Победителей не будет

You try and forget all your hate

Anger thrives, trapped in a steel crate

Two Feet — Play The Part

      Находиться рядом с папой было страшно. Он всегда смотрел ледяным взглядом и никогда не был доволен существованием Фэй Ду. Невозможно было добиться от него так необходимых малышу объятий и тёплых слов, доказывающих, что Фэй Чэньюю было не всё равно на собственную семью. Однако он не обращал внимания ни на Фэй Ду, ни на свою жену.       А ещё он при каждой встрече с сыном, когда возвращался домой, уводил того в свой мрачный кабинет с кучей книг и папок на полках, прочитать названия которых Фэй Ду ещё не мог, и начинал какие-то жуткие разговоры, суть которых едва ли доходила до маленького мальчика. — Смерть — естественный конец жизни. Не нужно её бояться. Порой она приносит избавление. Избавление настолько необходимое, что живое существо мечтает о собственной гибели. Например, тяжело больной человек. Или животное, которое потеряло хозяина и которому больше некуда податься, — голос был спокойным, рассудительным. Будто Фэй Чэньюй говорил с равными себе, а не с четырёхлетним ребёнком.       Они сидели друг напротив друга. Отец за массивным деревянным столом, будто судья, который вот-вот решит судьбу обвиняемого, а сын — напротив, на месте подсудимого. В ожидании вынесения приговора. — Папа, мне страшно, — Фэй Ду всхлипнул. Он едва ли осознавал сказанное ему, хотя и вникал в слова отца. Знал, что лучше было запоминать, если не хотел проблем. Если малыш не понимал слов, в ход шли действия, и они пугали гораздо больше. Как минимум из-за того, что мама никогда не приходила на помощь. Да и не могла, даже когда пыталась, потому что в таком случае доставалось уже ей.       Фэй Ду, как приличный и послушный мальчик, привык защищать маму. И смирился с тем, что угрозой был собственный отец. — Страшно? Почему? Это просто смерть. Ты тоже умрёшь однажды, — Фэй Чэньюй холодно усмехнулся, открыл верхний ящик стола, за которым послышались какие-то шуршание и писк. — Нам нужно излечить твой страх. — Нет, папа, пожалуйста, — его сын всхлипнул, задрожал в ужасе, зная, что его ожидало дальше. — Смерть... Смерть — это есте-естественный конец жи-жизни, — произнёс он, заикаясь.       От настолько прямой попытки повторить всё слово в слово Фэй Чэньюю стало смешно. Он поставил на стол котёнка и немного погладил, из-за чего животное доверчиво размурчалось.       А Фэй Ду чуть не стошнило от одного вида отца, который с притворной лаской касался ни в чём не повинного малыша. Он всхлипнул, зажмурился, не желая больше ничего видеть. И, тем более, во всём этом участвовать. — Открой глаза. — Папа, по-пожалуйста, — мальчик стёр слёзы и тут же вскрикнул в ужасе, так как мурчащий котёнок оказался у него на коленях. — Ты знаешь, что нужно делать, Фэй Ду, — его отец поднялся, встал рядом с сыном. В руках он держал ту жуткую штуку, которая раз за разом душила мальчика и давала ему выбор: спасти несчастное животное или спасти себя. — Нет! Нет, — Фэй Ду разрыдался, едва ли осознавая то, что начал гладить котёнка, чтобы успокоиться. Тот замурчал ещё громче, прижался всем своим маленьким и пушистым тельцем. Сам начал бояться, но всё равно попытался успокоить плачущего человека.       Усмехнувшись, Фэй Чэньюй просто надел на сына излюбленное устройство для пыток. Фэй Ду тут же начал задыхаться, хотя папа ещё даже не успел закрепить эту штуковину так, как положено.       Улучив момент, мальчик спихнул котёнка, надеясь, что тот испугается и убежит. Но глупый белый малыш прижался к его ногам, потираясь мордочкой и отчаянно мурча, пока маленький человек перед ним рыдал и задыхался. Фэй Ду даже попытался пнуть его, чтобы спасти, но и это не отпугнуло будущую жертву. — Глупый Фэй Ду. Видишь? Он жаждет смерти. Жаждет избавления. Так дай ему то, о чём он просит, — строго и холодно произнёс отец, которого из-за бесконечного потока слёз было даже толком не разглядеть.       Был бы мальчик старше, был бы сильнее и смелее, он бы стал вырываться. Он бы стал спорить. Но сейчас он только сильнее задрожал и весь покрылся холодным потом, когда котёнок снова оказался у него на коленях. — Давай же. Ты помнишь? У тебя есть выбор. Ты можешь спасти жизнь ему, а можешь — себе. В любом случае, один из вас избавится от страданий, — Фэй Чэньюй вновь сел за стол и стал наблюдать за тем, как его собственный сын, рыдая и задыхаясь, не мог ни разжать рук, ни сжать их полностью.       Белый пушистый комочек жалобно замяукал. Ему было больно от хватки Фэй Ду, который пытался сделать хотя бы небольшой вдох.       Понаблюдав за мучениями пару минут, Фэй Чэньюй перегнулся через стол и настроил механизм так, что больше возможности балансировать на грани жизни и смерти не осталось. Вот теперь перед мальчиком точно стоял выбор: или он, или котёнок.       До последнего Фэй Ду задыхался и глупо открывал рот в попытке получить доступ к кислороду, как рыбка, которую выкинуло на берег и которой осталось жить пару минут.       