Константин Рихтер, к вашим услугам

Я просыпаюсь в подозрительно хорошем настроении у себя дома. Уйти от Асмодея вчера было на удивление легко. Как только он кончил, я сразу встал и начал собираться. Мне казалось, что он будет ныть и упрашивать, но нет. Он только молчал и смотрел печальными глазами побитой собаки. Жалкое зрелище. Почему он так цепляется за меня, почти преследует? Что там во мне такого? Выбери любого — человека, демона… даже ангела, но нет. Может быть, дело в том, что такой нытик никому не интересен? Помню, я как-то в баре разговорился с одной девушкой. Она жаловалась, что вокруг нее постоянно вьются такие сирые и убогие, потому что она добра. Не гонит их, слушает с вниманием, в нужных местах кивает. Мы, кажется, потрахались у нее дома. Она заблокировала мой номер еще до того, как я ушел. Неужели и я стал таким? Никогда не замечал за собой особой доброты… — Привет! — Резко вскакиваю, распахивая глаза. На кровати рядом со мной сидит Лилит, болтая тонкой ножкой. Блядь, как же она… — Доброе утро! — Разглядывает мою обнаженную грудь, с которой сползло одеяло. Нервно натягиваю его обратно, до самой шеи. — Доброе… — мямлю. Чувствую себя перед ней абсолютно голым, хотя наружу торчит одна голова. — Вы… — Вы не могли бы, блядь, не появляться в моей квартире без приглашения? — Могу я… поздравить вас с коронацией? — Да! — Улыбается. — Смотрите, что у меня теперь есть! — Щелкает пальцами, и вокруг ее головы вспыхивает ревущее жаркое пламя. Поднявшись почти на полметра, оно успокаивается и стихает, формируя зубцы короны. — Красиво? — Красиво… — отзываюсь эхом. Правда красиво. Судорожно думаю, как поддержать разговор и отвлечь ее от себя и своей груди. — И… чем вам теперь предстоит заниматься? У вас, наверное, полно работы? — Ну-у-у… — тянет, ковыряя пальчиком простынь. — Да. Но пока что я просто подписываю разные бумажки. Знаете там… сколько душ принято сегодня, сколько отправлено на пытки… Короче, ничего интересного… Зачем королеве подписывать такие бумаги? Этим должен заниматься кто-то из ее подчиненных. Нет, даже не так. Зачем в принципе составлять эти документы? Любая система учета сформирует их за секунду… — И куда потом отравляют эти… бумажки? — Никуда, — удивленно. — Это для архива. Там правда уже пару тысяч лет никто не может навести порядок, но… — Пожимает плечами. — Так принято. Гениально. Принято хранить бумажный мусор в месте, где повсюду пламя. Одна искра — и всем этим «бумажкам» конец… — А вы не пробовали… — Ой, надоело обсуждать работу! — Улыбается. — Я специально сбежала из дворца, чтобы отдохнуть. Хочу вытащить вас погулять. Пойдемте! — Лезет под одеяло, находит мой локоть и со смехом тянет на себя. Вспоминаю, как мы с Анной лежали голые под одеялом, и она шарила по моему телу руками. Просто от скуки. О н даже на нас не смотрел. Просто это уже стало таким привычным… У нее все не начинались месячные, она переживала, что-то взахлеб говорила мне про маму и врачей и одновременно дергала мой член так, как будто хотела оторвать… — Мне нужно в душ. — Вздрагиваю всем телом, но тут же заставляю себя замереть. Веди себя нормально. Посмотри, ты ее напугал. — П-подождете меня в гостиной? — Конечно! — Вскакивает, будто забыв о том, что еще секунду назад смотрела на меня расширенными от удивления глазами, и убегает. Только убедившись, что она ушла, встаю и натягиваю домашнюю одежду. Я какой-то медленный сегодня, ленивый. Тело тяжелое, неповоротливое. Что со мной? Я не занимался физическим трудом, не ходил в зал… Может, заболеваю? Вроде нет, лоб холодный. Ладно, не важно. Бреду в душ, моюсь, словно в замедленной съемке. Мышцы гудят, словно я одновременно сделал все шаги прошедших дней, даже пальцы подрагивают. Как всегда, тело подводит совершенно невовремя!.. Тебя ждут Лилит и Вельзевул. Соберись! Кое-как заканчиваю