Полночное шоссе

      «Меня зовут…», «Моя любимая группа…», «Когда прилетят инопланетяне, я первый делом…», «Мой любимый момент в хоррорах…», «Перед сном я думаю о…» — старательно выводил Ари в строчках криво разлинованной таблицы, украшенной рисунками черепков по углам.       «Прикиньте, что? Мне только что приснился однозначно вещий сон о том, что моя житуха налаживается! Вообще, я честно начал делать уроки, правда начал с упражнений по шведскому, которые я и так знаю, (но начал же!), но в какой-то момент переключился на составление инновационного формата, как с кем-то подружиться! Да-да, я уверен был, что мне предстоит с кем-то очень классно подружиться, потому что в новом учебном году у нас точно в классе будет новенький!»       — Дети! — произнесла фрау Гйоунвюдсдоттир, стоя перед классом с чуть напуганным и очень торжественным лицом, — вы много у меня спрашивали, куда делся из нашей школы Ари, — голос у девушки, то ли от переполненности шоком и восхищением, то ли в силу молодого для преподавателя возраста, сильно дрожал, — Кто-то, особенно Лиза и Альф, даже плакали каждый урок химии, вспоминая инцидент с компотом, и, к великому счастью, мы все оказались не правы, думая, что он, как деструктивная личность с нестабильной организацией психики, делинквентным поведением и возможной задержкой развития, спился, начал принимать наркотики, умер от сердечного приступа, убегая от невидимого пингвина, или покончил с собой, в связи с чем все социальные педагоги, выдвигающие эти вопиющие гипотезы, были уволены.       Сам Ари стоял за дверью и прекрасно слышал через фанерку всё, что говорила учительница. А ещё очень гордо и жадно нюхал школьную пыль, приправленную подплесневелой затхлостью всех казённых заведений.       — Всё это время наш Ари совершал невозможное! Он — единственный школьник во всем мире, кто сумел не только пропутешествовать в одиночку полгода, до этого даже ни разу не видя аэропорт, но и успешно освоить учебную программу, обучаясь самостоятельно и притворяясь учеником школ самых разных стран! Он даже так хорошо выучил английский, что никто не отличил его от филиппинца!       Из-за двери послышался цокот каблуков и фрау Гйоунвюдсдоттир, улыбаясь, впустила виновника торжества.       — …За это мы награждаем Ари почётным званием «ученик планеты Земля»!       Учительница вытащила из-под стола огромный позолоченный кубок в виде глобуса и надетой сверху тетради.       — Неуважаемые тупые идиоты! — начал Ари, сияя ярче, чем этот самый глобус, — пусть вам всем будет стыдно, за то, что вы ржали надо мной всем стадом и скинули с лестницы! Я круче вас, и теперь вы это видите!       — Прости нас! — Нильс вскочил со своего места и начал странно размахивать руками, — я, как староста класса, за всех нас извиняюсь! Лучше расскажи нам о своих приключениях, мы все очень по тебе скучали!       — В связи с тем, что только у тебя есть такой богатый опыт, — продолжила учительница, — удивительные способности к языкам и обширные познания в немецкой современной культуре, мы просим тебя взять шефство над нашим новым учеником по обмену!       «Стоп, стоп, а как тогда его зовут? Чёрт, мне не пёрло в голову ни одно немецкое имя, а Верфольт, падла такая, не мог подсказать! Оно должно быть красивым, чтобы было приятно с ним разговаривать, но в то же время достаточно странным или сопливым, чтобы его дразнили остальные. Точно! Эмиль!»       Ари, воодушевлённый анонсом появления в его жизни Эмиля, вырисовывал на страницах тетради уже не только портреты разных видов зомби с просьбой обвести в кружок любимый, но и отпечатавшуюся в памяти карту Мюнхена.       «Я буду защищать его ото всех, и никто из класса не попытается его отбить и настроить против меня, потому что никто не знает немецкого! А ещё мы будем ходить друг к другу в гости, чтобы делать уроки и смотреть кино, а когда он будет бояться смотреть на зомби, я буду держать его за руку и корчить смешные зомби-рожи! И когда он освоится, я научу его отрываться и пакостничать в школе, как когда я накидал водяных шариков! А ещё я угощу его самым вкусным в мире лакричным зефиром с ароматом жженой вишни, и не важно, что его ещё не придумали!»       Ари, будто почуяв запах резины, внезапно чихнул и едва не воткнул себе в глаз ручку. Испугался даже Верфольт.       «А потом мы бы поехали к нему в Германию на каникулы, и катались на самых классных рельсовых водяных горках! Это были бы вагонетки в виде брёвен, типа мы сплавляемся по водопаду, и сначала они бы падали под крутейшим углом прямо в воду, чтобы все были мокрые, как черти, а потом начинали мотаться по мёртвым петлям, там просушиваясь, а заканчивалось бы всё в огромном макете самосвала, на который нас погрузили с рельсов огромным краном-клешнёй, предворительно покатав по кругу в воздухе. Эй, я, кстати, хочу на датскую карусель! И плевать, как сильно меня потом тошнило, потому что потом появилась бабушка Форд!»       Вспомнив про бабушку Форд, Ари всё-таки вернулся к упражнениям по шведскому и даже попутно открыл учебник математики и выписал прямо поверх списка новых слов пример из середины книги, и получилось «Старый сарай плюс три икс в квадрате», но надолго его не хватило. Через полчаса на развороте тетради уже красовались наброски самой кипучей деятельности с участием Эмиля, от совместного приготовления ржаных лепёшек до катания на лошадях в Альпах.       «Да, точно! Всё ровно так и будет, как только закончится лето и я снова пойду в школу, не зря же тот хрен, которому я в пятом классе разбил голову скейтом, поехал куда-то по обмену, значит и нам кого-то пришлют! А. Ой. Сейчас почти чёртов май! И даже, если бы был август… Я ведь не вернусь туда, совсем. Это ведь тогда придётся вернуться, а там противная Хелена, мама с уже готовой цепью, чтобы меня на неё посадить, папаша, от одного взгляда на которого тянет блевать, и Уилл, который совсем скоро станет неотличим от папаши. А ведь не пойду я больше никогда в жизни ни в какую школу.»       — …И зефир со вкусом жженой лакричной вишни я буду варить один, — когда Ари отложил ручку и встал, ему по ушам ударила ужасная тишина, — Прости, Эмиль.       — …Ты с кем разговариваешь? — в комнате неожиданно появился Ульф. Дверь не закрывалась, о об этом знал только узкий круг приближенных, и Ульф, судя по всему, вошёл туда, минуту поболтав с Кристером на заправке.       «Я мельком глянул на себя в очень грязное зеркало, и сразу понял, чего Ульф был такой охреневший… Ну у меня была и рожа!»       — Я? Я в порядке!       — И… Давно ты тут… — Ульф поморщился, отмахиваясь от мушек, и недоверчиво огляделся по сторонам. Обои были такие обшарпанные и грязные, что можно было сказать, что здесь держали чупакабру, — «в порядке»?       — Ровно двенадцать дней и восемь часов! — гордо отчитался Ари, — и тринадцать минут сверху, если считать от подъезда!       «О, я ещё не рассказал? Мы с Хелем совсем сами, совсем без помощи, переехали в какой-то наркобомжатник!»       Ульф недоверчиво посмотрел на валяющийся прямо посреди кухни грязный мешок со свёклой.       — Чувак, да у тебя походу депрессия.       «Чего-чего он там пиздит?! Чёрт, да я даже не знаю, кто из них двоих был хуже: Лассе, который постоянно меня обсерал так, что не подкопаешься, или Ульф, который вёл себя так, будто тайно подрабатывает социальным работником!»       — У меня? Да ты гонишь! — Ари вытаращил глаза и мгновенно сделался неестественно бодрым, — депрессия — это когда ты лежишь на диване и тебе на всё по барабану! — он вскочил на ноги, схватил из мешка три свёклы и принялся жонглировать, да так, что земля во все стороны летела, — А я… Да вон, сколько у меня движухи! Я есть движуха! И вообще, мне… Мне в туалет надо!       «Итак, я прячусь! Может, Ульф уйдёт? Да! Не прошло и получаса, как хлопнула дверь и он ушёл! И, казалось бы, я наконец-то мог побыть один и хоть немного остудить свои запревшие мозги, как вдруг пришёл Хель.»       — Ари! Ты там сдох? Серьёзно, выходи, мне тоже надо!       «И что мне делать? Зачем я рассказал ему про фишку с панкреатитом, он же теперь всё знает! Впрочем, от этой чёртовой свёклы, кроме которой я не ел практически ничего за все эти сколько-я-там-сказал-Ульфу-дней, меня и правда уже тошнило. Откуда взялась свёкла? Вот:»       — Пиздец, пацаны, — Кристер тяжело выдохнул, сгружая с плеча на пол огромный мешок со свёклой, — только это. Больше — ничем помочь не могу.       «У нас не было денег на еду, зато было теперь дохера краденой свёклы! И, самое главное, мне даже дали посидеть на шухере на водительском сиденьи трактора, а я приложил все свои усилия и никуда на нём не уехал!»       — И насколько сильно тебе от мамки досталось? — Хель отряхнул ладони от пыли и земли, и второй мешок, как только его края перестали держать, рассыпался прямо на некогда белоснежный кухонный кафель.       — По самые помидоры, — Кристер нервно засмеялся и пнул мешок, — даже по самые свёклы, я бы сказал. Ещё и Сара доболталась чуть ли не того, что у нас была оргия на четверых.       «Какая нахер оргия? Она подарила мне Дарли! В смысле, Демона! Это святое! В смысле, несвятое! И я не выкинул его, просто убрал подальше в рюкзак, потому что вспомнил, что в Дании видел, что все фигурки животных почему-то стояли на полке с игрушками для девочек. Отстой!»       — Ну хоть она поверила, что Ари — мой ровесник. А то совсем ситуация не фонтан была бы, — слаботрудоспособная пожилая пара, у которой они снимали этот шедевр архитектуры экстра-эконом класса, строго наказала не курить, но Хель начал дымить, даже не выйдя к окну.       — Пацаны, а у нас нечего жрать, кроме свёклы, получается? — Ари если не с ужасом, то с колебаниями смотрел на сорокакилограммовые запасы.       — Говорю же — больше ничем помочь не могу, — развёл руками Кристер, — что со склада стащил — то стащил. Пачка макарон ещё есть, в шкафчик с цветком вам поставил.       — Бабла только на съём, — нервно пробормотал Хель, тут же прячась за клубом дыма, — так что… Так что вот. А ещё я поругался со своим троллем и больше меня домой не пустят.       «Херли он прибедняется, а?!»       — А твоя девка? — Ари подошёл поближе и состроил очень стервозное лицо.       — Да какая девка? Та, которую ты у гаражей видел? Говорю же: это моя мама!       — Ари, он не пиздит, это правда его мама, — вступился за старого друга Кристер.       Ари похлопал глазами и, ничего не комментируя, достал из ящика нож. Ребята напряглись.       — Так, посмотрим… — пробормотал Ари на своём, взял с пола одну выкатившуюся свёклу, разрезал пополам и поднял на вытянутой руке к потолку. Сок стекал у него по локтю, а сама свёкла, если смотреть под нужным углом, походила на детское сердце.       — Зомби-овощ-гематовощ…       Ари реально выглядел жутко. Хэллстейн держался за Кристера и оба старались не моргать.       Зомби-овощ выскочил у Ари из рук и упал на пол.       — Да чего вы все так пересрались?!       «Ну нихера себе! Хель не врал! С одной стороны, это было очень хорошо, потому что у Хеля не было девушки. С другой стороны, это было не очень хорошо, потому что подозрительно, когда человека мама целует в щёчку, а он не отворачивается. А знаете, что действительно нехорошо? Что Хель связался с какой-то поганой компанией, даже хуже, чем та, что была у немца, мне ничего про неё не рассказывал, и почти со мной не общался, хотя я уже миллион блюд нам сочинил из этой чёртовой свёклы!!!»       — Раз картошка, два картошка, три картошка… — Ари изо всех сил пытался представить, что свёкла — это на самом деле слишком красная за пределами кожуры картошка, и даже начал вырезать у неё глазки. Вернее, глаза. Вернее, такие, что через десять минут кропотливого труда тупым как Лассе ножиком получился портрет Верфольта.       «Картошка, картошка… Мандавошка! Так дядя Дилан называл Хелену, когда думал, что никто не слышит. А я так задолбался исполнять роль прилежного домашнего ребёнка, который ждёт старшего брата с работы, что вот-вот залезу на потолок и начну жужжать! Мух тут кстати было больше, чем в уличном толчке у деды Йорна, а вот чего не было — так это Хеля, который обещал, что придёт ещё в шесть часов. Вообще, я был тут нелегально, потому что Хель соврал тем пенсионерам, что будет жить один, поэтому, чтобы меня не видели соседи, я не выходил на улицу днём, потому мне было очень, очень скучно, и даже комиксы в голову не лезли! Да даже Верфольт, чтобы не превратиться в подобие Уилла от того, что мы друг друга задолбаем, свалил гладить зомби-Бетховена и искать по моей просьбе Демона. А я что? А мне надо было как-то пройти незаметно мимо любопытных соседей, потому что, за неимением телека, они были настолько любопытными, что выдумывали себе Санта-Барбару на ровном месте. Эй, а что там в итоге стало у Хуана и Бониты? О… Шкаф!»       — Так, посмотрим…       — Братан, ты уверен? Тебя и так не воспринимают всерьёз, — когда Ари залез на приставленную к шкафу тумбочку, чтобы посмотреть, что там на верхней полке, оттуда на него в ответ посмотрел Верфольт.       — Подумаешь! Мне главное — чтобы все были в шоке. Один раз сработало — и в этот сработает. Соседи не подумают ничего странного, а ещё от меня однозначно отстанет Сара!       В шкафу было очень пыльно и не убрано, ровно так же, как у Ари в голове, и каким-то чудом из головы досталась идея поиграть в маскарад, а из стариковского шкафа — реквизит для этого. У Ари в руках было очень старое и очень затхло пахнущее розовое платье в чёрный цветочек.       «С Хилдер мы были не очень похожи на рожу и у нас даже был разный цвет волос, но тем лучше: я был лучше. Даже по её правилам. Даже на её поле. А как я подрезал у Бьёрна кошелёк! Мать моя дядя Бафомет, до сих пор стыдно, и даже не за факт кражи. Впрочем, позор мой длился недолго: через десять минут я уже был у гаража Уве, а ещё с собой у меня были нормальные шмотки.»       — Ты… Ты ещё кто?       — Ари, — невозмутимо ответил он, нервно поправляя юбку, — Я вам вывеску рисовал.       Уве даже присел.       — Чего?! Ты… Слушай, не смей появляться здесь в таком виде — последних клиентов распугаешь!       «Тоже мне, нежный нашёлся! И никакой благодарности за вывеску!»       — Можно хоть переоденусь у тебя?       — Ещё чего не хватало мне стриптиза малолетних! Иди за угол! И краски — не отдам!       «Вот же жадина-вредина-свёкла-недоедена! Кого угодно с ума сведёт, особенно Хеля с его тонкой душевной организацией. Впрочем, другого выбора у меня не было, кроме как топтаться босыми ногами по последнему снегу, выпутываясь из груды тряпок, и дрожать от холода в жопе и других частях тела. Хуже быть точно не могло. А, нет. Могло.»       — Иди мимо, дядя, не задерживайся! — Ари запутался в юбке и принялся прыгать на одной ноге, тем больше теряя равновесие, чем пристальнее на него смотрел какой-то мужчина с чемоданом.       «Надеюсь, история с педофилом повторяется, и у него там в чемодане щенки, а я облапошу его так быстро, что ему даже стыдно станет! Но только если… Выберусь из этого колючего вонючего кошмара!!! Как это вообще носят?!»       — Вот же уродцы обдолбанные! — прокричал прохожий, погорозив Ари кулаком, — Если это твои дружки из десятого дома мне окно у машины разбили — пеняйте на себя! Всю ночь вчера орали!       «Так… Кажется, мне туда!»       Кое-как переодевшись, Ари быстро нашёл десятый дом и шмыгнул к окну, чтобы посмотреть, что внутри. И — он был прав, к его удаче здесь как раз заседала странная тусовка Хеля, оказывающая на него… Недурственное, наверное, влияние.       «Мать моя дядя Бафомет, что за пиздец тут творился?! Ульф конечно сказал, что у нас с Хелем не квартира, а наркобомжатник, а вот это — уже реально был наркобомжатник! Я никогда не видел столько пьяных людей в одном месте! Их тут… Человек пятнадцать, если не больше!!!»       Даже не утруждая себя поиском двери, Ари по проверенному методу влез в незакрытое окно, предварительно бросив во дворе баул с платьем, и очень удачно упал на ковёр.       «Так, теперь осталось найти Хеля… Или хотя бы оглядеться… Или… Чёрт, я влип! Кто этот синий бородатый хмырь?!»       — Это с тобой? — синий бородатый хмырь с неопределённым выражением лица кивнул на Ари.       — Ну… — Хель был рядом и хотел сказать «нет», но его опередил его слишком дружелюбный новый приятель.       «Чёрт, он даже не удивился, как я его так нашёл! Какое ещё ебаное чудо надо принести ему в корзинке, чтобы он перестал быть ТАКИМ?!»       — Давайте накатим маленькому!       — Маленький не против! — подхватил Ари и задорно хлопнул всем новым знакомым по ладоням.       «Не то, чтобы я имел хоть какое-то мнения касательно алкашей, но эй, мне было обидно, что меня не позвали! А они, кажется, душевные!»       — Во! Угощайся! Золото этого праздника! — кто-то протянул Ари стопку с чем-то непрозрачно-коричневым, что сильно пахло леденцами от кашля.       — Да! — синий бородатый хмырь мгновенно перестал быть хмырём, — я наконец-то снова холост: вот и праздник!       — Я тоже так хочу!!! — Ари мгновенно ударило по голове воспоминанием о существовании Сары, а все вокруг почему-то очень громко рассмеялись. Ари, не придумав ничего интереснее, выпил.       «Чёрт, а это было намного вкуснее, чем водка немца, и даже вкуснее, чем то, что пила бабушка Форд! Так, мне надо было не отвлекаться и как-то раскачать Хеля, либо утащить домой на более душевное мероприятие в виде зловещего поедания котлет из зомби-овоща-гематовоща, куда я намешал украденных из чьей-то детской коляски яиц и очень, очень старой муки, которую нашёл у нас же дома. Да, так я планировал сделать, но как-то… Как-то я, блять, нажрался.»       — Пацаны… Я вам щас расскажу, как я… Как я…       Ари хотел было задвинуть эпическую речь лучше, чем произносила в его сне фрау Гйоунвюдсдоттир, но всё, что смог — только сонно плюхнуться на кресло-мешок, пока остальные потянулись к столу играть в карты.       «Короче, я не очень понимал, что происходит, и просто лежал, наблюдая, как ебутся мухи на потолке и как мне в уши текут мои же слёзы, и в принципе это можно было назвать неплохим отдыхом, но вдруг рядом началась какая-то возня и вокруг меня начали собираться, как когда побили за фальшивый контрольный выстрел.»       — …Блять, пацаны, вы серьёзно?       — Да, прикинь, Хель продул!       — И что поставил? Реально?! — в недоумении был даже синий бородатый хмырь.       — А ничего такой… — над Ари стоял какой-то другой неопрятный мужчина, в комбинезоне и драной кепке, — И что у тебя с лицом, а?       «Нихера… Нихера не понимаю! Я, конечно, наблюдал, что происходило в этом гадюшнике, но всё, что я запомнил про этого старого типа — то, что он тракторист, любит рок-н-ролл, и что его собаку застрелил сосед, когда ему (непосредственно ему, или собаке? Не знаю!) было девять. Как же… Как же мне хреново!»       — Жарко, — Ари плюхнулся на ковёр, казавшийся песком, но тут же встал обратно, когда задницу защипало мелкой наждачкой.       — Русский что ли?       — Нет! Я из Канады! — Ари не понял, зачем наврал.       — Ну нихуя себе! — странный тип раскинул руки и выпучил глаза, — Какое, мать твою, чудо! Я тоже из Канады! Посмотрим хоккей и обольемся кленовым сиропом, маленький братишка?       — Валяйте…       «Валяйте? Да кто так ещё говорит? В любом случае, я валялся буквально, кажется, отключался, потом ещё отключался, и включился только в тачке. В смысле, в той, которая из-под навоза (я ещё отомщу за Демона!), а не которые Хель чинит. Эй, а где Хель?»       — Вы куда меня катите?.. — Ари повернул раскалывающуюся голову на того, кто эту тачку вёз. Судя по запаху, он был ещё раза в четыре более бухой, чем его груз.       — Я покажу тебе машинку! — тракторист противно захохотал.       Ари, тем временем, осторожно водил пальцами по своей голове, нащупывая между слипшихся прядей шершавые струпья. Поглаживал, наслаждаясь неровной выпуклостью, и поддевал ногтем, оставляя мокнущую рану. Один, еще один — успокаивает. Сбросив песчинки сухого гноя прямо к себе в тачку, он провел рукой по левому виску, изучая каждый участок кожи.       «Чёрт, как же я рассыпаюсь… Как же… Мощно так! Очень… Очень хорошо!»       Попытавшись продышаться, Ари дернул ногтями по всей голове, оставляя новые гнойно-кровавые полосы. С таким интересом можно было ковырять только труп, а ведь Верфольт, как нарочно, опять не пришёл.       Тачку подбросило на кочке и у Ари лицо перекосило как от инсульта, настолько больно ему отдало в плечо.       — Какую машинку? — Ари плетью свесил руку из тачки и наконец-то отреагировал, — Знаете, я ведь оказался в этой тачке именно потому что потерял свою счастливую машинку, вот так вот.       «Я, конечно, всё ещё был несовершеннолетним и всё ещё пьяным, но вместе с песком меня скребло настолько нехорошее предчувствие, что я был бы не против, чтобы здесь сейчас из неоткуда появился, сука, Алексей.»       …Вдруг хлопнула дверь и Ари померещилось, что зеленоватая темнота залилась раскаленным солнечным воздухом от голой лампочки под потолком амбара.       — Давай, малыш, вставай, у нас еще много дел! — крикнул как-то без причины повеселевший тракторист. Ари всё ещё не понимал, что происходит, и дышал через раз: воздух вокруг был почему-то сухой и шершавый, горячий, сыпучий, скребущий глотку.       — Чёрт! — сквозь глюки истощения Ари услышал голос Кристера, — Люк! Какого… — Кристер, судя по голосу, явно нервничал, но пытался изо всех сил вытащить ситуацию, — Это моё добро.       И без того длинное лицо тракториста вытянулось в абсолютно лошадиное.       — Чего-чего? В каком смысле? Ты что тут делаешь посреди ночи?       Пока Ари что-то шипел, как зомби, и пытался перевернулся, Кристер встал между тачкой и Люком.       — К тебе такой же вопрос, — он грозно скрестил руки на груди. Тракторист занервничал так, будто его только поймали за руку за каким-то очень тяжким преступлением.       Кристер играл по его правилам настолько убедительно, что тракторист не знал, пугаться ему тюремного срока или разборок раз на раз с конкурентом за мелкую исландскую задницу.       «Они там что-то ругались, ругались, кажется что-то говорили про полицию, а Кристер был такой испуганный… Да ну его! Да ну его это всё… Особенно Хеля, а дальше трава не расти… Или расти… А лучше, расти рожь, овёс или пшеница, чтобы мы наконец-то пожрали что-то, кроме этой чёртовой свёклы… Или… О, тракторист свалил!»       — Ну… Ходить ты сейчас не в состоянии, поэтому… — Кристер замотанно фыркнул и взялся за ручки тележки, — поэтому поехали.       «Нихуя себе рыцарь на белом ко… Комбайне. Получается что… Получается Хель меня в проблему впутал, а Кристер разгребает? Нет, так быть не может! Надеюсь, я забуду это, когда протрезвею. И верните, верните мне Демона!!!»       Тачку изрядно трясло, и Ари почему-то было очень весело, настолько, что и слова сказать не мог.       «А помните… А помните как я стоял на остановке и думал, как Хель классно будет меня катать на тачке? Теперь меня почему-то катает Кристер… В жопу их обоих! А тачку сможет возить и Демон… Зато… Зато… Твою мать, мне хуже, чем когда мы с немцем нажрались! Зато я… Я теперь сам — зомби-овощ-гематовощ! И меня везут!»       Ари сам не понял, как прошёл следующий день и как успела наступить следующая ночь, но мог наверняка предположить, что там присутствовал зомби-овощ-гематовощ.       «Так что там было? Я не доделал уроки.»       В туалете скрипела очень-очень яркая лампочка. На дворе была глубокая ночь, а Хель опять не пришёл, и Ари, в полном шоке, что это вызвало у него не досаду, а облегчение, забился в любимое место для пряток, подложив на пол тетрадку по шведскому, чтобы, как завещала бабушка Форд, не простудить почки.       — Братан… — с потолка на Ари печально смотрел Верфольт, — я обычно не вмешиваюсь, но… — он сполз по стенке и, противореча физике тесного пространства, сел напротив, — но тут уже просто не могу стоять и смотреть. С тобой нельзя так. Он, мать его, проиграл тебя в карты.       — Просто что… — Ари охватил натуральный ужас, — что я, чёрт возьми, сделал?! Где я?! Почему не могу открыть глаза и оказаться в своей комнате? Тут присутствует Хель, даже если сейчас его в квартире нет! И ничего нельзя отмотать назад! Зачем я загадывал эти желания?! Зачем я говорил себе про «никакого back»?!       Ари вскочил на ноги и изо всех сил ударил кулаками по кафелю на стене. Руки жгло и дёргало, а сам Ари готов был взорваться.       «Мне уже было не «не верится», а «какого хера». Я будто бы вспомнил, каково быть мной, и от этого меня всё очень, очень напугало. Нет, не подумайте, я всё ещё воображаю себя крутым героем крутого фильма, просто я только сейчас въехал, что такое бывало НА САМОМ ДЕЛЕ!!!»       — Я же врал себе… Я же знал, что вру, Верфольт, помнишь?! — Ари потряс Верфольта за плечи и лицо ему перекосило страшнее, чем было у его зомби, — помнишь, я… Помнишь, я говорил тебе: «он так угарает по нашим письмам, хотя ничего особенного там не происходит», и вообще Алексис из Гётеборга, который на момент последнего Рождества не отвечал уже полгода, писал намного душевнее!       — А потом мы подумали.       — Подумали. Нахера мы подумали?!       Думать, что самому Ари, что его зомби, было не на пользу.       — И оказалось, что в письмах Хеля сходятся все признаки крутого письма, о котором можно было мечтать, а значит не ёкать в душе не может.       — Почему ты меня не отговорил?! Уже ничего не вернёшь назад! Это всё Уилл виноват со своими заумными рассудительностями… Я потратил своё самое крутое приключение НА НЕГО!       — Братан, ты бы повесился с горя, если бы не проверил этот шанс! Я никак не мог тебя отговорить.       «Чёрт возьми, и ведь эта гнилушка дело говорила! Правда, больше ситуаций, когда мне говорили «ты виноват», я ненавидел ситуации, когда мне говорили «ты не виноват», потому что если я не виноват, значит я чёртов овощ! Настроение у меня, вроде бы, немного поднялось, но в этот момент я вспомнил ситуацию с тачкой.»       — Он. Меня. Бросил, — бессильно выдохнул Ари, стеклянными потухшими глазами глядя в стену, — он бросил меня, когда мне было очень плохо. И «бросил» не в смысле «оставил», а в смысле «выкинул»! — он зарычал и пнул стену, — Ебаный норвежский! Ебаный Фредерикстад! Этот унылый хрен захотел избавиться от меня, причём самым трусливым способом!       В какой-то момент Ари резко перестал злиться. Снова забился в угол на тетрадку и в черепе опять, опять заскребло наждачкой.       — Эй, Уилл… — неожиданно для себя пробормотал Ари, — давай ты всегда будешь моим самым лучшим братом. Не скажу, что я был не прав, потому что был прав, потому что мне так сказал мой зомби, но я бы… — Ари передёрнуло режущим всхлипом, — Но я бы ценил тебя намного больше. Не думай, что я простил тебе игнорирование автобуса, но я бы обсуждал с тобой даже тупых девчонок. Так бы обсуждал, что они бы тебя так здолбали, что ты бы никогда не захотел с ними видеться в действительности. Давай ты будешь моим самым лучшим братом, но не самым крутым, потому что меня устраивало, как было, потому что на фоне тебя я становлюсь ещё более зловещим и зомбичным. Эй, ты посмотришь со мной зловещих мертвецов? Я правда перестану дуться на режисёра, что он был таким мелким, а уже снял такой шедевр, и думать, что у меня не выйдет так же, — Ари нахмурился, прикинул, и понял, что переборщил с заявлениями, — ладно, не перестану, но мы сможем сами пойти в лес, найти там заброшенную хату, и… И будет классно. Ты же веришь мне? Я же точно вижу, что ты на самом деле живой. Я же видел, как ты был классным и живым. Я ведь… — у Ари перехватило дыхание, настолько страшно было говорить, — я ведь просто тогда ещё не знал, что в мире есть люди, которые живыми не были никогда. Мне реально грустно без тебя, Терминатор, чёрт возьми!       «Да, мне было грустно. Да, я скучал по Уиллу, или по себе, который тусуеся с Уиллом, или про что ещё можно было грустить в такой ситуации. Мне было так грустно, что я то ли сейчас лопну, то ли впаду в оцепенение, и больше всего мне было страшно от того, что когда-то я так плакал в толчке и болтал мысленно с… Хелем.»       — Братан? — тихо позвал Верфольт. Ари не отвечал, — Братан…       Чем ярче были отблески на бледно-зелёном кафеле, тем чернее были на их месте пятна перед глазами Ари. От слёз в теле уже неприятно жужжало, и ему казалось, что он засыпает где-то в мягком сугробе.       — «Take, your chance for paradise I'm looking in your eyes…» — пробормотал Ари слова с глупой сопливой кассеты Хилдер, криво и очень жутко улыбаясь из-под густой корки слёз. Как хорошо было дразнить Хилдер, отпугивая её ухажеров, ждать, как чудо, новую кассету из проката, из-за обложек которых она визжала от страха, но всё равно помогала забирать, когда в собственном возрасте Ари сомневались. Как хорошо было вздыхать и кукситься, когда взрослые заставляли играть с Дэнни и Гуннаром, а самому сваливать куда-то в неизвестном направлении и наблюдать из-за угла, как на него ругаются, чтобы пообещать себе больше никогда не оставлять хороших деточек на этого ненормального. Как хорошо было в августе с отчаянной надеждой, что с новым учебным годом у него наконец-то появится друг. Как хорошо вообще было ждать и надеясь, бегая по расквашенной весенней грязи лесных дорожек, издавая звуки мотоцикла. Как хорошо было бежать на почту, чтобы отправить письмо в никуда. Как хорошо жилось тогда, когда никакого Хеля настолько не было, что его было опьяняюще много.       «Вот возьму рюкзак… И больше никогда не вернусь! И уеду в никуда, будто не было никогда никакого Хеля! И поеду дальше, потому что мне не остается ничего, кроме того, чтобы постоянно куда-то ехать, и делать вид, что я ничего не видел, и мне никогда не било по башке самым худшей, ни в коем случае, ни в коем не «лучшей» (какой я был дурак!) в мире ошибкой!»       Ари попытался встать, чтобы выйти уже из своей кафельной тюрьмы, но его зачем-то дёрнул за руку Верфольт.       «Он всех обвиняет, что они постоянно придумывают себе проблемы на ровном месте, но не понимает, что его неуместное отсутствие проблем — это и есть проблема. Он что-то пытается там изобразить, но это всё настолько искусственное и напуганное, что смотреть тошно! Он что, боится, что какой-то стрёмный сопляк с Острова Смерти, скажет ему, что ОН не крутой?!»       Ари не понимал, говорит он вслух, с Верфольтом, или остался один на один в полном кошмаре, без памяти, денег и документов в совершенно незнакомом месте. А ведь, кажется, документы правда пропали где-то между переездом и моментом, когда он помогал Саре делать математику.       «А он и правда нихера не крутой, поэтому и боится, что спалят!»       Внезапно выскочив в коридор, Ари вдохнул так, будто его всё это время держали под водой. Споткнулся о кроссовки Хеля и побежал в саму обшарпанную комнату, где стоял самый обшарпанный телефон, который он когда-либо видел. Документы, может, и пропали, но в кармане у Ари всегда лежал номер телефона деды Йорна. И, соответственно — уже бабушки Форд.       «Дурак этот Лассе! Всё он неправду сказал!»       Ари храбрился, а сам до дрожи боялся крутить колёсико.       «Хель меня бросил, а бабушка Форд не бросила бы никогда!»       Ари вслушивался в гудки, и с каждым будто бы всё больше терял сознание. Как только те оборвались, он начал говорить.       — Бабушка Форд… Бабушка Форд! Это Ари. Я… Прости, что не звонил, я очень по тебе скучал…       — Неправильно наб…       Ари понимал, что ему говорили, но не останавливался.       — Мне правда очень стыдно, что я не прислал ни одного домашнего задания и даже не позвонил узнать как дела, просто я тебя и деду слишком сильно люблю и очень не хочу разочаровывать, а мне даже мои новые друзья, которые ни меня, ни вас не знают, говорят, что я точно разочарование и вы точно хотите от меня избавиться. Это же не так?..       — …тавьте сообщение после сиг…       Ари плакал, и плакал, и плакал. Без всхлипов, без дрожи — так, как плакалось дома у деды Йорна.       — Просто я… Я очень ошибся и очень боюсь это признать. Помнишь, я рассказывал тебе про Хеля? Тот, к которому я ехал, помнишь? Я доехал! Но он оказался и правда не тем, за кого я его принимал, но только это не значит, что прав был Уилл, когда нагнал панику. Ты же веришь мне, что это другое?       — …равильно набран ном…       — Мне теперь очень, очень плохо и страшно. Я чуть не погиб, чуть не оказался в рабстве, и питаюсь одной свёклой. Просто… Просто он всё мне испортил. Он украл у меня меня, он украл у меня дело моей жизни, потому что я совсем не могу здесь рисовать, а ещё украл мою любимую машинку, которую я тебе показывал, я уверен, что это он! — Ари сжал провод в кулаке и стиснул зубы от наконец отдохнувшей ярости, — Ты всегда говорила мне, что самое болезненное оружие — это молчание, и я думаю, что…       — …щение после сигнала…       — Да он… Да я с ним никогда больше не заговорю! — Ари перекрикивал монотонный голос автоответчика и всхлипывал так, что в черепе булькало, как у зомби, — До следующего Рождества, если только он не подарит мне коробку сушеных личинок мух-зомиедов! — в краснющих как свекольный сок глазах же заканчивались слёзы, а в горло будто песок насыпали, — Или пока не будет какой-нибудь сраный день сельхоз труда, во время которого я кину Кристера под его же комбайн! Бабушка Форд, прошу, прошу, скажи мне, что я совершенно буду прав!..       «Ненавижу, сука, ненавижу, и я не буду сто раз думать перед тем, чтобы просто сказать от души, как сильно я прямо сейчас его ненавижу!!! Клянусь всеми сиськами Бафомета — я никогда с ним не…»       — Эй, Хель, видал новый выпуск Дракулы? Я полчаса стоял с детской коляской какой-то беспокойной фрау, после чего она дала мне пару монеток и я сходил в киоск, а по дороге увидел просто охеренную улитку, а ещё Уве закрыл дверь у меня перед рожей, когда я пришёл попросить слить мне в контейнер от печенья краски, которые остались с рисования вывески, нет, ну ты прикинь, а ещё я подрезал из магазина пачку макарон и на ужин у нас вампирские макароны со свёклой прям к журналу, и вообще, я видел немца, а он в меня камнем кинул, правда не попал, а ещё за пятой от города остановкой…