EXIT / ВЫХОД

      — Итак, на что нам нужно обратить внимание?       Моя новая роль консультанта снова позволяет мне присутствовать на инструктаже. Разведка Мэнора запланирована — как я и предлагал. И, по всей видимости, Грейнджер не возражала, иначе я бы не оказался снова в командном центре, обсуждая с повстанцами следующую операцию Сопротивления всего через три дня после разговора с Поттером.       Кроме меня, здесь присутствуют Блейз, Криви, Уизел, один из его братьев (кажется, снова Джордж) и Захария Смит. Из их перешёптываний я понял, что последний уже несколько недель живёт в Сером Лагере, и именно поэтому я его раньше не встречал. С тех пор как я вошёл, он меня игнорирует, но это меня вполне устраивает. Помимо того, что я и без того недолюбливал его ещё в Хогвартсе, сейчас у меня нет ни малейшего желания заводить новые знакомства. Вынужденных связей с Криви, Джинни и Лавгуд мне пока более чем хватает.       Грейнджер тоже здесь — неудивительно. Уверен, она опять настаивает, чтобы провести разведку лично. Я уже окончательно убедился, что Криви был прав хотя бы в одном: у неё определённо проблемы с контролем.       Сейчас она сидит в одном из кресел, совершенно непринуждённо, в то время как все остальные стоят перед стеной и рассматривают чертежи Мэнора, которые я подготовил. Её ноги покоятся на столешнице, руки свободно скрещены, а лицо отливает зеленоватым. Значит, она и правда не позволила никому вылечить свои раны — что подтверждает мои тайные подозрения относительно её склонности к мазохизму.       По крайней мере, сегодня она выглядит относительно отдохнувшей. Тени под глазами не такие тёмные, как той ночью в столовой, и кожа не такая бледная. Возможно, она не дежурила последние несколько ночей, хотя я до сих пор не имею доступа к соответствующему расписанию, так что не могу быть уверен. На самом деле я уже несколько раз был близок к тому, чтобы попросить Блейза снять своё Заклинание Сокрытия, хотя сам не понимаю, почему вообще меня волнует, где и когда Грейнджер стоит на ночном посту.       Вдруг её тёмные глаза встречаются с моими, и она приподнимает безупречно очерченную бровь. Меня будто током прошибает — я осознаю, что до сих пор не ответил на вопрос, который Поттер задал мне несколько секунд назад. Всё это время я был слишком занят тем, что пялился на Грейнджер.       Вот дерьмо.       Я быстро отвожу взгляд.       — Мэнор всегда был довольно хорошо защищён. Все эти чары и защитные меры — оригинальные, — начинаю я, постукивая по одному из пергаментов, прикреплённых к стене. — Можете быть уверены, что найдёте их в точности так, как я указал. То, на что вам стоит обратить внимание, — это дополнительные сигнальные заклинания. Всё, о чём мне неизвестно, подтвердит мои подозрения относительно хода мыслей Тёмного Лорда. Если он действительно считает, что я жив, то предпримет соответствующие меры, чтобы помешать мне просто войти в собственный дом.       Стиснув зубы, я намеренно продолжаю смотреть на стену, избегая чьих-либо взглядов.       — Кроме моей матери, которая не представляет серьёзной угрозы, в Мэноре есть несколько постоянных гостей, — продолжаю я. — Беллатриса, Родольфус и Рабастан — чудесное маленькое семейное воссоединение. Роул и Долохов тоже поселились там. Эйвери появляется время от времени. Пожирателей Смерти немного, но это, можно сказать, элита. Любой другой человек, которого вы там заметите, будет признаком того, что Тёмный Лорд что-то заподозрил. Обычно дополнительных постов охраны нет — Мэнор и без того достаточно защищён собственной магией. Так что если они всё же появились, значит...       — …то это тоже знак, да, мы поняли, — вставляет Джордж Уизли, и я киваю.       — Отправим двоих, — решает Поттер.       Я пожимаю плечами в знак согласия. Пока их не поймают, двух разведчиков вполне достаточно, чтобы получить общее представление о ситуации.       — Разведку проведёт Гермиона, — добавляет он.       Я бросаю на Грейнджер быстрый взгляд. Теперь она заложила руки за голову, но глаза её по-прежнему направлены на меня, и, признаться, это немного действует мне на нервы.       