Когда занавес упал

В кабинете царит атмосфера напряжения, заполняемая легким шорохом бумаги и недовольными вздохами. За прямоугольным столом из массивного черного дерева сидит Эймонд, некогда прославленный режиссер, а ныне уставший от постоянной борьбы с глупостью окружающих. Он берет в руки очередной документ, и недовольство налице отображает все его чувства. - Какие же все идиоты! - срывает он гневно, разрывая в клочья очередную бумагу - Никто не понимает, что это искусство, а не чье-то развлечение! - Эймонд продолжает бубнить, проклиная всех подряд, от актеров до менеджеров. Раньше Эймонд работал на самых крупных театральных площадках всего Вестероса. Его имя было известно многим, он приобрёл репутацию мастера, который всегда поддерживал масштаб и реализм на сцене. Его спектакли поражали зрителей своей грандиозностью, а целые залы наполнялись восторженными аплодисментами. Однако всё изменилось после одного ужасного инцидента. Во время одного из спектаклей, актриса, блистательно исполнявшая главную роль, трагически умерла прямо на сцене. Она должна была выстрелить в себя из бутафорского пистолета, но пистолет оказался настоящим. Это была настоящая катастрофа для его карьеры. Публика в ужасе замерла, а его репутация оказалась под угрозой. Но Эймонду удалось избежать суда и тюремного заключения благодаря связям, которые он наработал за годы своего труда. Его знакомые из верховных кругов взяли на себя защиту, убедив всех, что актриса сама была виновата в своей кончине. Но даже такое «спасение» не принесло Эймондy радости. После этого драматического события Эймонд вернулся на родину к своей матери. Он начал работать в местном театре, который, увы, не мог сравниться с теми грандиозными площадками, на которых он когда-то трудился. Это учреждение было тесным, неудобным, и далеко не вселяло надежд. Но в глубине души Эймонд всё еще носил надежду. Он мечтал поставить самый масштабный и самый легендарный спектакль, который когда-либо видел Вестерос. Эта мечта стала его единственным утешением, его светом в конце туннеля. Эймонд встает из-за стола, берет сигареты и подходит к окну. На дворе стоял январь, но зимняя сказка не торжествовала — не было ни снега, ни морозного дыхания. Лишь серые облака, нависшие над городом, напоминали о том, что холод все же здесь присутствует. Он сделал глубокий вдох, выпуская облако дыма, которое медленно растворялось в воздухе, словно его мысли. - Глупая девка! Из-за неё я теперь в таком положении - Он не может избавиться от мысли о том дне, когда принял решение взять на работу эту актрису. Она была полна жизни, уверенности и таланта, но жизнь распорядилась иначе. Эймонд вздыхает, глядя на улицу, его мысли полны ненависти к самому себе и к ней. Она умерла на сцене, и эта смерть, хотя и трагичная, обернулась для него настоящей бедой. Он не чувствует никакого сожаления о её уходе; для него её смерть стала лишь еще одной вехой на пути к собственному падению. Она оставила его в плохом положении дел, уронив репутацию, которую Эймонд выстраивал годами. Теперь, сидя у окна своего кабинета, он убедился, что её присутствие в его жизни обернулось несчастьем, как и каждое решение, которое он принимал в последние месяцы. Каждая затяжка выводит его из состояния подавленности, но навязчивые мысли о провале не покидают его. Он снова и снова проклинает тот день, когда уверенно сказал "да" её кандидатуре, неподозревая, что