Константин Рихтер, к вашим услугам

Анна? Нет, нет, только не ты, нет, пожалуйста… Моргаю. Не Анна. Передо мной не сестра. Просто очень похожая на нее молодая девушка — почти девочка — с дрожащим над головой красным нимбом. — Давайте отойдем в сторону. Мы мешаем прохожим. Берет меня за плечи, медленно ведет в проулок у ближайшего дома и там сажает прямо на асфальт. Опускается напротив, с беспокойством заглядывая в лицо. И все же… так похожа. Тот же взгляд, те же черты лица… Если бы не разница в возрасте… — Что с вами? Хотите воды? — Делает едва заметный жест, и в ее руках появляется стакан воды. Тупо смотрю на него и моргаю, словно в замедленной съемке. Стакан. Посреди улицы. Она не могла принести его с собой… — Как вы… — Пейте, — серьезно, почти с угрозой. Вздрагиваю, беру стакан, выпиваю залпом и закашливаюсь, закрыв рот рукой. Незнакомка сочувственно гладит меня по плечу. Она — не Анна, но меня все равно начинает подташнивать от прикосновений. — Вам лучше? — Да… — хриплю. — Где вы живете? Давайте отведу вас домой? Мотаю головой. — Не… надо. Я… сам. Как я здесь оказался? Что со мной случилось? Я ничего не помню… У меня болела голова, я пошел прогуляться, зачем-то зашел в «Боль» и… И все. Теперь я здесь, в нескольких кварталах от бара. Но… Там был мужчина. Да, да, точно, мужчина. Мы говорили о… об отце… чьем отце? Моем? Нет, вряд ли. Ну же, ну же, вспоминай!.. — Вы ведь из наших, да? Я чувствую… — Что? Каких… наших? — Метка. — Девушка дважды ударяет пальцем по своему лбу. — Вас пометил мой отец. Отец? Значит, вот, про какого отца мы говорили… — Ваш. отец?.. — Ну да. Дьявол, — отвечает так просто, как будто это само собой разумеющееся, точно я задал очень глупый вопрос, ответ на который известен каждому. — А я — Лилит. Мысли в голове ворочаются медленно, тяжко. Лилит… Дьявол… Дьявол… Лилит… Я ничего не понимаю… Лилит… Дьявол… Лилит, пожирающая младенцев… Дьявол… Я понял. Клички. Эта девушка и тот мужчина… Мафия? Наркокартель? Но зачем им… я? Или, может… Блядь, как трещит голова… Не могу сосредоточиться ни на одной мысли… Дьявол, Лилит, Дьявол, Лилит… Думаешь, от повторения имен что-то изменится? Расспроси ее. — А вы… — И что сказать? «Вы — члены мафии?» «Что вам от меня нужно?» Нет, чушь. — Вы… — Я хочу помочь… — говорит тихо, успокаивающе, смотрит с сочувствием. Не ведись, не ведись, она опасна. Может, это она привезла тебя из бара сюда, а теперь ломает комедию. Или, может, тот мужчина уже ждет тебя за ближайшим углом… Чтобы что? Что он делает с… помеченными? — Зачем… ваш отец… дал мне эту… Что вообще это за метка? У меня на лбу что-то нарисовано? Мне нужно зеркало. Мне нужно домой. Срочно. — Я не знаю. — Пожимает плечами. Блядь. Не сработ… — Она показывает, что вы принадлежите Аду, — просто, спокойно. — И конкретно моему отцу. С ней вы можете видеть… всех. Демонов, ангелов. Вампиров. Кого угодно. Правда в Ад пройти не получится. Ну, если отец сам вас не позовет… Это какой-то код. Шифр. Арго. Что такое «Ад»? Какая-то… конспиративная квартира? точка сбыта? И, если он «Дьявол», то «демоны» — члены банды? Кто тогда такие «вампиры»?.. Я сейчас сойду с ума… — Эй. — Снова трогает за плечо. — Вы совсем бледный. Давайте я все-таки перенесу вас домой? Тебе нельзя пускать ее в свою квартиру. Нельзя, нельзя… Но сам ты сейчас не дойдёшь. У тебя трясутся руки и болит голова. Ты встать-то без посторонней помощи вряд ли сможешь. К тому же… думаешь, члены банды не смогут вычислить, где ты живёшь, если захотят? Это не сложно. И уж тем более с этой загадочной меткой. Там вполне может быть «маячок». — Хорошо. Д-давайте… — порываюсь встать, но Лилит удерживает меня за плечи. — Сидите, — снова строго, точно я — маленький ребёнок. Кидает взгляд на прохожих, бредущих где-то справа от нас, взмахивает рукой, а затем прикрывает глаза и… Нас сжимает, вплющивает друг в друга и выплевывает прямо посреди моей гостиной. Я падаю набок, надсадно кашляя и стараясь не сблевать. Это… Невозможно… Это… Лилит кидает на меня сочувственный взгляд и встает, отряхивая белую юбку. — Скоро