Полночное шоссе

      «В глюках во время клинической смерти на диване у деды Йорна (это же была она?) я пообещал себе две вещи: не жрать ничего из цветных пакетов с кукурузой и не брать в руки огнестрел, потому что неудачно посмотрел документальный про Вьетнам. Так вот…»       — Если эта сука женится, я шмальну ему в башку! — Хель отвесил Кристеру затрещину и крепче перехватил винтовку. Тот едва не упал и со смешком пихнул его в ответ, — первый же выскочит, я по глазам вижу.       — Да пошёл ты на хер!       — Ага, конечно, — Хель очевидно выпендривался, а Ари даже представить не мог, что перед ним, — ты же у нас хороший правильный норвежский мальчик!       — Ой, да ладно! — Ульф отобрал у Хеля огнестрел и пошёл поправлять банки, стоявшие на кривой конструкции из досок, — если бы мелкий Сару не склеил, вы двое уже бы породнились!       — Пацаны, ну дайте тоже! — канючил Ари, за секунду успев устать стоять на одном месте.       «Короче, у нас опять были приготовления к днюхе Лассе, и какое-то невероятное чудо сисек дяди Бафомета избавило меня от неловкого разговора с обладательницей братских сисек, потому что ночевали мы ПРЯМО ЗДЕСЬ! Да, тут было холодно, чем-то воняло и не было воды, в связи с чем у меня очень некстати начала чесаться башка, но зато я был совершенно свободен, потому что мне не надо было здесь помнить про то, что про меня кто-то думает, и ещё и переживает!»       Ульф упорно игнорировал Ари.       — Ну дайте! Это же я вам этот тир сколотил!       Ульф и Хель переглянулись, пожали плечами и кивнули Кристеру.       — Ладно, держи.       «Чёрт, чёрт, чёрт, как круто!!! У меня из-за проклятых социальных работников никогда не было даже игрушечного ружья, а тут сейчас я буду стрелять из настоящего! Оно же было настоящее? Я не уверен, но разбираться некогда! Готовься, целься…»       Ари выстрелил. Настолько мимо, насколько надо было ещё постараться.       — Да чтоб его! — он даже покраснел, — Пацаны, да я… Да я сейчас!!!       Он попробовал ещё.       «Готовься, целься… Бам!!!»       Казалось, во второй раз к цели было уже ближе, но снаряд отскочил от ржавого кузова стоявшей в парой метров убитой Вольво и попал Ари прямо в глаз.       — А-а-а-а!!! — завопил он, и в ту же минуту вокруг него столпились ребята, пытаясь понять, что случилось.       «Чёрт, чёрт, чёрт!!! Я что, побыл немного глухим, а теперь стану слепым?!»       — Пацаны, и что с ним делать? — первый заговорил Кристер.       — Так, без паники! — объявил Ульф, — у меня дядя в скорой работает!       «Нихрена себе поворот! Так, на полицейской машине я уже катался с Алексеем, теперь пришло время скорой! Виу-виу-виу! Только тачка не делала никакое «виу-виу-виу» и больше была похожа на какой-то обшарпанный железный хлеб на колёсах, а теперь я сидел в каком-то по большому секрету открытом врачебном кабинете и меня очень внимательно осматривали.»       — Организм явно истощён. Удивительно, как он ничем не болеет, — пожал плечами фельдшер, — а глаз… Надо ждать. Возможно, что-то серьёзное. Говоришь, так и не открывается?       — Не открывается!       — А если постараться? Давай, попробуй, расслабь глаз. Давай, давай, лицо попроще! Больно?       — Очень больно!!!       «Чёрт, зачем я это сказал, мне же не вот прям не могу-помираю!»       — Не открывается, совсем.       — Ну раз не открывается… — фельдшер вздохнул и громко захолопнул чемодан.       — Да, не открывается!       «О, у меня кажется всё прошло!»       — Значит — постельный режим.       «Наверное, всё это время, беседуя сам с собой, я сообщил себе все важные вещи на свете, кроме одной: у моего ручного зомби было имя! И чёрт возьми, как я мог забыть это и никак не обозначить? Это всё равно, что не сказать, какое музло ты слушаешь, когда знакомишься с кем-то! Короче, его звали Верфольт: по-немецки «гниль»! Я уже говорил, что он классный и мы с ним лучшие друганы на свете, даже если я не купил ему ту несчастную датскую булку? Короче! Пока я опять валялся при смерти, он смотрел, что делают Хель и пацаны и рассказывал мне!»       Для того, чтобы снова на какое-то время поселить несчастного больного Ари у себя дома, Кристеру пришлось неслабо напрячься, и «неслабо» — это мягко сказано. Он взял выходной, за который злой начальник склада обещал ему вычесть в тройном размере, почти силой уговорил маму и тётю поступить так же и, распотрошив последние сбережения, повёз их в Осло кутить.       «"Кутить?" Да кто так вообще говорит? Ну и тоска! Правда, у меня тут на койке со странным цветочным одеялом было ничуть не лучше. День уже почти закончился, а Хель меня так и не навестил, но зато у меня была… Очень хорошая компания!»       На кровати Ари в какой-то очень неестественной позе лежал его зомби и обнимал несчастного больного, периодически поскрипывая челюстью, пока тому в голову не пришёл самый гениальный вопрос в его жизни.       — Не боишься, что у меня личинки мух-зомбиедов? — Ари аккуратно вылез из-под костлявой руки с такой тревожной заботой, какую никогда в жизни не проявлял к человеку, — Они, ну, едят зомби.       «Да, я втихую жрал из тарелки Хилдер, пока у меня была свинка (жаль не морская!), после чего она заболела и не пошла на свой последний осенний бал в школе, но при этом мне было страшно, что из-за меня моего зомби сожрут замертво!»       — Нет, братан, никаких личинок, — Верфольт покачал головой и схватил её облезлыми пальцами тут же, как понял, что она начала отваливаться, — никаких личинок у тебя нет. Ты не можешь их выращивать один, смекаешь?       — А Хель? — робко спросил Ари.       — А он в курсе? — зомби неудачно фыркнул и у него из носа вместо соплей вылетел кусочек мозга, — он не в курсе, — Верфольт сделал настолько скорбное лицо, насколько скорбным оно могло быть у зомби в его кондиции, — поэтому у нас всё… Плохо!       — И у нас никаких тусовок!       — Никаких тусовок, братан! Мы даже не знаем, умеют ли они все тусоваться так, как мы! И это самая большая проблема этой главы нашей жизни.       — «Этой»? А что будет дальше?       Верфольт пожал плечами.       — Не знаю, спроси у Уилла. У него есть книжка для мальчиков и список «Успеть до восемнадцати» цветными маркерами на ватмане.       — Так ему же восемнадцать уже в этом году!       — А Хелю уже восемнадцать, прикинь!       Они переглянулись и очень напугано захлопали глазами.       «Кажется понятно, почему Хель был такой никакой. Бедный Уилл! Чёрт, а я ведь так не хотел его жалеть! Он, конечно, предатель, но никто не заслужил приближаться к восемнадцати, зная, что за восемнадцатью кромешная бездна! Конечно, из-за того сального священника я начал думать, что у меня мозг атрофируется, когда сломается голос, но то, что этого в итоге не произошло, совсем не отменяло проклятья совершеннолетия!!!»       — Братан, у нас кажется цель — не дожить до восемнадцати, — Верфольт без слов всё понял и скорбно покачал разболтанной головой.       — Да, — Ари покивал и снова устроился у зомби на плече, — Всё равно мы уже услышали самый классный хэви-метал альбом, охренели от первых сисек по телеку и облетели всю Скандинавию. Вот если бы можно было пережить это всё заново!.. — Ари вдруг стало на душе очень тяжело, очень колюче и очень тесно, — И мы никогда снова не увидим первую серию Хи-мена!       — Пф-ф-ф-ф, да ладно! — фыркнул Верфольт, — Только вчера по UFO-TV показывали.       «Знаете, по чему я скучал больше, чем по своим надеждам на свободу? По какому-то странному фильму про чёрно-белую собаку в красном платке по имени Бакару! Его показывали раз в полгода в четыре двадцать вечера с моих трёх лет и до десяти, а в какой-то момент его сняли с проката и стали крутить какое-то дерьмо про школу. Поэтому мы с Верфольтом решили открыть свой собственный телевизионный канал, который транслировался мне прямо в бошку, когда я очень хотел спать или был пьяный! Он расшифровывался как «Unnamed fearless obscurity» и от тёмной загадочности этого названия не по себе делалось даже мне, поэтому это был самый крутой канал на свете!»       — Включи, а? — в потолке внезапно вырос огромный пузатый экран в рамке очень крутого матового синего цвета, каким красили его любимые машинки (но не ту самую, что потерялась!). Ари уже готовился было, что ему покажут какой-то крышесносный мультик про зомби, но вдруг передумал, — а посмотри ещё, что там Хель делает!