И тут раздался хруст.       Пушистое тело в руках Фэй Ду перестало мяукать, наоборот, полностью расслабилось.       А мальчик, наконец, смог сделать вдох.       Только после этого папа мальчика снял с него это жуткое устройство и даже стёр слёзы, правда, неаккуратно, больше брезгливо, как будто ему была противна сама мысль о том, что его сын смел сомневаться в собственном выборе. — Посмотри на него. Теперь он свободен, как и ты. Иди, похорони его на заднем дворе.       От таких слов Фэй Ду сильнее разрыдался. Он мягко обнял то, что осталось от котёнка, заливая шёрстку слезами, и на дрожащих, но одеревеневших ногах поплёлся прочь из кабинета отца. — Прости меня, — шептал он всю дорогу, ласково сжимая пушистое и ещё тёплое тельце. — Все вы. Простите меня, — мальчик добрался до заднего двора, где упал на колени и стал руками копать землю в месте, в котором до этого уже оставил пару трупов. Вдруг он коснулся пальцами уже частично разложившегося тела щенка, и Фэй Ду тут же вырвало. Он отдёрнул руку, взвизгнул в ужасе, снова принялся копать, давясь от отвратительного привкуса во рту.       Но он заслужил. Папа давал ему выбор. И он всё ещё почему-то боялся умереть, обрекая на это тех, кто никогда не должен был испытывать подобных мучений.       После того, как труп котёнка был закопан, Фэй Ду ещё долго сидел рядом с импровизированной могилкой и плакал, давясь собственными слезами. Он даже не помнил, как оказался дома, как его умыли и переодели, как заставили поесть и уложили спать при помощи самого проверенного метода — доброй сказки на ночь. Его крохотный разум запомнил только теплые руки и нежный, пускай и отстранённый, голос мамы.       И она продолжала беречь сына, насколько вообще могла, до тех пор, пока Фэй Ду не подрос. Как только мальчику исполнилось восемь, отец снова позвал того в свой мрачный кабинет с очередной безумной идеей. К тому моменту мальчик уже научился не показывать эмоций, а отец, наконец, перестал мучить его убийствами животных, так как был слишком сильно занят работой, надолго уезжая куда-то по делам компании. — Фэй Ду, ты уже взрослый мальчик, — обманчиво мягко произнёс Фэй Чэньюй и указал рукой на стул, на котором его сын так часто рыдал от бессилия и необходимости лишить жизни другое живое существо. Сама мысль о том, чтобы снова сесть туда, доводила ребёнка до ужаса, однако ослушаться было нельзя. Как и хотя бы на миг показать отцу настоящие чувства. — Взрослый, — кивнул он смиренно и послушно. Поклонившись, Фэй Ду сел перед столом и опустил голову. Он не смел ничего спрашивать и ничего говорить. Зачем? Только разозлит отца, и тот снова найдёт повод над ним поиздеваться. Правда, теперь для этого не нужны были ни птенцы, ни котята, ни щенки. Их место в те редкие разы, когда мужчине хотелось вспомнить прошлое, занимал то сам мальчик, то его мама. И пока что оба оставались живы. — Именно поэтому тебе пора вникать в дела нашей семьи. Сегодня мы вместе уезжаем по работе, — голос Фэй Чэньюя был спокойным, но таким стальным, что становилось понятно: выбора у мальчика, как обычно, не было. — Что мне брать с собой? — уточнил Фэй Ду. Ни перечить, ни напоминать об учёбе он не собирался. Если его отец чего-то хотел, то никто не мог его остановить. Оставалось только смириться и отправиться за вещами. — Носки, бельё, пару чёрных рубашек и таких же чёрных брюк. Иди. У тебя есть два часа на сборы.       Поднявшись со стула, мальчик поклонился и поплёлся в комнату, где стал складывать собственные вещи в небольшой чемодан с пугающей аккуратностью. Он смотрел на строгого вида одежду и старался не думать о том, что другие дети хотя бы иногда могли надеть что-то яркое или попросить у родителей какую-нибудь игрушку.       Неужели он чем-то отличался? Почему другим детям позволялось соответствовать возрасту, а он обязан был понимать смерть и строить из себя взрослого мужчину? Интересно, если бы в его жизни не было отца, он смог бы расти таким же, как его сверстники?       Невесёлые мысли под монотонную работу прервались распахиванием двери. — Долго тебя ещё ждать? — и снова голос Фэй Чэньюя стал крайне недовольным. Казалось, он вообще не умел гордиться сыном, как бы тот ни старался соответствовать его ожиданиям. — Уже готов, — ответил он тихо и кротко, закрыл чемоданчик и повёз за собой к машине.       Мама даже не вышла попрощаться. И она, и Фэй Ду понимали, что от этого станет только хуже.       Восьмилетний мальчишка сел на заднее сиденье и без каких-либо эмоций посмотрел на огромный богатый дом, в котором никогда не чувствовал счастья или спокойствия. Он, заметив взгляд матери в одном из окон, поспешил отвернуться и незаметно сжал свои маленькие ручки в кулачки.       Однажды он вырастет. Однажды сделает с отцом всё то, что тот сделал с мамой и с самим Фэй Ду. — Поспи. Дорога будет долгой, — произнёс Фэй Чэньюй, и это могло бы прозвучать, как забота со стороны взрослого, однако прежде, чем ребёнок смог что-то ответить, в машине стал распространяться какой-то газ.       