Хороший финал для злодея

– Guten Morgen, – Эрнест не церемонясь входит в комнату Рейха. – У нас есть важные новости. – У кого?.. – сонно не понимает он, пытаясь проснуться. – Какого чёрта ты забыл в моей комнате? – Проверяю на наличие чужих людей, в том числе Союза. Пора рассказать тебе план, по которому мы с Сашей работаем, ибо произошли такие события, о которых ты должен знать. Прошло меньше недели со встречи с Союзом и самого лучшего дня в жизни немца. После этого Эрнест начинает вести себя слишком осторожно. В кафе или ресторанах они садятся в угол, подальше от окон, вместо людного метро пользуются такси, торговые центры тоже редко посещают. Все эти действия похожи на сильную тревожность, однако Эрнест – Министр, профессионал своего дела, каким бы оно ни было. Да и Александр на это никак не реагирует, хотя при любых других изменениях приводит любимого в норму. Кстати, Штольц оказывается неплохим собеседником. Он более опытен, чем Эрнест, поэтому может говорить о чём угодно, даже если это уже “устарело”. Немцы вспоминают Вторую мировую, двадцатый век, холодную войну со стороны и СССР, и США, так как Александр жил именно там. Постепенно Рейх решает, что именно он будет первым, кто знает про Серёжу, кроме него самого. Рассказывает осторожно, без лишних подробностей, но очень близко к правде. Штольц внимательно слушает, не перебивает, а под конец говорит: “Теперь ты понимаешь, почему я хочу любой ценой сделать Эрнеста бессмертным”. Немец кивает. Да, сейчас Риббентроп – просто ребёнок, очень способный ребёнок, но когда-нибудь он может повзрослеть и постареть, с волос уйдёт голубизна, БАР возможно пройдёт, одежда станет более минималистичной, в нём не останется того яркого молодого Эрнеста, живущего девизом “Я встану – ты ляжешь”. – Мы с Сашей ждём тебя в гостиной, – слова юноши выводят Рейха из мыслей, полностью пробуждая сонное сознание. – Понятно, – отвечает он и медленно пытается встать с постели. Немец заправляет кровать, принимает душ, чистит зубы и, одевшись по-нормальному (до этого на нём были только штаны от пижамы), идёт к друзьям. Те сидят в обнимку на большом диване, на столе перед ними стоит ноутбук Эрнеста и лежит стопка бумаг. – Какая у вас милая атмосферка, – комментирует Рейх, получая в ответ два неодобрительных взгляда. – Ладно, рассказывайте давайте, что у вас успело произойти. – Пф, говоришь так, будто тебя это не касается, – насмешливо отвечает Эрнест, открывая что-то на ноутбуке. – Начнём с простого, знаешь её? На экране красуется изображение зеленоглазой блондинки. Девушка мило улыбается в камеру. На левой щеке заметна небольшая ямочка. Волосы идеально уложены в высокий вьющийся хвост, декольте опущено практически до предела. Однако немцу, которому нравятся только мужчины, дама на фотографии никак не симпатизирует. – Честно, нет, но я точно её видел в новостях, – признаётся Рейх, откидываясь на спинку дивана. – Тоже кто-то из Министерства? – Угадал, это моя давняя соперница, Белла, мы с ней не ладим с первого курса из-за одного инцидента… Не важно, сейчас она представляет угрозу, дело в том, что на её стороне многие европейские страны, кроме Германии и Италии. Вроде, в ходе своей кампании Белла обещает финансирование как гражданских, так и военных проектов. И, что самое главное, она согласна казнить тебя без суда и подобной возни в законе. В связи с этим Министерство раскололось на две части, половина согласна с ней, остальные остаются со мной. Пока что… – Честно, ничего не понятно, – прерывает монолог страна. – Не перебивай! Ладно, скажу то, что важно и точно зацепит тебя. Союз сотрудничает с ней. Глаза Рейха округляются, на лице немое удивление. Он поджимает ноги и внимательно слушает дальше. – Не знаю, каким образом так получилось. Скорее всего, Союз действовал “от противного”. С нами дружит США, да и я не совсем ангельская персона… – Я заметил. – Рейх, прекрати комментировать каждое моё слово. – Эст, не будь таким грубым. – А ты куда вмешался?! Один народ – одна голова. Ты, вообще-то, за меня