EXIT / ВЫХОД

      В выходные в Чёрном Лагере проходят только добровольные тренировки, так что у меня появляется немного свободного времени. Однако большую его часть я всё равно провожу за чертежами убежищ Пожирателей смерти и восстановлением в памяти всех мер безопасности, которые там применялись.       Именно поэтому по пути на завтрак в воскресенье я заглядываю в командный центр (так я про себя называю личную комнату Поттера для брифингов в атриуме). Его «Входи!» звучит почти сразу после моего стука, и я открываю дверь.       Множество флипчартов, фотографии, заметки и каракули на стенах отвлекают внимание, поэтому я прохожу почти до середины комнаты, прежде чем осознаю, что Поттер здесь не один.       Она — тоже здесь.       Грейнджер сидит в одном из кресел, её тяжёлые боевые ботинки покоятся на заваленном пергаментами круглом столе, а пальцы отбивают ритм по бедру под неведомую мелодию.       Я замираю и быстро перевожу взгляд с неё на Поттера и обратно.       Грейнджер поворачивает голову (очевидно, чтобы увидеть, кто посмел прервать её личную аудиенцию), и, заметив меня, спрыгивает со стола и легко встаёт на ноги. Проходя мимо, она направляется к двери — я намеренно фиксирую взгляд на случайной точке чуть выше левого плеча Поттера. После того дерьма, что она наговорила во время последней тренировки, мне всё труднее прислушиваться к советам Блейза и держаться смиренно, но сейчас есть вещи поважнее, чем месть.       Дверь громко захлопывается за её спиной, и я выдыхаю — даже не заметив, что всё это время затаивал дыхание.       Поттер опирается подбородком на руку и задумчиво постукивает указательным пальцем по нижней губе.       — Не хотел мешать, — бормочу я без особого раскаяния и, не дожидаясь приглашения, бросаю чертежи на стол. На большее проявление вежливости с Поттером я просто не способен. — Это схемы особняка Малфоев, убежища под Шеффилдом и ещё одного, поменьше, под Бристолем. Последнее стоит рассмотреть первым — для отлова парочки подопытных для Лавгуд.       Слова звучат резче, чем я намеревался, но Поттер, похоже, не придаёт этому значения. Он бегло просматривает пергаменты, потом взмахом палочки поднимает их в воздух и прикрепляет к стене рядом с остальными схемами и бумагами.       — Обсудим возможные цели, когда будем готовы, — спокойно отвечает он.       Я удивлённо приподнимаю бровь. Мы обсудим?       — Сейчас мы заняты защитой тех деревень, что находятся под нашим покровительством. Прошлой ночью были ещё два нападения, и одновременно. Не на Хогсмид, если ты об этом, — Поттер бросает на меня выразительный взгляд. — Контратаку начнём планировать, только когда обстановка немного уляжется.       Значит, Тёмный Лорд в ярости. Несколько атак подряд обычно случаются не просто так. К тому же я ничего об этом плане не знаю — значит, его разработали уже после моего ухода.       Да, многие Пожиратели смерти действуют непредсказуемо (моя тётушка — ярчайший тому пример), но их вылазки в зоны повстанцев почти всегда имеют цель. Они либо хотят чего-то добиться, либо наказать Сопротивление, либо считают разумным захватить определённую точку. Атака сразу на три магические деревни, две из них — в одну ночь, выглядит до смешного неорганизованной, особенно если учесть, что без одобрения Лорда это бы вообще не произошло.       Несколько секунд я просто перевариваю информацию, сжимая руки в кулаки.       — Это как-то связано с моим исчезновением, — наконец заключаю, но Поттер лишь пожимает плечами.       — Мы не знаем. Может, выясним, если сумеем захватить кого-то разговорчивого. Почему ты так решил?       — Просто предчувствие, — медленно качаю головой. — Возможно, Лорд что-то заподозрил. Есть вероятность, что информация о том, что я здесь, просочилась?       — Исключено. На данный момент о твоём переходе знают только жители Чёрного Лагеря.       Я машинально потираю то место на предплечье, где остался след.       — А как насчёт новых лиц? — спрашиваю я. — В последние дни я видел в столовой и тренировочном зале людей, которых раньше здесь не было.       — Я доверяю каждому члену Сопротивления, кто тренируется здесь, — отвечает Поттер спокойно, но твёрдо. — Как я уже сказал, всё выяснится, когда придёт время.       Поскольку он явно не собирается менять мнение, я молчу. В конце концов, это не моя проблема. Сейчас я здесь в безопасности. Моя единственная задача — предоставлять информацию.       А решительный блеск в ярко-зелёных глазах Поттера ясно даёт понять, что на большее я пока не имею права рассчитывать. Я лишь киваю, поворачиваюсь на каблуках и выхожу из комнаты.