пройдёт. — вертит головой, оглядывается, как любопытная ворона зыркает черными глазами по сторонам. — У вас тут мило. — Ага, — выдавливаю из себя, прижав руку ко рту. — Из… вините… Кое-как встаю, чуть не падая, бегу в ванную, и замираю над унитазом. Через десяток секунд тошнота отпускает, и я обессилено оседаю на пол. Это невозможно… То, что произошло… невозможно… Как мы… Я не мог забыть и наш путь из центра до дома тоже. Значит… А что это значит? Я не знаю. У меня нет логичных объяснений. Просто нет. Наркотики? Сон? Нет, я не сплю. Во сне не бывает так хреново… Поднимаюсь, опираясь на раковину, силой воли подтягиваю себя вверх. Смотрю в зеркало. Лоб чистый. Никаких… рисунков, знаков. Она стерла метку? Когда? Я бы почувствовал… Плещу в лицо холодной водой, глядя на себя точно со стороны. Вижу, как дрожат руки, чувствую остывающий подмышками пот. Происходящее — абсурд и бред. Все это — не со мной, с кем-то другим. Я в фильме, книге, просто персонаж, набор характеристик. Не человек. Значит, бояться мне нечего. Открываю дверь и оглядываю сидящую на диване Лилит. Белое платье, белые ленты в слегка вьющихся волосах. Она… даже не девушка, девочка. Ей вряд ли можно дать 16… — Как вы это сделали? — спрашиваю и сам поражаюсь уверенности и требовательности тона. Да, пусть ответит. Чего ходить кругами? — Что? — Смотрит на меня невинно и удивленно, хлопает глазами. Не пугай ребенка, Константин. Подхожу к дивану и сажусь рядом, продолжаю уже мягче: — Как вы… Как мы здесь оказались? Были в центре, а теперь… — А! — лицо светлеет. — Я вас перенесла. Магией. Ничего не понимаю. Что за «магия»? Какое-то вещество? — Как… Что за?.. — Не могу сформулировать вопрос, мысли бьются друг о друга и путаются. — А мой папа не колдовал при вас? — Качает головой. — Вот, смотрите. Делает пасс рукой, и на ее ладони… загорается пламя. Самое настоящее пламя, сильное, живое, яркое. Что за фокусы? Ацетон? Когда она успела… Огонь выстреливает вверх, скручивается и превращается в горячий плотный шар, под поверхностью которого бурлят искры. — Красиво, правда? — Лилит зачарованно смотрит на свою ладонь, а затем протягивает руку мне. — Хотите подержать? Нет, блядь, не хочу! Без специального оборудования, без… без… Смотрю на шар и четко понимаю: это не трюк. Такое невозможно сделать, просто сидя рядом на диване. Может быть, она подготовилась, пока я был в ванной, но… Это не сцена, где можно расставить зеркала и отвлечь далеко сидящих зрителей взмахами рук. Мы совсем рядом, почти соприкасаемся коленями. У ее платья нет рукавов (почему она вообще одета так легко?), на поясе нет сумки, где можно спрятать какое-то устройство, и… И я слышу шепот. Такой же, как… раньше, когда мне казалось, что сломались трубы. Тихий, легкий… Он исходит от шара. Пламя разговаривает со мной. Нет, нет, блядь, Константин, что ты несешь?! Вскакиваю, мотаю головой, смотрю то на шар, то на Лилит, покорно ждущую с вытянутой рукой. — Как вы это… сделали? — выдавливаю из себя и закашливаюсь. — Магия. — Пожимает плечами, подбрасывает шар вверх, и тот распадается на сотню крохотных птичек. Легкой стаей они взмывают под потолок и исчезают. Мне страшно. Привычная реальность трескается на глазах. В том мире, в котором я рос, не бывает огненных шаров, юрких птичек и перемещений из одной точки в другую за доли секунды. Это антинаучно, это бредово, это… Прижимаю основание ладони к солнечному сплетению, дышу резко и часто, поверхностно, почти задыхаюсь. — Ну вы чего… — Лилит снова смотрит на меня с жалостью. Чувствую себя подобранным на улице щенком, вокруг которого все бегают с мерзким сюсюканьем. — Вам помочь? Еще воды? — Как и в прошлый раз, делает едва заметный жест. Прямо из ее ладони вырастает стакан. Я не разглядел в тогда. Теперь вижу. Стекло надувается пузырем над кожей, распухает, растет и наконец обретает форму. Стакан. Вода. Магия… Беру стакан из чужих пальцев, но не пью, а разглядываю. Обычное стекло, прочное, дешевое. Стучу костяшкой пальца. Ну да, ты еще на зуб попробуй. Он настоящий. Вода настоящая. Это — р е а л ь н о с т ь. — Что