***

      — Отойди пожалуйста.       «Когда же ты уже свалишь? От тебя устала даже моя бандана.»       — Ну Ник! Дай посмотреть! — возле письменного стола Хеля прыгал маленький раздражающий мальчик. К несчастью, этим маленьким раздражающим мальчиком был сын его отчима.       — Не могу, ты мне мешаешь, — Хэллстейн старался сохранять спокойствие.       — Я тоже хочу играть в конструкторы!!!       — Детальки слишком мелкие, ты их не удержишь. Подрастёшь — дам.       — Ну да-а-а-ай!!!       — Слушай, Альф, иди погуляй, заебал! — Хель, когда в его стол с размаху врезались детским велосипедом, всё-таки уронил под стол детальку, без которой не мог закончить собирать набор. Та отскочила туда, где он её, судя по всему, больше в жизни не найдёт.       — Ник, ну Ник, ну дай мне тоже! — мелкий поорал минуту, шмыгнул носом, и, тут же, как приметил, что фатально помешал старшему брату, принялся раздражать его ещё больше, — Папа сказал, надо делиться игрушками!       — Не дам. Это моё Лего, я купил его себе.       «Вы бы только себе представили, как я ненавидел это мелкое отродье! Настолько, что если Ари ещё мог писать это в письмах, то я — нет, настолько меня тошнило от самого осознания того, что у этого тролля и моей мамы есть сын. Мерзость.»       — Никлас!!!       «Ну конечно, вот, бежит. Как говорится, вспомни говно — вот и оно.»       — Следи за своим языком! Мне надоело, что ты в моём доме материшься, как автослесарь! При ребёнке!       «Я и есть автослесарь, мудак ты лысый.»       — Да, не ругайся! — ехидно вторил Альф.       — Прости, я больше не буду.       «Да-да, конечно, так я и извинился. Может, я не могу сопротивляться сейчас, но хотя бы могу показать ему фак, когда он повернётся спиной.»       От скуки и раздражения, понимая, что уже не найдёт детальку, Хель включил телевизор.       «О, повернулся. Пошёл на хер, старый чмошник!»       — Ах, Хуан! — Бонита в несчитанный за весь сериал раз театрально пошатнулась и рухнула на скамейку, — Мы больше не можем быть вместе! Даже несмотря на то, что ты подарил мне наших прекрасных дочек, Хуан, прошу, пойми меня!       — Но почему, Бонита? — на этом мгновении автор субтитров пошёл варить кофе, чтобы не уснуть, но по лицу переигрывающего Хуана всё и так было понятно.       Грустная музыка заскрипела на всю квартиру, а по экрану побежала блестящая рябь, нагнетающая драму.       — Потому что я люблю… Эдуардо!       «Мексиканские сериалы? Вообще, я не то, чтобы их любил, но иногда хотелось залипнуть в телек и перезагрузить себе мозги, чтобы не превратиться в Ари. А ещё мексиканские сериалы мы смотрели, когда мама жила с бабушкой. Вернее, бабушка меня и воспитывала, потому что маме надо было закончить школу — она родила меня в пятнадцать и из-за этого ко мне относились с недоверием, когда в школе учился уже я. Я любил бабушку, правда, это именно она вбила маме в голову, что она не сможет прокормить меня, если не выйдет замуж. Не обязательно за успешного и доброго человека, а просто замуж. Ну, и вот мы здесь: маленький мудак портит мне жизнь, лысый мудак на всех покрикивает и обзывает маму шлюхой, мама от этого пьёт и трахается с мудаками случайными, а я мудак, что никак не могу отсюда свалить. И в отношении себя, и в отношении всех остальных.»       Когда Хель уже почти уснул под заунывный саундтрек, сопровождающий каждый драматично-грустный момент в сериале (а их было очень много!), хлопнула входная дверь.       «О, мама пришла. Сейчас мелкий мудак закончит дёргать её за рукав и клянчить конфеты, и я пойду её встречу.»       Хель выключил телевизор и встал, но его опередил отчим.       — Нам надо поговорить. Про Никласа.       — Что-то случилось? — Ивори устало вздохнула, снимая туфли, и бросила на подошедшего старшего сына печальный взгляд.       «Никлас, Никлас, Никлас! Как же меня от этого тошнит.»       — Он опять ругается! При ребёнке, при младшем брате! Здоровый лоб, а мозгов нету!       «Опять начинается… Сейчас я подпишу себе смертный приговор, но если я не открою рот, то буду неудачником на фоне друга, который настолько младше меня. Да, чёрт возьми, это почему-то было единственным, о чём я сейчас думал, хотя, похоже, назревал очередной эпизод разборок, после которых я буду жить у Уве в гараже. Ари в своём нежном возрасте уже объездил весь мир, а я что? А я гордо сходил в администрацию и…»       — Хэллстейн, — он неожиданно грозно посмотрел на отчима и нахмурился, — Меня зовут Хэллстейн.