должен быть, мы же… Кхм, продолжим. В итоге всего, сказанного ранее, мы получаем два противоборствующих блока. Первый – Белла и её толпа подчиннёных, чья цель – твоя, Рейх, казнь. Второй – мы, я назвал нас ЭРА по первым буквам имён. Всё время оба блока работали раздельно, я через Сашу нашёл тебя. Белла же искала тебя при помощи Союза, надеясь, что в этом случае он надёжное лицо. Но полит дела – полит делами, а любовь у вас двоих по расписанию. Буквально вчера я от третьих лиц узнал, что Союз с ними больше не работает. Плюсом об этом не знает Белла. – Догадываюсь я, кто эти третьи лица, – морщится Рейх, представляя, как США получил эту информацию. – Ладно, я простил его за то небольшое увечье… Шрам от которого до сих пор не прошёл. – Я понимаю, что у вас с Штатами были разногласия в прошлом. – Разногласия?! Я рассказал этим кускам идиота всю правду о своём положении, но они всё равно решили “отомстить” за своих людей, – немец поднимает футболку, оголяя два шрама, образующие крест. – Очень крутая месть, спасибо. Внутри Рейха горит огонь нескончаемой злости, а все мысли о, наверное, полезном сотрудничестве Эрнеста и США разжигали этот костёр ещё больше, словно масло. Вместо Риббентропа начинает говорить Александр. – Рейх, я вас уважаю, но сейчас не время перетирать прошлое. Штаты никогда не были хорошими. И именно поэтому я сейчас нахожусь не в тюрьме, а здесь. Они не только финансируют нас, но и помогают проворачивать всякие незаконные вещи. Мы не милые законопослушные граждане с высоконравственными целями. Штольц замолкает, но переходящие на ор мысли Рейха продолжают за него. Черту перешагнуть он сумел. Однако точно ли был готов к тому, что ждёт за ней? Немец нервно оглядывается назад, на спокойную жизнь счастливого архитектора Рейна Шварца. Поворачивается обратно. Те времена были отличными, но они были сплошной ложью, которую юноша строил долгие годы. Радость в обличии человека – иллюзия, навязанная самому себе. Нет нужды быть кем-то другим, чтобы быть счастливым. У него есть союзники, нет, друзья, что сидят сейчас напротив и ждут ответа. – Продолжай, Эрнест, – ухмыляется страна, закидывая ногу на ногу. – Как же ты, Рейх, хорош в своём сумасшествии. Как, впрочем, и каждый из нас. Ну что ж, ЭРА, мы готовы к этому. На экране ноутбука открывается презентация с кучей карт, схем и лиц. – Всё может показаться чуть-чуть запутанным, слушай внимательно… Рейх пытается сделать серьёзное лицо и начинает вникать. – Из итоговых данных мы имеем отсутствие у Александра каких-либо документов и наш розыск, это и есть то событие, благодаря которому ты узнал наш план. В общем, Белла знает о том, что ты у нас. Поэтому нам надо вернуться на наши базы в США. Пользоваться популярным транспортом мы не можем, так нас сразу выследят. Пересекать другие страны тоже опасно, да и у Александра нет документов, опять же. Учитывая все эти пункты, я разработал план, который должен сработать. Маршрут состоит из шести частей, без передвижения уже конкретно в Штатах. Пять из них – поездка на поездах до Владивостока. Последняя – небольшое путешествие по Тихому океану в компании с нашим давним другом из Министерства. Там побеспокоится обо всём он сам. Теперь про поезда. Билеты уже куплены, едем втроём в купе, но четвёртое место тоже выкуплено, так что с людьми мы контактировать не будем. Вы наверняка подумали: “Можно просто сесть на маршрут Москва-Владивосток, это быстро и удобно”. Нет, это не так. Если мы сядем туда, то, несмотря на меры предосторожности, нас с большей вероятностью могут увидеть, узнать и доложить тем, кому не надо. Поэтому мной были выбраны следующие отрезки: “Москва-Екатеринбург”, “Екатеринбург-Красноярск”, “Красноярск-Иркутск”, “Иркутск-Благовещенск” и “Благовещенск-Владивосток”. Для каждой части есть свой слайд, но Эрнест переключает их так быстро, что Рейх еле улавливает хоть какую-то информацию. Перед глазами мелькают города, сёла, деревни и другие населённые пункты, о которых он даже не подозревал. Внезапно на слайде оказывается