мыться, быстро неаккуратно бреюсь, сушу волосы и выползаю в гостиную. Лилит смотрит на меня с сочувствием. Видимо даже по лицу заметно, что со мной что-то не так… — Вы не выспались? Может, кофе?.. — Я… сейчас оденусь и приготовлю… Натягиваю уличную одежду еще медленнее, несколько секунд сижу на кровати, глядя в одну точку, с болтающимися у щиколоток брюками. Да что со мной такое? А может… я правда просто устал? Да нет, чушь, я ничего особо не делал, с чего мне устать? Выхожу в гостиную и вижу на журнальном столике две дымящиеся чашки кофе, от которых исходит такой аромат, что сразу понятно — это не бурда из кофемашины. Сажусь на диван, беру стоящую ближе кружку и вдыхаю запах. — Нравится? — Меня уже начинают раздражать одинаковые вопросы. — Я только не знала, какой вы любите, поэтому просто черный создала. — Именно черный я и люблю. — Делаю маленький глоток. На вкус этот кофе ровно такой же, как и на запах, — терпкий, горький, без кислого привкуса. Идеальный. — Ура, я угадала! — Хлопает в ладоши и берет свою кружку с высокой шапкой белой пены, центр которой продавил шарик мороженого. — Как прошла коронация? — Может, хоть она расскажет мне больше?.. — Было здорово! Все-все пришли, даже Левиафан, представляете? Он вообще не очень из моря любит влазить, а тут пришел. Я так рада была его видеть!.. — Что за… Левиафан? — Это демон такой. Или не демон… Короче, он змей. Живет в море. Всем он жутким кажется, а я думаю, что он милый. Он — папино оружие. А вот и еще охрана… — Оружие? — Ну… — Отпивает из кружки, и над губой остается след белой пены. — Он будет за него драться, если кто-то нападет. Он очень сильный. И могущественный. И очень любит папу. — Смеется. — Я помню в детстве он становился маленькой змеей… Ну как маленькой… метра 2… и сворачивался у папиных ног. Они потом еще иногда вместе в папину комнату уходили. Папин любовник. Ясно. Опасный, сильный и готовый за него убить. Чудесно. Впрочем, со свободными нравами ада не удивлюсь, если все демоны прошли через постель Сатаны. Интересно, а людей он жалует?.. — Ясно. А кто еще там был? — Да все… Астарот, Агарес, Вельзевул… — Задумчиво покачивает пальцем, и шарик мороженого вращается в кру́жке, не тая, а вбирая в себя все больше и больше коричневого. — Вы же их не знаете. Я не со всеми успела вас познакомить… — Распахивает глаза. — Ой, они же сегодня все еще празднуют! Только я не помню где… — На секунду грустнеет. — Но я вспомню! Давайте я вас отведу? Удивительно… Мне даже не нужно ничего делать. Просто сидеть и изредка задавать тупые вопросы. Чу́дно. — Давайте. Только… — А, вы уже и кофе допили? — Вскакивает. — Тогда пойдемте. И правда. Допил. Смотрю в пустую кружку. Даже сам не заметил. Что с моей внимательностью? — Пойдемте… — Тяжело встаю, опираясь на колени. Дедушка так делал. Только вот ему было 80. — Так как вы… — А я уже отправила зов Асмодею! — Хватает за руку. — Они в Норвегии! Вечеринка демонов. В Норвегии. Ладно… Уже знаю, что сейчас будет, поэтому сжимаю зубы и крепче вцепляюсь в руку Лилит. Меня дергает, прижимает к ней и через мгновение уже сшибает порывом северного ветра. Сгибаюсь от тошноты и холода, ежусь, а затем открываю глаза. Место, в которое мы попали, почти идентично острову Лилит. Вокруг — низкая трава, слева — море, бьющееся о скалы, а впереди — спуск в какой-то овраг, из которого вырываются вспышки света и искры. — Ого, как у них там весело! Идемте быстрее! — снова тянет меня за руку, сама бежит вперед, оскальзываясь на влажной траве и широких плоских камнях. Пока мы спускаемся, впереди из-за яркого света почти ничего не видно, но в самом низу из него проступают силуэты, а затем в уши ударяет громкая музыка. Я бы предположил, что в аду слушают что-то тяжелое, но это обычная земная попса — то ли Бритни Спирс, то ли Кристина Агилера. Я их не различаю. Никогда