это приведёт к такому роковому финалу. Эймонд понимает, что её тень всегда будет преследовать его, напоминая о том, что случайности неслучайны, и некоторые вещи в жизни навсегда меняют нас. В этот момент раздается стук в дверь. Эймонд тушит сигарету и возвращается к своему столу, и выдает усталое «входите», не ожидая ничего хорошего. Дверь открывается, на пороге стоит его ассистент и помощница — Алис Риверс. Она,словно лучик света в этой мрачной жизни. Единственная из его команды, которая не бросила его, переживая вместе с ним и блистательные триумфы и глубины ада. Она протягивает ему пару документов с безмятежной улыбкой. -Эймонд, у нас есть новости - начинает она, пытаясь отвлечь его от негативных мыслей. Эймонд вздыхает и откидывается назад в кресло, но, несмотря на свое недовольство, он не может не заметить, насколько его помощница старается сделать атмосферу чуть более позитивной. В этот момент он понимает, что, возможно, надежда еще не потеряна. - И что это за новости у нас?- все еще откинувшись назад, протягивает Эймонд – Они что, снова хотят спектакль про монашек, и про то, что вера нас всех спасет? Если да, убей меня сразу. Алис подходит к нему сзади, обхватывая своими руками его плечи и грудь. Её резкий аромат цветочных духов врезается в нос Эймонду. Он морщится, но руки её не убирает. - Опять на тебе эта цветочная поляна? Дышать невозможно. - Какие подарил, теме и пользуюсь - прижав руки еще крепче, она стала водить ими по телу Эймонду - А на счет монашек, если новый режиссер «королевского» театра, обращается к себе во множественном числе, то монашки будут Эймонд безбожно сидевший в кресле охваченный руками Алис, резко встрепенулся, убрал руки и повернулся к ней лицом. - Новый режиссер? О чем это ты? - Ну, тише мой хороший, так и давление может подняться! - Алис подходит к окну и достает из пачки сигарету. Закурив её, она продолжает – Вообщем, это было неожиданно, и даже безумно. Но я договорилась с нужными нам людьми и теперь ты один из основных режиссеров «Королевского» театра. Глаза Эймонда округлились, дыхание участилось. В голове витали мысли: “Королевский” театр, основной режиссер,…Что вообще происходит? - Да, я ожидала хотя бы шепотом «спасибо» - затушив сигарету, Алис садиться напротив Эймонда. - Да что вообще происходит? Я думал, меня уже никуда не позовут, и все что мне светит это этот жалкий театр! - Ну, что ты уж прям, нашелся один человек, которому в срочном времени надо поставить спектакль, вот я и предложила твою кандидатуру. Он согласился. - В срочном? И какой вообще спектакль? – встав из-за стола, и оперевшись об него чуть ли не криком проговорил Эймонд. -Тот, что тыпрячешь в своём столе, и подозреваю, что каждый раз кончаешь от его прочтения – поправив воротник блузки, продолжила Алис – А по срокам, у нас 5 месяцев! Эймонд чувствовал, как шок превращается в волнение, а волнение в творческое стремление. Пять месяцев — это не так уж много, но это время можно заполнить страстью, упорством и вдохновением. Он был готов к этому вызову, и в глубине души знал: спектакль, который он поставит, станет началом чего-то большого и важного. В его глазах заиграл огонь. - Когда выезжаем? - Через три дня, сейчас я подготавливаю документы, и можем ехать! Эймонд бросается обнимать Алис, а после убегает прочь. Женщина остается одна, она смотрит на его удаляющуюся фигуру вдалеке, закуривает сигарету и выходит из кабинета.

