думаешь, Смерть их будет слушать? — Я не думаю: я предлагаю идеи, а там уж как пойдёт, так пойдёт, — хмыкнул Змий. — Давай попробуем ещё раз, мне кажется, у меня практически получилось, но мне надо, чтобы ты держал поле, всего одна мысль, и я забываю Суть. Азирафаэль кивнул и решительно шагнул вперёд. — Пойдём.

***

— Так по какой причине ты всё-таки перестал в него верить? — подвёл Адама к главной загадке человечества Кроули, спустя опять минут двадцать каких-то абсолютно пустых разговоров. — Имеет ли это значения? Какая разница? — всё поглядывал он краем глаза в сторону Уильяма, который всё бегал вокруг шеста с двумя динозаврами в руках. — Просто интересно. С логической точки зрения, как ты это обосновал? Адам чуть поджал губы и задумался. Мужчина всё пытался нащупать что-то внутри себя, но у него было ощущение, будто бы он пытается найти то, чего в нём нет. Хотя он помнит и привкус, и цвет, и как пахло это. Но самого воспоминания нет. — Я… не помню, — нахмурился Адам. — Это связано с каким-то болезненным воспоминанием? — попытался предположить Азирафаэль. — Нет… я просто всегда… — Адам сглотнул, он засомневался, — всегда в него не верил. Разве это не всегда было так? — Но разве в детстве, — продолжил осторожно ангел, — ты не знал о том, что Бог есть? Адам напряг мозги. — Да не то чтобы… но мы как-то раз играли с ребятами… в инквизицию, а потом как-то слегка увлеклись и устроили целый Апокалипсис, — рассмеялся неловко мужчина. — Что устроили? — уточнил Кроули. — Апокалипсис, — кивнул как ни в чём ни бывало Адам. — Пришли какие-то типы, называли себя четырьмя всадниками Апокалипсиса, потом мы проникли на военную базу и… — он замолк. — Интересные у нас, конечно, были игры… — А что было потом? — с надеждой спросил Азирафаэль. Время замедлилось, будто бы потакая тугоплавким мыслям Адама Янга. Он посмотрел с прищуром на Этих Двоих. — Я вас где-то уже видел… но. Кажется, это был сон. — Мы точно виделись. Вспоминай, ну же, Адам! Мужчина хмурился. — Нет, — покачал он головой, — это была просто игра и не более. Это не важно. — Это важно! — не выдержал Кроули. — Кто убедил тебя, что Бога нет? Мужчина хмуро посмотрел себе под ноги. В его сознании будто бы что-то очень медленно, но задвигалось. — Никто. — Но если никто, тогда, что же так сильно повлияло на тебя? Что это было, Адам? — Я сам, — выдал вдруг Адам Янг сам себе и посмотрел очень внимательно на ангела и демона. И у него наконец-то щёлкнуло в башке, и заработали ржавые шестерёнки. Он вновь нахмурился и на пару мгновений абсолютно полностью выпал из этой реальности. Его буквально не существовало некоторое количество времени, как и всего мира, кажется, вместе с ним.