Запаниковав, Фэй Ду подавил желание попытаться открыть дверь или окно и просто замер, холодно смотря на отца. Не испугается. Не доставит удовольствия своими слезами и мольбами его пощадить.       Последним, что он увидел перед тем, как заснул, был отец, надевший какую-то странную чёрную маску, схематично повторявшую идеально симметричные черты ни на кого не похожего лица.       Удивительно, но проснулся Фэй Ду уже самостоятельно. Он лежал на мягкой кровати, и вокруг не было ни души.       Мальчик осторожно сел и стал осматриваться. В мрачной комнате находились только самая обыкновенная кровать, небольшой деревянный стол, обитое кожей кресло, стоящий в углу шкаф с зеркалом и две двери. Всё было выполнено в чёрно-белом сочетании, и только от отсутствия цветов и окна казалось, что пространство давит и вот-вот уничтожит и без того несчастного ребёнка.       Осмелев, Фэй Ду прошёл к двери, расположенной рядом со шкафом. Он оказался прав: за ней расположилась ванная комната. Значит, за другой дверью был выход куда бы то ни было. И, когда он уже хотел проверить, где всё-таки оказался, дверь открылась.       В комнату зашёл мужчина в той самой маске, которую надел его отец. На месте Фэй Ду любой бы ребёнок заплакал или хотя бы испугался, однако он только устало посмотрел, слегка склонив голову на бок. — Проснулся? — голос был механически изменён, но даже это не ввело мальчика в заблуждение. Сомнений быть не могло: напротив стоял Фэй Чэньюй. — Да, отец.       По едва заметному шевелению чёрной фигуры стало очевидно, что отец не ожидал, что его узнают. Видимо, когда он надевал маску, посдумал, что Фэй Ду уже заснул.       Удивление принесло мальчику странное удовольствие, настолько сильное, что он с трудом подавил желание широко улыбнуться. — Тогда приведи себя в порядок и надень это, — Фэй Чэньюй протянул копию собственной маски, просто размером поменьше, и добавил: — Я зайду через двадцать минут.       Фэй Ду послушно забрал маску и равнодушно положил её на кровать, стоило двери закрыться. Нужно было быстро принять душ, переодеться и собраться до возвращения отца, чем он и занялся.       В момент, когда дверь открылась, мальчик стоял уже полностью готовой маленькой копией Фэй Чэньюя, разве что без странного плаща, скрывавшего фигуру. И это пугало больше, чем полная неизвестность того, где они и куда направятся.       Маска немного давила на голову. Дышать тоже было тяжеловато, но Фэй Ду с раннего детства подвергался пыткам и похуже, а потому сейчас смиренно отправился за отцом, не обращая внимания на все неудобства.       Коридоры казались бесконечными и особенно давящами. Будто они шли по лабиринту, выбраться из которого было невозможно. Фэй Ду искренне старался запомнить дорогу, но после шестого повтора "налево-прямо-вниз-прямо-направо-прямо-прямо-вниз", замучился и запутался, смиряясь с тем, что без Фэй Чэньюя обратно не доберётся.       Если отец вообще захочет, чтобы он вернулся.       Наконец, они остановились у одной из мрачных дверей, за которой оказался большой зал. На стенах висели огромные экраны. За многочисленными компьютерами расположились странные люди в розовых костюмах и в чёрных масках с белым изображением квадрата. На полу же светились фотографии людей, каждая из которых была подписана своим номером. Фэй Ду начал искать конечное число и довольно быстро отыскал четыреста пятьдесят шесть, хотя ещё какое-то время всё ещё пытался найти большее, но круглое количество.       Фэй Чэньюй прошёл за стойку на возвышении, откуда было видно все фотографии и всех работников, после чего поманил за собой сына. Проблема обнаружилась, когда мальчишка в свои восемь лет оказался очень низким, и его голова едва выглядывала из-за стойки. В любом случае, он ничего не видел.       Он уже ждал, что отец ударит или хотя бы наорёт, но тот молча поднял сына на руки. Грубо и неумело, ещё и сильно сдавил мышцы, однако Фэй Ду замер, как пойманный в ловушку зверёк. Отец ещё никогда не делал подобного, оттого мальчику стало ещё больше не по себе. — Ты посчитал игроков? — вдруг спросил Фэй Чэньюй, перехватывая сына так, чтобы тот смог сесть ему на предплечье и держаться за плечо. У мальчишки не оставалось выбора, поэтому он нехотя приобнял отца. — Да. Четыреста пятьдесят шесть, — ответил он тихо и спокойно, даже не удивившись тому, что его голос из-за маски тоже звучал механически. Боялся только, что ошибся и что количество людей всё-таки было ровным. — Именно. Все они по доброй воле приехали участвовать в играх, которые ведём мы. Каждому нужны деньги, и в общей сложности победитель заберёт отсюда сорок пять миллиардов шестьсот миллионов юаней. Считай, что здесь они получили шанс начать жизнь заново, — объяснил Фэй Чэньюй, а после отдал команду сотрудникам в розовых костюмах, и на экранах появилось изображение с игрового поля, на половине которого была разбросана галька. Сами игроки только заходили и растерянно осматривали место их первого состязания. — Что произойдёт с проигравшими? — осмелился спросить Фэй Ду. Что-то подсказывало, что ничего хорошего, но у мальчика в душе до последнего жила надежда, что отец был не такой сволочью, каким хотел казаться. — Скоро узнаешь, — отмахнулся Фэй Чэньюй.       