***

      Очевидно, судьба решила испытать меня сегодня на прочность, потому что, хотя сегодня воскресенье и нет ни одной тренировки, где мне и Грейнджер пришлось бы находиться в одном помещении, сразу после разговора с Поттером я неожиданно оказываюсь рядом с ней — у шведского стола. В одной руке она держит чашку чёрного кофе, в другой — зелёное яблоко, и рассеянно оглядывает зал, будто выбирает, куда сесть.       Я, признаться, удивлён, что она вообще здесь: за всё время, что я питаюсь в столовой Сопротивления, ни разу не видел, чтобы эта ведьма ела.       Я стараюсь её не замечать, наливаю себе кофе и тянусь за тарелкой.       И вот тогда это происходит.       Она поворачивает голову и видит меня прямо за собой. Её пальцы дёргаются — и яблоко выскальзывает из руки. Через долю секунды я ловлю его на лету.       Рефлексы ловца.       Я смотрю на яблоко, уголки губ поднимаются, потом протягиваю руку и предлагаю Грейнджер её завтрак.       Она смотрит на меня с отвращением. Тёмно-карие глаза пробегают по моему лицу, затем по вытянутой руке (по левой, между прочим) и останавливаются на яблоке.       — Пошёл к чёрту, — шипит она. — Я не буду есть то, к чему ты прикасался. Наверное, это большая ошибка, но мои губы расползаются в настоящую ухмылку.       Я поднимаю руку, медленно подношу яблоко ко рту и, с громким хрустом, откусываю добрый кусок. Даже позволяю себе приглушённое довольное мычание. Потом медленно жую, ещё медленнее глотаю и, не спеша, приподнимаю бровь, облизнув нижнюю губу.       — Спасибо Мерлину, Грейнджер, что вы снабжены как грёбаный отель, — бормочу вполголоса, чтобы слышала только она. Киваю на ломящийся от еды стол. — Сегодня, уж прости, я ещё не успел потрогать всё. Так что от мучительной голодовки ты не умрёшь.       Ноздри Грейнджер раздуваются, но я просто беру свою чашку и прохожу мимо неё. (Признаться, ближе, чем следовало бы.)       — Приятного аппетита, — шепчу, поравнявшись.       И ухожу.       Вместо того чтобы сесть за привычный стол к Блейзу и Джинни Уизли, решаю устроить маленькое представление и подсаживаюсь к Лавгуд, которая с мечтательным видом намазывает масло на тост. Когда я опускаюсь на свободное место рядом, она поднимает голову и улыбается мне.       И, о да, несложно представить, насколько эта маленькая сцена раздражает Грейнджер, потому что я буквально чувствую её прожигающий взгляд в затылок. Вероятно, на следующей тренировке мне это аукнется, но сегодня — это чертовски приятно.       Я устал играть с ней по чужим правилам, несмотря на все предупреждения Блейза. Я всё ещё я. Посмотрим, как она с этим справится.       Только теперь я осознаю, что так и не взял себе тарелку. Передо мной — лишь чашка чёрного кофе. Но, впрочем, у меня есть яблоко Грейнджер.       Я откусываю ещё кусок.