***

АКТ I

— Эй, Адам, глянь на ту сопливую, её опять застебали те придурки из Голденштейна, — крикнула Пеппер. Парень перевёл взгляд на девушку и закатил глаза. — Да эта дура уже ужасно всех достала со своим Богом! — И не говори, — подтвердил Уэнсли и поправил свои крутые чёрные очки, — вот вечно ей неймется. Та ещё чудачка. — Ну. В чудачках нет ничего плохого, — рассудил Адам. — Мы ведь тоже с вами своего рода чудаки. — Но не настолько. — А существует ли вообще мера чудачества? — задумался Адам. Все дружно замолчали, обдумывая этот вопрос. — В любом случае: я считаю, это неправильно, когда женщины плачут, они не должны плакать. — Ах ты, долбаный сексист! Вот как! Значит, женщинам нельзя плакать! Адам нахмурился. — Нет. Ты снова меня неправильно поняла. Я имел в виду, что женщин никто не должен унижать и делать им больно, то есть в таком контексте они не должны плакать или типа того. — Но и мужчины тоже тогда не должны плакать, — нахмурился Брайан. — Да-да, точно-точно, главное, в правильном смысле! — подхватил Уэнсли. — Ну не в смысле, что вообще плакать нельзя. Я вот сейчас плачу над индийскими сериалами, там всё всегда так закручено, очень переживаю за главных героев. Так хочется, чтобы у них всё было хорошо. Адам Янг закатил глаза. — Пошли. Поможем ей. — Только без драк! У нас уже скоро выпускной на носу, а у тебя и так уже плачевная репутация, поговаривают, мистер Стерлинг уволился именно из-за тебя! — Он сам виноват, что ставил мне двойки только из-за того, что я отрастил волосы и, видите ли, ему не нравится мой почерк. Зачем красивый почерк в математике, что за бред? Мы ведь не эссе пишем или сочинения! Это просто цифры! — Да, Адам, — решил вставить слово Уэнсли, поправив свою клетчатую рубашку с изображением дракона на спине. — Но проблема в том, что даже твои цифры были абсолютно нечитаемы. Ты буквально писал вместо единицы закорючку, похожую на семёрку, а вместо шести у тебя выходила восьмёрка! — Да кому нужна эта математика! — возмутился Адам. — Пойдёмте уже спустимся наконец, мы сегодня собирались ещё в кафе, Брайан, ты ведь помнишь, что торчишь мне за тот раз пару фунтов? — И? Мне опять раздобыть для тебя сигареты или что? — Не. Мне не понравилось. Я думал, впечатление будет получше, а это просто жгучий дым, никакого наслаждения, ещё и жутко противный. Не понимаю, зачем на него люди вообще тратят деньги. — Скажи это Пеппер, она пыхтит как паровоз! — Эй! Я просто… пробую! Что вы сразу начинаете! — Говорят, у подростков это называется бунт — время, когда хочется поделать что-то запретное, — с умным видом сказал Уэнсли. — Ты тоже, черт возьми, подросток, нам всем здесь по семнадцать лет, эй! — Поторопимся, — кинул всем Адам и стал спускаться по лестнице в сторону улицы.

АКТ II

Эмилия подтирала в очередной раз слёзы. — Спасибо, — тихо произнесла девушка, её фиолетовый огромный бант на косичке был очень сильно помят, и она всё пыталась его выправить обратно. — Ты достала постоянно попадать в неприятности! Ты можешь хотя бы день помолчать о своём сраном Боге! — Он не!.. — нахмурилась девушка. — Да как ты можешь так говорить про БОГА! — Как хочу, так и говорю, — флегматично пожал плечами Адам. — Я, может, в него вообще не верю. — Как это, не веришь?! — Эмилия от шока открыла рот. — Это же ужасный грех! Адам хмыкнул. — А вот так: не верю. Я атеист. Бога нет. И создали нас вообще, честно говоря, инопланетяне, прилетев сюда пару миллиардов лет назад, — он сказал это просто так. Ему отчего-то очень сильно хотелось побесить эту девчонку, а почему хотелось, Адам до конца не осознавал. — Какой ужас, Адам! — выпалила она. — Я это так просто не оставлю! Даже твои друзья верят в Бога, как можно быть настолько неблагоразумным?! — Да ну? Мы уже не дети, какой Бог? Нужно быть реалистами, — улыбнулся парень во все тридцать два и поправил ремешки на своей черной кожаной куртке, а Эмилия, сверкая не пойми где разодранными колготками, побежала вслед за ним. — Но Бог это не как Санта-Клаус или… как Зубная Фея! Он нас ведёт в правильном направлении и безусловно любит! Мы его творения, его дети! Это как отречься от отца! — Нет-нет, спасибо, я это уже проходил, — ухмыльнулся Адам. — Отец у меня один. Артур Янг. Других отцов мне не надо. Спасибо. — Знаешь что! — выбежала она перед ним. — Спорим, я смогу тебя переубедить! Адам приподнял брови вверх. — На что спорим-то хоть? — На поцелуй! Парень рассмеялся. — Сдались мне твои поцелуи, мне такое не интересно, и вообще, честно говоря, ты не в моём вкусе. Эмилия сжала обиженно губы. — Тогда на желание! Адам чуть вскинул брови. — На любое-любое желание? — Абсолютно на любое! — И в чём, собственно говоря, спор? — Если я смогу тебя убедить, что Бог существует, то с тебя желание. А если нет, то с меня. — Нам нужны лимиты. Я так хоть до конца жизни могу, как ты, — рассмеялся Адам. — Год, — сглотнула она. Парень покачал головой. — Ну ты и чудачка, конечно, нам нужны свидетели, чтобы было всё честно. Они как раз уже подходили к их тайному логову. — Вы чего так долго! — возмущенно выдала Пеппер. — Брайан уже успел опрокинуть колу практически на телевизор и съел половину пачки моих любимых чипсов! — Эй! Я же тебе оставил! Чего ты сразу начинаешь как всегда с обвинений в мой адрес! — Эй, ребята, — начал Адам. — Мы тут с Эми решили поспорить, кто будет свидетелем? Уэнслидейл поднялся с дивана. — Я буду вашим секундантом! — Это не дуэль, а спор, — закатила глаза Пеппер. — Короче говоря, да, — продолжил очкарик, — а в чём, собственно говоря, спор? Эми засуетилась. — Я должна убедить Адама, что Бог существует, за один год, — сглотнув, твёрдо произнесла она, — с проигравшего — желание. Пеппер сощурилась. — Адам, а разве ты не?.. Но увидев, как парень ей незаметно подмигнул, тут же заткнулась. Ох уж эти мальчишки! — Что ж, тогда, — протянул Адам, — через год проверим, насколько моё мировоззрение изменилось. — Да, проверим. Но я буду очень, очень сильно стараться. — Конечно-конечно, — ухмыльнулся Антихрист. И они пожали руки, а Уэнсли засвидетельствовал их спор.