С тех пор, как я уступил ей место в столовой, чтобы она могла сесть со своими друзьями, наши пути не пересекались. И с тех пор она, идиотка, не выходит у меня из головы. Не знаю уж почему — но я просто не могу перестать о ней думать. Можно назвать это загадкой, которую хочется разгадать, праздным любопытством или непониманием происходящего, — без окклюменции я не в состоянии с этим справиться. Мне срочно нужно найти решение этой проблемы.       — С тобой пойдёт Блейз, — обращается Поттер теперь прямо к Грейнджер.       Я поворачиваюсь к Блейзу и довольно киваю. Томас на сегодняшнем брифинге отсутствует, и я тайно надеялся, что Грейнджер на этот раз выберет именно Блейза — рад, что тот согласился. Он хорошо знает Мэнор и умеет сражаться.       — Я хочу Малфоя, — спокойно, но твёрдо произносит Грейнджер.       Какого хрена?       И я явно не единственный, кто не верит своим ушам. По общему шороху мантии понятно, что все остальные тоже повернулись к Грейнджер. Я же застываю у стены с чертежами, всё ещё уставившись на Блейза, у которого хмурое выражение лица.       — Повтори? — говорит он, тоном, из которого ясно: он сомневается в её вменяемости.       — Пусть наконец принесёт хоть какую-то пользу, — легко отвечает она, спрыгивая со стола и поднимаясь на ноги. — Никто не знает Мэнор и его защиту лучше него. Только он сможет с первого взгляда определить, усилили ли охранные чары. Взять его с собой — самое логичное и эффективное решение.       Грейнджер медленно пересекает комнату. Я выхожу из своего оцепенения и поворачиваюсь к ней, чувствуя, как пульс грохочет в ушах.       Интересно, совсем ли она спятила. Не потому, что я беспокоюсь за собственную безопасность, а потому что её предложение ставит под угрозу всё Сопротивление. Я бы никогда не ожидал от неё ничего подобного — особенно с учётом того, как она вела себя со мной последние недели.       Как и следовало ожидать, её этот риск, похоже, не особенно тревожит.       — Он не сделает ничего глупого — это было бы равносильно самоубийству. Выход работает, а значит, если Том поймает его, то разорвёт на куски. Следовательно, он полностью зависит от нашей защиты. Кроме того, я справлюсь с ним, — она останавливается прямо передо мной и бросает вызывающий взгляд. — Или ты боишься, Малфой?       — Это дерьмовая идея, Гермиона, — встревает Уизел, качая головой.       Грейнджер его игнорирует. Всё её внимание по-прежнему на мне.       — Гарри, разве не ты говорил мне принять ситуацию и просто с ней жить? — спокойно добавляет она. — И что мы должны попытаться извлечь из Малфоя максимум пользы?       Мой взгляд медленно перемещается на Поттера.       На его лице появляется задумчивое, расчётливое выражение. Глаза мечутся между мной и Грейнджер. Он обдумывает, и я почти уверен — согласится, хотя бы для того, чтобы хоть раз уступить ей.       — Я сделаю это. — Слова срываются с моих губ прежде, чем Поттер успевает открыть рот. Краем глаза я замечаю, как уголки рта Грейнджер чуть поднимаются. — Я могу принести клятву.       — О, в этом нет необходимости, — быстро говорит Грейнджер. — Я прослежу, чтобы ты не сделал ничего, что может поставить Сопротивление под угрозу.       Я снова смотрю на неё. У неё самодовольный вид. И опасный. В её словах есть подтекст, который она пока не произнесла, но я уже догадываюсь, о чём речь.       — Хорошо, но только при одном условии, — наконец произносит Поттер.       Блейз, Уизел и Смит начинают громко возмущаться, но Поттер жестом приказывает им замолчать, и в итоге они послушно смолкают.       Я делаю глубокий вдох.       — Прежде чем отправлять вас куда-то вместе, я хочу увидеть, как вы сражаетесь бок о бок. В экстренной ситуации вы должны уметь действовать как команда. — Пока Поттер говорит, он бросает на Грейнджер выразительный взгляд, которого она, впрочем, не замечает, потому что её глаза всё ещё прикованы ко мне. — Докажите, что способны держать себя в руках, оба, — и тогда попробуем.       — Превосходно! — довольно отвечает Грейнджер. — Пойдём сразу в тренировочный зал?       Поттер неуверенно кивает.       И теперь моя судьба практически предрешена.

