EXIT / ВЫХОД

      Несколько дней спустя у меня снова «приём» с Поттером. Я рассчитывал на обычный допрос (возможно, по поводу планов, что я отдал ему в прошлые выходные), но это явно не он. Судя по всему, это скорее совещание по стратегии, отчего я чувствую себя чужаком, когда вхожу в командный центр. Отчасти потому, что там оказалась и она.       Грейнджер стоит, прислонившись к стене рядом с дверью, так что сначала я её не замечаю. Только когда останавливаюсь у массивного стола и перевожу взгляд на стену, увешанную пергаментами, у которой копается Томас, я вижу её краем глаза. Мой взгляд сам собой скользит к её лицу, и, когда наши глаза встречаются, всё тело замирает. Мы оба почти одновременно отворачиваемся.       По крайней мере, она не сбегает из комнаты сразу, а это может означать только одно — на этот раз наше присутствие здесь не случайно. Похоже, Поттер вызвал и её тоже. Учитывая, что мы оба клялись держаться подальше друг от друга, ситуация — мягко говоря, неловкая.       Ну что ж, штаб Поттера — правила Поттера. Стою посреди комнаты, довольно бессмысленно (Поттер и Уизел всё ещё вполголоса переговариваются, не обращая на меня внимания), и замечаю, что язык тела Грейнджер по отношению к Томасу почти столь же враждебен, как и ко мне. Тот, в свою очередь, искусно избегает её взгляда — и это, по-моему, весьма мрачное, но обнадёживающее зрелище. М-да, может, в рассказе Криви и правда есть доля истины.       — Малфой, — наконец произносит Поттер, поднимаясь из-за стола. Я медленно поворачиваюсь к нему и скрещиваю руки. — Рад, что ты смог выкроить немного времени. Я тихо фыркаю в ответ на это столь же неуместное и саркастичное замечание. Чувство юмора у Поттера почти на уровне моего. Придётся быть осторожным, чтобы случайно не рассмеяться над его шуткой. А то ведь не хотелось бы, чтобы кто-то что-то не так понял, правда?       — Взаимно, — отзываюсь я сухо, отчего уголки его рта чуть подрагивают.       — Ты предлагал, что если мы собираемся действовать сами, стоит начать с убежища в Бристоле, — продолжает он небрежным тоном.       Я медленно киваю.       Что, чёрт возьми, происходит? Он всерьёз хочет, чтобы я участвовал в их брифинге? — Это было бы логично, да. Дом нечасто посещаем, потому и охрана там не та, — отвечает он. — Однако, насколько мне известно, сейчас там могут быть несколько человек, которых стоит рассматривать как кандидатов на Выход.       — Люди, которые не служат Тому по убеждению?       — Это всего лишь догадка, Поттер, — отвечаю я. — В кругах Пожирателей Смерти подобными вещами не хвастаются. Но, по крайней мере, парочка носителей Тёмной Метки там наверняка есть, да.       Похоже, этого объяснения ему достаточно, потому что он подходит ближе к пергаменту с планом убежища Пожирателей Смерти в Бристоле — насколько я помню. Прошло уже немало времени с моего последнего визита туда, но вряд ли кто-то успел что-то перестроить.       Уизли подходит к Поттеру, и, раз уж, видимо, от меня действительно ждут вклада, я беру себя в руки и подхожу тоже.       — Помимо обычных чар, отпугивающих магглов, там, скорее всего, есть стандартные сигнальные заклинания. Точно здесь, здесь и здесь, — я касаюсь соответствующих точек на чертеже указательным пальцем. — Вам придётся обезвредить их, прежде чем войдёте в дом. После этого сюрпризов быть не должно. Есть задняя дверь, но, честно говоря, не уверен, какие охранные чары там стоят, так что, вероятно, безопаснее войти через парадную. Само здание, скорее всего, защищено Репелло Инимикум, как и большинство наших убежищ, но в Бристоле с регулярным обновлением этой защиты относятся довольно халатно. Если повезёт — застанете их в небрежный день. Впрочем, надеюсь, ты знаешь, как с этим справляться, если нет?       — Конечно, — звучит надменно чей-то голос.       Грейнджер незаметно подошла к нам и теперь медленно расхаживает позади, хмурясь и бросая злые взгляды. Меня накрывает дурное предчувствие.       — Когда планируете действовать? — спрашиваю я, поворачиваясь к Поттеру.       — Мы ещё не знаем, — говорит Гермиона прежде, чем Поттер успел открыть рот. — Сначала разведка района — сверим твои данные.       Я смотрю на неё с раздражением.       — То есть ты хочешь проверить мою информацию. Я говорю правду, уверяю тебя. Разведка — пустая трата времени и лишний риск.       Её глаза вспыхивают вызовом. С явным раздражением она прижимает кончик языка к внутренней стороне щеки.       — Во-первых, это не твоё чёртово дело, а во-вторых, я предпочитаю быть максимально подготовленной. Что ж. Раз уж она так настаивает — пусть делает свою обожаемую разведку. Её, конечно, ждёт разочарование, когда всё окажется именно так, как я описал.       — Это стандартная процедура, — добавляет Поттер с пожатием плеч.       Он явно пытается внушить мне, будто это обычная мера предосторожности, не имеющая ко мне личного отношения, но я-то знаю лучше. Тем не менее, я воздерживаюсь от дальнейших комментариев.       — Для первичной оценки вышлем двоих, — решает Поттер. — Потом подумаем, сколько бойцов нам потребуется для атаки.       — Кто будет сопровождать Грейнджер? — позволяю себе задать ещё один вопрос, ответ на который, вероятно, снова окажется: «не твоё, чёртово, дело».       Ещё до того, как Грейнджер выразила своё недоверие, я не сомневался, что разведку она проведёт сама. Но по какой-то необъяснимой причине мне интересно, кто пойдёт с ней.       — Моя скромная персона, — протягивает Томас с ленивой ухмылкой.       Грейнджер издаёт раздражённый звук — что-то среднее между фырканьем и глухим вздохом. В этом слышится смесь насмешки и недовольства.       — Я просила Блейза, — шипит она в сторону Поттера.       Слышу, как Уизли громко фыркает.       Что ж, приятно знать, что я не единственная жертва таких реакций с его стороны.       — Ты же знаешь, что Блейз сейчас не в штабе, — спокойно отвечает Поттер, — но мы можем отпустить Дина, и он отлично справится с обезвреживанием чар.       Я позволяю им спорить и в конце концов перестаю слушать. Вместо этого предаюсь собственным раздумьям. Значит, Блейз сейчас не в штабе — по крайней мере, это объясняет, почему он не появляется за мной по пятам как грёбаная тень. Хотелось бы знать, почему он отсутствует, но вряд ли мне сегодня позволено задавать слишком много вопросов.       Томас хрустит пальцами, и я возвращаюсь в реальность. Мне показалось, он пробормотал что-то вроде «всегда такая упрямая» или в том же духе. Что именно было между ним и Грейнджер — похоже, не закончилось мирно. Наверное, я мог бы спросить об этом у Криви, хотя это, наверное, довольно глупая идея. Я и так слишком часто копаюсь в мыслях о Грейнджер и её странном поведении — более чем полезно для меня. Не говоря уже о моей странной физической реакции в зале для тренировок. Но я по натуре любопытен. Ничего не могу с собой поделать.       — Для атаки на Бристоль тебе не потребуется больше двух толковых бойцов, — возвращаю тему, чтобы закончить этот обмен любезностями между Грейнджер, Поттером и Томасом. — Там одновременно бывает не больше трёх-четырёх Пожирателей Смерти.       — Есть знакомые лица? — Поттер тоже возвращается в профессиональный тон. Я ожидал этот вопрос.       — Возможно, Пэнси там, — осторожно отвечаю и кидаю ему быстрый исподлобный взгляд.       Я не уверен на все сто, но она довольно часто бывает в Бристоле. В день моего побега ещё планировалось, что следующие недели она проведёт там. Так что если Пожиратели Смерти полностью не перевернули свои графики с ног на голову после моего ухода, она, скорее всего, там. Я на это надеюсь — и одновременно молюсь, чтобы нет.       — Паркинсон? — переспрашивает Уизли, вырывая меня из мыслей.       Боги, почему мне так чёртовски трудно сосредоточиться?       Ах да, окклюменция. Точнее — её отсутствие.       — Нет, другая Пэнси, — раздражённо отвечаю я, и Поттер сдержанно фыркает от смеха.       Мерлин, у нас ведь правда одинаковое чувство юмора.       Уизли смотрит на меня так, что понятно: в следующий раз, когда я с ним так заговорю, он свернёт мне шею. Я отвечаю тем же враждебным взглядом.       — А каковы её намерения? — спрашивает Поттер, протирая очки полой футболки.       Конечно, я понимаю, к чему он клонит.       — Если она действительно там, то вы должны постараться вывезти её живой. У неё Тёмная Метка с битвы при Хогвартсе, но она не принимала её добровольно. Я думаю, она была бы отличным кандидатом для Выхода.       Я искренне надеюсь, что прав. Разговор с Пэнси о нашей (не)лояльности был бы слишком опасен, поэтому я никогда не открывался ей насчёт своего плана перейти на другую сторону. Но я её знаю. Она хороший человек, и я уверен, что шансы в её пользу.       — Так ты предлагаешь взять Бристоль только ради того, чтобы сперва вывести свою подружку? — колко поддразнивает Гермиона. — Как трогательно!       Судя по тону, она стоит прямо за мной; я едва сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть. Хотя неприязнь, которую Грейнджер излучает с самого начала, была ощутима в комнате, я старался её игнорировать.       — Не вижу, какое тебе до этого дело, Грейнджер, — бормочу я, нарочно не оборачиваясь. Держись подальше от меня. — Но Пэнси мне не подружка.       На этом она замолкает. Поттер медленно поднимает бровь, оценивающе переводя взгляд с неё на меня. Через несколько секунд он расправляет плечи, хлопает в ладони и объявляет брифинг оконченным.       Грейнджер и Томас остаются в командном центре с Поттером (вероятно, чтобы обсудить их прелестную вылазку в Бристоль), а я вместе с Уизли выхожу из комнаты. Мы расходимся сразу за дверью, каждый в свою сторону — я в жилой отсек, он в столовую.       Пока иду по длинным серым и почти пустым коридорам, думаю, закончится ли вылазка Томаса и Грейнджер тем, что она снова свяжет ему руки за спиной.       Слова Криви снова всплывают в голове. А вместе с ними — лицо Грейнджер. Как она наклонилась ко мне и огрызнулась, пока вода от моего, пусть и безвредного, заклинания стекала с её тёмных кудрей мне на щёку.       Блядь.       Я сжимаю кулаки.       Окклюменция по-прежнему не вариант. Вместо этого я сознательно позволяю мыслям уйти к Пэнси — и накатывает волна страха. Что если я ошибся? Я не переживу, если Выход не сработает для неё. Если Пэнси погибнет из-за того, что я сказал повстанцам, где её искать и что она — хороший «тестовый кандидат», это меня сломает.       Моя паника имеет одно очень приятное побочное действие: Грейнджер полностью исчезает из моей головы на оставшуюся часть дня.