не слушал подобную чушь. Несколько женщин слева и мужчина справа склоняются к земле, едва завидев Лилит. Над их головами горят привычные красные нимбы, но у мужчины еще видны витые черные рога и гибкий тонкий хвост с наконечником-стрелочкой. С таким на винтажных открытках изображали чертей. Угадали, получается. Женщины смотрят на меня настороженно, одна вздрагивает верхнюю губу, обнажая острые клыки. Вампирши. Понятно. Лилит, словно крейсер, тащит меня через толпу, и я перестаю различать лица, все сливается в каком-то круговороте. Могу с уверенностью сказать лишь то, что вокруг все выглядят более или менее антропоморфными, под ногами — не трава или песок, а чистейший оранжево-желтый свет, истекающий дымом, а над головой — небо, почему-то усыпанное звездами и обрамленное краями оврага. — Тут даже Гавриил! — восторженно пищит Лилит и наконец-то отпускает мою многострадальную руку. — Пойду с ним поговорю. Вы же тут не заскучаете? О нет, принцесса, уж я-то точно не заскучаю… — Я найду, чем заняться. Веселитесь. — Целую тонкие пальцы. В прошлый раз на нее такой трюк сработал. Надо бы почаще его использовать. — Хорошо! — Чмокает меня в щеку, щелкает, зажигая на голове огненную корону (видимо для важности), и упархивает куда-то вперед, к высокому мужчине со светлыми кудрями и золотым нимбом. Гавриил. Архангел. На адской вечеринке… Стоит ли мне заводить дружбу с архангелами? Думаю, нет. Не буду распыляться. Оглядываюсь и сначала не замечаю ничего подозрительного. Вокруг море незнакомцев, все что-то пьют, разговаривают, однако… Через секунду понимаю, что они все на меня смотрят. Не прямо, а так, кидают взгляды — враждебные или неприязненные, словно я сделал что-то не то. Но что? Почему? Я только пришел, минуту назад. И я же… свой, так мне говорили. Что изменилось? — Вам бы быть поосторожнее, — слышится слева, а затем кто-то издает виноватый смешок, как будто сам стесняется того, что сказал. Поворачиваюсь и вижу невысокого худощавого мужчину с копной кудрявых каштановых волос и оливковой кожей. Он смотрит на меня глазами-бусинами и несмело улыбается, точно готов в любую секунду превратить сказанное в шутку. — О чем вы? — Звучит резковато, но не важно. У него нет нимба, а значит, церемониться с ним незачем. — Я о… ваших отношениях со светлейшей королевой, Константин. — Отвешивает легкий поклон. Выглядит как издевательство. — Откуда вам известно мое имя? — Вы сами мне его назвали несколько… — Картинно хлопает себя по лбу. — Старый глупый Иуда! Вы меня, наверное, не узнали. В день нашего знакомства я был облаком. — Продолжает печально: — Надеюсь, я запомнился вам хотя бы немного… Точно. Нытик из сарая… то есть мастерской Лилит. Его все-таки расколдовали. — Конечно, я помню вас, Иуда. — Такого… персонажа точно не забудешь. — Так что там с моими отношениями? — Этот разговор стоит вести без лишних ушей. — Морщится, точно от больного зуба. — Прогуляемся? Колеблюсь ровно секунду. — Да, идемте. Надеюсь, он действительно объяснит мне, что происходит. А еще… он тоже полезен. Лилит ему доверяет так же, как Асмодею. С ним нужно подружиться. Иуда ведет меня куда-то направо, к еле видимому из-за света черному пятну. Он не протискивается между людьми, а виляет и лавирует, находя промежутки в толпе. Поминутно извиняется, задевая кого-то даже полами одежды. Кажется, он готов просить прощения даже за свое существование. В этом я его, конечно, понимаю… Темное пятно оказывается коротким широким туннелем, ведущим в низину, по дну которой бежит тонкий ручеек. У самого выхода, как в обычном клубе, толкутся кучки демонов и ангелов, поэтому Иуда тащит меня дальше по течению ручья. Я покорно иду за ним с десяток метров, а потом нагоняю и пристраиваюсь справа. — Думаю, мы отошли уже достаточно далеко. Так что вы мне хотели сказать? — Всего одно