Циферблат

Март 1996г Время ???

не определен

«Я не помню, в какой именно момент своей жизни я вдруг стал таким» – тьма, окружавшая со всех сторон, наконец расступилась. «Может такова моя судьба?» – сплошная пустошь, окрашенная в бордово-темный цвет, и лишь изредка торчащие то тут, то там человеческие останки, указывали мне дорогу к свету. «Хреново…так…тяжело и отвратно…» – я шел вперед, не зная зачем и куда. «Почему…» – легкий ветер скинул со щеки слезу. -Почему ты бросила меня здесь одного… Сил идти не осталось. Упав на колени я оперся руками о землю. -Потому что ты слишком слаб.

***

Январь 1996г

Время 10:08

Дом Петровых.

Январские узоры, украшающие каждый день все окна дома, сегодня отличились своей точностью. То тут, то там виднелись знакомые образы. Не так давно закончился новый год. Оля, как и все в еë возрасте, загадала свое желание надеясь на чудо, которое, к сожалению, так и не сбылось. Были ли тому виной похитители подарков, мне неизвестно, однако одно могу знать точно: еë желание не было материальным. Больше всего сестра хотела спасти нашу рассыпающуюся по кусочкам семью. Отец все чаще стал пропадать на работе, задерживаясь до поздней ночи, а мать же в свою очередь все чаще начала срываться на все подряд. Взгляд скользнул по кухонным шкафчикам. Еще недавно они были полны разнообразной посудой, будь то чашки разных размеров или простые сервизы. Сейчас же это разнообразие стремительно уменьшалось. Как вспомню их последнюю ссору, аж в пот бросает.

Днëм ранее

Прошлым вечером я занимался обыденными для этого места вещами. Рисовал, играл с Олей и хоть как-то коротал время до следующего, очевидно такого же дня, как вдруг на первом этаже поднялся громкий гул. -Они опять ругаются... – лицо сестры тут же приобрело грустную гримасу. Еë губа оттопырилась, что свидетельствовало о скорой истерике. -Тише Оль, ну ты ведь уже не маленькая, поругаются и перестанут, в первый раз что-ли. -Я боюсь, что скоро может настать их последняя ссора… Я слегка оцепенел от услышанного. Сестра уже мысленного готовиться к их разводу. -Сплюнь лучше, не хватало нам еще разъехаться по разным семьям. Ты ведь единственный, дорогой мне человек. Оля потянулась ко мне. Я с радостью принял объятие. -Они еще помирятся, вот увидишь. -Ты взаправду веришь, что все может стать как раньше? -... Я не знал ответа. -Надеюсь что да, пойду проверю как они там, вроде стало чуть тише. Отпустив сестру, прошел я подошёл к двери. -Сиди здесь, скоро вернусь. Не успел я спуститься по лестнице вниз как родительские крики загудели с новой силой: -Это я сука? Из-за кого мы тогда тут оказались?! -Ты же знаешь, я сделал и делаю всë что могу, у нас не было другого выбора! -А кто же его у нас отнял? Кто отнял счастливое детство и будущее наших детей?! Все ради семьи?! Да на кой хуй нам такая жизнь, в поселке среди леса и необразованного быдла? Чем ты только думал?! -Я не знал, что все закончится так, но даже сейчас ищу все возможные варианты нашего общего спасения. Ты думаешь это так просто? Просто взять и упустить те восемь миллионов, которые ты так хотела спустить на нашу «лучшую жизнь»? Я бы не смог с этим жить. -А сейчас можешь? Сейчас твое хрупкое эго довольно? Ты такой же, как и те отморозки, что регулярно захаживали к нам по «дельцам» -Карина! – прорычал отец. Выглянув за угол, я увидел, как отец сжал кулаки. Затем раздался громкий шлепок. То мать дала отцу размашистую пощечину. -Ах ты стерва! В ход пошла ближайшая кухонная утварь. Одна из тарелок угодила прямиком в правую часть дверного прохода, из-за которого я как раз и выглядывал. -Блядь! – небольшой осколок угодил мне прямиком в бровь. После моего ругательства родители тотчас притихли. -Антон! – Мама ту же подскочила ко мне. -Ты мое золотце, сильно болит? -Н-нет...