Расспрашивать дальше не имело смысла. Фэй Ду смиренно сидел на руках у отца и смотрел на экраны. Он невольно вздрогнул, когда женский механический голос начал вещать из колонок, объясняя правила игры. — Дорогие участники, добро пожаловать на первую игру! Сегодня вам предлагается принять участие в "Сборе гальки". Всё, что необходимо сделать, это собрать как можно больше гальки. На сбор даётся две минуты. Вы можете объединяться в команды, но засчитывать количество будут индивидуально у каждого игрока.       И всё? Фэй Ду сам не играл в такую игру, так как никогда ещё не общался со сверстниками, но он несколько раз наблюдал из окна машины, как другие дети играли во что-то похожее. Они собирали как можно больше гальки, отходили в сторону, например, на асфальт, бросали её там, а после по сигналу старались забрать так много, как только могли. Часто не обходилось без подножек и толчков, но в целом ничего страшного в игре не было.       Прозвучал сигнал. Время на таймере стало отсчитывать две минуты, и игроки понеслись к половине поля, на которой находилась галька. Они не паниковали, собирали спокойно, пока к концу времени не выяснилось, что камней оказалось крайне мало. Настолько, что у некоторых участников было только по камню, а у пары самых старых и вовсе не оказалось ни одного. — Игроки 003 и 329 исключены, — сразу же произнёс женский механический голос, и от её слов Фэй Ду стало не по себе. Почему исключены? Как будто...       Времени додумать не было. Раздался оглушаюший звук выстрела, а после тишину нарушили бесконечные крики людей. Кто-то от страха побросал все камни, кто-то, наоборот, чуть ли не с дракой полез к игрокам рядом в попытке отобрать их добычу.       Фэй Чэньюй тихо рассмеялся. Ему эта возня оставляла удовольствие. — Смотри, как сильно они боятся смерти. Как отчаянно борятся за свою никчёмную жизнь, которую сами же годами прожигали. Уже забыли про сострадание и помощь, и между другим человеком и собой выбирают себя.       Спорить Фэй Ду не стал. Он даже не заплакал от боли и страха, которые сковали его тело. Надежда на то, что отец в тайне совершал добрые дела, рассыпалась в прах вместе со смертью первого из участников.       Через пару минут, когда количество игроков сократилось примерно на сотню, Фэй Чэньюй подал сигнал остановить игру и проводить выживших обратно в комнату, а сам подал сыну бумажную карту местности и ключ-карту от комнаты. — Никому их не отдавай. И не наглей. Изучай, что хочешь, но к игрокам не суйся, моим работникам не мешай. Скоро прибудут VIP-гости, их тоже не беспокой. Всё понятно? — Понятно, — Фэй Ду кивнул, сжимая отданные ему вещи в руках. — Тогда свободен.       Мальчик низко поклонился и ушёл. Он сам не помнил, как добрался до выделенной ему комнаты, открыл дверь ключ-картой и снял маску, падая на кровать.       Он попал в ещё больший ад. И должен был наравне с отцом издеваться над попавшими сюда же грешниками. Единственным, что его радовало, было отсутствие мамы в настолько жутком месте. Пока они здесь, она там, дома, была более-менее в безопасности, так как тот, кто действительно желал им страданий, сейчас вовсю отрывался на собственном сыне.       Послушания Фэй Ду хватило на пару дней. Он ел еду, которую ему приносили работники в розовых костюмах с масками, на которых был изображён круг, принимал душ и по указке отца уходил наблюдать за очередной игрой. Всё остальное время ему было невыносимо скучно, потому что в комнате не обнаружилось ни книг, ни бумаги с карандашами или ручкой, а спать часов по двенадцать не получалось чисто физически.       Поначалу от скуки он пытался делать упражнения, но и это ему быстро надоело. Физическая усталость накладывалась на его нестабильное душевное состояние, и Фэй Ду, всё-таки отрубавшийся от измождения, резко просыпался из-за кошмаров, в которых снова убивал то несчастных животных, то безымянных игроков.       Так что после третьей игры, когда отец строго-настрого запретил ему соваться к комнатам, где расположились VIP-гости, мальчишка решил прогуляться именно туда. Если умрёт после того, как его поймают, то хотя бы напоследок ослушается того, кого боялся и ненавидел.       Как ни странно, никто не попытался его остановить. Мальчик в чёрной маске будто действительно имел здесь власть, так как все работники в розовом, завидев его, кланялись и свободно пропускали, куда ему только хотелось. Так Фэй Ду и оказался в коридорах, где находились комнаты VIP-гостей. Какое-то время он бесцельно бродил, пока мимо него не прошёл незнакомый мужчина в чёрном костюме и с чёрной маской, на которой был изображён белый квадрат. Мальчик хотел спрятаться, однако тот незнакомец даже не затормозил, уверенно проходя в комнату под номером семь.       