Детство Эталонов

Следующий месяц пролетел, подчиняясь новым, негласным законам их странного симбиоза. Закон №1: Взаимовыгодный Обмен. Он работал без сбоев.Сидел Стэнли, скаля зубы на учебник алгебры, как перед ним возникала тень Ксено с блокнотом. — Твои попытки решить эту систему уравнений напоминают тактику слона в посудной лавке, – констатировал Ксено, вырывая у него из рук карандаш. — Здесь не нужна грубая сила, нужна стратегия. Смотри. И он начинал рисовать схемы, объясняя подстановку и сложение уравнений с такой ясностью, что даже закоренелый гуманоид Стэнли начинал что-то понимать. Особенно когда Ксено проводил параллели с расчётом траектории полёта мяча или силой отдачи при выстреле. — То есть, это как прицеливание? – хмурясь, переспрашивал Стэнли. — Если угодно, да. Ты ищешь точку, где две линии пересекаются. Только здесь линии — это уравнения. Взамен Стэнли стал личным телохранителем Ксено от главного врага — физкультуры. Мистер Хаггинс, физрук, бывший морпех с лицом, не выражавшим ничего, кроме лёгкого презрения к человечеству, терпеть не мог «ботаников, которые носятся со своими пробирками, пока настоящие мужчины потеют». Когда Хаггинс строил класс для кросса, его взгляд неизменно останавливался на Ксено. — Уингфилд! Опять забыл форму? Или опять тебя в лабораторию похитили инопланетяне? И тут вступал Стэнли. — Сэр, Уингфилд со мной. Тренер по лёгкой атлетике дал ему спецзадание — отрабатывать технику дыхания на брусьях. У него, знаете ли, астма, – Стэнли говорил это с каменным лицом, глядя Хаггинсу прямо в глаза, и его авторитет спортсмена и сына майора делал своё дело. Хаггинс хмурился, что-то бурчал про «нынешних хиляков», но отставал. Ксено же в это время благополучно исчезал в святая святых — кабинетах химии и физики. Закон №2: Право Гения. В американской школе «Наука» была отдельным, почти магическим предметом, где поощрялись эксперименты. Ксено Хьюстон Уингфилд был для учителей науки — миссис Росс (химия) и мистера Эрнандеса (физика) — живым воплощением их педагогических мечтаний. Они не просто разрешали ему присутствовать — они его похищали. Урок истории? Дверь тихо приоткрывалась, в проёме возникала миссис Росс. — Мистер Уингфилд, у нас небольшой кризис с pH-метром. Ваша помощь требуется безотлагательно. Урок английского? Мистер Эрнандес «случайно» проходил мимо и, встретив взгляд Ксено, делал едва заметный знак головой в сторону своей лаборатории, где дымилась и искрила очередная установка. Физрук Хаггинс рычал от бессилия, видя, как его жертва ускользает под благовидными предлогами. Однажды он попытался устроить разборку. — Росс! Ты опять уводишь моего ученика с моей пары! — Ваш ученик, Боб, – холодно парировала миссис Росс, — в данный момент помогает мне калибровать спектрофотометр. Оборудование дороже вашего кросса. К тому же, – она добавляла с лёгкой улыбкой, — он пишет исследовательскую работу для государственного конкурса. Вы же не хотите помешать нашему штату победить? Хаггинс отступал, бормоча проклятия под нос. Он ненавидел этих зазнавшихся «яйцеголовых», но против научного престижа был бессилен. Закон №3: Круговорот Корзинки в Природе. На фоне этой школьной борьбы и взаимовыручки, по Сатурн-Стрит продолжала курсировать плетёная корзинка. Теперь в ней, помимо пирогов и печенья, стали появляться стратегические запасы: энергетические батончики для Стэнли «Для компенсации когнитивных затрат», – говорил Ксено и пакетики с сушёными фруктами для Ксено «Чтобы мозги не закипели», – ворчал Снайдер. Изабелла Уингфилд, под руководством Элеоноры, наконец-то постигла магию дрожжевого теста. Её булочки с корицей теперь были почти так же хороши, как у соседки, хоть и выглядели чуть более геометрически выверенными. Женщины пили чай, смеялись, и Элеонора с материнской гордостью наблюдала, как её суровый сын по вечерам тащил на своё крыльцо задумчивого соседа, чтобы «проверить расчёты» при свете фонаря. Однажды вечером Стэнли, разглядывая очередной чертёж Ксено, спросил: — Слушай, а что с тем... нитро-чего-там? Забыл? Ксено поднял голову, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Нитроклетчатка была фазой 1. Я усовершенствовал формулу. И нашёл более подходящее место для испытаний. Заброшенный карьер за старым заводом. В субботу. Если, конечно, твои показатели координации всё ещё на высоте. Стэнли ухмыльнулся, отламывая кусок имбирного печенья в форме квадрата. — На высоте, учёный. Всегда на высоте. Их дружба больше не была союзом по необходимости. Она стала отлаженным механизмом, где каждый винтик — будь то знание тригонометрии или умение врать с каменным лицом – был на своём месте. И этот механизм был готов к новым, куда более громким свершениям.