ещё… вы умеете? — Смотрю на Лилит сквозь прозрачную воду. Ее аккуратный нос распухает в огромную уродливую картофелину. Мне становится смешно. Кажется, это истерическое. — Да много чего. — Падает обратно на диван, опирается ладонями о сиденье и как будто расслабляется. — Могу сотворять разные предметы… правда это сложно очень. Могу превратить один предмет в другой. Могу… — Превратите это кресло букет. Любой. Пусть будут… орхидеи. — К такому трюку невозможно подготовиться. Я придумал его только что. Если она справится, это будет… Лилит вдруг хихикает и краснеет. Что… я такого сказал? — Хорошо. Движение руки уже сложнее, но… через мгновение вместо кресла в моей гостиной лежит тяжёлый букет, обёрнутый грубой коричневой бумагой. Подхожу ближе, присаживаюсь на корточки, трогаю лепестки. Цветы настоящие. А если… Что если? Она заранее знала, что ты дашь это задание, и спрятала букет под креслом? Куда же делось оно само? Не тупи. Это правда… — Я люблю орхидеи. — Опускается на колени, проводит кончиками пальцев по лепесткам. — Как вы узнали? — Я… — Что за идиотский вопрос? — …не знал… Кидает взгляд из-под ресниц, склоняется, вдыхая запах. — Возьмите, если они вам так нравятся. — Пожимаю плечами. — Я все равно хотел его выбросить. — Потому что однажды спьяну попросил устроить тебе золотой дождь прямо здесь, в гостиной, но такие подробности ей знать ни к чему. — Спасибо. — Подхватывает букет и зарывается в него носом, а я встаю, иду к дивану и устало падаю на него, глядя в потолок. Какая-то мысль не дает мне покоя. Дьявол, магия, дьявол… Лилит… демоны… вампиры… Лилит… Резко поднимаю голову и смотрю на нее в упор. Она уже успела сесть рядом — совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Теребит тонкими пальчиками дурацкий букет, жесткие стебли мнут юбку… Она — дочь дьявола. От демона или человека — не важно. А значит… — Вы… антихрист? Отрывается от цветов, перекладывает их с колен на диван и сдвигается чуть ближе ко мне. — Ну… да. — Пожимает острыми плечами. Она вообще вся легкая и тонкая, невещественная, в отличие от Анны. Кажется, я коснусь ее, и рука пройдет сквозь бледную кожу. — Но я не хочу быть антихристом. — говорит тихо и напряженно, а затем широко солнечно улыбается. — Я хочу быть художницей. Изумленно хлопаю глазами. Звучит, как анекдот. — Художницей? — Да! — Глаза загораются, черты лица оживают. — Я много рисую, с самого детства. Но это все было… знаете, не серьезно. А теперь я поступила в университет. Сама не верю!.. Университет? Ей, что… Ты ошибся. Ей точно есть 18, а то и больше. Просто выглядит, как ребенок. Особенно сейчас. — В… какой-то специальный для… там, где… ваш отец? — Нет! — Смеется, прикрыв рот пальцами. — В обычный. Земной. Учусь вместе со всеми. Недалеко. Вот там, где я вас нашла. — Переходит на заговорщический шепот: — Просто ни один человек здесь не знает, кто я такая. Кроме… — выдыхает, глядя в глаза. — …вас… Константин… Да что она… Откуда она знает мое имя?.. Я ведь не… Блядь… Блядь, блядь, блядь, блядь… Она клеит тебя, придурок. И про цветы спросила, и… это. Это срочно надо пресекать. Она похожа на Анну, она выглядит, как ребенок, меня тошнит от одной мысли, что она ко мне прикоснется. Я не хочу, не хочу… Не… Она полезна. Она — дочь самого Дьявола. Того, кто оставил тебе загадочную метку. Если хочешь понять, что с тобой происходит… придется лезть ей под юбку, Константин. И сдерживать свои идиотские переживания. Ты не маленький мальчик. Потерпишь. Но… Потерпишь. Она обладает силой, обладает властью. Если она и правда антихрист, то сможет уничтожить мир одним взмахом руки, а это… Ты понял. Да… Понял. Поворачиваюсь к ней лицом, кладу руку на спинку дивана. Через минуту мое предплечье уже будет лежать на плече Лилит. — Я вас в и ж у, — тихо, со значением, глядя в глаза. — Вижу, что вы очень красивы… Фразочка, точно из какого-то плохого любовного романа, но Лилит распахивает глаза, приоткрывает губы. Я, кажется, слышу, как ее сердце начинает биться быстрее. — Правда? — шепчет. — Правда. — Киваю. Касаюсь указательным пальцем ее