***

      Уже далеко за полночь, когда я плюхаюсь на один из спортивных матов в тренировочной комнате. Чувствую себя полностью выжатым — и это, честно говоря, неплохо.       Спать так и не удалось. В конце концов я сдался и пришёл сюда — выплеснуть злость и тревогу на что-нибудь. Один из боксерских мешков, на котором Криви всего неделю назад с гордостью показывал мне свой лучший правый, в итоге оказался весьма полезным. Теперь я потираю ноющие костяшки и мрачно смотрю на мешок, который всё ещё раскачивается.       Мне бы хотелось с кем-то поговорить о том, что я думаю обо всей этой затее с Выходом. Лучший собеседник среди Сопротивления —, пожалуй, Блейз, но его сейчас нет, и я понятия не имею, когда он вернётся. Лавгуд, конечно, с радостью устроила бы уютную беседу, но она просто чертовски странная, и каждый раз, когда мы встречаемся, ведёт себя со мной слишком вежливо — аж не по себе. Джинни Уизли разговаривает со мной только потому, что привыкла к моему присутствию (или ради Блейза — не уверен). А Криви всё равно бы не понял, даже если он единственный, кто в последнее время со мной вообще общается. Он слишком молод, слишком наивен, и я не хочу грузить его своими тревогами.       Так что я делаю то, что у меня получается лучше всего: держу мысли при себе. Конечно, без окклюменции это куда сложнее, но удары по мешку, надо признать, действуют почти успокаивающе.       Дверь скрипит — и я вздрагиваю.       Я вскакиваю на ноги за считанные секунды, прищуриваясь настороженно в темноту. Уже слишком поздно (или, скорее, слишком рано), чтобы ожидать кого-то ещё в спортзале, и хотя повстанцы до сих пор оставляли меня в покое, встреча с кем-то среди ночи кажется странной. Тем более — безоружным и без сопровождения.       К моему облегчению (или раздражению — сам не уверен), в проём двери просачивается всего лишь Грейнджер. Слабый лунный свет, льющийся из одного из магических окон, выхватывает её лицо. Я замечаю, что она выглядит уставшей, но как только замечает меня, усталость мгновенно сменяется привычной напряжённой маской. Она смотрит на меня несколько секунд подозрительно, затем взгляд мечется по залу, будто она ищет кого-то, кто пришёл со мной. Разумеется, никого нет.       Дверь закрывается с глухим щелчком. Мы оба вздрагиваем, а потом почти синхронно выпрямляемся.       Грейнджер бросает взгляд на всё ещё колышущийся боксёрский мешок, потом — на мой наряд: привычные карго и чёрная футболка. Её взгляд ненадолго задерживается на пятне на моём предплечье.       Я вижу, как в её голове бешено крутятся мысли, поэтому просто стою — спокойный, молчаливый, послушный, — пока она наконец не решает нарушить тишину.       — Уже поздно, — говорит она, делая два почти неслышных шага вглубь комнаты.       Она медленно стягивает с себя верхнюю мантию боевого снаряжения. Я наблюдаю, как чёрная, воронья ткань мягко скользит вниз и падает на пол.       — Не спится.       — М-м.       — Ночной дозор?       — Бристоль.       Я поднимаю бровь. Не ожидал, что они начнут разведку уже сегодня ночью.       — Ну и как? Довольна?       Не удерживаюсь от лёгкого насмешливого тона, но, к моему удивлению, она не вспыхивает с привычной яростью. Вместо этого спокойно расстёгивает кобуру с палочкой и ловко снимает её с предплечья.       — Всё так, как ты описал.       Я лишь киваю. От Грейнджер без претензий — уже неплохо.       Она расстёгивает нагрудник, и я невольно поднимаю обе брови. Когда она снимает броню, дыхание у меня сбивается. Что, к чёрту, она задумала?       Прежде чем я успеваю об этом подумать, где-то за стеной слышатся шаги, и Грейнджер замирает. Поворачивает голову к двери, но глаза не отводит от меня. Тёмные, но не воинственные. Я, совершенно сбитый с толку, встречаю её взгляд — и вижу, как уголки её губ выгибаются в саркастической усмешке. Первый раз вижу, чтобы её рот сделал такое. Мой взгляд сам собой падает на её губы.       — Наверное, это Дин, — шепчет она, но я слышу каждое слово отчётливо. — Проваливай, Малфой.       И хоть я ничего не понимаю и с трудом осознаю происходящее, ноги сами начинают двигаться — я послушно выполняю приказ.       Наши взгляды встречаются в последний раз, когда я прохожу мимо. Потом я выхожу за дверь, тихо, почти без звука, и ныряю за одну из колонн. Как раз вовремя — потому что в тот же миг Томас входит в тренировочную. Он идёт через зал быстрым шагом. Я затаиваю дыхание, пока он не исчезает в спортзале и дверь не закрывается за ним.       Проходит ещё несколько секунд. Я выхожу из оцепенения и направляюсь к своим покоям.       Я в ярости. И даже не знаю почему.

