Константин Рихтер, к вашим услугам

Сука, он сегодня видите ли занят. Занят! И завтра. Он р а б о т а е т. Работает, блядь… Пытаюсь пригладить волосы, но они все равно встают торчком. Работает… С размаху бью кулаком по столешнице. Идиот. Кретин. С чего ты вообще взял, что… Боже, он просто хочет тебя трахнуть. Сделает это, когда ему удобно. Но и ты хочешь. Это просто… Почему ты вообще так злишься? Это просто секс. Вы знакомы… пару часов. Ладно, день, если считать, что всю пятницу переписывались. — Да, да, просто секс… — бормочу, и едва не выливаю кипяток себе на руку. За окном слышится что-то похожее на вой. Я оборачиваюсь, смотрю на улицу, но ничего не вижу. Ладно, ладно, успокойся. Чего ты так переволновался? Просто очередной… очередной… Просто очередной. Еще один номер в записной книжке. Еще один чат. Еще один… Он вчера прислал фото своего табельного оружия. Секси. Люблю мужиков с пушками. Я не стал ему показывать свою коллекцию. Рано. То есть… зачем мне вообще ее показывать? Это просто секс. Просто… секс. Ты слишком много думаешь, Константин. Да, верно. Так, что сегодня?.. Надо доделать отчет и отправить его… кому там?.. уже не помню. Очередной жирной роже. А потом… Он любит виниловые пластинки. Собирает их. И как денег хватает? Может, он не просто мент? Сказал же, что работает в полиции. Не полицейским. В полиции. Может… Да нет, слишком молод, чтобы быть повыше. Или — или! — это просто прикрытие, а на самом деле он… Кто? Агент… разведки? Пф, не пори чушь. Все, все, хватит, ты думаешь не о том. А о чем надо? Может быть, о его узких мягких губах? Я обычно не люблю такие. Слишком пухлые тоже не люблю. Они кошмарно смотрятся вокруг члена. Но как будут смотреться его… Ох… Просто представь, как он зажмет тебя в каком-нибудь углу, облапает задницу сквозь брюки, а ты будешь краснеть и постанывать, закинешь ногу ему на бедро, а он крепко за нее ухватится, а ты… а он… Нет, все, все, хватит, нет! Мне надо работать! Не думать о каких-то там… Викторах. Работать. Тебе нужны деньги. «Черной буре» нужны деньги. Точнее — чтобы возродить «Черную бурю» нужны деньги. Кто их заработает, кроме тебя? Винсент? Не смеши. Он засунул яйца в задницу так глубоко, что в ближайшие 5 лет не вылезет из деревни, не начнет пользоваться телефоном и продолжит расплачиваться наличкой. Он видите ли в бегах. Ну так я тоже. Но это не значит, что… Блядь, тут не сходятся цифры. Почему?.. Я же все перепроверил… Сука, начинаем заново… …«Дебет не сходится с кредитом». Интересно, он подумал, что я… бухгалтер? Забавно. Такого эффекта я и добавился. Подумал, что я бухгалтер, но все равно подошел… Интересно… Интересно, трахал ли он раньше бухгалтеров? Интересно, кого он вообще обычно трахает? Можно ли трахнуть его? Я бы хотел. Хотел бы, чтобы он раздвинул передо мной ноги, лежа на спине. Раздвинул бы сам, притянул бы меня ближе, направил бы мой член внутрь… Я бы смотрел в его глаза. Я бы хотел видеть, как они распахиваются, когда головка полностью оказывается внутри. Как искорки в них становятся ярче… или наоборот. КОНСТАНТИН! Да, да, боже, да… Я… все… я… Вот… Вот же ошибка. Не 325, а 25. Просто 25. В отделе 25 человек. Что за отдел? Похуй. Тру лицо, машинально проверяю телефон. Никаких сообщений. От… от клиентов. Никаких сообщений от клиентов. Дедлайн у всех отчетов только на следующей неделе. Я успею. И сегодня буду делать, что хочу… Мне нужно кого-то снять. Сегодня, сейчас. Я не могу… ждать, когда там освободится этот… Я и не должен. Он занят, я занят, а член мой свободен. И задница… Нет, сегодня я хочу кого-нибудь трахнуть. Желательно похожего на него. Чтобы… Чтобы что? Просто хочу. Я не могу хотеть определенный типаж? Хочу