***

      — Ну как, ну как, ну как там?! — Ари вскочил с кровати, забыв про свою травму, как только из шкафа вылез всклокоченный зомби с очень сложным лицом.       — Ну… — Верфольт явно не хотел расстраивать Ари, но совсем не мог сказать ничего хорошего, — я последил за пацанами. Они там все в сборе возле магазина Ульфа и Лассе тусуются. У них там теперь Эдуардо. И им с Эдуардо, — он закатил глаза так, что они сделали пару оборотов внутри черепушки, — пиздец как весело!       — Эдуардо?       — Эдуардо!       «Нихуя себе, Эдуардо!»       — И что они делали? — Ари привстал, чтобы лучше видеть собеседника.       — Ну… — прохрипел зомби, почёсывая гнилую черепушку, — они танцевали.       — Танцевали?       — Танцевали! И тебе Хель сказал, что не танцует.       — Сказал.       — Сказал.       — И что делать?       — С Хелем?       — Ну конечно!       — Не знаю. Вообще не знаю! — зомби помотал головой так, что она опять чуть не отвалилась, — Но у них там полная текилабумбум, братан. Намного мощнее, чем любой концерт, потому что ин-тер-ак-тив-но-е!       — Концерт? Тот? Да он был отстой! — Ари фыркнул, почему-то с отвращением вспомниная прошедшее мероприятие. О котором, на минуточку, мечтал с шестого класса, — Да что там вообще интересного? Бессмысленный ор в подвале, всего-то? И никакой тёмной тайны, которую немец мне так и не рассказал? — Ари фыркнул ещё раз, да так, что всё его прикрытое пододеяльником колено оказалось в соплях, — Лохи какие-то!       — Отстой, согласен, особенно слишком чистые лохмы вокалиста!       Ари подпрыгнул на месте так, что пружина вылетела.       — Ты что, был там?!       «Чёрт, и этот гнилой хрен ничего мне не подсказал, когда я растерялся больше, чем папа, когда я первый раз у него спросил, кто такая Хелена! Это уже не осёл, и даже не какой-нибудь подлый противный кошара у соцработницы дома, который ссыт тебе в валенки, пока ты из последних сил пытаешься доказать, что ты не умственно отсталый! Это было настоящее зомби-предательство, и я имел все права как следует на него обидеться.»       Ари обижался на Верфольта ещё два часа, с отстранённым удивлением наслаждаясь наступившими впервые за его долгое путешествие минутами сам с собой. Конечно, деда Йорн особенно не доставал его, но фоновое присутствие кого-то давило на Ари больше, чем он думал, а активное участие людей в его жизни, которого он так хотел, только сбивало с мыслей. Как же скучно и легко жилось, когда вокруг тебя что-то происходило!       — Э-э-э-эй… — раздался свистящий хрип из-под дивана. Ари услышал, но проигнорировал, — э-э-э-эй…       — Чего тебе? — надменно проворчал Ари, делая лицо суровее, чем у деды Йорна после собрания мореходов.       — Я принёс тебе некрономикон, — из-под дивана, как в легендарном фильме, высунулась зомби-рука, сжимающая какую-то драную тетрадь в кожаной обложке.       — Ой, да иди ты, будет как в тот раз! Я открою — а там математика.       «Это была худшая вещь в моей жизни после последнего Рождества!»       — Математика, братан, это сильный артефакт. Сложно, знаешь, перебить такую концентрацию кошмара упорядочения и немотивированного крика от старых фрау!       «Артефакт? Серьёзно? Пусть свою нудятину про гномов и издержки ювелирного производства читает Уилл, а меня в это не впутывайте! Эльф хренов, чтоб ему жениться и стать как мой папаша. Или лучше как моя мамка! Ладно, к чёрту всё, я поклялся себе, что больше никогда не буду вспоминать о нём ничего хорошего, чтобы не развести сопли и не начать жалеть его, как я жалел о том, что никогда больше не увижу Хилдер, пока крутил её отстойную кассету!»       — Ладно, что там?       — Математика.       — Серьёзно?       — Реально, математика, — Верфольт наконец-то вылез целиком и невесомо плюхнулся рядом с Ари на кровать. Ари взял у него тетрадь, открыл, потряс, чтобы обложка древней зловещей книги стряхнулась обратно в ад, повертел так и эдак и наконец остановился на последней записи. Подписано числом прошедших выходных, и ничего кроме самого задания.       — Так, посмотрим…