слово… — Замедляет шаг, но не останавливается. Трава пружинит под ногами, воздух свежий и влажный. — …mesalliance. — Поглядывает на меня, виновато улыбаясь. — Что? При чем тут… — Вы — человек, — отрезает неожиданно строго. — Мессир дал вам свою личную печать и впустил в наш мир. Это они могут принять. А то, что вы… простите, за такую откровенность… — Косит глазом, следя за реакцией. — …трахаете нашу королеву… — Я ее не трахаю! — В моем голосе столько возмущения, как будто меня обвинили в убийстве, которого я не совершал. — Простите, простите, ни в коем случае не хотел вас задеть! — Выставляет вперед ладони, лепечет тонким голоском. — Я всего лишь передаю, о чем шепчутся в аду… Слухи ходят уже пару дней, но сегодня вы подтвердили… Интересно, кто же пустил эти слухи? В курсе были только Асмодей, Иуда и… А впрочем, зная болтливость Лилит, не удивлюсь, если она сама всем растрепала. Ведь совершенно необходимо похвастаться новым симпатичным парнем… Дура! Блядь… Выходит, я за несколько дней настроил против себя все силы ада… Идиот… — Вам еще повезло, — вкрадчиво, — что мессира сейчас нет на троне… — В каком смысле? — Резко поворачиваю голову. — Ну… знаете… — осторожно, неторопливо, — был бы я на его месте, рассвирепел, узнав, что мою любимую дочурку лишил девственности какой-то человек… — Да никого я ничего не лишал! Почему вы опять об этом говорите?! — Останавливаюсь, смотрю на Иуду почти с ненавистью. Эта сука юлит и что-то не договаривает. Я нутром чую. Не знаю что, но… — Простите, простите! — Наклоняет голову и поднимает руки, словно защищаясь от удара. Какой цирк, господи… — Я иногда сам не знаю, что несу. Такой дурак, такой дурак… Как же он меня утомил… Еще чуть-чуть, и я ему действительно врежу. — Прекратите паясничать. — Морщусь. Мне не то чтобы нужно было одобрение всех жителей ада, но без него куда хуже. Сложнее втираться в доверие, строить планы… Тру переносицу. Как исправить сложившуюся ситуацию? Думай, думай… Бросить Лилит? Нет, не вариант. Тогда она вскроет тебя ножом, словно консервную банку. Пустить слух, что вы не трахаетесь? Чушь. Глупо да и, уверен, не в сексе дело. Как там сказал Иуда? Мезальянс? Адским созданиям претит, что рядом с их королевой в принципе ошивается человек… Блядь. Какая тупая ситуация… — Скажите, — слышу вкрадчивый голос, — вы… любите нашу королеву?.. Да, блядь. Обожаю. Жить не могу. Открываю глаза и смотрю на Иуду. — Какая разница? — Черт. Звучит хреново… — Люблю, конечно… — Конечно… — повторяет эхом. Пытается дотронуться до моего плеча, но я отхожу на полшага назад. Еще не хватало, чтобы он меня трогал! — Тогда покажите всем вашу любовь. Покажите, что… Лилит в надежных руках. И сердца ее подданных оттают… — Каким образом? — Хмурюсь. Я правда не понимаю. — Вы часто влюбляетесь, Константин? — Оглядывает меня темными чуть раскосыми глазами в окружении пушистых ресниц. — Я вообще не влюбляюсь… не влюблялся. Любовь — глупость, маркетинговая уловка, которой государственные машины пользуются, чтобы повышать рождаемость. Но это я ему говорить не буду. Слишком сложная концепция. Не поймет. — Вот как… — тянет. Взгляд становится заинтересованнее, внимательнее, словно у энтомолога, нашедшего новый редкий вид бабочек. — К чему вопрос? — звучу раздраженно, и я действительно раздражен. Какая разница, влюблялся я или нет? — Да так, ни к чему… Просто старый глупый Иуда подумал, что вы могли бы вспомнить, как вели себя, когда были п о-н а с т о я щ е м у влюблены… Ах ты сука… Я слышу издевку в его тоне, чувствую, как он шарит глазами по моему лицу, следя за реакцией. Нет, Иуда — не просто нытик. Он — нечто большее. — На что вы намекаете? — почти рычу, подбираюсь, точно зверь, готовящийся к прыжку. Нельзя, нельзя злиться, нельзя показывать, что он тебя задел. Он ведь только этого и ждет. Сука, сука, сука! — Ни на