– от еë ласковый слов мое сознание слегка притупилось. Я так давно не слышал их. -Все из-за тебя! Посмотри до чего ты нас всех доводишь?! -Я?! Это ты как ненормальная вечно посудой кидаешься. Они опять сцепились как кошка с собакой. Я же в свою очередь думал насколько же мне повезло, попав этот осколок на пару сантиметров ниже, кто знает, что бы могло быть. -Может хватит!? – я и сам еле сдерживал слезы. -Хватит постоянно кричать, я вас ненавижу! Все семьи как семьи, одни мы… звери... Отец медленно вздохнул. -Прости сын, переборщили чутка. -Сейчас рану обработаем, потерпи... Мать принесла йод и вату, аккуратно извлекла осколок и обработала ранку. Моя травма помогла родителям быстро остыть, но что если бы я не поранился? Как долго это еще будет продолжаться? Я задавал все эти вопросы в пустоту, в зимнюю ночь и тайгу. Хоть кто мог дать мне ответ. Но ни ветер, ни тусклый лунный свет ничем мне не могли помочь. Оказавшись на крыльце я не торопясь раскурился. Родители уже давно ушли спать, они сильно вымотались за сегодня, а для меня это чуть ли не единственный шанс побыть одному. Сигаретный дым медленно обволакивал легкие. С каждой тягой мне становилось чуток легче и спокойнее. «Интересно, а если бы мы с Олей родились в другой семье? Стали бы мы собой, стала бы наша жизнь в целом проще и достойнее?» Снег медленно кружился в случайном танце. «К черту все» Тлеющий окурок отлетел куда-то в сторону. Хватит с меня на сегодня...

Настоящее

Именно поэтому мне совсем не хочется лишний раз находиться тут. -Оля, гляди Лиса! -Где?! -Да не на улице, на стекле. Смотри, вот нос, а вот… Сидя за завтраком на кухне, я и моя младшая сестрëнка часто любили поговорить о чем-то. К слову, она всегда крайне любознательна. -Ну-ка доедай. – скомандовала вернувшаяся из кладовой мать. -Не хочется. -Я щас дам не хочется, как сгущенку с батоном банками жрать, так это ты первый, а как тарелочку каши, так «не хочется». Ишь, разбаловали неблагодарных. -Мам, ну не кричи с утра самого…я всë съем, честно. -Сразу так нельзя было? Ох и доведете мать, доведете. Хрен кто ещë терпеть вас будет. -Мам, может не стоит так выражаться в присутствии Оли? -А что? Оля уже девочка взрослая, в шестом классе дети и не такие слова знают...ладно, простите, дети, что-то я вся на нервах последнюю неделю. Мама сделала медленный вдох-выдох. На кухне воцарила тишина и спокойствие. -Жрут свиньи, а люди кушают. Да, Антон? Спокойствие, которое продлилось не более минуты, прервал показавшийся на пороге кухни глава семейства – папа. -Угу. -Еще один умный нашелся, ничего мне сказать не хочешь? – мама скрестила руки. -Э-э...да нет вроде. А что? -И даже не сознается ведь. Кто по-твоему сегодня курил на крыльце? Сегодня с утра возле поленницы бычок нашла, и ведь говорила, не подавай плохой пример детям и все равно... Мой отец никогда не был ярким примером правильной жизни. Вечно курящий, а по молодости и выпивающий. Он то и делал что влипал в какие-то передряги. Последняя из таких закончилась нашим переездом в это дыру. Все произошло как-то в моменте, и с тех пор продолжает катиться в тартарары. -Погоди, какой бычок я ведь... Отец с упреком посмотрел в мою сторону. Я ощущал всю тяготу этого взгляда. Он словно вдавливал меня как гвоздь