***

      — Это ебаный кошмар, — Хель стащил с головы бандану, грубо обтёр взмокшее от нервов лицо и бросил под ноги, — ебаный ночной кошмар!       Кристер понимающе покивал и открыл пиво.       — Гнал бы ты этого старого хрена…       В подвале было сыро, неуютно, и сидели они на голых кирпичах, но всё для Хэллстейна было лучше, чем возвращаться в гараж, домой или к Кристеру на квартиру. Или ещё хоть куда-то, где мог быть Ари.       — Это он погнал меня, поэтому я здесь. И как там Лассе с Ульфом говорят? У меня просто будет «следующий-плюс-один-отчим» и ничего хорошего. И не факт, что он не будет хуже предыдущего, — Хель запрокинул голову и лихо отпил из горла половину залпом, — но не о нём, сука, речь.       — Ари?       — Ари… — глаза у Хеля были круглыми и красными от отчаяния и осознания масштабов происходящего. У него в гараже жило гиперактивное одержимое смертью чудовище, взявшееся из неоткуда. И это чудовище явно от него что-то хотело, — Я не отрицаю, что это моя моя ошибка была продолжить ему писать, но я был уверен, что я его просто очередной дружок по переписке! У таких их дохрена и больше, я же тебе рассказывал и про Свена, и про Джейсона, и про Ирэн, и про Янне, и про, матерь его за ногу, Эдуардо… А тут… — Хель беспокойно качался, не находя себе места, и даже выронил из дрожащих рук пиво, — блять!!!       Кристер схватил друга за руку за секунду до того, как тот в сердцах ударил бы себя расколовшейся в розочку бутылкой. Хель бросил, зашипел, закрыл лицо руками и вцепился себе пальцами в кудри.       — Я не хожу даже в церковь, но что-то мне подсказывает, что дело пахнет чёрными свечками, — Кристер тихо отодвинул кроссовком осколки подальше от Хеля и философски помотал сигаретой, — Я не шучу, поговори с пацанами.       — Пусть Йон идёт в жопу со своей демонологией! А делать с ним что-то и пытаться слиться — это как на ходу спрыгивать со скорого поезда.       Ребята напряжённо замолчали. Первым нервы не выдержали, как не странно, у Кристера.       — А что он хочет-то конкретно? А то ты недоговариваешь. И что там с этой… овощной корзиной? Я уже, мать его, начинаю бояться овощных корзин, а ты так и не рассказал. Хелю стало так стыдно, что он не покраснел, а позеленел.       — Да я бухой был просто нахуй, ещё и бензина нанюхался! Я… Даже тебе не могу рассказать, настолько… НАСТОЛЬКО, Кристер, понимаешь?!       Хель покачивался, как в фильмах ужасов, когда герои сходили с ума, а Кристер, тем временем, допивал его пиво.       — Правильно говорят, что надо быть осторожным с желаниями. Напомнить тебе, как ты постоянно жаловался, что я скучный, не драйвовый и всё такое? Как хотел, чтобы у тебя был такой, как Ари? А теперь ты никакого Ари не хочешь, вернее хочешь как-то сделать так, чтобы это был не Ари! Что с девчонками у тебя была та же херня, а теперь…       — Да уж… Ты прав. Девчонку хотя бы воспитать можно. А этого… Он спину пытался сломать, чтобы не ходить в школу и рисовать комиксы. Не имитировать, Крис, ты понимаешь?! Он реально с крыши прыгнул! А теперь эта хрень с ружьём! Я уверен, что он нарочно промахнулся, чтобы посмотреть, что будет. Что ещё он может выкинуть?       — Правильно всё-таки тебя пацаны на хер послали, — Кристер дымил как пароход уже третью сигарету, не зная, как он относится к ситуации, — не то, чтобы я одобрял затеи в духе вскрытия вен на потеху публике, но ты больно круто замахиваешься понтами, чтобы потом драпануть в кусты, испугавшись чьей-то искренности. Нету в тебе северного духа.       — Я же не знал! Я не знал, что он реально такой ненормальный! Чёрт, я думал, что хоть ты меня поддержишь, как самый адекватный.       Кристер встал и бросил окурок на кирпичи.       — Мудак ты, Хэллстейн. Мудак.