***

      — Так ты и Уизли?       Блейз вернулся. Утром я застал его за нашим столом в столовой — будто он вообще никуда не уходил, — и, признаться, испытал облегчение. Его появление — знак привычного порядка. И, если уж на то пошло, я просто рад, что чем бы он ни занимался «на поверхности», он вернулся живой и целый.       От моего внезапного вопроса Блейз приподнимает брови, потом медленно тянется к кружке с кофе.       — Ты ведь уже давно хотел задать этот конкретный вопрос, да? — лениво произносит он, и в уголках губ мелькает лёгкая улыбка.       Я равнодушно пожимаю плечами.       — Ждал подходящего момента.       — И вот, значит, настал?       — Похоже, любопытство всё же пересилило.       — Понимаю.       Блейз, кажется, не обижается. Наоборот — выглядит забавленным. Его молчание вполне достаточно, чтобы подтвердить: я оказался прав насчёт него и мисс Упрямой, хотя, по правде сказать, я в этом никогда и не сомневался. Мои инстинкты редко подводят.       — С каких пор? — уточняю я.       — Пару лет уже, — отвечает он, откидывая с лица выбившиеся пряди.       — Я думал, она встречалась с Поттером.       — М-м, так и было. Они расстались сразу после Битвы за Хогвартс. Думаю, у них просто не было ни времени, ни желания в это всерьёз углубляться. А потом… — он не заканчивает фразу, только ухмыляется. Мне и так ясно. Просто воспользовался случаем.       О да, он давно положил глаз на эту непоседливую гриффиндорку.       — Пожиратели об этом не знают, — замечаю я, делая вид, что мне безразлично, хотя держал эту фразу на языке уже недели две.       — А зачем им знать? — спокойно отвечает он. — Пара человек в Сопротивлении в курсе. Семья Джинни — тоже. А в остальном мы стараемся не афишировать.       — Но зачем? — спрашиваю, искренне не понимая. — Пока Тёмный Лорд считает, что Уизли — девушка Поттера, она ведь постоянно под угрозой. Тебе не страшно за неё?       — Я бы предпочёл, чтобы ты называл её Джинни, — произносит Блейз, пытаясь перевести разговор, отодвигая пустую тарелку. — Фамилия у меня ассоциируется в основном с её братьями. Особенно с нашим дорогим Рональдом.       — Я серьёзно, Блейз. Что если кто-то попытается похитить её, чтобы надавить на Поттера? Зачем идти на такой риск?       Поймать кого-то вроде Джинни Уизли — именно то, чего ждёт Тёмный Лорд. Он убеждён, что она — ключ к тому, чтобы сломить Поттера; что именно она — та, кого он любит настолько, чтобы забыть об осторожности и броситься спасать. Я в этом уже не так уверен. Конечно, Уизли по-прежнему дороги Поттеру. Все они. В конце концов, они его святое приёмное семейство, были рядом с первого дня, как он вступил в волшебный мир. Но Джинни (мне даже мысленно трудно произносить это имя) теперь принадлежит Блейзу. А Поттер служит великой цели. Она не была бы первой, кто погиб ради общего дела.       Блейз тяжело вздыхает и закатывает глаза. Понимая, что деваться некуда, отвечает: — Думаешь, ей было бы безопаснее, если бы Том… — всё ещё непривычно слышать, как он произносит это имя. — …знал, что она моя девушка? Я, Блейз Забини, если ты забыл. Предатель. Если они поймают меня, пощады не будет. И Авадой дело не ограничится. Меня будут пытать, унижать, выжимать до последнего, доказывая, что я выбрал не ту сторону, и вытаскивая любую информацию о Сопротивлении. Сомневаюсь, что рядом со мной ей безопаснее, чем рядом с Гарри, Драко. Это выбор между дьяволом и бездной.       