АКТ III

После этого Адам стал изучать все альтернативные источники, посвященные аргументам в пользу того, что Бога нет. По крайней мере, он и сам не заметил, как вся эта тема его стала затягивать. Он ударился ещё больше в научную фантастику, изучил теорию перерождений, но тут же решил её отодвинуть, потому что там снова фигурировал Бог. И не заметил, как просто-напросто влюбился в эту дурацкую девчонку с её дурацким Богом. Она забавно злилась и дула губки на любой его аргумент в пользу научного обоснования каких-либо явлений и так называемых чудес. А потом ему и просто стало интересно с ней гулять по вечерам. В те моменты, когда Эмилия не переходила на свою фанатичную речь, посвящённую Господу, она была вполне себе терпима, элегантна, красива и с ней действительно было весело. С ней можно было проворачивать всякие авантюры, точно так же, как и с его бандой. Правда, Эми тоже стала в какой-то момент частью этой самой элиты. Только для своих. Они ржали над разными фильмами, слушали похожую музыку, но при этом в корне ужасно были разными, и потому в какой-то момент Адам ещё больше захотел выиграть этот дурацкий спор. С каждый разом он всё искренней и искренней начинал верить в те аргументы, которыми апеллировал, и таким образом Адам Янг и сам не заметил, как стал тем, роль кого он играл. Парень так мастерски увлёкся, что и не заметил, как исказил собственные воспоминания в угоду своей фантазии и как теперь, пока весь мир горел, его абсолютно не волновал Бог. Ведь для него — Его не было, а значит, и ангелов, и демонов тоже. А значит, и Армагеддона. А значит, и его самого, как Антихриста, тоже не было. Всё это была его «детская фантазия», оставленная когда-то на уровне игры, которая совершенно не мешала ему наслаждаться жизнью и как и прежде философствовать среди своих друзей. И этот взлом тектонических плит внутри Адама Янга не заметил абсолютно никто, потому что, как и всегда, всё происходило так, как и должно было происходить. Так как он сам хотел, чтобы оно происходило. По этой причине всё выглядело настолько натурально и естественно, что единственное, к чему можно было придраться в жизни Адама Янга, так это его пёс, который за всё время своего существования так и не постарел. Однако и это никого и никогда не смущало.