***

      — Сегодня мы будем отрабатывать отражение жгучих проклятий, — голос Грейнджер гулко раздаётся под бетонными сводами тренировочного зала.       Сегодня она в боевом снаряжении, а не в обычной тренировочной форме, что заставляет меня предположить: либо она только что вернулась с караула, либо заступает на дежурство сразу после занятия. Я невольно задерживаю взгляд на этом редком виде — на ней в форме — пока она мерно прохаживается перед повстанцами и читает наставление.       Странно, но видеть её в чёрном уже не кажется необычным, хотя в старом, довоенном мире она никогда не носила чёрное. Если бы речь шла не о Грейнджер, я бы даже сказал, что этот цвет ей идёт. — Некоторые Пожиратели любят использовать такие заклинания, чтобы истощить противника — ожоги особенно больны. Чем парируешь, Бут? — спрашивает она.       — Водными защитными чарами? — отвечает Бут. — Точно! Это самый простой способ эффективно себя защитить, не расходуя лишнюю магию на щиты, которые тебя опустошают. Вода снижает действие жгучего заклинания. В магии мы играем стихиями, и нет ничего более противоположного огню, чем вода.       Грейнджер явно в своей стихии. Здесь, в штабе, я ещё ни разу не слышал, чтобы она говорила столько подряд. Даже лицо у неё сегодня выглядит относительно расслабленным. Чёрт, я бы многое отдал, чтобы хоть на секунду заглянуть в её голову.       — Сегодня тренируемся парами. Турпин, Криви — вы начинаете.       Эта тренировка отличается от остальных. Она менее скучная и определённо жарче, чем простая отработка обезоруживающих чар. Жгучие проклятия свистят в воздухе так быстро, что кажется, будто по комнате сверкают молнии.       Я настолько увлечён наблюдением за дуэлями и слушаю резкие замечания Грейнджер, что не сразу понимаю, что происходит, пока не слышу, как вызывают последнюю пару — Бута и Эббот.       Прекрасно. Я, блядь, единственный, кто ещё стоит у стены. — Нужно застать противника врасплох, Аббот, запомни это. Помнишь, о чём мы говорили в прошлый раз? Отлично. Тогда начинай.       Грейнджер, похоже, сегодня в хорошем настроении, потому что, на редкость, на её лице нет раздражения, когда Аббот занимает защитную стойку, — только спокойное ожидание.       Я же, наоборот, раздражён до предела, потому что уже сложил два и два и прекрасно понимаю: как только Бут и Эббот закончат, Грейнджер выберет меня своим партнёром. Нас нечётное количество, и я — единственный, кто ещё не тренировался, значит, мне снова придётся иметь дело с ней.       Очевидно, это её месть за мою дерзость в прошлое воскресенье. Прошло уже четыре дня с нашей встречи в столовой, я тут же выкинул её из головы, но Грейнджер — нет. Судя по всему, выставить меня на посмешище — её способ наказания.       Я стараюсь не позволить этой мысли испортить настроение и вместо этого внимательно наблюдаю за боем. Аббот держится более-менее, хотя застать Бута врасплох ей так и не удаётся.       Блейз был прав — она безнадёжна.       И вот спустя пару минут наступает мой черёд.       Как только Эббот и Бут покидают дуэльную зону, присоединяясь к остальным повстанцам на другой стороне комнаты, я отталкиваюсь от стены. Так что, когда Грейнджер резко поворачивается с решительным видом, я уже иду к ней.       Её губы приоткрываются, но она замирает и быстро прикусывает то самое «Малфой!», что явно было на кончике языка. Несколько секунд она выглядит растерянной.       Что ж, кажется, я её удивил.       