пистолет, немец удивлённо смотрит сначала на Эрнеста, затем на Александра. Те сами недовольно переглядываются, будто договариваются о чём-то. Ненадолго страна отходит на кухню за стаканом воды, когда он возвращается, в гостинной на диване сидит только Эрнест. – Вы поссорились? – Да. – Почему? – Дело в тебе. Когда я разрабатывал всю эту санта-барбару, было принято решение дать тебе оружие, огнестрельное оружие. Даже тогда мы еле-еле были согласны по этому поводу. А сейчас, наблюдая за тем, как изменился твой характер, образ жизни, отношения к людям, и за твоей любовью к Союзу, Александр очень сильно сомневается в этом. Он думает, ты не выстрелишь, чтобы защитить себя, если это потребуется. – А ты? Думаешь, я всё ещё способен на убийство? – усмехается Рейх и смотрит на балкон, где стоит Саша. – Да, я уверен в этом. Не важно какой ты, как изменился и прочее. Ты Рейх, Третий Рейх, как хочешь, но ты не можешь быть кем-то другим. Хотя, Союза ты уже не прихлопнешь, но его там и не будет. – Ха, забавный ты тип, – немец направляется к балкону, оставив стакан на журнальном столике. – Побуду вашим семейным психологом. Штольц облокачивается на перила и теребит в руках упаковку сигарет, новую, совершенно не тронутую. Его кудряшки покачиваются на ветру, лезут в глаза, за что он забирает их за ухо. Не будь они разного социального положения, Рейх определённо в него влюбился. Но жизнь решила иначе. – Тебя послал Эст, чтобы уговорить дать тебе оружие? – Ещё бы, я здесь, потому что сам решил пойти и разобраться, какого хера ты считаешь меня слабохарактерным. – Я так не говорил. – Но подразумевал. Саша, я никогда не был тем “великим арийцем” или кем-то ещё, что там вам наплёл Гитлер. Но это не значит, что я слабак. Если понадобится, могу убить, понял? И почаще случай Эрнеста, может он сумасшедший, но его идеи работают. – А сам-то уверен, что выстрелишь? – Конечно, как иначе я выбрался из плена в 45-том – И то правда, ладно, уговорил… – Иди, поцелуй своего ненаглядного, он же и минуты без тебя просидеть не может. Немцы смеются, Рейх подбадривающе хлопает Сашу по спине и потом улыбаясь наблюдает за примирением этих двоих. Эрнест чуть не сносит юношу с ног, крепко обнимает, зарывается в волосы и шепчет что-то на ухо. Штольц отвечает ему и целует в лоб. Страна отворачивается и смотрит вниз, на кучу людей. В толпе людей мелькают красная и белая макушки. Рейх улыбается и достаёт телефон, долго думает, что написать. В итоге просто отправляет забавный стикер. Красная макушка оглядывается по сторонам и быстро строчит ответ. S: “Что-то случилось?” R: “Я застрял с двумя влюблёнными” S: “Забавно:)” R: “Ладно, я пойду” S: “Давай” Немец убирает телефон. Этот небольшой перерыв стал ценным глотком воздуха. Рейх выдыхает и возвращается в гостиную. – Ну, как вы, голубчики, которые умеют превратить пустяк в спор? – он плюхается на диван и готовится к продолжению лекции от Эрнеста. – Нормально, продолжаем. На чём мы остановились?.. Оружие, точно. Всё только в рамках безопасности. У каждого из нас будет по пистолету девятого калибра, вроде, Макарова и один автомат АК-74, а также патроны для того и другого. Мы с Александром имеем право носить оружие, так как мы практически Министры. Ты, Рейх, к сожалению, не можешь. Поэтому пистолет мы будем выдавать только в случаях опасности. Мы не преступники и убийцы, мы просто делаем то, что правильно и защищает интересы всех, кого возможно. На этом всё. Эрнест закрывает ноутбук и убирает его в сумку. – Поезд сегодня в час пятнадцать, рекомендую собирать вещи, у нас осталось около трёх часов свободного времени, так как нам надо ещё доехать до вокзала. – А с номером что? – интересуется Рейх. – Ты сообщил, что мы съезжаем? – Это всё часть большого плана, поэтому я изначально забронировал только до сегодняшнего вечера. – А если бы какая-то часть плана провалилась? – пытливо продолжает немец. – Например, я бы не согласился на всё это? – Это же мой план, он не может не сработать, – ухмыляется Риббентроп и уходит в свою комнату. Рейха