***

И вот Адам наконец сморгнул, как наверное смаргивают, когда метафорические розовые очки слишком сильно пережали переносицу или наконец съехали набок. Мужчина не мог описать это ощущение более точно, только вот пространство перед ним как будто бы лопнуло огромным мыльным пузырём и буквально через секунду — рядом с человеком в чёрном упал огромный горящий камень. — Дьявол! — выругался Кроули, резко отскочив в сторону в самый последний момент. Адам оглянулся. Небо пылало огнём. Всё. И сущности, что висели в небе, тут же обратили на их райское местечко внимание. — Что. За. Херня? — медленно выговорил он, уставившись на всё это в искреннем изумлении. — Херня! — повторил мальчик за отцом. — Нет-нет! Уильям, это плохое слово, не говори его! И рот мальчика тут же закрылся сам по себе, было видно, как он пытается разомкнуть губы, но у него не получилось, отчего на глаза навернулись слёзы. Адам аж шокировано приподнял брови. — Точнее, говори. При мне — можно, при маме — сам решай, но она не одобрит. Вот, — и, взмахнув рукой, разлепил чужие губы. И мальчишка аж шокировано стал ощупывать свой рот, а затем, убедившись, что с ним точно всё в порядке, прямо на месте очень и очень громко разрыдался. Отец принялся успокаивать своего сына, параллельно бросив взгляд на Этих Двоих. — Вы, — выдал он уже более осознанно и нахмурился. — Ваших рук дело? Кроули уже было хотел открыть рот, но… — То есть, как это, Дьявол и Бог поспорили? Им что, больше заняться нечем? Азирафаэль тоже хотел вставить слово, но Адам его опередил. — В смысле, Христос решил отформатировать весь мир? Он что, в апокалиптические игры переиграл, или как? — Адам гладил сына и думал. — Да понятно дело, что вы не знаете, что это. Но компьютеры очень популярны сейчас, там можно хоть собственный конец света устроить, только без жертв, в Бога поиграть. Мужчина вздохнул. Ангел с демоном переглянулись. — Подождите, не всё и сразу, слишком много мыслей, вы помедленнее. Я давно не читал, — поднялся он с земли, Уильям вцепился в его ногу. Адам поднял руки и синий тонкий свет плёнкой накрыл небо над ними. — Лучше осознанно всё прятать, чем неосознанно. Сколько у нас времени? Кроули успел только поджать губы, он явно не поспевал за Адамом. Никто, кажется, в этом мире не поспевал за Адамом, кроме него самого. — В смысле, его нет? Какой ещё такой последний шанс? Они что, издеваются? — Видимо, — всё-таки смог вставить своё слово Азирафаэль первее своих мыслей. Адам молчал пару минут. — Честно говоря, я не хочу во всём этом участвовать. Меня вполне устраивает моя жизнь и без всего этого, — он задумался. — Правда, я бы сгонял в Женеву, там как раз совсем недавно открылась огромная выставка автомобилей. — Адам, мир буквально будет уничтожен через несколько часов, — так, невзначай вставил своё слово ангел. — В Женеве? — подхватил Кроули, — А я бы сгонял после всего, самое то, как думаешь, Азирафаэль? — Давай сначала переживём этот день, пожалуйста, — стал нервно массировать себе виски Азирафаэль и вздохнул. — Ну. Мне ничего не мешает воссоздать Женеву такой, какой её хочу видеть я, — вздёрнул чуть брови мужчина. — Папа, ты как Иисус! — Нет-нет, Уильям, я совершенно противоположный ему человек, — хмыкнул Адам. — АДАМ ЯНГ! — послышалось с дальней улицы. — ТЫ ГДЕ БЫЛ?! — Да вот, в парке, Эми, — мягко протянул мужчина, — прямо непосредственно в этом. — Почему ты не берёшь свой телефон! Адам чуть поджал губы. — Вероятно, потому, что я оставил его в машине? — А это что за странные типы?! — подошла Эмилия к ним ближе. — Оу, это… мистер Стерлинг и его ассистент. Кроули мило улыбнулся, насколько вообще способен мило улыбнуться демон, и помахал ручкой, а Азирафаэль вежливо поздоровался. Эмилия нахмурилась. — Быть такого не может! Я помню прекрасно Мистера Стерлинга, и он был совершенно не такой! — Нервное истощение, — со знанием дела выдал Адам. — Эми, у меня есть кое-какие дела, связанные с расчётами по математике, так что… не могла бы ты присмотреть за Уиллом, пожалуйста? — Но у нас сегодня ужин! С родителями! Ты обещал мне помочь с продуктами и готовкой. — Помогу, — добродушно пожал плечами Адам. — Я только на полчасика и сразу к тебе. Обещаю. — Я знаю, чем заканчиваются все твои обещания! — И чем же? — хмыкнул мужчина, поправив куртку с разноцветными динозаврами. Она замолкла. — Хорошо. Полчаса, и мы идём в магазин, и если опоздаешь хоть на минуту!.. — она взяла Уильяма за руку, а Адам, улыбнувшись, поцеловал свою жену на прощанье. — Да-да, буду вовремя. И, развернувшись к ангелу и демону, спросил: — Полчаса нам же точно хватит, да?