Мои губы едва дрогнули, но, кроме этого, я сохраняю самообладание и спокойно становлюсь напротив неё.       К счастью, Блейза сегодня нет. Он бы точно не одобрил моего поведения. Я, честно говоря, не знаю, снял ли Поттер наконец его с моего постоянного надзора или у того просто нашлись дела поважнее. Криви и Джинни Уизли, может, и здесь, но если говорить откровенно — мне абсолютно плевать, что они подумают о том, что я собираюсь сделать дальше.       Я киваю Грейнджер, подталкивая её к началу, и она не колеблется ни секунды.       Её жгучие проклятия сильны, и мне приходится несколько раз напоминать себе, что нужно придерживаться этих её великолепных водных защитных чар, а не действовать по-своему.       Однако после пары заклинаний я вынужден признать: она действительно права. Это и правда проще, и я задаюсь вопросом, почему сам до этого не додумался.       После нескольких секунд простого парирования я разогреваюсь и начинаю посылать в Грейнджер собственные проклятия. Она блокирует их без особого труда, даже отмахивается довольно небрежно.       Я удваиваю усилия, и вскоре между нами буквально летят искры. Иногда мы произносим заклинания одновременно — они сталкиваются посередине комнаты, отклоняются и с грохотом разбиваются о колонны или стены. Краем глаза я замечаю, как Джинни Уизли возводит широкий защитный щит для зрителей.       Грейнджер быстра, а её заклинания точны, но и я неплох. И уж точно не жалок.       Сегодня я даже не даю ей шанса ударить первым. Делать её ещё более самодовольной — точно не в моих интересах. Поэтому я просто жду слабого момента в её защите, и когда он наконец наступает, произношу безмолвное заклинание, не задумываясь.       Грейнджер пытается его отразить, но ждёт Жгучее проклятие.       И что я могу сказать? Это не Жгучее.       Моя магия без усилий прорывается сквозь её защиту и обрушивается на неё ледяным потоком воды, захлёстывая лицо и торс. Грейнджер вскрикивает от неожиданности. Довольный, я опускаю палочку.       — Какого — хера — Малфой? — шипит она, всё ещё втягивая воздух, оттесняя мокрые кудри с лица. — Разве я не ясно сказала? Огонь — для атаки, вода — для защиты!       Мои губы изгибаются в злорадной усмешке.       — Нужно застать противника врасплох, Грейнджер, — парирую я, искусно передразнивая её. На несколько секунд в тренировочном зале воцаряется полная тишина.       Грейнджер смотрит на меня в изумлении. С неё капает вода, оставляя лужицы на полу, но внутри она, я уверен, пылает.       — Вон! — резко бросает она.       Я закатываю глаза, бросаю палочку Криви и уже собираюсь выйти из комнаты.       — О, не ты, Малфой.       Хмурясь, я замираю и встречаю её свирепый взгляд.       — Вон! — повторяет она, теперь обращаясь к остальным повстанцам, некоторые из которых выглядят откровенно напуганными.       Лоб Криви морщится от тревоги, а Джинни Уизли смотрит на Грейнджер с явным беспокойством.       — Гермиона, — говорит она тихо.       — Я — сказала — вон! — кричит Грейнджер, не дрогнув, и первые бойцы нерешительно начинают двигаться. — Все!       Один за другим они покидают зал, а я остаюсь в центре и стоически принимаю свою судьбу.       Мне даже немного любопытно, как Грейнджер собирается превзойти пытки Лорда, но я, пожалуй, не против сюрпризов.       Мерлин, похоже, я становлюсь саркастичным.       Последней уходит Уизли. Она бросает на нас ещё один тревожный взгляд, потом отворачивается, покачав головой. Последний глубокий вздох — и дверь с грохотом захлопывается за ней.       