Тогда Фэй Ду удивлённо моргнул и скрылся за поворотом. Там он внезапно услышал тихий скулёж и замер, похолодев. Звук был похож на те, что издавали щенки перед тем, как совсем ещё маленький Фэй Ду в отчаянии лишал их жизни.       Чувство вины заставило его идти дальше, и в одном из мрачных коридоров мальчик обнаружил другого мальчика, такого же маленького и хрупкого. Он свернулся в клубочек прямо на полу, едва прикрывшись чем-то, что больше подходило на роль подстилки для собаки, но никак не одеяла. Одежды на нём Фэй Ду не видел, и только золотая маска в виде головы скорпиона скрывала его лицо.       Когда Фэй Ду попытался подойти ближе, мальчик-скорпион замолчал, сел, прикрываясь, как мог, и посмотрел на него через маску со смесью страха, ненависти и недоверия. Этим он ещё больше напоминал бездомного щенка, который уже узнал, насколько жестоко могли вести себя люди.       По правилам отца нужно было убить этого мальчишку. По правилам выживания нужно было ничего у него не спрашивать, убежать и притвориться, что вообще никого не видел. А по правилам самого Фэй Ду нужно было познакомиться и хотя бы попытаться помочь несчастному ребёнку.       Он опустился на колени, подняв руки так, чтобы мальчик-скорпион их хорошо видел, после чего медленно снял маску со своего лица. — Тише. Видишь, я такой же. Тоже ребёнок. Меня зовут Фэй Ду, а тебя? — он осторожно улыбнулся, всё ещё боясь реакции. Вдруг эта встреча была очередной издёвкой со стороны отца, который захотел проучить сына, забравшегося в коридор, где располагались VIP-гости?       Однако этот незнакомый мальчик смиренно опустил голову, сжал руками край своей подстилки и упрямо промолчал. Видимо, думал о чём-то похожем. — Хорошо. Не говори. Тогда назову тебя Се Ван, — улыбка Фэй Ду стала более приветливой. На него не попытались напасть, что уже было хорошим знаком. — Тебе нравится?       Мальчик-скорпион прошептал в ответ что-то неразборчивое, но явно одобрительное. — Се Ван, ты потерялся? Тебя проводить?       На этот раз мальчик прошептал что-то отрицательное и склонил голову ниже, готовый вот-вот встать на колени и биться лбом об пол, только бы этот Фэй Ду не испортил им обоим жизнь своей попыткой помочь. — Как скажешь. Но тебе, кажется, нужна одежда. Пойдём со мной? Обещаю, я никому о тебе не доложу. Если... Если ты ранен, то у меня в ванной стоит аптечка. Я не умею оказывать первую помощь, но могу прочитать, как и что применять, чтобы тебе стало легче, — он поднялся, надевая маску обратно, и протянул руку. Подумав, снял плащ, который отец выдал ему днём, и надел на плечи всё ещё сидевшего на полу мальчика-скорпиона. К счастью, длины оказалось достаточно, чтобы прикрыть его маленькую фигурку.       Ребёнок, названный Се Ваном, поднялся и поклонился, чуть шатаясь. — Спасибо, Сяньшэн Фэй, — выдохнул он вполне разборчиво и, отчаянно сжимая в руках свою подстилку, доверчиво отправился за Фэй Ду. — Так ты умеешь говорить! — голос под маской, хотя и звучал искажённо, всё равно передавал его искренние радостные эмоции. Мальчик сжал руку Се Вана и, повинуясь какому-то внезапному желанию, побежал по коридорам, смеясь от переизбытка чувств и удавшейся шалости. Мальчик-скорпион охнул и побежал следом. Сначала ему было страшно, что их поймают и накажут. Но после юный возраст взял верх, и Се Ван тоже рассмеялся, уносясь прочь от недавно пережитого кошмара.       Они заперлись в комнате Фэй Ду, упали на кровать и ещё долго смеялись в попытке продлить момент беззоботного детства.       Наконец, Фэй Ду снял маску и поднялся. Он порылся в шкафу, достал рубашку и брюки, нашёл кроссовки, которые взял с собой, но так и не надел, вынужденный ходить в неудобных туфлях. — Держи. Сейчас ещё аптечку принесу, — мальчик и правда скрылся за дверью. Пока его не было, Се Ван так и не шелохнулся. — Не оделся? Хочешь помыться сначала? — Это недостоный действительно желал бы принять душ, иначе он не сможет служить Вам, — мальчик-скорпион встал ни колени на полу и низко поклонился. Его золотая маска стукнулась об пол, и у Фэй Ду от этого звука и слов нового знакомого внутри что-то сжалось, разбиваясь на мелкие осколки. Как кто-то мог обращаться с ребёнком подобным образом? Фэй Чэньюй тоже ужасно издевался над сыном, но старался сделать из него самовлюблённого эгоиста, а этого мальчишку растили, как прислугу, хотя их роли здесь были ровно противоположными. — Не нужно мне служить! Я, может, дружить хочу, — произнёс Фэй Ду и потянул Се Вана вверх, держа за плечи. — А снимешь маску? Обещаю, никому не расскажу, кто ты. Друзей же не предают.       Се Ван встал на ноги и замер, растерявшись. Он не спешил ни подчиняться, ни отвечать, так как не знал, правду ли говорил Фэй Ду. Может, это всё было очередным испытанием от отца? Хотя комната этого мальчишки казалась такой же простой и строгой, как его собственная. В любом случае, следовало быть осторожным. Нельзя было доверять даже самому себе, что уж говорить о других. — Не хочешь? Ладно, — Фэй Ду отстранился, сел на постель, будто смирившись с тем, что ему не спешили доверять в ответ. Сам знал, насколько это тяжело в их-то условиях. — Тогда иди в душ, а я тут подожду. Аптечку можешь с собой забрать.       