в доски скрипучего пола, впивая в мой разум одно единственное слово: «Страх» Я опустил голову вниз. Пары секунд хватило что бы осознать свой косяк. - Забыл я что-то совсем об этом, постараюсь такого не допускать. -Смотри мне. -А ты доедай, и не смотри на меня таким взглядом. Мама попыталась ретироваться, переключив свое внимание на посуду, однако у отца всë ещë оставались к ней вопросы: -Карин, слушай, чего я зашëл то, ты не видела ключи от машины? Я вроде в корзине вчера оставлял. -Поищи на подоконнике в спальне. -Благодарю. -А ты что, собираешься в город? – спросила у отца Оля. -Ага, если бы. Поеду в местный ЖэК, разбираться почему это у нас такие проблемы с отопление. В доме до недавнего времени никто официально не числился, скорее всего из-за этого про него все и забыли. -Этой ночью было ужасно холодно, я Олю во все одеяла укутала, а сама спала в куртке на простыне. – добавила мать. Оно и неудивительно. Дом старый, полон трещин и мест плохой стыковки материалов. А к окнам всегда можно подставить ладонь и почувствовать тянущийся снаружи холод. Ещë и садисты из ЖэКа что-то не то намутили... по этому приходится пользоваться печью. Старая, ещë, наверное, помнящая молодую бабушку, она величественно стояла в большой комнате, которую сейчас занимают родители. Печь когда-то была ярко-белая, но под безжалостным гнëтом времени давно потускнела и покрылась сколами, а иногда и мелкими трещинками. Одна такая длинная тянулась по трубе, и я всë время удивлялся: как через неë в дом не просачивается дым? -Нужно печь растопить, сходишь за дровами? А то мы тут все в сосульки скоро превратимся. – спросил у меня папа. -Может в поленнице ещë осталось что-то?– не особо хочется отходить далеко от дома. -Ты погляди на него, отлынивает как только может! По-твоему дрова сами к нам из лесу прикатятся? В поленнице они еще вчера к обеду кончились, да и далеко отходить не нужно. Пару колодок рассеки, чтоб до вечера протянуть, там я уже вернусь, будет видно. Видимо отца не совсем устраивает такой ответ. Выбирать не приходилось, нужно идти. Все-таки я второй мужчина в семье. Да и за тот бычок как-то стыдно. Отец считай спас меня от жесточайшего наказания, я ведь ему ещë и обещал когда-то что завязал. -Одевайся теплее, топор в кладовой найдешь. -Угу. -Что за угу? Веселее боец, вперëд и с песней, хе-хе. – Папа слегка хлопнул меня по спине. Я же в свою очередь принялся собираться. Оделся по всем стандартам: подштанники, теплый свитер, куртка, шапка, ботинки, шарф и теплые варежки. Я был почти полностью готов к своей «опасной миссии». Не хватало самого главного – топора. Заглянув в подсобку под лестницей, мне с легкостью удалось его отыскать. Холодное, высеченное из стали орудие труда тихо дожидалось своего часа. Родители строго запрещали Оле лазить по подсобке, боясь что их хрупкая девочка может поранится о лезвие. Однако Оле туда никогда и не хотелось. Она настолько сильно когда-то поверила в собственные фантазии о бабае, что даже днëм держится от этого места как можно дальше. -Я ушëл! – крикнул на прощание, дергая за ручку двери. Яркий свет ударил по глазам. Он не согревал, и даже не поднимал настроения. Отражаясь от снежной насыпи, заставлял снег блестеть. Это было похоже на калейдоскоп, или как сотни, нет десятки тысяч маленьких человечков фотографируют тебя со вспышкой. В порывах собственных мыслей я задумался, позабыл об истинной цели моего выхода. «Нужно быстро наколоть дров и вернуться обратно. Домой, в объятья тепла и кровати» Занятие само по