***

Резиденция Хайтауэров, в которой теперь жила семья Алисенты, не могла сравниться с их прежним домом в роскоши и величии, но все же выглядела весьма солидно. Она отличалась остроугольными силуэтами, поросшими зеленью со стороны сада, а большие окна пропускали свет, наполняя комнаты мягким освещением. Несмотря на отсутствие внушительных размеров, и изысканных украшений, здесь царила атмосфера уюта и тепла, которое они наконец-то обрели. В гостиной, оформленной в приятных теплых тонах, Алисента сидела вместе с Хелейной за не большим круглым столом, на котором располагались аккуратно разложенные чашки с чаем. Аромат свежезаваренного напитка наполнял пространство, создавая атмосферу спокойствия. Девушки обсуждали последние новости, делились своими мыслями и планами, когда в комнату вошел Эймонд. Его фигура, несмотря на повседневное одеяние, излучала уверенность и силу, как будто он древний рыцарь в доспехах, который победил злого дракона. Он приветствовал их с теплой улыбкой, а взгляд, полный заботы, скользнул по лицам девушек. Мать, с легким беспокойством в глазах, посмотрела на сына, а сестра, смеясь, потянулась к нему в объятия. Не то, что Алисента не была рада видеть Эймонда, нет, она его любила и всегда была рада его приходу. Однако на этот раз радость смешалась с волнением. Он жил отдельно, и всегда предупреждал о визите, но сейчас он просто пришел, что только усиливало тревогу в её душе. Её мысли быстро метались: «Почему он пришёл именно сейчас? Что произошло?». Этот неожиданный визит мог означать только одно — что-то важное и, возможно, серьёзное. Алисента знала, что в последние годы жизнь сына была наполнена трудностями и испытаниями. Она ощущала, как волнение перехватывает у неё дыхание и настораживает сердце. Освободившись из крепких объятий сестры, Эймонд взглянул на мать. Её лицо было задумчивым, взгляд прикован на одном месте, а руки теребили ткань тёмно-зелёного костюма. Подойдя к ней и присев, он накрыл руки матери своими руками. Взгляд Алисенты устремился к его глазам. Теперь уже её нежная ладонь накрыла руку сына. - У тебя к нам какие-то новости?- поглаживая крепкую мужскую руку своего сына, проговорила Алисента. Она всегда переживала за своих детей. И волновалась по любому поводу. Эймонд знал что мать, всегда раздует их мухи – слона. Накрутит себя, и потом будет ходить опечаленная. - Верно матушка, новости просто прекрасные! Рассказывая родным про своё радостное событие, он ожидал, что их реакция будет радостной, что они поддержат его. Хотя, поддержка ему и не нужна была, но сам факт - был очень важен. Хелейна отреагировала, в “своём” духе, встав со стула, она отправилась к выходу, проронив – что случилось однажды, то случится и дважды… Эймонд не предал этому никакого значения, сестра частенько говорила какие-то непонятные слова и предложения. Это уже стало частью их быта. Однако лицо Алисенты стало полно ужаса и страха. Она не понимала, как это, возвращать Эймонда снова к огромным работам. – В этом явно есть подвох - Подумала она, приходя в себя – Хотя, дело ведь закрыли, к нему нет никаких обвинений, но все равно, странно это все. Видя, как мать витает в своих беспокойных мыслях, Эймонд попытался успокоить её, и это даже сработало. Она пришла в себя, и здраво поговорив и снова обсудив всю эту историю, она дала своё благословление. Сын не верил во всю эту чушь про богов, но с верующей матерью лучше всего не спорить, а сделать вид, что принимаешь благо богов. Этот урок он усвоил еще, будучи ребенком, когда за столом, перед каждым приёмом еды приходилось молиться. - Ты сегодня у нас останешься?- голос матери излучал какую-то мольбу, чтоб сын провел этот день и ночь со своей семьей. Видя, как сын кивает, сердце матери наполняется радостью - Прекрасно, тогда распоряжусь! Эймонд выходит из гостиной, в поисках Эйгона. Расспросив прислугу, он узнал, что брат находится в саду. Подойдя к двери, которая ведет в сад, он увидел картину: Эйгон, в бежевых легких штанах, в полупрозрачной белой рубашке, и в темно-коричневом фартуке. Он ковырялся в земле, высаживая какой-то куст, по виду это были розы. Младший брат подкрадывается сзади, в попытках напугать старшего брата. - Пытался напугать меня, братишка? – не отрываясь от своего занятия, проговорил Эйгон – Погоди, ща закончу, и поздоровкаемся. Эймонд лишь тихо усмехнулся, и отправился в рядом стоящую беседку, сев на стул, он закурил и стал дожидаться брата. Эйгон подошел к нему почти сразу, выхватив сигарету из рук младшего, затянулся, выдыхая в небо белое облако дыма. - Чего его царственная особа пришла в дом родной? – делая еще одну затяжку и усаживаясь рядом с Эймондом, закидывая ногу на ногу, проговорил старший. - Я тоже очень рад тебя видеть, братец – доставая новую сигарету и закурив её, продолжает младший – Пришел попрощаться с вами, я уезжаю по делам Эймонд вкратце рассказал все Эйгону. Тот лишь удивлено просвистел. Раньше бы Эйгон начал заливаться смехом, подшучивая над братом. Но послетого как старший прошел курс реабилитации от алкогольной и наркотической зависимости, он стал сдержанным, даже немного заторможенным, что поначалу бесило Эймонда, но постепенно и это раздражение ушло. Младший выходит из беседки, смотря на сад полон цветов, он прикасается к кусту темно-красных роз. - Я смотрю, ты еще садовником стал? Носки еще не вяжешь? – теребя бутон розы, спросил младший. - Ой, а я смотрю, кто-то по Люцерису соскучился? Что тако так обрадовался этой работе – подходя ближе к Эймонду, то убирает его руку от бутона цветка. Эймонд впадает в оцепенение, дыхание замедлилось, лицо опустилось, тело покрылось холодным потом. – Люцерис… он, он там? – этот ребенок, который хотел быть во всем похожим на меня, ходил всегда за мной по пятам, этот надоедливый,навязчивый сынок Рейниры. Даже поступил туда, куда и я, бесталантный и слабый ребенок. Эймонд стоял так некоторое время, полностью погруженный в эти мысли о Люке. Еще его взволновало, откуда Эйгон это знает? - А тебе, откуда это известно? – подойдя вплотную к брату и взяв его за воротник рубашки, возмущенно спросил младший. Тот делает лишь недовольное лицо, освобождаясь от хватки брата, поправляя свою одежду - Фотки выкладывал, да и отзывы театра читал, кстати, он там не какая-то грязь под ногтями. Постоянные роли, считай он – один из востребованных артистов. - Ну, это пока, по любому мамаша платит, чтоб сыночка играл - закинув голову назад, Эймонд уже мысленно придумывал, как ответит тому за всю привязанность.