***

      — Давай спиздим крест! — предложил вдруг Верфольт, бодро прокручивая вывернутое плечо вокруг своей оси.       — Зачем? — Ари был не в духе.       «Ну уж нет, никакой ругани с церковью, я ещё клепсину не дождался!»       — Для реквизита. Сейчас так модно, так немец сказал, пока они тусили с Хелем и… — зомби глубоко вздохнул и в лёгких забулькало, — Эдуардо!       — Ой, делать мне больше нечего!       «Оскорблением для осликов было бы сказать, что Верфольт был упрямый как осёл, но не потому что я не любил Верфольта, а потому что любая мёртвость не сочетается с непарнокопытными, потому что девки, которых я чуть не сжёг, дуры. А Верфольта я любил больше всех на свете! Пока Хель не знает. Правда, пока я тут размышлял, ко мне в импровизированную палату (или просто к себе домой?) пришла та, кто, по идее, должен был любить меня больше всех на свете, даже если я не стал с ней целоваться. И сейчас не буду, я вообще, это… Пострадавший!»       — Ну как ты тут? — Сара, кажется, была очень рада, что Кристер уехал, — ребята сказали, что тебе прострелили глаз, — она с недоумением смотрела на Ари, будто кровожадно выискивая на нём следы увечий.       — Да!       «Не буду уточнять, что это рикошетом и что я не уверен в неигрушечности ружья.»       — Ну надо же, — она села на край кровати и поправила злосчастную юбку, за которую её сегодня опять отругали в школе, — знаешь, я тебе завидую. Не в смысле, что тебе прострелили глаз, а что ты не ходишь в школу. У меня так вся жизнь пройдёт мимо на этой алгебре с географией!       «Братан-в-цветастых-колготках ценила своё время, не воспевала школу как Хилдер с Уиллом и это было круто, но самая большая проблема состояла в том, что я не был уверен, права она или нет. Где мой азарт прогуливать школу с помощью счастливой монетки, когда школа просто взяла и испарилась?!»       — Я, знаешь, горжусь собой.       — Да уж, не каждый сможет так круто сбежать из дома. Если бы я нашла много денег, я бы испугалась уезжать и просто накупила бы себе шмоток и кассет с фильмами.       Ари хотел было уже сказать, что она не крутая и занудная, но прикинул, какой раздражающей была бы Сара, начини она выпендриваться и врать, что не испугалась бы, и передумал.       — Ну, не переживай… Не всем быть отчаянными путешественниками, — он гордо выпрямился и встряхнул головой как в рекламе шампуня, благо из подоконника тянуло сквозняком так, что получилось один-в-один и даже без студийного вентилятора, — надо же отчаянным путешественникам у кого-то гостить.       — Да уж. Кстати, чтоб ты не грустил… Вот, я принесла тебе, — Сара состроила загадочные глазки и вытащила из вязаной сумки пластиковую фигурку серой лошади с выпученными глазами.       «Это… Чёрт, да это было просто супер классно! Это странный маленький конь был один-в-один Демон! Даже грива также уложена, и мелкие пятнышки, где надо, и тёмные подпалины в… Я прослушал, как это называется, короче в лошадиных подмышках! Как она узнала?!»       — Его зовут Дарли. Он немножко страшненький, но очень милый. Ты любишь всё немецкое, и я решила, что он может тебя порадовать.       «Нихрена себе, она помнит?!»       — Почему «Дарли»? — лицо Ари скривилось до неузнаваемости так, что даже сидящий в углу Верфольт позавидовал.       «Так, я не понял, опять?! Нет, конечно, это было исторически достоверно, с учётом того, что все звали Демона другим именем, но чёрт, я расстроюсь, если Сара окажется глупой девкой с конями! Я имею в виду, что мне ещё жить с её братом какое-то время, а я не уверен, что ещё кроме оскорбления хоккейной стрижки (сожжение его сестры заживо?) может его задеть до того, что он отправит меня посылкой в никуда. Ничего, ничего личного!!!»       — Потому что на нём было так написано, — пожала плечами Сара, — Но ничто не мешает тебе назвать его как-то по-другому.       «Я хотел было сказать, что теперь этого отстойного «Дарли» зовут Демон, но не сказал. Это личное. Вдруг она всё-таки глупая девка с конями?!»       — Это твоё, кстати?       Открыв протянутую мальчиком и посмотрев содержание, Сара одновременно очень обрадовалась и очень расстроилась.       — Моё! Ты где это нашёл?       — Братан, не пали меня! — внезапно вылез Верфольт. Ари выразительно на него зыркнул и сделал невозмутимое лицо.       — Под диваном.       — А я искала… — покачала головой Сара, — Спасибо! — она забрала тетрадку и чмокнула Ари в щёку.       «Фу!!! Гадость!!! А ведь всё так хорошо начиналось! И ещё и этот гнилой хрен висит на потолке, смотрит, и ничем не может помочь! Помочь… Если Саре так нужен был крутой чувак (если я буду занудным, как Уилл, она меня тогда точно бросит!), а мне так нужно было перезагрузить свои зомби-мозги, чтобы было от чего весело убегать к Хелю в гараж, значит мне подвернулся прекрасный шанс!»       — А хочешь, я тебе помогу решить уроки? Видел, у тебя там либо пусто, либо двойки.       — Правда поможешь? Конечно хочу! — Сара чуть с дивана не свалилась, как была рада, что ей наконец-то не придётся страдать над примерами. Кристер, пускай и разбирался в технике, математическими знаниями не блистал, а их мама, как выяснил Ари, работала в турагентстве и никакого отношения ни к какой геометрии тем более не имела, — ты говорил, что плохо учишься, мне и в голову не приходило просить тебя помочь.       — Векторы — легкотня! Я тут тебе уже почти всё решил. Знаешь, на уроках я от скуки представлял, будто я учёный, и ищу какую-то умную отмазу для того, чтобы выбрасывать одноклассников в окно. И двигать школу параллельным переносом поближе к болоту, чтобы я заплывал на урок на плоте из резиновых сапог деды Йорна, — Ари вдруг понял, что, рассказывая Саре о приключениях, пропустил важнейшее пятно в своей биографии, — Эй, а я рассказывал тебе про деду Йорна и дыру в другую реальность?       «Короче, под прибаутки про тачку с навозом я помог Саре сделать уроки, и ещё и въехать, что там вообще написано. Вот прям вот сам, вот прям вот не продавая свою жопу (голову?) за какой-то абстрактный ништяк, как было с обещанием мне мотоцикла на Рождество. Главное только, чтобы никто не догадался, что я не беспросветно тупой и даже помимо математики могу предсказать, кто, когда и за что на меня наорёт!»       — Эй, Ари! — стоило было Ари написать последнее равно в последнем примере, как с потолка на него рухнул Верфольт, — у нас проблемы! Я больше не могу один следить за Эдуардо!       Сара принесла ему замороженный огурец и пару кубиков льда в марле, что затрудняло обзор, но делало намного приятнее ушибленному глазу, и вся эта конструкция разлетелась по кровати тут же, как Ари подскочил от таких зомби-новостей.       «Чёрт, чёрт, чёрт, мне срочно нужно, чтобы Сара свалила!!!»       — Мне надо… — он похлопал девочку по плечу, привлекая внимание, и страшно засуетился, — Мне надо поспать! Срочно! Я вспомнил, мне врач так сказал!       — Ладно, — пожала плечами Сара, — пойду посмотрю телек, если что — зови.       — Так, рассказывай, что там?! — как только за ней закрылась дверь, Ари что было сил потряс Верфольта за плечи.       — Я уже говорил: там полная текилабумбум и без тебя! Эдуардо пригласил пацанов к себе на День Мёртвых и уже бронирует билеты, и тебя нет в списке! Там всё очень серьёзно! Клянусь, братан, последним, что я видел, было то, как они слушали кассету Accept! Твою любимую! Без тебя!       — Да ты пиздишь! Я сам посмотрю!       И Ари превратился в собаку.       «Гав-гав-гав! Так, я Ари младший, отлично! Ух и нихрена себе я подрос! А какой у меня нюх… Я в мгновение найду Эдуардо, но сначала… БЕГАТЬ ЗА ХВОСТОМ!!!»       Ари, когда у него закружилась голова заниматься самым собачьим на свете делом, обнюхивал каждый закуток странного города, похожего на район, в котором жил дядя Дилан, и нигде не было признаков Эдуардо, а Верфольт даже не дал им никакой наводки.       «Я бегал там и сям, нашёл дом, похожий на дом того педофила, вкусную сахарную косточку, как рисовали в Скуби-ду, но ничего, похожего на текилу или буррито не обнаружил! Конечно, возможно дело было в том, что я никогда в жизни не нюхал ни текилу, ни бурито, но эй, я ведь и собакой никогда не был! Немного отдышавшись, я направился в сторону, где, сопоставляя с реальностью, должен был быть мой дом, чтобы по письмам взять след Хеля, но… Но вдруг я почувствовал, как кто-то нюхает мне задницу!»       — Эй!!! — по-собачьи возмутился Ари, резко оборачиваясь вокруг себя, и вдруг замер, поджав хвост. Перед ним стоял огромный-огромный лохматый-лохматый зомби-Бетховен. Он зевнул, издал какой-то странный собачий звук, который Ари раньше не слышал, и сел, возвышаясь над ним лохматой подгнивающей горой с вывалившимся розовым глазом.       — Ты… Ты как тут оказался? — по-собачьи спросил Ари.       — Это для меня стоит миска у Кристера, а ты что думал?       «Ну дела! А я сразу понял, что это не обычная миска. Получается… Получается, это и Кристер не обычный, значит я зря на него гнал?! Точно! Он — мрачный жнец, только вместо косы у него комбайн, и фамильяр зомби-Бетховен!» — Я ищу следы, которые приведут меня к моим друзьям, но у меня не получается нюхать, потому что я собака всего семнадцать с половиной минут своей жизни. Что мне делать? — у Ари сам собой вилял хвост и это было очень странно.       — Иди прямо, — гавкнул Бетховен, — никуда не сворачивая, пока не закружился голова.       «Кто я такой, чтобы не послушаться сомнительного совета зомби-собаки?!»       Чем меньше Ари смотрел по сторонам, тем площе и светлее становилось всё вокруг, пока не превратилось в совершенно белую гладкую дорогу, ведущую к какой-то странной яме. Яма была квадратной и походила на бассейн, а её бортики были выложены каким-то странным розовым материалом, напоминающим что-то среднее между пластиком, кафелем и блестящим желе.       Подойдя, Ари увидел, что яма до самого была верха завалена разноцветными поролоновыми кубиками.       «Вот это класс! Вот это я понимаю — ВЫХОД, а не какие-то тонкие нудные загадки, которые интересно будет разгадывать только Уиллу, и то не факт! А ещё как же, как же я всегда мечтал об огромной яме с поролоном!»       Ари разбежался, прыгнул и, провалившись сквозь поролон так, что дух захватило, очутился посреди поля недалеко от дома деды Йорна. Всё вокруг казалось неестественно большим и оттого ещё более страшным, и воздух всё так страшно дрожал в том самом месте, где виднелись жуткие деревянные сараи.       На Ари выразительно смотрела дыра в другую реальность.       «Надо найти Демона! Не Дарли, ни Сметанку — Демона! Кони пахли так выразительно, что я мог найти их по запаху, даже не будучи собакой, значит сейчас это точно было раз плюнуть!»       Он побежал по полю, периодически потявкивая и сверяясь со следами подков, как-то слишком неожиданно появившихся на земле после того, как он подумал про Демона. Тревожный ветер почти сдувал Ари с лап, а гул вокруг стоял такой, что все внутренности дрожали, как будто кто-то решил позвонить прямо на ядро земли.       «И тут мне стало так страшно, что я каким-то образом телепортировался обратно! Сары нигде не было, а я всё ещё был собакой, значит всё было в порядке, только миска зомби-Бетховена, из которой я так хотел поесть, куда-то делась! И Эдуардо я так и не увидел… В итоге Верфольт очень классно чесал мне брюшко, а я валялся и бесился, потому что моей пустой собачьей башке было совершенно классно валяться и беситься, но что-то, по мере того, как я принимал человеческую форму, неприятно щекотало в черепе, и я мог бы даже сказать, что я испугался и запутался. И дыра в другую реальность… И эта яма с поролоном… Эй, я уже уснул или ещё нет?!»