себе не трудное, на окраинах леса куча поломанных деревьев. Делов то, порубить несколько таких брёвен на части с помощью топора и все. Тайга встречала меня тихим скрипом голых, примерзших к земле деревьев. И ничего более. Только я, легкие порывы ветра и бескрайние лесные дебри. Выйдя за забор, я свернул направо и выдирая ноги из сугробов, пошел в сторону первых деревьев. На эту местность выходили окна родительской комнаты, бабушкиной, сейчас неуютно пустующей и ванной. Может, поэтому я ходил именно к этим кривым, будто когти исполинского монстра, деревцам? Чтобы никто не смог мешать мне своими взглядами? Или мне просто спокойнее от мысли что у родителей хотя бы есть хоть какой-то шанс присмотреть за мной извне? «О чем я только думаю?» Пройдя чуть внутрь леса, целеустремленно прошëл к поваленной сосне без иголок, которую заприметил ещë в прошлую свою "вылазку". Похоже, его опрокинула одна из здешних суровых метелей. Я подошёл к верхушке дерева и взяв топор пониже, с размаху вбил в него металл лезвия. Послышался сухой хруст. Это хорошо, что дерево сухое. Отсыревшие бревна хуже горят, и за это попадает мне, как ни странно. Когда верхушка с хрустом от очередного удара отвалилась, я нагнулся чтобы поднять еë, но так и замер в недоумении. Неожиданно для себя заметил, что позади дерева кто-то здорово натоптался. Куча следов от ботинок виднелись вдоль дерева и вокруг, они оббегали деревья и заворачивали назад, и в этой мешанине было совершенно невозможно разобрать, кто и как давно, а главное откуда и куда здесь бродил. «Мы же на отшибе живëм... Кто здесь в лесу шастать то может?» – пронеслась в голове недоумëнная мысль, и я глянул на наш дом, молчаливо стоящий на снежной поляне. Впрочем, долго размышлять я не стал, потому что от бездействия начало становится холодно, а я так почти ничего и не нарубил. Подхватив со снега брëвнышко, взгромоздил его на ствол лежащего дерева, и хорошо примерившись, стукнул топором в середину. А потом еще раз, и ещë, пока у меня не получилось пара хороших дров. Что и сказать - я сугубо городской житель, поэтому такая простая работенка сбила мне дыхание и, дабы отдохнуть, повернул голову обратно в сторону дома. Как раз вовремя, чтобы заметить как в его сторону, тихо рыча, едет белый УАЗ с синей полоской по борту. Милицейская машина уверенно шла сквозь снежные колеи, слегка притормаживая по мере приближения к нашему дому. «Неужели что-то случилось за время моего отсутствия?» Подхватив топор в охапку с дровами я кинулся вдогонку. Лëгкие порывы ветра подталкивали вперëд, помогая двигаться быстрее. Выбежав на расчищенную тропинку, моя иллюзия скорости достигла высшего уровня. Или я был настолько быстр в этот момент что смог догнать милицейскую машину, или машина затормозила настолько, что позволила мне нагнать ее. Из салона медленно и вальяжно показались двое крепких мужчин в форме. От них пахло морозом и тревогой. Один из них одарил меня своим смиренным взглядом. Долгим и невыносимо тяжëлым. Он смотрел на меня так, будто в чем-то подозревал. Его тень падала на меня и я невольно сутулился под весом вины. Эти хмурые, карие глаза наверняка успели повидать многое. -Эй парень, ты тут живëшь? Наконец и второй уполномоченный обратил на меня внимание. В отличии от своего напарника он был тучного телосложения. И как такие как он, сдают проходные нормативы? -Здравствуйте, да, всë верно. -Родители дома? -Мама дома, а папа... Я осекся на второй части предложения. Мысли об отце нагоняли смутную тревогу. Вроде на все