***

      Комната симуляции оказалась куда менее впечатляющей, чем я ожидал. Никаких видимых признаков того, какие именно заклинания в ней установлены, да и вообще — как всё это работает. Я лишь смутно помню, что рассказывал мне об этой комнате Криви перед первой тренировкой, и должен признать — любопытство всё же берёт верх.       Блейз протягивает мне палочку, глядя с тревогой. Не знаю, что он обо всём этом думает, но, в отличие от Поттера, явно не в восторге от идеи отправить меня и Грейнджер вместе на поверхность. Впрочем, я и сам не знаю, что думать. До сих пор перевариваю новые обстоятельства.       — Готов? — спрашивает Поттер, облокотившись о бетонную стену рядом с Блейзом.       Уизел, Смит и Криви тоже здесь. Джордж Уизли, однако, ушёл в сторону столовой, едва мы покинули командный центр, недовольно качая головой. Похоже, он единственный, кого не интересует это представление.       Грейнджер встаёт рядом со мной. Я бросаю на неё взгляд сверху вниз.       — Как только ты будешь готов, — спокойно говорит она.       Я с трудом подавляю вздох непонимания. Одному Мерлину известно, что творится у неё в голове.       — Максимальный уровень? — уточняет Поттер, и Грейнджер кивает.       Ну разумеется! Она ведь сама разработала эти симуляции и отлично знает, чего ждать от этого так называемого «максимального уровня». Начать с чего-то попроще, учитывая, что у неё и так преимущество, было бы слишком просто. Но ладно. Я даже почти рад возможности разнести её симуляции в клочья.       Поттер начинает отсчёт. Три, два, один. Он активирует симуляцию безмолвным заклинанием — и в одно мгновение мы оказываемся под шквалом атак.       Ступор. Конфриго. Диффиндо. Бомбарда.       На нас сыплются далеко не дружелюбные Экспелиармус, а полноценные боевые заклинания.       Потребовалось несколько секунд, чтобы я вошёл в ритм. Палочкой мне не позволяли пользоваться неделями — разве что на тренировках, — и поначалу магия рвётся из руки неуправляемыми импульсами. Но после нескольких заклинаний становится легче. Я концентрируюсь, выравниваю дыхание и наконец нахожу привычный темп. Отражаю Депримо и Эверте Статум, пока Грейнджер отмахивается от Флипендо и двух Ступефаев, как от назойливых докси.       Мы отбиваем каждое заклинание, постепенно осваиваясь с пространством. Бок о бок. Как велел Поттер. Грейнджер стоит рядом, я чувствую исходящее от неё тепло.       Сражаться рядом с ней — почти ещё более впечатляюще, чем против неё. Она быстрая, точная, излучает спокойную сосредоточенность, которая передаётся и мне. Я позволяю этому чувству захлестнуть себя и отсекаю всё остальное: Поттера, Блейза, Криви, Смита, Уизела; мысль о том, что я могу не вернуться из Мэнор, если что-то пойдёт не так; и постоянное, навязчивое «почему» — зачем Грейнджер вообще понадобилось, чтобы я пошёл с ней.       Всё растворяется — даже звуки превращаются в мягкий фон.       Мы с Грейнджер действуем как одно целое.       И, чёрт возьми, мы хороши.       Грейнджер поднимает щит, заслоняя меня с такой силой, будто держит его чистой волей. Я разворачиваюсь и прикрываю её со спины.       Так мы и продвигаемся вперёд: блок — отражение — обновить щит — снова блок. Я успеваю наложить на Грейнджер водное защитное заклинание как раз в тот момент, когда Инсендио почти достигает её спины. Она занята отражением двух проклятий сразу, но, кажется, чувствует мою магию — коротко кивает.       