***

      «Итак, меня опять выгнали из дома, и, кажется, уже с концами, Кристер сказал, что я мудак, а ещё у меня была проблема в виде Ари, который меня не видел и не слышал настолько, что становилось страшно. Проклятье, и ведь я не против был бы вписаться в его безумные затеи, но он делает это так быстро и так непредсказуемо, что я не знаю, с чего начать! Но, как не было печально, я кажется знал, кто мог бы помочь мне в решении этой проблемы.»       Хель достал коробку с письмами и нашёл то, на котором стояла дата чуть позже Рождества.       «Хель! Пожалуйста, ответь мне так быстро, как только сможешь. Я в очень большой опасности и мне придётся бежать из дома в ближайшие дни от даты на этом письме. Если коротко: родственники мне пытаются запретить писать письма и планируют контролировать каждый мой шаг начиная с завтрашнего дня. Я не знаю, где я окажусь, и на какой адрес тебе лучше будет писать, но, пожалуйста, свяжись со мной. Вот номер телефона моего дяди, можешь звонить, попроси к телефону Уилла, это мой брат, я тебе писал про него, когда злился на тупой гранж.»       Подперев рюкзаком дверь телефонной будки, Хель принялся дрожащей рукой набирать номер.       «Ну, пускай решает удача. Никто не подойдёт — значит брошу затею. Я для этого специально набирал левой рукой, вдруг Йон не такой дебил, каким мне сначала показался?.. В любом случае, я сейчас делал отвратительнейшию вещь. Я хотел сдать Ари его родне.»       — Здравствуйте… — когда трубка поднялась и ему ответил усталый мужской голос, Хель запнулся, поняв, что не знает, как обращаться к дяде Ари, — а можно Уилла к телефону, пожалуйста? Я его друг.       В трубке зашуршало, а Хель старался сделать так, чтобы не дышать слишком громко, и чтобы трубка не выскальзывала из потных рук.       — Алло? — когда раздался голос Уилльяма, у него сердце рухнуло.       «Да, этот маленький чёрт объездил весь мир, а я до сих боюсь говорить по телефону.»       — Привет. Тут по поводу… Я… Меня зовут Хэллстейн. Я друг Ари по переписке, наверное ты про меня слышал, и…       — Так тебе всё-таки не полтинник… — Уилл нервно засмеялся.       — Ну… Не полтинник, — Хелю было не до смеха, — Всего восемнадцать. Короче… Ари у меня. Он тогда не соврал, что сбежит и будет жить у меня под столом — и вот он здесь.       «Наверняка он сейчас подумает, что я маньяк-похититель. Хотя, судя по тому, что писал Ари, он уже подумал, и в этом и была вся проблема. А ещё я совсем, совсем не знал, что сказать, хотя весь день шатался по городу, придумывая речь о том, как оформить возврат гиперактивного чудовища.»       — И… И где он сейчас? Он в порядке?       Хель хотел сказать про подбитый глаз, но очень вовремя передумал.       — Да. В порядке, он живёт у меня и даже нашёл работу. У него всё нормально, но он… Ари. В безопасных для себя масштабах, — надо было добавить в рассказ хотя бы одну правду, — но очень часто вспоминает младших братьев и злится на них, да, — Хель смущённо почесал затылок, — вот так вот.       «На самом деле, я очень злился за Ари из-за ситуации с мотоциклом. Когда я был маленьким, вокруг меня, как и вокруг всех детей, вращался весь мир. Он вращался плотным кольцом, и надо сказать, очень правдоподобно, но, поглядывая вокруг, я видел, что это не потому что я особенный, а потому что — я ребёнок, а детей все любят. Я слишком рано это понял, и мне была невыносима мысль, что мир не рухнет, остановившись, а продолжит вращаться вокруг кого-то другого, и этим другим, конечно, стал Альф. Эта трагедия звучала очень глупо, а Ари, кажется, понимал меня намного лучше, чем я думал.»       — Так где он? — Уилл резко начал нервничать. Кажется, ему что-то сказал дядя Дилан.       — В Норвегии.       — А адрес? Скажи адрес! — нервничал Уилл.       «Я наизусть запомнил адрес Кристера ещё когда мы учились в школе, но почему-то не мог и слова вымолвить. Казалось, что я вот-вот заплачу. Вот и всё?..»             И вдруг Хеля как ударило.       — Слушай, я знаю, что ты сейчас подумаешь с учётом того, что я не дал Ари трубку и не говорю, но клянусь — я не делал ему ничего плохо. Скорее это он превратил мою жизнь в ад… И… — Хель замялся, — слушай, ты его брат. Ты его знаешь. И знаешь, что он не станет разговаривать, и мне страшно, что будет, если он узнает, что ты знаешь, где он. Я смотрю на него и вижу, что он не успокоится никогда. Но просто… Просто правильно будет, если ты не будешь в неведении.       Уилл на минуту замолчал.       — Ты говоришь, он доставляет проблемы… Мне как-то забрать его?       «Уилл спросил прямо. Душой я знал, что всё уже решил, но разумом всё ещё делал вид, что колебался. Всё-таки, это мой ёбаный кошмар из конверта с овощной корзиной.»       — Нет. Не надо приезжать, — и вот тут Хель и заплакал, — Я… Я сообщу тебе детали, только обещай, что не заставишь его вернуться. Уилл, кажется, чувствовал то же самое.       — Обещаю.