сто был уверен, что он порядочный человек, что делает всë на благо семьи и все происходящее лишь вина обстоятельств, а вроде... -А папа по делам уехал. -Ясно. Милиционер тяжко выдохнул, кинув взгляд на входную дверь. -Пойдëм тогда, матушку твою навестим, поговорить нужно. Я сглотнул. В горле стояла ужасная сухость от чего я чуть не подавился собственной слюной. Какие такие разговоры могли завлечь пару участковых в наш дом? Уже представляю мамино выражение лица. Отправила сына в лес за дровами, а пришел в сопровождении двух оперов. -Она точно дома? Что-то не особо спешит открывать. – промолвил второй уполномоченный -Ну ты, Михалыч, и дикарь, в звонок позвони. Женщина может на кухне занята и не слышит. Спустя несколько секунд по ту сторону двери послышали шаркающие шаги. -Здравия желаю. Гражданочка, ваше чудо? Милиционер слегка подвинул меня вперед. Мама старалась сохранять спокойствие. Обычно, завидев патрульную машину, мама кривилась и ворчала: «Хуже бандитов» Но сейчас она выглядела несколько растерянно. -Что натворил уже? -Пока ничего, но вы бы были поосторожнее. Сейчас время не спокойное пошло, детей лучше держать под присмотром. -Мне ли не знать? -Ну да ладно... -Мы вообще, не за этим пришли. Руки милиционера опустились в папку, из которой он достал фотографию. -Это мальчика Вовой зовут, недавно в лесу потерялся. Сводки указывают, что примерно в районе вашего дома. Может ты видел, парень? На фотографии был изображен рыжий паренëк лет восьми. Он держал на руках полосатую кошку и широко улыбался. -Нет. -Точно? посмотри внимательнее. -Где мне его видеть? Мы приезжие, я тут никого не знаю, да и из дома редко выхожу. -А может видел в окно? -Точно, у тебя же окна на лес. – подключилась мама. -Да я не так уж часто смотрю в окна, не помню что бы видел тут кого. Милиционер бросил фотографию на дно папки. Наверняка он ожидал услышать что-то стоящее. Что-то, что может помочь в расследовании. Но, к сожалению ни я, ни мама ничем ему помочь не смогли. -Ох, ребятушки, сидите-ка вы лучше дома. Берегите друг друга. Сейчас и без того тяжело всем, так ещë и происходит черт возьми что. -Костя. Второй уполномоченный как-то странно посмотрел на первого. Всем видом показывал мол: «Это уже лишнее». -Простите. Тогда вот вам на всякий случай мой номер. Звоните...Если узнаете что... Милиционеры ушли, унесся с собой тени, запах дешевого одеколона и фотографию улыбающегося мальчика. -Вова этот в нашем лесу потерялся? -Выходит что так, бедный ребенок... – мама проявляла искреннее сочувствие. Она молча провожала глазами в путь милицейскую машину. Но что-то в еë взгляде было не так. Он был слишком настороженным. -Чего мнëшься на пороге, дрова принес? -Да, смотри, столько хватит? – ответил я показывая итог своей вылазки. -На первое время – да. Заходи, не мëрзни. Послушавшись, я вошел в дом. -Батюшки, ты ботинки свои видел? В каком болоте ты дрова-то колол? Взгляну на свои ноги я знатно удивился. Очевидно, что мокрыми ботинки были от растаявшего снега, но оправдываться я не стал. -Снимай давай, я их возле печки поставлю сушиться. Вслед за ботинками пришлось снять и всë остальное. -Мам, этот топор уже никуда не годится, его бы заточить не помешало. -Оставь его пока там, где взял, позже решим этот вопрос. -Хорошо. Я последовал маминой инструкции. Отперев кладовую снова, положил топор на место. Уже будя готовым уходить, моë внимание привлек стоящий в самом углу кладовой маленький ларчик. На вид он выглядел как обычный сундучок, из полностью выцвевшего