Мы почти добрались до противоположной стены, когда слева несётся Релашио Ингес. Грейнджер сбрасывает ослабевший щит и создаёт новый.       Теперь она стоит, стиснув зубы, сопротивляясь бесконечному потоку красных искр, которые поднимают её волосы в легком электрическом танце.       Я отражаю последний Ступор, затем разворачиваюсь. Моя рука выстреливает вперёд, прямо над напряжённым плечом Грейнджер, и я усиливаю её щит собственным Протего. Сила нашей объединённой магии и всё ещё гудящего Релашио отбрасывает Грейнджер назад, прямо мне в грудь. Её тело кажется гораздо более хрупким и лёгким, чем можно было бы предположить по её поведению, — но я быстро отгоняю эту мысль и удваиваю усилия.       Мы начинаем медленно продвигаться вперёд. Шаг за шагом. Грейнджер всё ещё передо мной, наши щиты сливаются, сражаясь с заклинанием, пока оно, наконец, не сгорает и не исчезает.       И тогда наступает тишина.       Моя грудь вздымается и опускается в такт её дыханию, и несколько прядей её волос щекочут мне подбородок. Я быстро осматриваю комнату, ожидая следующей атаки, но ничего не происходит.       В тот момент, когда Грейнджер отходит от меня, разглаживает мантию и оборачивается к Поттеру, откровенно торжествующая, я понимаю, что симуляция закончилась. И я, законченный идиот, не могу отвести от неё взгляд, пока она даже не удостаивает меня вниманием. Просто выпрямляет плечи, поднимает подбородок и одним плавным движением убирает палочку в кобуру. Затем коротко кивает Поттеру и направляется к двери.       — Выдвигаемся утром, — говорит она своим самым начальственным тоном и выходит, даже не оглянувшись.       Поттер, Уизел, Криви и Смит следуют за ней один за другим, но прежде чем они выходят за дверь, я чувствую, как каждый из них проводит по мне взглядом — с разными выражениями: удовлетворение, недоверие, усмешка, растерянность. Именно в таком порядке.       Один только Блейз остаётся. Всё так же прислонён к стене, руки скрещены. Глаза блестят насмешливо, и выглядит он куда менее мрачным, чем во время утреннего брифинга.       — Ну что ж, — произносит он медленно, уголки губ чуть приподняты, — это было весьма впечатляюще. Если бы речь шла не о тебе и Грейнджер, я бы даже сказал, что вы, пожалуй, довольно неплохая команда.       Я лишь приподнимаю бровь.       — Грейнджер — отличный боец. И я тоже.       Стираю пот со лба и подхожу к нему. Протягиваю палочку, но он качает головой и не делает попытки её взять.       — Оставь до утра, — решает он.       Я с облегчением киваю и убираю палочку в карман.       Этот жест доверия приятно ощущается. К тому же я и не собираюсь злоупотреблять им.       Блейз отталкивается от стены, и мы выходим вместе. Тренировочный зал пуст, как и атриум, так что до спальных помещений мы добираемся без свидетелей.       — Знаешь, я и не представлял, что для совместного Protego нужно так доверительно прижиматься друг к другу. Хотя, без сомнений, сработало отлично, — Блейз ухмыляется. — Но я уверен, что даже без физических проявлений привязанности вы с Грейнджер смогли бы убедить Гарри, что способны работать вместе, не поубивав друг друга.       Меня бросает в жар, и я резко выпрямляюсь.       — Сделай одолжение, Блейз, и просто заткнись нахуй, — бросаю я с показным раздражением.       Остаток пути сопровождается его сдавленным смехом.