оставляют одного в гостиной. Вещей у него не много, поэтому на сборы не уйдёт много времени. Вместо этого он решает позвать Союза на встречу. Место – тихий спальный район недалеко от МКАД. Немец надевает толстовку с капюшоном, говорит друзьям, что идёт на прогулку, и выходит из отеля. В метро толпа безжалостно швыряет его из стороны в сторону и заталкивает в вагон. Через пару станций пересаживается на другую ветку, там оказывается мало людей и много свободных мест. Рейх садится в самое далёкое от людей место, всё равно ему выходить на конечной. Почти сразу же к нему подсаживается кто-то ещё. Страна хочет уйти, но его голову нежно укладывает себе на плечо человек рядом. И, кажется, у этого человека ярко-красные волосы, да и вовсе не человек он. – У меня скоро сердечный приступ будет от твоих таких появлений, – тихо ругается немец. – Прости, больше такого не будет, – отвечает Союз, медленно поглаживая чужие волосы. – За тобой следит дама в том конце вагона. Он указывает взглядом на женщину с прямыми чёрными волосами в длинном пальто и прижимает Рейха сильнее, а после слегка целует в лоб. Пока тот пытается осознать, что происходит, дама выходит из вагона. – Теперь для неё ты просто моя девушка, – хоть сталкера больше нет, они продолжают сидеть в обнимку. – Девушка?.. – недоуменно спрашивает немец. – Да, у всех есть минусы. Ты бы знал, как сложно было найти похожую на тебя… – Так ты всё-таки бисексуал или я один этим страдаю? – Тебе надо перестать общаться с моим зятем. Наконец, поезд приезжает на конечную станцию, и страны выходят на улицу. – С чего ты взял, что я общаюсь с Штатами? Я ненавижу их, но американцы придумывают очень много прикольных слов. – Понятно, так кто такие эти, как ты сказал… – Бисексуалы? Это те, кто любят и свой пол и противоположный. – Мгм, тогда нет, я люблю только одного, и он мужчина, – усмехается Союз, тем временем они заходят в парк, берут кофе в каком-то ларьке и садятся на скамью. – Это признание? – интересуется Рейх, прекрасно понимая, о ком идёт речь. – Не дождешься. – Жаль, ведь я через пару-тройку часов уезжаю, а потом, кто знает, может, больше не увидимся. – Значит, ты выбрал Эрнеста… – Да, и знаешь, – немец встаёт, чтобы выкинуть пустой стаканчик в мусорку. – Я впервые не жалею о своём решении. Вообще ни капли, нутром чую, что оно правильное. – И ты не боишься Беллы? Надеюсь, про неё тебе уже известно. – Да, но разве может какая-то маленькая девочка напугать меня? – он засовывает руки в карманы толстовки и загадочно смотрит в даль. Союз с восхищением в глазах наблюдает за другом. Рейх это чувствует, смягчает взгляд и позу. – Сов, я сильный мужчина, а не маленький мальчик, не забывай. – Они знают ваш маршрут, – резко говорит Союз. – Белла и другие. Они на последнем совещании говорили, что готовят нападение. Немец застывает, сердце пропускает удар. Сделав глубокие вдох и выдох, он спокойно спрашивает: – Насколько много они знают? – Примерный маршрут и даты. Мне ещё ничего не говорили. Юноша замолкает, наблюдая, как Рейх ходит из стороны в сторону, нервно щёлкает пальцами и изредка мотает головой. Русский смотрит на часы и встаёт со скамьи. В казавшемся уединённом дворике становится многолюдно. Немец тоже замечает это и сильнее натягивает капюшон. – Мне пора, Сов. – Знаю, – Союз приобнимает друга за плечи и переходит на шёпот. – Рей, если нужно, я могу нарыть больше информации и как-то помочь. – Нет, это как минимум опасно. Больше не пиши мне и во всём этом не участвуй. – А как же ты, для тебя это не опасно? – Нет, да и если облажаюсь, то поделом мне. Я всё-таки злодей, а ты герой, победитель, тебя любит больше, чем один человек. – Рей… – Давай, пока, мы дошли до метро, дальше я сам. Рейх притворно улыбается и освобождается от объятий мужчины. Союз сразу же хватает его за руку, хочет что-то сказать, попрощаться, но в итоге просто стоит молча несколько секунд. Немец издаёт грустный смешок и надевает одно из своих колец на безымянный палец русскому. – Не забудь вернуть, – юноша