светленького, вот и все. Душ, одеться, собраться… Не рано? В такое время там будет… кто? Пенсионеры и компании малолеток? Не знаю, кто хуже… Ладно, на крайний случай всегда есть Grindr. На самый крайний — Адам. Или… не важно, кто-нибудь еще и списка контактов. Но не хотелось бы. Лучше… новенький. Еще лучше — Виктор, но… Ну хватит! Может быть, еще поплачешь в подушку? Посмотришь слезливую мелодраму? Ведешь себя, как телка. Давай, напиши ему еще, спроси, как дела, расскажи, что соскучился!.. Не буду я ему писать! Я не совсем идиот. Невзначай смотрю на экран телефона. Пусто. Никаких уведомлений. Никаких сообщений. Ни… от кого… Может, отправить ему нюдс? Нет, нет, глупо, нет. Ты хотел идти в «Боль»? Иди. Может, хоть перестанешь ныть о своем милом Викторе… Он мне не милый! И вообще… Собираюсь быстро и нервно, пару раз роняю бритву и сдавленно тихо матерюсь. В уши забирается какой-то неприятный шум, похожий на шепот. Может, что-то с трубами? Надо вызвать сантехника… В «Боли», несмотря на ранний час, достаточно многолюдно. За барной стойкой — да, студенты. У стены — парочки. А больше… Ладно, я подожду. Ничего. Может быть, еще придет кто-нибудь… стоящий. Подзываю бармена и заказываю пиво. Пиво? Я ведь не пью пиво. То есть пью, но… Его приносят в том самом идиотском стакане в форме сапога. Расплачиваюсь, беру в руки, зачем-то смотрю на свет, покачиваю в руках. Аккуратно прижимаюсь губами к краю. Может быть, это тот же самый, и я сейчас как будто… БОЖЕ, КОНСТАНТИН! Идиот, да, да, идиот, знаю, знаю… Сажусь за столик где-то в центре, под раскинувшейся во всю стену фреской с «Обращением Савла». Кажется, Микеланджело? Никогда не различал всех любителей мазать стены и холсты красками. Мне сказал бармен. Когда-то давно, когда я был пьян и зачем-то вел с ним глупый бесполезный разговор… Как его звали? Не Микеланджело, бармена. Не помню. Кажется, я ему отсосал потом в туалете. Или нет… Не так уж важно. Помню только, что он был похож на какого-то актера… Колина Фарелла? Наверное. Абсолютно не мой типаж… Поднимаю голову и вижу, как в дверях топчется… нет, уже не студент. Старше, но не намного. Или?.. Можно дать от 20 до 24. Лицо детское (ненавижу такое), но вот взгляд… Малыш повидал некоторые дерьмо. Жаль, волосы скрыты идиотской вязаной шапкой. Но… глаза светлые, даже отсюда видно. Сойдет. Медленно встаю и неторопливо иду к стойке, делая вид, что хочу что-то заказать. Окидываю малыша взглядом, улыбаюсь, глядя в глаза. Он поймет, если не дурак. А если дурак… К черту, лень ждать, пока до него дойдет. Притормаживаю, уже почти дойдя до барной стойки, возвращаюсь спиной вперед, смотрю малышу в глаза. — Привет. Ждешь кого-то? — улыбаюсь так обворожительно, что самому тошно. — Да, — сипит малыш. Откашливается. — То есть нет. То есть да. То есть… Боже, он так волнуется. Прелесть. — Я просто… — Стаскивает с головы шапку, мнет ее в руках. Жаль, не блондин. Русый, почти как я. Чуть потемнее. — Просто… — Решительно опускает руку с шапкой вниз, смотрит на меня с вызовом, заканчивает, чеканя каждое слово: — Просто впервые зашел в этот бар. Вот и все. — добавляет почти агрессивно: — Нельзя? — Тебе, — говорю медленно, обволакиваю своими словами его нервозность, — можно все. Что будешь… Сука!.. Проходящий мимо парень врезается в мое плечо и сразу рушит весь образ. Внутри все сжимается, снизу, из живота поднимается красная волна ярости. Машинально тру руку и морщусь. — Эй, все нормально? — малыш смотрит обеспокоенно, забывшись, тянется к плечу, но быстро отдергивает руку. Ебаный придурок, сука, смотри, куда прешь! Дебил… Были бы мы одни, ударил бы в ответ. — Да, — отвечаю мрачно, а затем вновь нацепляю на лицо