щеки, и перед глазами молнией проносится воспоминание: Анна держит во рту мой член, неловко двигает головой. О н командует: «Смотри мне в глаза». И я смотрю. А потом кончаю, кусая губы. Палец сразу немеет. Я не чувствую ни кожи, ни волос Лилит, закручивающихся завитком у моей костяшки. Своего тела почти не чувствую тоже. Я — неловкий костяк, каркас, облепленный мясом. И это мясо гниет… Лилит приближается, нарастает, заслоняя обзор, стремится ко мне, вытягивая, словно маленькая губы. Она сейчас меня поцелует. Спроси ее о чем угодно. Отвлеки. — Вы… Вы… Почему у вас над головой нимб? — Гениальный вопрос, Константин. Мог бы еще спросить, почему ее платье белое. — А он есть у всех волшебных созданий. — Садится ровно, как будто даже ни капли не расстроенная тем, что не вышло меня поцеловать. — Золотой — у небесных, красный — у адских. — И кто из них кто? — Собрав волю в кулак, кладу руку на ее плечо. Предплечье враз становится тяжелым, бетонным. Как она не сгибается под его весом?.. — Ну… ангелы и серафимы — небесные. Вампиры и демоны — адские. — Логично. И зачем я вообще спросил? — У чертей вот нимбов нет. И у духов. И у людей. Но если человек станет каким-нибудь… волшебным созданием, нимб появится. Стоп. Им можно… стать? — Кем, например? — Да кем угодно. Хоть демоном, хоть… оборотнем. — Жмется к моей груди, рисует пальцем узоры на ткани футболки. Смотрит в глаза. — Из вас вышел бы красивый… демон… Вот оно… Да! Да… — И вы… — Склоняю голову, шепчу почти в самые губы. — …могли бы меня им сделать?.. — Нет… — шепчет, вытягивает шею, стараясь коснуться моих губ. — Только папа может… и… Князья… — Хорошо, — выдыхаю и даю ей наконец то, чего она так хочет, по-хозяйски врываюсь в рот, ласкаю ее вялый несмелый язык своим, обвожу по контуру. Пальцами поглаживаю шею, прикасаюсь к чувствительной коже за ухом. Она едва ли не дрожит в моих объятиях, тянется, прижимается ближе. Кладет руку на мое бедро, и я чувствую настойчивую вибрацию. Что там… А, телефон. Не важно. Кто мне может звонить сейчас? Разве что Виктор… Блядь, Виктор! Не спеши, не спеши, не срывайся с места. Медленно отстранись, да, вот так, посмотри ей в глаза, накрой ее руку своей… — Простите, надо… ответить… Работа… Встаю, стараясь не показывать, что спешу, как можно медленнее достаю телефон и ухожу на кухню. Блядь. 15 пропущенных. И это только звонки. Все от Виктора. Какой сегодня день? Вторник. Куда делась ночь? Я не помню… Виктор что делаешь? опять работа? не знал что ты такой трудоголик тебя в сети не было уже 8 часов Рихтер что за молчанка? Рихтер ответь Рихтер мать твою Константин Прости, что не отвечал. И это все? Придумай предлог, ну же! Константин Кажется, я чем-то отравился. Блевал полночи. Виктор блять живой слава богу мне приехать? Как бы я хотел тебя увидеть… Константин Не стоит. Я сейчас выгляжу не лучшим образом. Виктор плевать я же не трахаться предлагаю А что тогда? Странная фраза. Не очень ее понимаю. Может, спрошу потом, что он имел в виду. Константин Я был бы не против…) Но мне надо прийти в себя. Может, в среду? Виктор не могу смена в четверг? Константин Хорошо. Виктор и не смей пропадать придурок Стараясь не улыбаться, как идиот, возвращаюсь к Лилит и порывисто ее обнимаю, зарываясь носом в волосы, но тут же чувствую слабый толчок в грудь, а затем второй, сильнее. Отстраняюсь и вижу, как она щурится, глядя на меня, кривит тонкие губы. — С таким лицом не пишут по работе. Кто это был? Ваша девушка? — У меня нет девушки. — Едва заметно улыбаюсь, стараясь успокоить. — И жены тоже нет. Просто… закрыл крупную сделку. — Ага, не принимая в этом никакого участия видимо, потому что несколько дней провел почти без сознания. Но она купится. — Хорошо, — все еще недоверчиво. — Учтите, у меня был парень, который мне врал. Демон. Я вспорола его живот и вытащила кишки, а потом вырезала из груди сердце. Оно до сих пор бьется, представляете. Хотите, покажу? — Н-нет, спасибо… Поверю… вам на слово. — Ну вот и замечательно, — обнимает меня и устраивает голову на груди. Блядь, Константин, ты в дерьме. В полном.