Я некоторое время обдумываю его слова и в итоге прихожу к выводу, что он прав. Никогда прежде не смотрел на это под таким углом. И хотя между мной и рыжеволосой ведьмой, которую Блейз, по-видимому, так сильно любит, нет никаких особых отношений, я внезапно ловлю себя на том, что надеюсь — с ней ничего не случится. Я рад, что они нашли друг друга. Звучит странно и, возможно, наивно, но в этом мире — это уже нечто.       Как будто по молчаливому согласию, мы оба возвращаемся к кофе и молчим, пока не начинается собрание. Да, одно из тех самых собраний, на которые мне теперь снова разрешено ходить — как я понял из расписания на доске этим утром. Возможно, это награда за то, что мои сведения о Бристоле подтвердились. А может, Поттер просто добился своего.       Он стоит перед повстанцами и объявляет, что до конца недели будет атака на убежище Пожирателей смерти в Бристоле. Я осматриваю зал. Грейнджер нет. И, признаться, довольно жалко, что я всё-таки проверяю — ведь я бы заметил, если бы она появилась во время завтрака.       Я замечаю Томаса рядом с Финниганом за одним из столов и сверлю затылок первого взглядом, пока Поттер не произносит моё имя, возвращая меня в реальность.       Чёрт.       Несколько повстанцев бросают короткие, удивлённые взгляды. Поттер, видимо, объявил, что именно моя информация сделала эту операцию возможной. Хорошо хоть, вопрос задавать не стал — я всё равно его не слушал.

***

      Тренировка по боевой магии, назначенная на этот же день, пришлась как нельзя кстати.       Томас присутствует, и, поскольку нам разрешено самим выбирать партнёра, я как бы невзначай предлагаю ему — осмелится ли он сразиться со мной. Он сразу соглашается. Сам не понимаю, почему так хочу его спровоцировать, но по какой-то причине он меня раздражает.       Я выхожу в центр зала, обхватываю пальцами палочку, чувствуя знакомое напряжение, и намеренно не смотрю в сторону Грейнджер, которая только что вошла.       Она опоздала и всё ещё в боевом снаряжении — значит, после смены где-то задержалась. Вот почему её не было за завтраком. Хотелось бы знать, что она постоянно делает, когда выбирается на поверхность. Хотя, возможно, это просто ещё одно её ночное дежурство.       Грейнджер отсчитывает от трёх — и мы начинаем.       Сегодня правил нет, и это мне только на руку. Обычный поединок, можно использовать любое чёртово заклинание, какое захочу. А в случае с Томасом у меня найдётся несколько, которые я слишком давно не применял. Едва он успевает поднять палочку, как я уже швыряю в него Экспульсо, Конфринго и Импедимента.       Сегодня Томас — мой боксёрский мешок.       К моему разочарованию, его защитные чары оказались не так уж плохи, и мне не удаётся сразу смести его с площадки, как я планировал. Возможно, он и не заслуживает того, чтобы я вымещал на нём всё своё дерьмо, но это не делает меня ни капли снисходительнее.       Через несколько минут мы разогреваемся, и проклятия летают между нами с головокружительной скоростью. Я уверен, что смогу одолеть Томаса, осталось лишь выбрать способ. Простое Обезоруживающее? Оглушающее? Или чем-то, что хотя бы прилично заденет?       Пока отражаю Оглушающее и Жалящее, прикидываю варианты — но тут внимание отвлекает кое-что другое. Точнее, кое-кто.       