улыбку. Держись, Константин, держись, не показывай, что тебя трясет от злости. — Так что, выпьешь со мной? — Выпью, — серьезно кивает малыш и протягивает руку для рукопожатия. — Меня зовут Марк. А тебя? Аккуратно сжимаю его пальцы — невесомо, чтобы не напугать, пусть лучше считает слабаком и недооценивает, — указательным поглаживаю основание ладони. И… О да, зрачки расширяются, малыш… Марк приоткрывает губы… — Константин Рихтер, к твоим услугам. Касаюсь запястья, вырисовываю восьмерку… и резко убираю руку. Вовремя. Тут же отхожу, чтобы в меня не врезался очередной… ах, простите, на этот раз это дама. Какого хрена мы вообще стоим на проходе?.. Малыш Марк тушуется, кашляет приложив кулак ко рту, щеки заливает краска. Как мило. — Пойдем, — Приобнимаю его за плечи, веду к столу… Константин, ты идиот. Он же ничего не заказал… — Что будешь пить? — Я… — говорит, не поднимая головы. Все еще смущен. И снова — мило. — Пиво. Темное. Виктор пил светлое. Откуда сейчас эта мысль?! Он — не Виктор. И это заметно. Все, все, хватит! — Садись, — указываю на стул, — сейчас принесу. Иду к барной стойке. Пока бармен наполняет бокал, краем глаза смотрю, как Марк неловко топчется рядом со столом, скидывает куртку и садится, придвигая стул вплотную. Ты правда хочешь его трахать? Хочу. Хочу, а почему нет? Он молодой, симпатичный. Зажатый, но… ладно, не страшно. Не девственник. Точно не девственник. Просто неопытный. Во всех смыслах. Беру стакан, расплачиваюсь. Темное пиво наливают в обычные. Никаких тебе сапогов. Жаль. — Прошу, — ставлю стакан на стол и сажусь. Подаюсь вперед, изображая заинтересованность. — Итак, Марк… — тихо, интимно, покатать на языке «р», дойти до шепота в «к», — …что привело тебя в «Боль»? — Я… — Поднимает на меня взгляд и тут же опускает. — Мы… Наш отдел тут неподалеку. Я шел с работы и… вот решил… — хмурится. — Ты сказал «Боль»?.. — Отдел? — хмурюсь в ответ. — Ты… — Я полицейский, — просто, даже с какой-то затаенной гордостью. Два полицейских за два дня? Это не может быть совпадением… — А ты… знаешь кого-нибудь по имени Виктор? Может быть, среди коллег? — Виктор? — Усердно думает, хмурится, трет подбородок. — Нет… Нет, у нас таких нет. Так что там про… Интересно… Работает, но не в этом отделе. Мент, но хорошо зарабатывает. Врет? — «Боль» — это… Когда ты заходил внутрь, вывеску еще не включили? Мотает головой, лепечет: — Нет. Я зашел из-за названия. «Большие надежды»… Звучит… оптимистично, да? — Ну да, ну да… — тяну тихо, с усмешкой. — Когда вывеска загорится, увидишь, что светятся только первые четыре буквы. Поэтому завсегдатаи называют это место «Боль». — Делаю глоток. — Правда так это похоже на название какого-нибудь кинки-клуба… — Кин… чего? Теперь уже я мотаю головой. — Не важно. — Так ты… часто сюда ходишь? — отпивает пиво, и над губой остается тонкая полоска пены. Стереть или?.. Виктор стер сам. Провел длинным — ужасно длинным — пальцем над верхней губой… Нет, подожди, ты просто не помнишь: он проводил после к а ж д о г о глотка. Привычка? Или правда хотел… Интересно, как мы добрались тогда до дома? Вот тот кусок, который я не помню. Тот кусок, в котором он меня раздевал и укладывал в постель… смотрел на мое тело… скользил по нему руками… Ему понравилось? Конечно, понравилось, ведь после этого он сходил в магазин за пивом, вернулся и оставил записку. Свой номер телефона. Телефон! Надо проверить… — Константин? — Да, извини, я что-то… задумался. — смотрю на Марка, жестом показываю, что ему надо стереть след над верхней губой. Лезу в карман пиджака. — Ты что-то спрашивал? — Да, я… — Торопливо проводит пальцами, стирая пену. — Я спросил, часто ли ты тут бываешь… Ничего. Никаких