Стало даже стыдно за то, что открыться в ответ вот так сходу никак не получалось. Однако Се Ван всё равно забрал вещи и аптечку, сбежал в душ, где пробыл больше часа в попытке смыть с себя грязь. Физически он был абсолютно чист, но неприятное ощущение от прикосновений взрослых на коже так никуда и не исчезло. Тогда он, сдавшись, выбрался из-под струи горячей воды и, наконец, смазал все синяки и царапины. Затем Се Ван оделся и, подумав, взял маску в руки. Но на лицо её так и не надел.       Он поплатится за своё доверие. Сильно поплатится. И всё же сейчас хотелось, чтобы у него был хотя бы один близкий друг, на которого можно было бы положиться. — Вышел? О. Ой, — Фэй Ду невольно засмотрелся на прекрасное мальчишеское лицо, раскрасневшееся после горячего душа. — Се Ван такой красивый! — Меня зовут Сецзелюбо, — ответил он, опуская взгляд. Вот. Сказал.       Похоронил себя заживо, потому что посмел довериться какому-то мальчишке.       И всё же ощущение безопасности, тепла и желания улыбаться рядом с ним оказались настолько сильными и приятными, что Се Ван не смог промолчать. Хотя он даже не был уверен, что Фэй Ду — реальное имя. — Как красиво звучит... Мне нельзя тебя так называть? — осторожно поинтересовался Фэй Ду, не в силах отвести взгляд от нового друга. — Наедине можно, — подумав, тихо произнёс Сецзелюбо в ответ. Он всё ещё стоял в дверях, одной рукой придерживая полотенце на голове, а другой держа маску. И совсем не знал, куда себя деть. — Садись, — Фэй Ду похлопал рукой по месту на кровати рядом с собой. Стоило им снова оказаться рядом, как он замер, глубоко задумавшись о чём-то, а после внезапно задал ещё один вопрос: — Сецзелюбо, а ты когда-нибудь играл в игры?       Се Ван вздохнул. Предпочёл помолчать, обдумывая, сказать ему правду или всё-таки солгать. Какой ребёнок не играл когда-то в детские игры? Ну, из тех, что росли в нормальных семьях, а не в семье его отца. — Не играл, — признался он и уставился на собственные колени в ожидании, когда Фэй Ду над ним посмеётся.       Тот же, наоборот, воодушевился. — Я тоже! Давай сыграем? Будем играть братьев. Вот тебе сколько лет? Мне, например, восемь. — Мне десять, — растерянно произнёс тот. Се Ван не мог понять, почему над ним не смеялись, а воспринимали вполне серьёзно. Неужели этот новый знакомый тоже был из семьи, где ребёнка лишали детства? — Значит, будешь старшим! Братья друг о друге заботятся. И делятся всем. Я от других детей слышал, — Фэй Ду замотал ножками, не в силах сдержать желание поиграть. — Давай? Пожалуйста? Будет весело! — Давай, — выдохнул Сецзелюбо, невольно улыбаясь от того, что его новый знакомый не успел утратить возможность вести себя, как ребёнок. Рядом с ним и сам Се Ван забыл обо всех взрослых, которые успели причинить ему вред.       А Фэй Ду взрослым не был. И именно Фэй Ду дарил ему что-то, что в книгах называли счастьем.       На следующий день оба притворились, что не знакомы, и разошлись по комнатам. Се Ван даже успел вернуть ему вещи и забрать своё жалкое подобие одеяла. Фэй Ду же снова встретился со своим отцом, который всю дорогу до комнаты, откуда VIP-гости наблюдали за игрой, давал сыну наставления. Только теперь мальчишка не прислушиваться к ним, а под маской и вовсе улыбался.       Обманул! Он впервые сумел обмануть отца! Значит, Фэй Чэньюй вовсе не был таким всесильным, каким хотел казаться. — Запомни, эти люди в золотых масках — ничтожества. Они делают вид, что нет никого главнее их, но это не так. Есть. Ведущий. У ведущего много задач: найти игроков, отобрать людей в персонал и пригласить гостей. А они только спонсируют и прожигают здесь жизнь, ещё и боятся за то, что один случайный слух о посещении острова испортит им репутацию, — в механическом голосе слышалось столько желчи и ехидства, что даже просто слушать его было противно. Тем более когда мысли мальчика вновь и вновь возвращались к его названному старшему брату!       К счастью, дорога была не вечной. Уже на месте Фэй Ду состроил из себя приличного сына и спокойно сел в ожидании гостей. Он ни с кем не говорил, только наблюдал, в тайне ненавидя каждого, кто бросал в сторону Сецзелюбо мимолётные взгляды, из-за которых тот всё ниже опускал голову и всё сильнее напрягал спину.       Так продолжалось до тех пор, пока в комнату не вошёл гость в маске лиса. По сравнению с остальными он выглядел искренним и самым невинным из всех присутствующих взрослых. Будто небожитель, который по чистой случайности оказался в мире демонов. Фэй Ду смотрел на него и не мог отвести взгляд, случайно замечая, что Сецзелюбо тоже тайком смотрел в сторону этого VIP-гостя. Этот Лис-Небожитель даже в маске казался прекрасным из-за довольно высокого роста, худобы и уложенных в пучок белоснежых волос. Поэтому в голове у наблюдавшего за ним мальчика была только одна мысль.       "Я хочу вырасти похожим на него".       