что! Ни на что! — Снова вскидывает руки, пятится, жалобно глядя на меня сверху вниз. — Я всего лишь хотел дать совет, крохотный совет, чтобы помочь… Манипулятор, блядь. Юлит, не говорит ничего конкретного — сплошные, блядь, намеки, и только. Бесит! — Приму к сведению, — цежу сквозь зубы, разворачиваюсь и иду обратно, к тоннелю и шуму голосов. Ебаный, блядь, говнюк. Если он хоть слово скажет Лилит, если сможет ее убедить, что я не питаю к ней никаких чувств, план рухнет. Она мне нужна. Возможно, только до встречи с Вельзевулом, но нужна. К ней сходятся все связи, все знакомства, она — ключ к силе ада. А я хочу эту силу себе. Чтобы сделать мир лучше. Пока иду по тоннелю и дальше, на меня опять пялятся со всех сторон. Я не вижу ни одной повернутой головы, но чувствую взгляды, даже сквозь музыку слышу шепотки. От них под кожей разливается жар злости, хочется обернуться и рявкнуть на каждого в радиусе сотни метров. И в первую очередь — на ебаную Лилит. Какого хуя она всем разболтала? Понятно, что рано или поздно это стало бы известно, но… Блядь, вот именно, «но»! Возможно, я уже был бы демоном, одним из них, не просто пришлым человечишкой без магии и статуса. Сука! Нахожу Лилит у поросшего травой склона оврага с каким-то незнакомым демоном. Подхожу вплотную, беру за предплечье и говорю на ухо: — Надо поговорить… Борюсь с желанием вытащить на улицу и наорать. Я так зол, что даже дышать сложно… — Ой, вы меня напугали! — Вздрагивает и тут же смеется. — Что-то срочное? Мы тут просто болтали с Белиалом. Представляете… — Да, срочное. Смотрю таким взглядом, что она тут же затыкается, быстро прощается с демоном и тараторит: — Конечно, конечно, пойдемте, пойдемте… Тащит меня все к тому же тоннелю, а снаружи уже я отвожу ее на пару десятков метров и хватаю за плечи. — Зачем вы всем о нас рассказали?! — почти рявкаю. Лилит дергается в моей хватке, смотрит большими испуганными глазами. — Я никому не рассказывала… — лепечет, едва размыкая губы, а затем сбрасывает мои руки и колет прямо в лицо злым взглядом. — Почему вы на меня кричите? — Потому что ваши… подданные, — стараюсь говорить медленно и спокойно, но даже сам слышу, как в голосе клокочет ярость, — уже почти ненавидят меня за то, что я человек. — Ну перестаньте! — Обиженно морщится, едва не топает ножкой. — И ничего мои поданные вас не ненавидят! В аду любят людей. А вы отмечены знаком моего отца и близки мне… — Вот именно! — говорю так громко, что толпящиеся у выхода из тоннеля ангелы и демоны поворачиваются в нашу сторону. Мне показалось, или их стало больше? Черт, выяснять отношения с Лилит здесь было не лучшей идеей. Черт, черт, черт, черт… Дальше почти шепчу: — Я всего лишь человек, который… ошивается возле вас. Для них это оскорбительно. — Вы переживаете, что вас не примут… — Внезапно улыбается снисходительно, словно разговаривает с маленьким ребенком. Подходит ближе, кладет руки мне на плечи. — Не бойтесь, пожалуйста. Вас никто не обидит. Вам тут все рады… — Ничего я не боюсь! — Ее тон бесит меня еще больше. Она что, решила, что я просто сумасшедший, который в каждом видит врага? — Я вижу, как они на меня смотрят. Вот, взгляните! — Указываю рукой на толпу у тоннеля, теперь совершенно точно возросшую в числе. Вижу, как увенчанные нимбами головы начинают резко отворачиваться, стараясь не показывать, что их интересует наш разговор. — Им просто любопытно… — возражает мягко, явно стараясь успокоить, но меня это злит еще больше. Просто любопытно! Я же вижу, что не просто! Не просто!.. — Пойдемте… — Берет меня под руку и ведет куда-то в сторону и от ручья, и от тоннеля. Держит так крепко, что я не мог бы вырваться, даже если бы захотел. И откуда столько сил у хрупкой девушки?.. — Им не «просто любопытно»… — цежу сквозь зубы. — Или что, ваш друг Иуда мне соврал?.. — А что он