уведомлений. — Я… — Глоток. — Каждый день. Через день. Здесь всегда… многолюдно. — Окидываю малыша взглядом. — А ты видимо… нечасто куда-то выбираешься? Может, он просто занят? Может… Почему я вообще постоянно о нем думаю? Кто он такой вообще, чтобы занимать все мои мысли? Соберись, Константин! А если он меня заблокировал? Надо проверить… — Ну-у-у… — тянет, отпивает еще, смеется. Проводит по верхней губе. — Я просто не хожу в бары. В такие… Вытаскиваю телефон, глядя то на него, то на Марка, захожу в диалог. Нет, не заблокировал. Последнее сообщение — его. «Спокойной ночи, Рихтер». Спокойной ночи… Я дрочил после этого трижды, как такую ночь можно назвать спокойной? Черт, кажется, я опять слишком долго молчу… — В какие такие? Малыш обводит взглядом бар. Что это, неужели презрительная усмешка на милом, почти детском лице? Да нет, показалось… — В такие… чистые, — смеется. — Я люблю что-то… попроще. Смеюсь вместе с ним. Не забывай зеркалить эмоции, не забывай, Константин. Людям это нравится. Ты же хочешь ему понравиться? Так работай над этим! — Дай угадаю. Бар в подвале, в туалете нет лампочек, на входе сразу предлагают ширнуться? — Угадал, — смеется еще громче. — Бывал в таких? — Я много где бывал. — Допиваю свое пиво залпом. Спросить сейчас? Думаешь, подходящий момент? Не может же и он отказать. Такие не отказывают. Мне вообще не отказывают. Ну да, только за последние несколько дней отказали уже двое. Пиздец. Провал… Ладно, ладно, выдержи паузу, понизь голос, посмотри ему в глаза… — А ты не хочешь… продолжить у меня дома? — Улыбнись, пошути, чтобы он расслабился. — Прости, не смогу предложить тебе ширнуться, но… — тянусь к его руке, легко касаюсь кончиками пальцев тыльной стороны ладони, пересчитываю костяшки, — …могу кое-что другое… Малыш сразу приоткрывает рот, начинает дышать быстрее, сглатывает и лопочет: — Да… Да… пойдем… Откидываюсь на спинку стула с победной улыбкой. Наконец-то. Хоть кто-то… Серьезно? Планка уже так низка? Константин Рихтер радуется, что с ним х о т ь к т о — т о согласился пойти? Ты жалок. Заткнись! Быстро встаю, накидываю на плечи пиджак, кивком зову малыша за собой. Нам идти 10 минут. Ненавижу. Каждый раз не знаю, о чем с ними разговаривать все это время. Может, заставить его болтать? С Виктором такой проблемы не было. С ним… о чем мы с ним говорили? Не помню. Я висел на его плече и думал только о том, какой он горячий под одеждой. Или мне так казалось? Нет, у него теплые руки. Теплые, сильные… Так, стоп. Уже на улице закуриваю, чтобы чем-то занять руки. Кидаю взгляд на малыша, и вопрос вылетает сам собой: — Почему ты пошел в полицию? Малыш мрачнеет, бурчит: — Были личные причины… Тоже закуривает, вместе со мной поворачивает налево. Случайно касается меня локтем и тут же рассыпается в извинениях. Боже, как ты будешь трахаться?.. — Нервничаешь? — Касаюсь его ладони кончиками пальцев, и он вздрагивает от прикосновения. — Да, — выдыхает, опуская голову так низко, что у края челюсти собираются складки кожи. — Клянусь, я не маньяк, — усмехаюсь. — Обещаешь? — усмехается в ответ. Я помню свой первый раз. Это была не «Боль», другой бар, уже давно забытый и заброшенный. Мне было… 18? Около того. Я долго стоял у дверей семинарии, думал, думал, а затем пошел, куда глаза глядят. В том баре вцепился в первого попавшегося мужчину. Лица не помню, но волосы были темные. Глаза — тоже. Он настойчиво предлагал секс без резинки и бесился, потому что я отказывал. Сам не знаю, как мне хватило смелости себя отстоять. И не знаю, почему не ушел. Он трахнул меня и, кажется, даже не кончил. Мне тоже не помог. После этого о поступлении в семинарию точно можно было забыть… Да я и не