дуба. Было в нëм и что-то особенное. На задней его части были слегка ощутимы странные выпуклости напоминающие гравировку. Если подумать, то я никогда подробно не изучал всë содержимое этого маленького местечка. «Может, там лежит что-то ценное или какая-нибудь фамильная реликвия, а может...» Я пролез под лестницу в попытках достать ларец. С трудом, но мне всë же удалось это сделать. «Заперт» – вот невезуха и что делать? Эта искусственная жажда наживы и интерес не давали мне его так просто вернуть на место. «Может поискать ещë что-то, вдруг найду ключик или что-то более интересное.» Но увы, ничего мне найти не удалось. Лишь пару старых игрушек, инструменты и паутина. -Антон, чего ты там возишься? Вылазь давай, я чаю теплого налью чтоб не заболел. -Д-да, сейчас. «Я обязательно вскрою тебя, но чуть позже.» -Антон! -Иду я, иду. Ларчик пришлось спрятать под собственной кроватью, так будет безопаснее. Ближе к вечеру вернулся отец, его новости обрадовали нас. Совсем скоро в доме начнут без перебоя работать батареи, а это значит, то долой холод! Хоть и не в целом, но хотя бы в стенах собственного дома. Оля весь день старалась обучиться вышиванию крестиком, мама активно поддерживала ее в этом. Может показаться что она к нам слишком строга, но я ее прекрасно понимаю. В этом месте даже я потихоньку начинаю сходить с ума. Эти мрачные пейзажи вгоняют в депрессию. Хотя больше всего я переживаю по поводу нового класса и места учëбы. Совсем скоро придется приспосабливаться к новой среде, выживу ли я здесь? В кругу местной шпаны и быдла. Хотя может всë будет не так плохо? Может я понравлюсь новому классу и с ними наоборот будет чуток легче коротать однотипные школьные будни? «Ага, как же.» Пытаясь отвлечься от дурных мыслей, я решил немного порисовать перед сном. Взяв в руки кисточку, макнул в черную краску. Медленными штрихами выводил на чистом листе высоченный дом, окружëнный высоченными соснами. «Как в клетке...нужно добавить пару штрихов.» Сделав пару точных взмахов, на рисунке мигом появилась луна и звезды. «Ещë немного...» Чуть позже я дорисовал и себя, как бы стараясь заполнить пространство, подчеркнуть своë внутренне спокойствие. «Одному здесь было бы явно тоскливо» Я дорисовал ещë одного человека. «Кто же это?» Мои руки продолжали вырисовывать некий силуэт, кажется я его знаю, хоть и не догадываюсь об этом. Вдруг я осознал: «Вова...» Рука непроизвольно дрогнула, дорисовав ему ехидную улыбку. Я отодвинулся от стола рассматривая рисунок. От него веяло тревогой, тело бросило в лëгкую дрожь. Вова словно тянул меня собой в тот тëмный лес, окружавший миниатюрный домик. «Почему именно он...?» И тут я вспомнил, что весь оставшийся день я то и дело думал о нëм. Я думал каково ему там...одному в холодном, тëмном лесу...Каково его бедным родителям и...оказавшись на его месте, искали бы меня мои? Наверняка они бы плакали, захлëбываясь в слезах вспоминая лучшие моменты, связанные со мной. «Ладно, хватит на сегодня» Альбом тихо, как бы прощаясь до следующего приступа творческой потенции, шелестнул бумагой, а после был благополучно положен в левый ящик стола, и задвинут внутрь. А я со вздохом откинулся на спинку стула, и повернув голову, уставился в окно. На улице стало ощутимо темнее, казавшиеся серыми днëм облака, стремительно наполнялись чернотой. Верхушки нескончаемых елей неспокойно колыхались на ветру. Похоже, ожидалась метель. Взгляд мазнул по кажущимся чëрными деревьям, что стояли без листвы то тут, то там. Они были похожи на виселицы, на