Когда она накладывает на дверь дополнительное Силенцио, у меня пересыхает в горле, но я стараюсь не выдать этого.       Она поворачивается и направляет палочку куда-то за меня. Через мгновение стул, на котором обычно сидит Уизли, когда следит за тренировками, с силой врезается мне в колени, заставляя упасть на него. Взмах запястья — и мои руки резко отбрасывает назад. Магия связывает их за спинкой, и я невольно издаю глухой стон.       Проклятый Криви и его сплетни.       Потому что именно сейчас мне вспоминается предполагаемый кинк Грейнджер, и, наверное, это худший момент из всех возможных, чтобы думать об этом.       Стул резко отдёргивается, и это движение окончательно выветривает из головы все нежелательные мысли.       С отвратительным скрежетом деревянные ножки скользят по голому бетону, прежде чем магия Грейнджер с грохотом швыряет меня к одной из колонн. Удар выбивает воздух из груди; рёбра ноют, и голова с силой ударяется о камень. Я тихо стону и на мгновение закрываю глаза. Когда открываю — Грейнджер уже идёт ко мне.       Её палочка направлена прямо на меня, другая рука расстёгивает пропитанную водой мантию. Она рывком срывает её с себя и швыряет на пол. Ткань падает с влажным шлепком, но она переступает через неё, не останавливаясь.       Добравшись до меня, она останавливается. Глаза её потемнели. Она с силой ставит сапог на край стула — прямо между моих ног, — наклоняется, грубо хватается за мои волосы и запрокидывает мою голову назад. Кончик палочки впивается в мягкую кожу под челюстью.       — Не знаю, в какую больную игру ты играешь, Малфой, но я — не Гарри, — выплёвывает она, опускаясь чуть ниже.       Колено ноги, стоящей между моих бёдер, давит мне в грудную клетку.       Я напрягаюсь, глядя на неё снизу.       — Угадай что, — выдыхаю я с трудом, шею свело от того, как она выгнула её назад. — Я заметил.       Грейнджер рычит. Этот звук пробегает по позвоночнику холодной дрожью.       — Ты не заслуживаешь быть здесь. — Она говорит прерывисто, захлёбываясь злостью. — Быть в безопасности, пока на наши деревни нападают. — Её горячее дыхание обжигает мой подбородок с каждым словом. — Ты недостоин дышать тем же воздухом, что и наши бойцы, не говоря уже о том, чтобы получать ту же защиту.       Её лицо нависает прямо над моим.       — А почему нет, Грейнджер? — выдыхаю я. — Потому что мне понадобилось семь лет, чтобы избавиться от Тёмной метки? Потому что раньше у меня просто не было шанса сбежать? Поверь, я сам жалею, что это заняло столько грёбаных лет.       Она горько усмехается и быстро облизывает нижнюю губу.       — Не будь таким лицемером. Ты мог попытаться сбежать сразу после Битвы за Хогвартс — с Меткой или без. Но ты трус. Всегда им был.       — Чушь! — вспыхиваю я. — Ты прекрасно знаешь, что побег без продуманного плана означал бы для меня верную смерть.       — Такую же верную, как смерть всех невинных, которых ты убил? — съязвила она. — По крайней мере, у тебя был выбор. Дамблдор предлагал тебе помощь, пока не стало поздно, — и даже тогда ты не воспользовался шансом.       — Да, всё было именно так, — говорю я раздражённо. — Но я не могу это исправить. В чём твой смысл, Грейнджер? Ты не изменишь прошлое — и я тоже. Но я здесь. И я на вашей стороне!       Моя голова резко откидывается назад — она тянет меня за волосы сильнее.       — Ты — убийца! — шипит она, глядя прямо в глаза.       — И ты тоже, если я не ошибаюсь, — парирую я, не моргнув. У неё дёргается левое веко. Да, Грейнджер, я читал все эти милые отчёты о тебе. — Скажи, если бы мы встретились там, снаружи, ты бы убила меня сразу? Или хотя бы задумалась? Ты уверена, что это было бы правильно?       Пальцы, сжимающие палочку у моего горла, дрожат, но рука в моих волосах остаётся твёрдой.       Грейнджер тяжело дышит, но молчит.       — Не думаю, что смог бы убить тебя, — шепчу я. — Боюсь, по-глупому пощадил бы. В конце концов, я ведь уже делал это раньше, разве нет? — В тот день в поместье?       — Заткнись к чёрту, Малфой! — бросает она. Теперь наши носы почти соприкасаются. — Не трать время, пытаясь мной манипулировать. Ты не пощадил нас в Мэноре. Это был просто очередной твой момент малодушия.       Я громко фыркаю, едва сдерживая гримасу.       Это тоже неправда.       Тогда я просто не знал, что ещё можно сделать. Молчать казалось единственным способом спасти жизни Золотого Трио после того, как Охотники притащили их в поместье. То, что потом случилось с Грейнджер на мраморном полу гостиной, я бы не смог предотвратить, как бы ни хотел.       Меня тянет закрыться, выстроить стены, но я снова заставляю себя выдержать. Вместо этого решаю спровоцировать Грейнджер, чтобы отвлечься от навалившихся мыслей и эмоций.       — Тогда что мешает тебе убить меня прямо сейчас? — её дыхание смешивается с моим, когда я продолжаю: — Вперёд, Грейнджер. Поттер, может, и будет недоволен, но уж точно не выгонит тебя.       Рука, сжимающая палочку, заметно дрожит, а её глаза мечутся между моими. Вперёд-назад, вперёд-назад.       Я отвечаю ей тем же взглядом, тяжело дыша, ожидая.       Капли воды с её волос падают мне на лицо.       — Что, чёрт возьми, ты задумал? — наконец выдавливает она. — Чего ты на самом деле хочешь?       — Хочу, чтобы Поттер убил Тёмного Лорда.       — Ай-ай-ай. И что тебе с этого?       — Жизнь.       — Всё всегда крутится вокруг тебя, да?       — Среди прочего.       Грейнджер смеётся мне в лицо — коротко, с надрывом, больше отчаянно, чем весело. Кончик её палочки нервно постукивает по коже под моим ухом, почти в такт моему сердцу. Я прекрасно понимаю, что она способна убить меня одним движением, но в её взгляде ясно читается — время для этого ещё не пришло.       — Просто держись от меня подальше, — с угрозой произносит она наконец.       Одна её кудряшка вырывается из пучка и падает мне на щёку — влажная, холодная.       Я выдыхаю так медленно, как только позволяет дрожащая выдержка. Кобура её палочки, пожалуй, оставит на моей челюсти красивый след.       — Только если ты тоже, — шиплю я.       — О, я — обязательно.       — Блестяще.       — Ага, охуенно блестяще, — шепчет она, и её дыхание снова скользит по моим губам.       Затем я чувствую, как кончик палочки исчезает из-под моей челюсти. Её пальцы выскальзывают из моих волос. Влажная прядь отлипает от щёки. Колено отпускает грудную клетку, и я наконец могу дышать. Сапог соскальзывает с сиденья, стул наклоняется вперёд.       Грейнджер делает несколько шагов назад, не отводя от меня своего тёмного, ониксового взгляда, затем резко разворачивается, подбирает промокшие мантии и быстро пересекает комнату. Дверь распахивается ещё до того, как она дотрагивается до ручки. Когда она выходит, магические путы, удерживавшие мои руки за спинкой стула, исчезают.       Я остаюсь сидеть, будто она меня окаменела, сосредоточившись лишь на дыхании.       У меня наполовину стоит.       Блядь.