Впечатление от встречи с ним стало даже ярче, когда Лис-Небожитель бросился защитить гостя в маске феникса. И что-то внутри совсем ещё детского сознания перевернулось и заставило покраснеть, когда тот, будто настоящий хули-цзин, стал умолять и лезть к тому же человеку, буквально хныча о том, что хотел уйти. Разве взрослые вообще могли себя так вести? И всё же было в этом что-то притягательное, отчего мысль стать похожим на Лиса-Небожителя укрепилась в детском сознании.       После этого дня Фэй Ду полностью перерос прежнего себя. Страх перед отцом уступил место чётко просчитанному бунтарству. Он виделся с Се Ваном каждый год на играх, много читал и учился флиртовать. Вскоре в жизни маска легкомысленного наследника крепко приросла к лицу подростка, и тот почти открыто дерзил отцу, за что, на удивление, получал похвалу, потому что у котёнка коготки наконец-то стали достаточно острыми, чтобы суметь задеть старого кота.       Правда, продолжалось это недолго. Когда Фэй Ду исполнилось четырнадцать лет, Фэй Чэньюй снова позвал его на остров. Больше парня не погружали в сон: будущий ведущий должен был знать всё о своей работе. Однако после прибытия юноше выдали розовую форму с чёрной маской, на которой был изображён белый треугольник. — Я что, в этом году прислуга? — фыркнул он недовольно, принимая форму. Возмутиться было можно, а вот ослушаться — нельзя.       Фэй Чэньюй усмехнулся. В его взгляде на сына не читалось ничего хорошего. Фэй Ду уже знал, что отец что-то задумал, но пока ещё не мог понять, что именно. — Да. Ты должен сам добраться до той вершины, на которой нахожусь я. Иди и докажи, что её достоин, — ответил он своим обычным строгим голосом. И его слова даже звучали логично.       Однако определённо было что-то ещё. Фэй Чэньюй не относился к тем людям, которые бы позволили опозорить себя тем, что его собственный сын стал работать в качестве прислуги. Он бы просто в нужный момент передал управление и, уже будучи на пенсии, продолжал бы давать указания до самой смерти.       Смирившись с очередной выходкой отца, Фэй Ду переоделся в форму и хотел уже пойти к себе, как его остановил человек в чёрном костюме с маской, на которой был изображён белый квадрат. — Прошу прощения. В этом году, Вам, Сяньшэн Сяо Ведущий, придётся жить в тех же комнатах, где живут другие работники Вашего ранга, — голос не был изменён, в отличие от голоса отца, и молодой человек выдохнул. Это был телохранитель Феникса, который следил за всем происходящим на игре и за её пределами. Доверять ему было опасно, однако, когда речь шла о защите от влияния Фэй Чэньюя или самого Феникса, именно он приходил на помощь.       Фэй Ду и Се Ван даже дали ему прозвище — Человек без лица. Пару раз, когда мальчишек ловили работники в розовом, он возникал за спинами этих людей и отдавал приказ идти по своим делам, после чего присаживался на корточки и мягко спрашивал, что задумали эти двое и какое прикрытие им нужно. Если бы не он, вероятно, больше половины детских шалостей привели бы к жестокому наказанию. — Скорпион знает? — спокойно поинтересовался Фэй Ду, на миг растерявшись от того, что под этой маской голос не менялся. Они уже достаточно далеко отошли от Фэй Чэньюя, поэтому могли спокойно поговорить. — Знает. Я буду менять трансляцию из твоей комнаты, так что вы сможете встретиться. Но, Сяо Ведущий, — Человек без лица вдруг замолчал и остановился, не зная, сказать правду или позволить парню узнать её самостоятельно. — Раз начал, то договаривай. Ты же знаешь, я не терплю недосказанностей, — строго сказал Фэй Ду, выжидающе смотря на собеседника. Понимал, что тот не увидит, но всё равно желал знать, что именно он не решался сообщить. — Вы многого не знаете, Сяо Ведущий. Эта игра всё перевернёт. И, что бы ни случилось, знайте: этот человек желал такого конца, — произнести самые жуткие для парня слова напрямую так и не получилось. Однако он всегда был довольно сообразительным мальчиком, а потому должен был понять всё недосказанное самостоятельно и на этот раз.       Всё внутри Фэй Ду похолодело. Голос, однако остался ровным и безэмоциональным. — Скорпион примет участие в играх? — Нет. — Тогда мне всё равно. Пойдём, — Фэй Ду поспешил дальше по коридорам, успешно делая вид, что никакой тревоги в его сердце так и не поселилось, хотя на самом деле теперь он боялся даже предположить, что же такого произойдёт именно на этих играх. Самую очевидную мысль парень прогонял. Этого не случится. Никогда.       Человек без лица вздохнул. Он пытался предупредить, но этот упрямый мальчишка не желал даже выслушать. Был таким же наивным и упрямым, как Цзюсяо, который тайком увязался за ним там, за пределами острова. И увидел то, что не должен был увидеть никогда, из-за чего и был устранён.       