которых скоро повесят... Кого? Может быть Вову, нарушителя лесного спокойствия? «Нахрена он только в лес попëрся? Неужели настолько делать нехер было» – пронеслась в голове ленивая мысль. Хотя, конечно, его можно было понять. Посëлок не радовал количеством увеселительных заведений. Даже наоборот, угнетал их отсутствием. В нëм не было даже элементарной библиотеки, если не считать за такую крохотный кабинет в школе, в котором не так давно я получил учебники. Чем ещë заниматься недорослям в этом Богом забытым месте? Только и шататься по лесу, проникая внутрь себя самого, во время бессмысленного блуждания по снежным тропинкам. «Ну и ещë можно попыхтеть» – снова подсказал я сам себе. Хоть и пристрастился к вредной привычке я ещë в столице, но здесь желание курить выросло до просто ненормальных размеров. Непонятно даже, что так стимулировало потравиться – общая унылость места, или всë тоже ленивое безделие. Мысли о куреве заставили меня непроизвольно нахмуриться. Вот сегодня отца подставил с тем окурком... А ведь мог и прибрать за собой! Но просто как-то не сообразил, голова была забита совершенно другим... Я вздохнул, понимая, что разговора с отцом на эту тему избежать не получится. Единственное, что радовало - состоится он явно не сегодня. Уже поздний час, а Петров старший занят разговорами на кухне с мамой. Его было слышно даже отсюда, из моей небольшой комнатушки на втором этаже. Хотя, как не старайся, слов разобрать не получится. Просто невнятный бубнëж. Может оно и к лучшему, ведь как известно: меньше знаешь – крепче спишь. Я поднялся со стула и подошёл вплотную к столу. Сунул руку между правым дальним углом и стеной; там, в небольшом пространстве, скрытая от посторонних глаз, томилась ожидая меня, мятая пачка «Примы». Я потянул за уголок и достал красную коробочку. Забавно, но чем-то она напоминала коробку с чем-то сладким, даже несмотря на небольшие чëрные буквы сверху, предупреждающие, что курить – вредно. Открыв пачку «солдатских», я обнаружил, что она почти пуста. Всего четыре трубочки без фильтра шурша краями, катались по коробке. Напрягнувши память, я с неудовольствием вспомнил ещë более грустный факт: спички вообще кончились. Сегодня с утра как раз чирканул последнюю. Убрав «Приму» обратно в тайник, я ещë раз глянул в окно. Спички достать не проблема – под лестницей лежит несколько коробков, можно в любой момент, как пошлют рубить дрова, взять пару штучек. С сигаретами дела обстояли похуже: где брать новые, было непонятно. Оставалось только надеяться завести выгодное знакомство с кем-то из курильщиков своего возраста в школе. Что ж, хоть какой-то прок будет с еë посещения. За время моих размышлений на улице окончательно стемнело и зажëгся одинокий фонарь. Его желтый свет, наполненный каким-то домашним уютом, залил кривоватый забор и снег рядом с ним. Было что-то приятное в этом пейзаже. Что-то греющее душу. Я слегка улыбнулся, и аккуратно потянул за штору, закрывая окно. Та тихонько скрипнула, но свою функцию выполнила. Потушив свет за столом, я переоделся и лег в кровать. Этой ночью ветер был особенно неугомонным, своими завываниями то и дело пытался достать меня из тëплой постели. Может в этом был и другой мотив. Если вслушаться, то в этом можно найти какую-то своеобразную мелодию. Словно сам лес наигрывал минорные аккорды, пытаясь кого-то запугать. В какой-то момент мне даже показалось, что где-то там вдали я действительно слышу флейту. Еë сладкий звук медленно усыплял меня, не оставляя и шанса на возражения.