***

      — Эй, зомбыч, — Ари опасливо поджал ноги и посмотрел Верфольту прямо в деформированные зрачки, — а можно я тебе скажу?       Зомби утвердительно заворчал и забулькал. После полу-не-сонного приключения оба чувствовали себя не очень хорошо, и даже устали ненавидеть Эдуардо. Ари нервно поглядывал через коридор на дверь, за которой сидела Сара, и периодически вздыхал.       — Меня очень волнует моё отношение к людям в моей жизни.       — Хель?       Ари, сам не понял, почему, ощетинился и вскипел.       — Да что мы всё этот Хель! Кругом Хель и мы нихрена с этого не получаем! Заколебало уже про Хеля! Хель, Хель, Хель, а он ко мне даже не пришёл!       «Я херово, очень херово проснулся и был дико злой! Мне после беготни с зомби-Бетховеном снилось, будто Хель и Уилл сговорились и хотят отправить меня в рабство к родителям. Вот же чушь! Хель, конечно, какой-то овощной, но ТАК он бы никогда не поступил, клянусь всеми сиськами дяди Бафомета!»       — А кто тогда?       «Мне аж говорить страшно!»       — Сара. Она начинает занимать слишком много места в моей жизни, и Хель здесь тоже при чём, потому что она своим существованием расползается туда, где должен был быть он. Я хочу, чтобы это он приходил ко мне с прикольными штуками в почти больницу и ковырял в подбитом глазу огурцом, но при этом я не хочу, чтобы это переставала делать она! Верфольт, ты понимаешь, в какой я жопе? Ари моргнул, и Верфольт на мгновение куда-то делся. Ари стало очень страшно, но он всё равно начал говорить.       — И почему я должен выбирать? — продолжил говорить Ари, но вдруг поперхнулся собственными словами.       — Я не буду тебе напоминать, почему ты не можешь задавать этот вопрос, братан.       «Чёрт! Куда я качусь?! Я не как папаша, я не как папаша, я…»       — Я не уверен, нравится мне Сара или нет. В смысле, совсем НРАВИТСЯ, — Ари так поднажал на это слово, что уже вылетевшая пружина заскрипела, — ну ты понял.       — Братан, я понимаю, иногда коротит всех, особенно в нашем с тобой кондишине. Помнишь, как ты учил меня кататься на доске со снежной горки, а я сначала ломался, потому что высокий и не удержусь, а потом меня заклинило и я начал тебя дразнить, что безволосость твоей безволосой груди такая безволосая, что отблёскивает, как отражатель на отбойнике даже через джинсовую жилетку и тебя до конца жизни будут дразнить хлюпиком, хотя на тебе даже жителки не было?       «Вопрос того, какая трагедия произойдёт с моими физическими свойствами как почти свободно падающего с горы на сноуборде объекта, если я всё-таки вырасту выше 180, я решил оставить на потом, потому что в иерархии страшных событий стать скучным, циничным, трусливым и ни-ка-ким (как папаша или Уилл! Почти) стояло на самом-самом первом месте.»       — Я с тех пор многое понял! Например, что быть слишком лохматым вне головы — это признак копчёности. И вообще речь не об этом, просто, понимаешь, за это время… Верфольт куда-то делся.

***

      — Ну и как там наш пострадавший? — спросил Хель, когда они с Кристером и Ульфом шли проведывать Ари, потому что у них было всего полчаса, которые, по расчётам, мама Кристера должна была болтать с подружкой.       — Думаю не помер, — пожал плечами Ульф, — потому что я сделал всё, чтобы он не помер!       Когда они зашли в квартиру, с Ари беседовала сестра Кристера. Зная свою сестру, Кристер молча обрадовался, что просто беседовала.       — …Знаешь, я за тебя переживаю, — Сара покачала головой, совсем как Бонита из той серии, с которой Ари, собственно, и начал смотреть, — не в том смысле, что я думаю, что ты будешь гулять с другими девчонками или забудешь, когда у меня день рождения, а просто… — Ари впервые видел, как Саре было неловко, — просто ты — совершенно ненормальный. Да, ты выжил, облетев всю Скандинавию, но ты можешь убиться буквально на ровном месте, и по тебе это видно.       Ари бодро и очень недовольно моргал обоими глазами.       — Я сделала ему огуречный компресс, — Сара, очень гордая собой, покивала.       — И прям таки такой волшебный? — пацаны смотрели, смотрели, и даже Хель скептически прищурился.       «Ой-ой… Кажется, что-то шло не так, и пацанам не нравилось, что я немного, чёрт возьми, совсем немного преувеличил хреновость своего состояния!»       — За тобой и правда нужно приглядывать, — Сара, пока говорила, как-то странно поглядывала на Хеля и следила за его реакцией, но Ари уже как-то не улавливал.       «Чего-чего, мать её?.. ПРИГЛЯДЫВАТЬ?! Она мне не мамочка! Да не нужна, не нужна мне такая девчонка! Да так я и знал, что она никакой не братан-в-цветастых-колготках! Моя совесть чиста, как банка для анализов, можно её и…»       — Пацаны, я напиздел, у меня на самом деле открывался глаз, когда меня фельдшер тогда смотрел! Я не знаю, зачем! Не ругайтесь!!!       Повисла шокированная пауза.       «Чёрт, я уверен был, что скажу сейчас «Сара, давай расстанемся», но вырвалось совсем не то признание!!!»       Ульф и Хель странно переглянулись и едва заметно кивнули Кристеру.       — Сара, мы тут… Нам надо поговорить по-мужски, можешь выйти?       Сара не то, чтобы обиделась, но собиралась неохотно и наконец-то вышла, оставив Дарли на самом видном месте.       — Так у тебя всё это время… — у Кристера дёргался глаз, — ничего не болело?! Ари обступали. Дело было плохо.       — Ай! Ай! Пацаны, не надо!!!       «Вот же срань! Меня обступили в кружок и отмудохали за то, что я всех напряг ряди ничего, но чёрт, они же мне помогли, только разгрузить голову, а не лечить подбитый глаз! А пока меня пиздили, я понял, что никакого Эдуардо не было, потому что либо он бы пришёл меня пиздить тоже, либо они не были бы такие злые, потому что были бы после крутой тусовки! Короче, мы, несмотря на это всё, довольно быстро помирились, и опять ночевали в гараже, а у Хеля заболела голова, уже по-настоящему, и он лежал рожей к стеллажу с автохимией вместо того, чтобы болтать со мной про зомби или (я почти решился, потому что мне всё-там что-то отбили!) даже про девчонок. На меня вообще находило много всего странного, как я вспоминал, пялясь в СЛИШКОМ знакомый потолок, будто это совсем обычное дело. И это с Сарой, и то, что я стал собакой, и странный сон про Уилла… Мать моя дядя Бафомет, да что это вообще было?!»