***

      Когда я выхожу из тренировочного зала минут через пятнадцать, Джинни Уизли и Криви всё ещё стоят у двери, дожидаясь меня. Вместо того чтобы присоединиться к ним, я направляюсь (как можно спокойнее) к кулеру в углу атриума. Я чувствую на себе испытующий взгляд Уизли, но не обращаю внимания.       Во рту по-прежнему сухо, но я снова владею собой. Что бы это ни было — прошло. И даже без окклюменции. Пожалуй, есть прогресс. Или я просто пытаюсь в это поверить.       — Малфой.       Голос звучит прямо за спиной, и я ощущаю лёгкое прикосновение — чья-то хрупкая рука едва касается моего плеча. Касание короткое, сдержанное, но всё же настоящее. Разумеется, это Уизли. Я оборачиваюсь и вижу её обеспокоенное лицо прямо рядом со своим, пока вытираю с губ несколько капель воды.       — Всё в порядке?       — Всё отлично, — отвечаю спокойно, пытаясь изобразить снисходительное выражение.       Просто великолепно, Уизли, спасибо за заботу. Грейнджер только что мне угрожала, а я — немного возбудился.       Что, чёрт возьми, со мной не так?       Меня действительно возбудила эта опасная, злая, настороженная, смертоносная ведьма,которую я уже едва узнаю. Почему? Из-за оскала? Из-за горячего взгляда и мокрых тёмных кудрей? Потому что она — вызов, загадка? Потому что мои руки были связаны за спинкой стула, на который она меня усадила? Или потому что она держала палочку у моего горла?       Опасаясь, что это странное ощущение может вернуться, я быстро отгоняю образы и отвлекаюсь, решив поддеть Уизли.       — Ты волновалась за меня? Я тронут! — уголок моих губ поднимается. — А я-то думал, ты насладишься зрелищем, как Грейнджер меня отделывает.       Взгляд Уизли мгновенно темнеет; она решительно заправляет за ухо прядь рыжих волос.       — Не сказала бы, что волновалась, — ядовито отвечает она. — Но Гермиона сейчас сама не своя. И было бы крайне неудачно, если бы с тобой что-то случилось прежде, чем ты расскажешь Гарри, где искать Тома.       Уверен, это далеко не единственная её причина для беспокойства, но я не копаю глубже — потому что в её словах цепляет кое-что другое.       — Он правда думает, что я знаю? — спрашиваю.       Мы с Поттером не возвращались к этой теме со времени моего первого допроса под Веритасерумом. Сейчас всё свелось к спискам. Один пункт за другим.       — Что?       — Поттер действительно думает, что я знаю, где сейчас скрывается Тёмный Лорд?       Уизли удивлённо приподнимает бровь.       — Гарри сказал нам, что во время первого допроса ты заявил, будто ты — наш лучший и, вероятно, единственный шанс выследить Тома. — Верно, но только потому, что я могу расчистить вам путь. Если бы я точно знал, где он, нам не пришлось бы устраивать эту маленькую игру с Выходом, не так ли?       Её молчание подтверждает моё предположение — она уже в курсе.       — Гарри знает об этом? — просто спрашивает она.       Я пожимаю плечами.       — Думаю, Поттер достаточно умен, чтобы догадаться. Он ведь до сих пор ни разу не спросил меня напрямую о местонахождении Лорда, а значит, понимает, что всё не так просто.       — Но ты всё ещё считаешь, что именно ты — ключ к нашему успеху? — фыркает она с недоверием. — Твоя информация настолько важна?       — Моя информация лучше, чем никакая, — протягиваю я и начинаю загибать пальцы правой руки, перечисляя свои личные преимущества. — Аккуратно прорисованные схемы всех убежищ Пожирателей смерти? Имена тех, кого вы там можете ожидать, и подробные списки заклинаний, которыми они себя защищают? Мои внутренние знания об их стратегиях и модели мышления? Заклинание Выхода? И ты, значит, не считаешь, что всё это — больше, чем у вас когда-либо было?       — Зависит от того, достаточно ли этого. Ну и? — Уизли скрещивает руки на груди и смотрит на меня выжидающе.       Я наклоняю голову набок и несколько секунд изучаю её.       — Надеюсь, что да, — честно отвечаю. Она моргает от неожиданности. — По крайней мере, Грейнджер так считает — как видишь, я всё ещё жив.       С этими словами, подмигнув Уизли и хлопнув Криви по спине, я заканчиваю разговор и удаляюсь.       Мне нужно подумать. Лучше всего — в своих покоях и в одиночестве. Подальше от повстанцев, от тренировочной комнаты и, особенно, от Грейнджер с её тёмным, пронзающим взглядом.