хотел. Уже нет. Бог не спас меня ни в 5 лет, ни тогда, в 18. Так зачем к нему обращаться? Он глух. — Если захочешь уйти, я не буду удерживать, — такого серьезного тона я сам от себя не слышал много лет. — В любой момент. Ясно? Малыш (нет, Марк, хватит этого… Ты же не хочешь быть, как о н, правильно?) смотрит на меня ошарашенно, как будто я отрастил рога или хвост. — Ясно… Дай угадаю, ма… Марк, с тобой тоже такое было? Конечно, было. Со всеми нами такое было. Только ты… пожалуй, ты дал оплеуху тому, кто не услышал твой отказ. И ушел. А я нет. Вот и вся разница. До квартиры мы доходим в молчании. Пока Марк возится в прихожей, я дохожу до кухни, достаю из шкафчика бутылку и со звоном ставлю ее на кухонный остров, выдающийся всей левой половиной в гостиную. По бокам пристраиваю два стакана. — Это что? — Марк пытается разглядеть этикетку. — Виски. Даже не помню, откуда оно у меня. Может, кто-то подарил… — Демонстративно отвинчиваю крышку, показывая, что бутылка не вскрыта. Щедро наливаю в один стакан и задерживаю бутылку над вторым. — Будешь? — Буду, — серьезно кивает. Он вообще стал каким-то слишком серьезным. Нет, с таким настроем трахаться… Телефон вибрирует. Торопливо лезу в карман пиджака одной рукой, а второй наливаю виски. Промахиваюсь — и на столешнице появляется маленькая лужица. Марк оглядывается, ища глазами тряпку, а я машу рукой. Это не важно, не важно, важно только… Виктор привет я только закончил что делаешь? Блядь, блядь, блядь, блядь… А если он сейчас предложит приехать? Выгнать Марка? Некрасиво. А не все ли равно, что красиво, а что нет?.. — Работа?.. — Марк звучит неуверенно, покачивает в руках стакан виски, аккуратно отпивает. Может, ты и не пил такого никогда… — Да, да, вроде того. — Беру свой стакан и отхожу в сторону. — Извини, надо… ответить. Константин Как обычно — работаю. Предложить приехать самому? Навязчиво. Глупо. Надо аккуратнее… Константин А ты? Виктор лежу и смотрю в потолок Ладно, хорошо, значит, он устал. Значит, не позовет. Хорошо. Не хочу разбираться с… Виктор думаю о тебе Едва не роняю телефон. Со стороны, наверное, выглядит уморительно. Это… Зачем он это пишет?.. Это же… Виктор встретимся завтра? Константин Да. Мне приехать? Погоди, ты же работаешь… Виктор я приеду поменялся сменами напишу утром во сколько сейчас буду спать спокойной ночи, Рихтер Константин Спокойной, Виктор. Трясущимися руками подношу стакан к губам. Почему они дрожат? Это же обычный диалог. Мы просто договорились о встрече. Ничего такого. Совершенно ничего такого. Совершенно ничего, от чего могли бы холодеть и дрожать пальцы, сердце бу́хать в груди, а… — Эй, ты в порядке? Вздрагиваю. Я и забыл, что он все еще здесь. — Да… Я… Извини. Я все. — Кладу телефон на столешницу экраном вниз. Ну да, конечно, очень умно, Константин, тебе же совершенно нечего скрывать от этого незнакомого мента… Быстро забираю телефон, перекладываю в карман пиджака, подхожу к Марку и чокаюсь своим стаканом с его. Идиот, убери хотя бы эту дебильную широкую улыбку со своего лица, постарайся выглядеть нормальным. Хотя бы постарайся, кретин… — Хорошие новости?.. — снова неуверенно. Мрак явно не понимает, что происходит. Я тоже, Мрак, я тоже… — Да. Самые лучшие. — Смотрю в его светлые глаза. Такие же светлые, как у… Кладу ладонь ему на загривок, порывисто подаюсь вперед, чтобы поцеловать, но торможу сам себя в миллиметре от его губ. Убираю ладонь с загривка. Если хочет, пусть уйдет. Прямо сейчас. Пусть уйдет прямо сейчас… Марк подается вперед и целует меня. Несмело, легко, словно спрашивая разрешения. Ладно… Обнимаю его за плечи, отставляю стакан куда-то в сторону — и Марк, судя по звуку, делает то же самое. Обхватывает