***

      — Спасибо, — бормочу я, когда Блейз протягивает мне наплечную кобуру,смутно напоминающую ременные сбруи старой формы Пожирателей. Я застёгиваю её привычными движениями и прикрепляю палочку к подходящей кобуре на предплечье.       Впервые в жизни я надеваю полное снаряжение Сопротивления, и должен признать — ощущения не такие уж плохие. В каждую деталь одежды вплетены защитные заклинания, и это, надо признать, довольно умно. Могу поспорить, чья это идея. (Как, впрочем, и почти все идеи, благодаря которым Чёрный Лагерь вообще функционирует.)       И вот появляется сама виновница.       Грейнджер входит в комнату решительной походкой, уже в своём боевом снаряжении.       Её взгляд скользит по мне: от тяжёлых ботинок до чёрных, чуть блестящих боевых мантии. Несколько секунд она оценивает, словно примеряя на глаз, как я выгляжу в непривычном облике, — потом поднимает взгляд, и наши глаза встречаются. Уверен, Блейз, эта предательская сволочь, наблюдает за нами с самым неприличным интересом, поэтому я нарочно отворачиваюсь, изображая полное равнодушие.       — Предварительный инструктаж, Грейнджер, — требует Блейз.       Он достаёт перо и узкий клочок пергамента.       — Три часа максимум, — протягивает Грейнджер лениво. Как только она начинает говорить, мои глаза сами собой возвращаются к ней. Я — безнадёжный случай, честное слово. — Если что-то произойдёт, я воспользуюсь Протеусом, чтобы сообщить вам.       — И если я не получу вестей через три часа, кого мне послать — кроме моего скромного себя? — лениво интересуется Блейз.       Грейнджер слегка улыбается, и у меня внезапно сердце делает рывок — сбивается, а потом начинает колотиться в груди с неожиданной силой. Я зажмуриваюсь, раздражённо выдыхая.       Что. За. Хуйня?       Ну, возможно, причина в том, что я впервые вижу выражение её лица, хоть отдалённо похожее на счастливое.       Я моргаю несколько раз, пытаясь подавить почти рефлекторное желание запереть сознание в окклюменции.       — До этого не дойдёт, — отмахивается Грейнджер. — Смит и Бут сегодня не на дежурстве. Если тебе мало двух напарников, возьми с собой ещё и Криви. Он всё равно давно не дежурил с вами. — Она глубоко вздыхает. — Он просит меня каждый чёртов день прикрепить его к вам. Настоящее наказание, этот парень.       Теперь уже Блейз ухмыляется.       — Ладно, значит, всё равно увидимся позже, — говорит он, направляясь к выходу.       Но у самой двери оборачивается и бросает через плечо:       — Веди себя прилично, Драко. И присмотри за Грейнджер.       Ну всё. Я его точно убью.       Грейнджер закатывает глаза, но выглядит не особенно раздражённой. Я же предпочитаю промолчать — не хочу потерять свой шанс ещё до того, как мы отправимся. (Шанс доказать себя перед повстанцами, конечно, а не какой-то там шанс с Грейнджер.)       Дверь в оружейной щёлкает, и мы остаёмся наедине.       Грейнджер ставит руки на бёдра и снова переводит взгляд на меня. Чтобы казаться занятым, я начинаю проверять все застёжки на своём боевом снаряжении.       — Закончил? — спрашивает она спустя минуту.       Я прочищаю горло и киваю.       — Ты был… сносен, — неожиданно произносит она. — Вчера. В симуляционной комнате.       — Я был чертовски хорош, — надменно поправляю я.       Она тихо фыркает.       — Приемлем.       — Великолепен.       — Ну, по крайней мере, ты сможешь спасти собственную задницу, если что.       — Ах да? А я думал, это твоя работа.       — Может, именно от меня тебе и придётся спасать свою задницу.       — Соблазнительная мысль, — отвечаю я притворно-весело. — Но если всё, чего ты добиваешься, — выманить меня из лагеря, чтобы прикончить без свидетелей, то мы могли бы сэкономить на вчерашнем представлении.       — М-м.       На этом она разговор заканчивает.       Я пользуюсь внезапной паузой, чтобы задать вопрос, который крутился у меня в голове с самого брифинга в командном центре.       — Причина, по которой ты хочешь взять меня с собой, не в том, что я лучше всех знаю поместье, верно? — спрашиваю я, небрежно засовывая руки в карманы брюк. — Это был неплохой аргумент, чтобы склонить Поттера, но не настоящая причина.       Взгляд, который бросает на меня Грейнджер, сам по себе уже ответ. Значит, моя догадка оказалась верной. Моё знание Мэнора и защитных чар здесь не решающий фактор. Оно ей попросту не нужно.       — Нет, не поэтому, — спокойно признаёт она после короткой паузы.              — Поделишься? — спрашиваю, хотя, кажется, и так догадываюсь.       Грейнджер пожимает плечами, даже не пытаясь выглядеть застигнутой врасплох. Несколько секунд изучающе смотрит на меня, прижимая язык к щеке, потом всё-таки отвечает:       — Гарри ясно дал понять, что верит тебе и в какой-то мере даже доверяет — потому что всё, что ты сказал о Выходе, оказалось правдой. Пока что всё неплохо. Но из-за твоего побега и подозрительности Тома каждая наша операция теперь стала опаснее, чем раньше. Думаю, будет справедливо, если ты тоже столкнёшься с этими новыми рисками.       — А ещё потому, что если что-то пойдёт не так, потеря не слишком велика, — добавляю я, делая вывод.       Она кивает без малейших колебаний.       В груди что-то болезненно кольнуло — и я не понимаю, почему.       — Здесь тебя никто не ждёт, Малфой, — произносит она ровно. — А Блейза кто-то ждёт. Всех Уизли — само собой. Даже у Смита есть девушка, и его брат тоже в Сопротивлении. В отличие от них, тебя не будут особенно оплакивать, если что-то случится. Так зачем рисковать их жизнями, если я могу просто взять тебя с собой? Мы позволяем тебе прятаться здесь с нами — так что можешь хотя бы принести пользу. Я сказала это вчера и не собираюсь отказываться от своих слов.       Я встречаю её непоколебимый взгляд. Он снова холоден и пуст, как я уже привык. Лёгкость начала разговора исчезла; воздух в комнате стал густым и тяжёлым.       — Понятно, — тихо отвечаю я.       И действительно понятно — ведь она абсолютно права. Зачем Грейнджер рисковать Блейзом, если есть я? Она знает, что я сделаю всё, чтобы выжить, но если не выйдет — это ведь не великая потеря. Особенно теперь, когда я уже записал и передал столько информации. Никто не прольёт слёзы, если я не вернусь в Чёрный Лагерь; никто не рухнет от горя, потеряв меня. Единственный человек, которому я небезразличен, до сих пор уверен, что я мёртв. И даже если бы знал, что жив, — моя мать ещё не в рядах Сопротивления. Так что да, здесь меня никто не станет ждать.       И всё же что-то в её объяснении не даёт покоя. Что-то не сходится.       — Если всё так, Грейнджер, то зачем ты сама каждый день рискуешь жизнью? — выпаливаю я, а потом тут же прикусываю язык.       Разумеется, я понимаю, что её потеря стала бы катастрофой для Сопротивления — она ведь, чёрт возьми, мозг всего движения. Но выражение, промелькнувшее сейчас на её лице, даёт мне первый проблеск иной, частичной правды.       Грейнджер глубоко вдыхает — и этот вдох говорит больше любых слов. Я вглядываюсь в её глаза, ловя в них молчаливое признание.       Так вот оно как. Гермиона Грейнджер — бывшая участница Золотого трио, неутомимая борец за справедливость, самая талантливая ведьма своего поколения — считает, что никто не ждёт её возвращения из вылазок. В её глазах у неё нет того, ради чего стоит беречь себя: ни любимого, ни семьи, ни друга, который бы волновался. Поэтому она каждый день бросается в опасность, даже не моргнув; поэтому берёт на себя больше, чем может вынести её тело и разум.       Грейнджер считает себя расходным материалом. Может, не таким, как я, но всё же.       Это осознание оказывается на удивление грустным.       Прежде чем я успеваю что-то сказать, она резко бросает, что нам некогда терять время, и направляется к двери.       Вздохнув, я расправляю плечи и следую за ней.