разворачивается и спускается по ступенькам в метро. Он не видит, с какой любовью Союз целует его кольцо и провожает взглядом. Перед его бледно серыми глазами мелькают теории, маршруты, даже несколько формул. Сев в вагон метрополитена, Рейх заходит на сайт РЖД, изучает все доступные карты и проводит много логических операций в голове. Через минут десять ему надоедает это всё, он сверлит взглядом своё отражение в окне напротив. Выглядит немец, мягко говоря, как подросток в пубертате. Огромная толстовка и карго штаны. Ярко-красные пряди, чёрный карандаш на глазах, серёжки в обоих ушах. Всё вроде смотрится прикольно и современно, но не хватает какого-то акцента, чтобы завершить образ. Рейх случайно проводит языком по нижней губе и в его голове рождается идея. Он выходит на пару станций раньше, чем нужно, и идёт в первый найденный пирсинг салон. Это просто импульсивное желание. Юноша уверяет себя, что будет не больно, тем более у стран другая физиология и проколы легко заживают. – Здравствуйте, можно сделать змеиный укус, я без предварительной записи. Дальше всё как в тумане. Мастер быстро наносит разметку. Пронзительная боль длится не больше секунды. Губа отекает, но быстро проходит. Шокированный мастер осматривает место и предлагает сразу же заменить украшения на более короткие. Рейх выходит из салона довольный, с дополнительной парой колец в губу и новой личностью. Садится на автобус и едет в ближайший торговый центр. В отель юноша возвращается в длинном черном пальто, такого же цвета брюках палаццо из женского отдела и солнцезащитных очках. Эрнест встречает его шокированным взглядом. Позже к нему присоединяется Александр. – Психанул чуть-чуть, – неловко признаётся страна. Губы Риббентропа растягиваются в улыбке. – Теперь ЭРА по-настоящему сборище психов, – шутит он, а глаза его сверкают, но не как лёд, а как самые дорогие бриллианты, которые все принимают за стекляшки. – А теперь все идут собирать вещи, через полчаса выходим. Юноша толкает немцев в гостиную и сам уходит к себе в комнату. Штольц тоже направляется к себе, но Рейх его останавливает. – Есть плохие новости, но Эрнесту лучше не знать. – Уверен? – Да, я встречался с Союзом. Он сказал, что Белла готовит на нас нападение. – Я знаю про это, – внезапно появляется Эрнест. – И, конечно, не рад, что ты с ним встретился, но если добыл какую-то информацию, то выкладывай. – Информации нет, – тяжело признаётся юноша. Риббентроп хлопает себя по лбу и издаёт досадный стон. Рейху на момент становится стыдно. Он контактирует с врагом, хоть тот и предал Беллу, но кто знает, что у них творится. Немец совершенно не разбирается в том, как всё устроено в Министерстве. Его глазам доступно лишь то, что хочет показать ему Эрнест. И от него же зависит судьба страны в данный момент. Голубоволосый будто игрок в шахматы. Движет фигурами в зависимости от своего желания, подбирая точную комбинацию, чтобы обойти соперницу. А ферзь на этой шахматной доске – Рейх. Может делать всё, что захочет, двигаться с одного угла поля на другой, но он всегда будет зависеть от решения Риббентропа. И, немец убеждён, однажды Эрнест может пожертвовать им, чтобы спасти свою победу. – Ты собрался? – интересуется Александр, проходя мимо застывшего с косметичкой в руках юноши. – Да, последние вещи осталось собрать, не переживай, – отмахивается он и снова погружается в рассуждения. Ради кого Эрнест может отдать его? Ради какой цели? По сути, победа сейчас – гарантия его свободы и права на жизнь. Но это только одно сражение в крупной войне… – Рейх, – опять врывается Риббентроп. – Прости меня, я не должен был так жестко реагировать на отсутствие у тебя информации про нападение Беллы. Я не против того, чтобы ты мутил с Союзом, но давай только без вреда Эре. Окей? – Окей, Эрнест, – выдыхает страна и обнимает друга. Министр крепко сжимает его и качает из стороны в сторону. – Ну почему у меня только в таких сложных ситуациях появляются друзья, – он шмыгает носом и вытирает слёзы кулаком. – Капец ты ребёнок… – немец ободряюще