мое лицо руками, тянется, шарит ладонью по спине. Он… приятный. На запах, вкус, на ощупь. От него пахнет сигаретами, кожа на щеках и шее мягкая, как будто он никогда не брился. И руки… холодные, чуть влажные. Мне не то чтобы не нравится, просто… Обнимаю его за талию, разворачиваюсь вместе с ним и вжимаю в край кухонного острова. Трусь о его пах, чувствую твердость его члена, но… Нет, нет, нет, только не это… Давай же, ну, давай, вставай! Что за чушь?! У меня никогда не было с этим проблем!.. С талии соскальзываю на ягодицы, мну их, как будто от этого зависит моя жизнь, перебираю в уме все члены и задницы, которые видел за свою жизнь. Не помогает. Так, так, так, без паники, без паники. В крайнем случае ты просто ему отсосешь. Да? Да. Такое бывает. Бывает, бывает… Может, он не заметит? Ну да, конечно, очень смешно. Не заметит, что у тебя не стоит… Он уже шарит руками по моему телу, забирается под пиджак, сжимает бока. Оттягивает ремень, торопясь расстегнуть, покачивает бедрами в ответ и стонет. Совсем тихо, но я слышу. Просится языком в мой рот, выгибается под моими ладонями. Думай, думай, думай… Поздно. Рука накрывает мой пах, пальцы разочарованно мнут ненатянутую эрекцией ткань брюк. — Может, я… — жарко шепчет мне в ухо. Может, ты заткнешься?! — Не переживай, — шепчу в ответ. Надеюсь, я звучу уверенно. Надеюсь, не слышно, что я в панике. Надеюсь, по голосу не понятно, что я планирую напиться до беспамятства, когда он уйдет, только чтобы забыть этот позор. — Сейчас я все… Поворачиваю его спиной к себе, вжимаюсь пахом в ягодицы. Хоть это-то должно сработать!.. Хотя бы это… Сука… Укладываю его животом на столешницу, веду руками по спине. Ладони взмокли, пальцы легонько подрагивают. Надо было просто подрочить. Идиот. Кретин. Снимаю пиджак, кидаю его на столешницу перед лицом Марка, и телефон выскальзывает из внутреннего кармана, показываясь верхним правым уголком. Экран загорается. Что там? Может быть, Виктор что-то… Соберись! Рывком задираю футболку Марка, ласкаю поясницу и талию, тянусь к застежке джинсов. О, у него стоит. Еще как. Молодец, малыш. Сука, еще и это! Марк, Марк, Марк, Марк, никаких малышей, никаких прозвищ, ты не он, не он, не он, не он, не он… Блядь… Спускаю его трусы вместе с джинсами до колен, оглаживаю ягодицы, провожу средним пальцем между ними. Слышу стон, и провожу еще раз и еще, развожу их в стороны, смотрю на сжимающееся колечко ануса. Ну, давай же, давай! Это красиво, он красивый, ты хотел его трахнуть, ты хочешь его трахнуть, в чем… Экран снова загорается. А если что-то случилось? А если я ему нужен? А если он взрослый человек и разберется без тебя, кретина? Опять. Это не может быть просто так. Там точно что-то… Я просто посмотрю. Быстро протяну руку, пододвину телефон на себя, чтобы видеть уведомления. Марк даже не заметит. А мне будет спокойнее. И, может, чертов член уже встанет наконец! Не отнимая правой руки от чужой задницы, левой тянусь к телефону. Вот, да, там… — Хватит. Замираю, как идиот, с вытянутой рукой. Заметил. Марк отпихивает меня в сторону, выпрямляется, натягивает джинсы и трусы, поправляет футболку. — Слушай, я понятия не имею, что происходит, но ты явно… — Кривится, плещет на меня взглядом, словно кипящей водой. — Ты явно не заинтересован. Во мне и в том, что происходит. — Берет стакан, выпивает залпом все, что осталось, морщится. — Не знаю, зачем ты меня позвал, но… одному тебе будет лучше. Разворачивается и идет к двери. Сейчас демонстративно хлопнет. Вздрагиваю. Да, хлопнул. В квартире теперь такая громкая тишина, что закладывает уши. Стою секунду, а затем тянусь к телефону. На экране с десяток уведомлений о сообщениях. От Адама.