С каждым днём Цзышу окружало всё меньше близких. По-прежнему доверять он мог только Бэйюаню, который плёл политические интриги, чтобы Хэлянь И занял место своего отца, и этому мальчишке, Фэй Ду, который был ещё слишком маленьким, чтобы по-настоящему на что-то влиять. Даже начавший набирать себе людей Се Ван официально являлся его врагом. И стал бы и здесь, если бы когда-нибудь увидел, как выглядит тот, кого он называл Человеком без лица. — Чего завис? Дорогу забыл, дедуля? — фыркнул Фэй Ду. Только тогда Цзышу вынырнул из своих совсем не радостных мыслей и, рассмеявшись, поспешил следом за парнем. Оба отлично умели делать вид, что их ничего не беспокоило, и обоих устраивало такое притворно-беззаботное общение.       Игры начались. Поначалу Фэй Ду было даже забавно: он впервые держал в руках настоящее оружие, которым его едва ли научили пользоваться. Но, стоило выйти на свою точку, откуда необходимо будет тайком отстреливать проигравших, и присмотреться к участникам, как всё внутри него похолодело.       Человек без лица не зря его предупреждал. А та самая жуткая мысль, которая сразу же пришла парню в голову и которую тот всеми силами старался не думать, вдруг оказалась правдой.       В этом году игроком 001 стала его собственная мама. Она стояла в толпе, лицо её не выражало ни единой эмоции, а зелёно-белый костюм подчёркивал её усталость и бледность. Казалось, она смотрела в пустоту и не слушала никаких указаний, которые давал всё тот же не меняющийся из года в год механический женский голос.       Периодически игры повторялись, особенно первая из них, которая была создана, чтобы сразу отсеять самых слабых и оставить только тех, кто хотя бы в теории сможет заинтересовать гостей в золотых масках. Поэтому сейчас участникам объясняли, как играть в "Сбор гальки".       Первой мыслью было бросить всё и побежать к матери. Однако отец только этого и ждал, а потому Фэй Ду замер, вновь чувствуя себя совсем маленьким и беспомощным. Он вспомнил, как, будучи четырёхлетним мальчиком, рыдал от страха и боли, когда собственными руками приходилось убивать невинных животных.       Но это же мама! Она же всегда была сильной и выносливой! Она годами терпела брак с Фэй Чэньюем, поэтому какие-то игры на выживание её уже не напугают. Она пройдёт все шесть, победит, заберёт деньги и уедет куда-нибудь подальше, чтобы начать жизнь заново и стать наконец-то счастливой.       Прямо как птички в клетках, о которых она рассказывала сыну перед сном. Правда, не всегда эти птички действительно освобождались, и с каждым годом сказки становились всё более мрачными, а единственным хорошим концом для них в итоге становилась собственная смерть.       И всё же это мама! Фэй Ду не сомневался, что она так не поступит. Пусть лучше сбежит и никогда больше не встретится с сыном, чем умрёт. Он не переживёт этого. Не переживёт настолько бесчеловечного плана отца. Фэй Ду не сомневался, что именно Фэй Чэньюй хотел, чтобы его собственный сын избавился от единственного важного человека за пределами острова.       Однако все надежды рухнули, когда мама и не подумала пошевелиться, пока остальные игроки охотились за камнями. Она стояла, по-прежнему смотря в пустоту, и даже не плакала. Просто ждала.       В отличие от остальных участников она точно знала, чем грозит проигрыш. — Игрок 001 исключён, — как-то особенно холодно произнёс женский механический голос, будто только что вынес приговор как матери, так и её сыну.       Проигравшая мама стояла ближе всего к точке, откуда должен был стрелять Фэй Ду. Но его руки дрожали, а перед глазами всё плыло из-за горячих слёз, которые неконтролируемо текли по щекам. На этот раз он не сомневался в выборе, который ему предоставил отец.       Пусть лучше застрелят самого Фэй Ду. Лучше его, чем её!       Это же мама. Его мама. Он не сможет ей навредить. Никогда.       И тут прямо рядом с Фэй Ду раздался аккуратный и точный выстрел, после которого кто-то оглушительно громко закричал. Только спустя пару секунд парень осознал, что, помимо других участников, кричал и он сам. А рядом, крепко его обнимая, стоял Человек без лица. Тот чувствовал, как Сяо Ведущего трясло, слышал, как он орал и рыдал. — Как ты мог? — Фэй Ду совсем забыл про свою маску отстранённости. От смеси адской боли и тоски он стал бить этого жестокого и бессердечного человека по груди. — Не стой здесь! Её можно спасти! — Она спаслась. Она этого хотела, — шептал в ответ Цзышу, поглаживая мальчишку по спине. Его сердце разрывалось, потому что он уже слышал подобную истерику от Цзюсяо. И ничем хорошим это тогда не закончилось. Потерять ещё одного мальчишку он просто не мог, а потому сам исполнил его долг.       Лучше будет, если Фэй Ду станет ненавидеть Цзышу, а не самого себя. — Я уничтожу эти игры. Я уничтожу тебя! — Фэй Ду изо всех сил оттолкнул Человека без лица, и, хотя тот даже не подумал бы пошевелиться при любых других обстоятельствах, сейчас сыграл так, будто силы удара было достаточно, чтобы его отшатнуло к двери этой маленькой комнатки. — Я буду ждать, — едва слышно прошептал Цзышу с несвойственным ему смирением в голосе и, поклонившись, вышел.       Последним, что услышал Фэй Ду перед тем, как вновь потерять самообладание, была скромная похвала от собственного отца, прозвучавшая через наушник.