До этого момента Грейнджер стояла, прислонившись к стене, и наблюдала, как и остальные повстанцы, но теперь она медленно идёт через зал и останавливается по диагонали за Томасом. Что-то шепчет ему, и это только сильнее меня бесит. Я швыряю Локомотор и ещё одно Конфринго.       Но потом ловлю взгляд Томаса и вижу, как злость и раздражение искажают его лицо. Быстро отбиваю два его заклятия одним Протего — и тут меня словно осеняет.       Грейнджер, чёрт бы её побрал, его исправляет. Указывает ему на ошибки. Критикует — потому что я слишком хорош. Потому что, по её мнению, я сейчас его уделаю.       Мой взгляд тут же падает на её лицо — и я замечаю лёгкое, едва заметное движение в левом уголке рта и ямочку над ним. В глазах блеск, и, будь я проклят, если это не намёк на улыбку. Улыбку, мать её. До этого момента я был уверен, что эта ведьма вообще не способна на подобные эмоции.       Ещё одно Протего. И ещё. Я отвлёкся на неё — и полностью потерял инициативу. Теперь только блокирую Томаса.       Грейнджер скрещивает руки на груди и наблюдает за мной, не отводя взгляда. Её глаза следят за движениями палочки, за отражёнными заклинаниями, которые шипят и гаснут, врезаясь в стены и колонны. Она изучает моё защитное поле, стойку, положение ног. Её взгляд скользит вверх — по ногам, по корпусу, по плечам и шее, напрягшейся от концентрации — и наконец возвращается к лицу. Наши глаза встречаются — и волна жара прокатывается по телу.       Оглушающее Томаса попадает мне прямо в грудь.       Следующее, что я вижу, — лицо Грейнджер. Теперь уже нависшее надо мной, с привычным презрительным выражением. Она убирает палочку в кобуру. Очевидно, именно она произнесла Ренервейт.       Слышен шелест мантии, смех Томаса и звук открывающейся двери. Тренировка окончена.       — Паршивенькое выступление, — протягивает Грейнджер.       Я поднимаюсь на локтях и тупо смотрю на неё.       Она прекрасно знает, что выступление вовсе не было паршивым. Я видел её взгляд — и знаю, что она имела в виду. Я бы с лёгкостью размазал Томаса, если бы не она. Но понятия не имею, осознаёт ли она, что всё испортила сама.       Томас, должно быть, сейчас доволен как кот, и меня это бесит до чертиков. Но время для расплаты придёт. Просто нужно немного терпения.       Я поднимаюсь, тщательно приглаживаю рукава, стою слишком близко к Грейнджер — ближе, чем следовало бы, — и спокойно смотрю сверху вниз.       — Ничего подобного, — дерзко отвечаю. — Если бы было, ты бы стояла на моей стороне зала и читала мне лекцию, так ведь, Грейнджер?       Она встречает мой взгляд твёрдо, хотя для этого ей приходится задрать голову.       Я усмехаюсь.       — Палочку, — коротко бросает она, не отвечая на вопрос.       Когда я послушно кладу палочку в её протянутую ладонь, наши пальцы случайно касаются. Мы оба резко отдёргиваем руки, но она делает это куда резче — с коротким, раздражённым шипением.       Ах да. Неприкасаемая Грейнджер. Как я мог забыть?       И тут я вспоминаю, что вообще-то мы клялись держаться друг от друга подальше. Так что просто разворачиваюсь и выхожу из зала, не говоря больше ни слова.       Признаю: уйти от неё было нелегко. Я бы с удовольствием ещё немного с ней повздорил, но не стоит испытывать судьбу.       Обед я пропускаю и иду прямиком в свои покои.