Детство Эталонов

Стэнли. Военная Академия. 05:00. Резкий, пронзительный звук сирены врезался в сознание, как нож. Стэнли вздрогнул, на секунду забыв, где он. Серая казённая комната, две железные кровати, запах дезинфекции. — Подъём, красавчики! Добро пожаловать в рай! - проревел за дверью чей-то хриплый голос. С верхней койки спрыгнул парень с коротко стриженными тёмными волосами и живыми карими глазами. Он уже был в камуфляже. —Эй, Снайдер, давай, шевелись! - он хлопнул Стэнли по плечу. — Пока нас не заставили отжиматься в противогазах. Я Майк, кстати. Майк Родригез. Стэнли кивнул, с трудом отлепляя себя от матраца. «Майк. Напарник по комнате. Нужно запомнить». В голове пульсировала одна мысль: «Где Ксено? Что он сейчас делает? Спит? Или уже паяет?» Плац. Строи. Сержант с лицом, высеченным из гранита, измерял их взглядом, полным универсального презрения. — Вы — самое жалкое зрелище, которое я видел за всю свою карьеру! - его голос раскатывался по асфальту. — Вы — слизь! И я собираюсь сделать из вас солдат! Меня зовут сержант Мэллоу, и отныне я — ваш бог, дьявол и кошмар в одном флаконе! Стэнли стоял по стойке смирно, глядя в спину впередистоящего кадета. Он чувствовал себя голым, прозрачным. Без своего щита. Без своего Профа, который всегда прикрывал его тылы. Ксено. Космический центр Джонсона. 08:30. Его привела в лабораторию строгая женщина из кадров. Помещение было огромным, заполненным столами, компьютерами и непонятным для непосвящённого оборудованием. Пахло озоном, холодным металлом и кофе. — Команда, это Ксено Уингфилд, наш новый стажёр, - объявила кадровичка. — Вундеркинд. Не загубите. Несколько человек подняли на него глаза. Большинство — с безразличным любопытством. — Уингфилд, - к нему подошёл мужчина лет тридцати в идеально выглаженной рубашке и с острым, колючим взглядом. — Доктор Артур Грейвс. Я руковожу этим проектом. Ваши работы впечатляют. Для вашего возраста. Не разочаруйте меня. Ваше рабочее место — там. - Он указал на стол в углу, заваленный схемами и отчётами. — Первое задание — разобраться в этой каше из данных от телеметрии. Нашли аномалию в энергопотреблении. Я жду ваш анализ к обеду. Грейвс развернулся и ушёл. Ксено остался один среди жужжащей аппаратуры и чужих людей. Он сел за стол, включил монитор. На экране замерцали столбцы цифр. Обычный хаос, который нужно было упорядочить. Но сегодня его мозг, обычно такой послушный, отказывался фокусироваться. Он ловил себя на том, что ищет глазами в толпе кого-то, с кем можно обменяться взглядом. Кого-то, кто поймёт без слов. «Иррационально. Здесь нет Снайдера». — Эй, не падай духом, - раздался рядом весёлый голос. К нему подкатилась на офисном кресле девушка-азиатка с короткими рыжими волосами и в футболке с Принцессой-Монополией. — Грейвс со всеми так. Он как робот-пылесос — ездит по коридорам и сосёт радость из воздуха. Я Рейчел. Рейчел Чан. Ты тот самый гений-подросток? Ксено медленно кивнул. —Я... Ксено. — Привет, Ксено-гений. Вижу, тебя сразу бросили на аномалию? Классика. Если что, я твой сосед, - она ткнула пальцем на свой стол, заваленный платами и паяльным оборудованием. — Отвлекай, если Грейвс доведёт. Я всегда рада поводу прокатить его к чёртовой матери. Она подмигнула и откатилась назад к своим платам. Ксено смотрел ей вслед. «Рейчел Чан. Инженер-электронщик. Общительная. Потенциальный источник нерационального шума. И... потенциальный союзник?» --- Стэнли. Казарма. 22:00. Седьмой день. Тело Стэнли больше не болело. Оно стало чужим, одеревеневшим инструментом. Он научился не думать, а действовать. Есть за три минуты. Спать, как убитый, в любую свободную секунду. Майк оказался не так плох. Он был из Сан-Антонио, сын медсестры и сантехника. Мечтал стать пилотом. По вечерам он болтал без умолку, и Стэнли это даже нравилось — не надо было поддерживать разговор, можно было просто слушать фоном. — ...и вот этот ублюдок Мэллоу заставляет нас ползти по грязи, а потом орет, что мы недостаточно блестим! — Майк хохотал, разглядывая свои запачканные сапоги. — Эй, Снайдер, а ты откуда? И кем хочешь быть? Диверсантом? Снайпером? Стэнли, лежа на койке, смотрел в потолок. —Хьюстон. И... не знаю ещё. — Понятно, скрытная натура, - усмехнулся Майк. — Ладно, валяй. Завтра опять в пять подъём. Он выключил свет. Стэнли достал телефон. Ни одного сообщения. Он знал, что у Ксено сейчас своя жизнь. Свои «аномалии в телеметрии». Он открыл их общий чат. Последнее сообщение было недельной давности, от него: «Прибыл. Пока живой». Ответа не было. «Он занят. У него там Рейчел Чан, которая всё понимает без слов. А я тут с Майком, который рассказывает анекдоты про сержанта». Глупая, уколовшая ревность тут же вызвала у него волну стыда. Ксено. Общежитие NASA. 23:47. Ксено сидел за своим мощным компьютером. Анализ аномалии был завершён. Ошибка в прошивке одного из датчиков. Грейвс, пробегая мимо, бросил: «Адекватно. Исправьте». Ни «спасибо», ни «хорошая работа». Просто констатация. Рейчел за день успела показать ему, где лучший кофе, познакомила с парой инженеров и подарила ему кружку с надписью «Я ❤️ СИНТАКСИЧЕСКИЕ ОШИБКИ». Она была... эффективным коллегой. Но её болтовня требовала энергии на фильтрацию. Он открыл чат со Стэнли. Строка «Прибыл. Пока живой» горела на экране. Ксено положил пальцы на клавиатуру. Нужно было что-то написать. Рассказать об аномалии. О Грейвсе. О Рейчел. Но все слова казались неправильными. Слишком личными. Или слишком сухими. «Он в стрессовой ситуации. Его когнитивные ресурсы ограничены. Мой отчет о событиях будет избыточным и несвоевременным. Логичнее дождаться стабилизации его состояния». Он закрыл чат. Включил симуляцию. Но вместо траекторий спутников, он мысленно моделировал день Стэнли. Строевая подготовка. Физические нагрузки. Майк Родригез. «Кто этот Майк? Насколько он компетентен? Не окажет ли негативное влияние?» Он посмотрел на время. Почему полночь. Стэнли, вероятно, уже спит. Если ему повезло. Ксено выключил компьютер и лёг в постель. Тишина снова сомкнулась вокруг него, но теперь она была наполнена призрачными образами: рёв сержанта Мэллоу, смех Майка Родригеса и лицо Стэнли, застывшее где-то между усталостью и решимостью. Они прошли всего семь дней. И уже поняли, что самое сложное в их новых жизнях — это не физические нагрузки или сложные расчёты. Самое сложное — это молчание, которое они не могли и боялись нарушить.