хлопает его по спине. В его руках сейчас находится маленький мальчик, не Министр, не гроза человечества, просто малыш, который не может справляться со своими эмоциями. Рейх уверен в этом, так как тоже был таким. Тоже вечерами долго плакал в объятиях Союза или отца, а потом обижался на себя за слёзы и опять плакал. ГИ в таких случаях пытался как можно быстрее успокоить ребёнка, рассмешить и порадовать подарком. Союз же позволял бесконечно находиться рядом, жаловаться на несправедливость мироздания, рыдать в плечо, а иногда и засыпать на себе (Рейх уверяет себя, что это случалось только иногда). – Ты такси заказал? – мимолётом спрашивает, пытаясь разрядить обстановку. – Да, выходим через пятнадцать минут, – Эрнест отлипает и протирает глаза. – Кстати, у тебя классная грудь, практически как у Саши. – Что?.. – хлопает глазами немец, пока Риббентроп как ни в чем не бывало уходит. В такси они все сидят в масках и на заднем сидении, водитель же за пять тысяч чаевых молчит всю дорогу и даже взгляда на них не бросает. Рейх от нечего делать смотрит в окно на мелькающие здания, парки и просто улицы. На людей, которые гуляют в своё удовольствие, на счастливые семьи с детьми, на влюблённые парочки. Даже голуби в этот момент казались чем-то грациозным и прекрасным. ЭРА выходят из машины неподалёку от площади трёх вокзалов. До отправления полчаса, однако они успевают зайти в продуктовый магазин. Эрнест закупается лапшой быстрого приготовления на всю команду. Рейх долго стоит напротив бутилированной воды, сравнивая цены и то, насколько ему нравится определённая марка. Александр, как ответственный взрослый, покупает всё остальное. Из-за небольшого замедления напротив касс самообслуживания юноши практически запрыгивают в уходящий поезд. Они быстро раскидывают вещи по полкам и достают документы. Проводница тщательно всё проверяет, заостряя внимание на паспорте Рейха. – Рейн Шварц? – уточняет она. – Да, – улыбаясь отвечает немец. – Вы же тот самый архитектор из Калининградской области! Как же мне повезло встретиться с вами. Так вот как вы отпуск проводите! – Да, решил попутешествовать с друзьями. На этой ноте девушка выходит из вагона, явно довольная тем, что повстречала своего кумира. Эрнест провожает её недовольным взглядом и переводит его на Рейха. – Ты точно просто архитектор? – Нет, я ещё певец, танцор, актёр и на трубе играть умею, – усмехается тот, ткнув друга в бок, и встаёт, чтобы продолжать укладывать вещи. Риббентроп наигранно корчится от боли. Саша подхватывает его на руки и переносит на другую койку. – Эх, а я хотел спать с тобой, – говорит юноша и медленно проводит рукой по щеке Штольца. – Места мало, давай как-нибудь потом, – Александр слегка целует своего парня в губы. – Не забудь про таблетки. – Хорошо, солнце. – Я, если что, до сих пор здесь, – мешает им Рейх, свисая с верхней полки. Эрнест показывает ему средний палец, но всё-таки принимается за полезные действия. Страна ложится обратно и смотрит в телефон. Новых сообщений нет. Экран потухает. Немец складывает руки на животе и закрывает глаза. В крайние моменты (такие как этот) ему хочется, чтобы всё происходящее вокруг оказалось сном. Чтобы на самом деле он проснулся обычным смертным, у которого из забот только учёба в университете и поиск работы. Эти тяжёлые мысли прерывает весёлый Риббентроп. – В карты будешь играть? – интересуется он радостным голосом. – Да, сейчас спущусь… Рейх садится, чуть-чуть поправляет волосы и спускается. Эрнест и Саша сидят в парных пижамах, голубой и карамельной соответственно, а сбоку от младшего лежит такая же, только красного цвета. – О, это тебе, я забыл отдать в отеле. – Спасибо, – отвечает страна и выходит из купе. Переодевшись он смотрит на себя в зеркало. Пирсинг идеально подходит к его образу. Оттенок пижамы чуть темнее его родного алого в волосах, но всё равно сочетается. Рейх чувствует, как по щёкам льются слёзы радости. Плевать на его положение, ситуацию вокруг и прочие мешающие факторы, сейчас он самый счастливый во всём мире.