сказал? — спрашивает равнодушно, как будто ей совсем не интересно. Смотрит под ноги, изучая короткую траву. — Про наш с вами… мезальянс. Я ведь всего лишь человек. И в роли вашего спутника меня не примет никто. Тем более ваш отец… Слышу тихий смех и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Лилит. — Он просто пошутил. — Смотрит в ответ с лучистыми искорками во взгляде. — Иуда любит так проверять новичков… — Что? — Останавливаюсь, как вкопанный. Нихрена себе шутки. — Ну да, он… — мнется, смотрит на меня виновато, как будто она лично заставила Иуду это сделать. А может?.. — Знаете, он не обладает магией или какими-то еще способностями и вот так вот… — Но я же видел. Взгляды… — шепчу. Какой-то бред… Вроде безобидная шутка, но… Ненавижу, блядь, когда надо мной шутят. — Конечно. — Серьезно кивает. — Любопытные взгляды. — Успокаивающе гладит мое предплечье. — Понимаете, в аду и в раю редко появляется кто-то новый. Тысячелетиями вокруг одни и те же лица. Поэтому… — Пожимает плечиками и улыбается. Мне кажется, она врет. Я не мог ошибиться. Или… Это ведь уже не в первый раз. Вспомни свой первый день в Черной буре. Тебе казалось, что Винсент тебя ненавидит, смотрит злобно и презрительно. А вечером вы уже вдвоем трахали какую-то девчонку… Ладно. Хорошо. Предположим. Но как этот говнюк угадал? Почему он… Нет, тут что-то нечисто, точно что-то… Или вы настолько с ним похожи, что он тоже везде видит врагов. Помнишь, тебе показалось, что ему стыдно за собственное существование? Так что, возможно… Возможно… Возможно… Хорошие новости в том, что никакой проблемы нет и решать ничего не нужно. Расслабься. Выдохни. — Хорошо, — говорю, как могу, спокойно, и отстраняюсь. — Буду считать, что вы правы. — Ура! — Лицо светлеет, на губах появляется улыбка. Она, кажется, действительно рада, что смогла меня успокоить. Интересно почему?.. — Вообще вы зря думаете, что людей в аду не принимают. Моя мама же была человеком. И никто папе слова не сказал… Ну да, посмотрел бы я на того, как будет спорить с самим Люцифером. Не аргумент. — А где ваша мама сейчас? — Делаю пару шагов вперед, и Лилит тут же вцепляется в мою руку. — Я разорвала ее утробу, появляясь на свет, и искупалась в крови, когда она была уже мертва. — Всхлипывает. — Мне так ее не хватает… Представляю себе эту картину и ежусь. Не хотел бы я оказаться на месте этой бедной женщины… Лилит оказалась права. Мы еще немного походили кругами, болтая обо всякой ерунде, а, когда вернулись, я понял, что враждебности действительно не было. Мной интересовались, пытались флиртовать, но и только. Иуда, как назло, исчез, поэтому спросить, почему он нашептал мне в уши всякую дрянь, не вышло. Я послонялся какое-то время, выискивая глазами Вельзевула, но его, как ни странно нигде не было. Зато были другие демоны, в том числе Асмодей, который сверлил меня печальным взглядом из какого-то угла. Пусть сверлит. Он слаб и мне уже не интересен. Но очень интересны остальные. За следующие несколько часов я перезнакомился, кажется, со всем адом. Имена и титулы слиплись в один большой непроизносимый ком. Мне представлялись Денталионами, Пайманами и Барбатосами, а я только и успевал отвечать привычное «Константин Рихтер, к вашим услугам». Под конец у меня уже начала кружиться голова, и я понял, что пора идти домой. Попрощался с Лилит, демонстративно поцеловав ее руку и вновь убедился, что никто не смотрит косо. Уже дома рухнул на кровать и всю ночь наблюдал во сне собственное тело, покрытое сполохами огня. Рядом со мной мелькал калейдоскоп лиц, но затем осталось только одно — Виктора. Я потянулся к нему всем существом — и его тело соткалось из тьмы, выкристализовалось и рухнуло в мои объятия. Оно было холодным как лед, жестким и… Через секунду я понял, что обнимаю мертвеца, заглянул в его пустые глаза и в ужасе проснулся.