***

Поезд, медленно покачиваясь на рельсах, устремляется вперед. За окном, вместо яркого белого пейзажа, простирается сероватая земля, поросшая обнаженными ветвями деревьев, которые вздымаются к приветствию пасмурного неба. Мелькают вдали серые силуэты домов, вдоль путей тянутся огородные заборы, а порой можно увидеть одинокую собаку, лениво бредущую вдоль дороги. Эймонд сидит в кресле в люкс вагоне, волосы убраны в небрежный высокий пучок, на нем черная, массивная кофта, и серые плотные штаны. На столике расположенном рядом у него ноутбук, на котором открыта пьеса “Пиковая дама”, которую он писал долгое время и мечтал воплотить её в реальность. Читая её раз за разом, он получал нескончаемое удовольствие, и даже легкое возбуждение от написанного текста его же руками. Делая еще пару заметок для работы, он закрывает ноутбук и окидывается назад. В окне все тот же пейзаж что и раньше, только уже немного темнее. Взяв рядом лежащий IQOS, он достает сигарету и запихивает в неё стик, включая её, дожидается вибрации и затягивается. - Тут не курят! – доносится голос Алис из соседней комнаты. - Да что ты? Думаешь, я не чувствую ягодный вкус твоей электронки? – он заходит к ней, и садиться на край кровати, на которой лежит Алис – Узнала что-то? Эймонд еще пару дней назад попросил Алис узнать все о Люке. И сейчас сведенья были готовы, но все что удалось узнать – это то, что он живет вместе с Джейсом, в ссоре с матерью, востребованный актер, топит за ЗОЖ. - Да, не густо, но интересно – сигарета завибрировала и выключилась, прокрутив её в руках, он уже понимал, на что можно давить. Алис заметив его задумчивым, приподнялась и села рядом. Она знала про Люка, и про то, что было раньше, но сейчас ей стало очень интересно, зачем же это все Эймонду. Что он собирается делать? Ломать его? Или сразу попытается уволить его? Она знала, он может сделать все что угодно, что только захочет, и из-за этого становилось все интереснее. - Ладно, Эйм, спать пора, завтра интересный и сложноватый день – обняв его со спины, она улеглась обратно в кровать. Эймонд встал с кровати, подошел к двери, взглянул на Алис -Очень, Спокойной ночи! – закрыв за собой дверь, отправился в свою часть. Сев в кресло, снова зарядил сигарету, затянулся. Смотря в окно, он думал – “поссорился с матерью и живет отдельно” - уж точно не ожидал такого поворота, что же такое могло произойти? Прикинув пару вариантов в своей голове, он ложиться спать, ведь завтра точно интересный день.

***

- Огромный и величественный, как и положено театру, что носит имя – “Королевский театр” – смотря на здание театра, Эймонд испытал эстетическое удовольствие. Что приходилось в последнее время испытывать редко. Стоя у входа, их ожидал мужчина средних лет, он был встревожен и нервный. Переступая с ноги на ногу и теребя платок в руках, он увидел, как к нему подходят две фигуры, от которых исходит сильная и уверенная аура. - Эймонд Таргариен! Алис Риверс! Рад вас видеть, моё имя - Дарвин Стэкер, я являюсь художественным руководителем данного театра – запинаясь в словах, и неравно вытирая пот со лба, проговорил мужчина. Обменявшись привествованиями, все трое зашли внутрь. Их встречает просторное фойе с высокими потолками, украшенными роскошными лепнинами и золотыми деталями. Стены отделаны бархатными обивками и изысканными картинами, изображающими сцены из известных театральных постановок. По всему периметру Фойе висят антикварные зеркала в массивных рамах, отражающие свет хрустальных люстр. Эймонд смотрит на это все восторженно, как же он скучал по этому золоту, бархату, и запаху величия. Однако его смутило, что людей в фойе многовато, спросив, он узнал, что скоро начинается камерный спектакль “Зачарованные сны”. - Так, что просим вас на просмотр! – заявил худрук. Эймонд и Алис поднялись в камерный зал, что располагался на втором этаже, усевшись с края на задние ряды, начали просмотр. Свет в зале погас, зазвучала спокойная мелодия, похожая на колыбельную. Спектакль начался. Но тут глаза Эймонда округлились, а на лице заиграла удивленная улыбка, ведь на сцене – Люцерис Веларион.