Детство Эталонов

Неделя наблюдений за домом №42 выдалась для Стэнли насыщенной. Он, как заправский разведчик, заносил в мозг расписание Уингфилдов. А тот, их сын, был ходячей загадкой. Он не играл в мяч, не лазил по деревьям. Он сидел на крыльце с книгами, а однажды Стэнли видел, как Ксено с помощью системы блоков и верёвок пытался поднять на дерево корзинку с яблоками, не залезая на него. «Ну и чудила», — думал Стэнли, но оторвать взгляд не мог. В понедельник началась школа. Иронично, но вседворовые хулиганы, братья Диконы — Брэд и Чад, двое качков с интеллектом комнатного растения, — учились в том же классе, что и Ксено. Стэнли был в параллели, но их пути неминуемо должны были пересечься. И пересеклись. После уроков, на школьном дворе. Брэд Дикон, широко ухмыляясь, выхватил у Ксено из рук книгу — тот самый том про электромагнитные аномалии. — Эй, смотрите, очкарик про пришельцев читает! – загоготал он, размахивая книгой. Чад подхватил: — Наверное, зовёт их забрать его домой! Ксено не бросился отбирать. Он не покраснел. Он выпрямился, поправил очки и посмотрел на Брэда с видом исследователя, изучающего редкий вид плесени. — Во-первых, – его голосок прозвучал звеняще-чётко, — данная литература посвящена фундаментальным физическим явлениям, которые, судя по объёму твоего черепа, не оставили в нём никакого следа. Во-вторых, твои попытки компенсировать интеллектуальную несостоятельность за счёт демонстрации примитивной физической силы лишь подтверждают теорию Дарвина о естественном отборе, в котором ты, очевидно, проигрываешь. Повисла гробовая тишина. То был не просто трэш. То был тотальный, сокрушительный вербальный разгром. Лицо Брэда побагровело. Честь была не просто оскорблена, она была растоптана, проанализирована и выставлена на посмешище. — Ты что мне сказал, чертов ботаник?! – он швырнул книгу на асфальт и двинулся на Ксено. Тот отступил на шаг, но не испугался. В его глазах читался лишь холодный расчёт. «Он сейчас ударит. Вероятность – 98%. Цель – голова. Нужно уклоняться...» Но уклониться он не успел. Брэд, разъярённый, двинул ему в плечо, а Чад подставил подножку. Ксено грузно рухнул на асфальт, очки отлетели в сторону с противным хрустом. Толпа ахнула. Брэд замахнулся для следующего удара. Именно в этот момент со стороны футбольного поля, проталкиваясь через толпу, появился Стэнли Снайдер. Он не бежал, он наступал. Его лицо было каменным. — ЭЙ, МУДАКИ! Опять двое на одного? – его голос был низким и опасным. — Слабак, Дикон. — Снайдер, не лезь! – попытался огрызнуться Брэд, но в его голосе уже слышалась трещина. Стэнли не стал тратить время на слова. Первый удар — короткий, в солнечное сплетение Чада. Тот, не успев издать звука, сложился пополам. Второе движение — захват и бросок Брэда через бедро. Тот с грохотом приземлился на землю, оглушённый. Вся драка заняла меньше пяти секунд. Эффективно. Брутально. Стэнли подошёл к Ксено, всё ещё сидевшему на асфальте. Тот пытался найти очки, его рука дрожала, а на губе проступала кровь из рассечённой при падении губы. — Вставать будешь, учёный, или ждёшь, пока Нобелевскую премию за потерю очков вручат? – голос Стэнли был грубым, но он протянул руку. Ксено, морщась, взял её и поднялся. — Они повредили переплёт, – первым делом сказал он, подбирая книгу. — И мои очки требуют замены. — Охуенный сейчас повод для траура, – фыркнул Стэнли, поднимая оправу. Стекло было разбито. — Пошли. — Куда? — Ты истекаешь, как подбитый олень. Тебе надо обработать рожу. Он практически потащил Ксено за собой. Дорогу до дома №42 Стэнли шёл молча, а Ксено, прижимая к лицу носовой платок, бубнил что-то о коэффициенте трения подошвы об асфальт. Дверь открыла миссис Уингфилд. Увидев сына с окровавленным лицом и разбитыми очками, она вскрикнула: — Боже мой, Ксено! Что случилось?! — Несчастный случай, мама, – буркнул Ксено. — Его поколотили, – отрезал Стэнли. — Двое. Я их угомонил. Взгляд миссис Уингфилд смягчился. Она усадила Ксено на кухонный стул, хлопоча с перекисью. Стэнли стоял в дверном проеме, оценивающим взглядом сканируя обстановку. Дом был чистым, пахло корицей. — Держись, милый... Спасибо тебе, Стэнли, правда. — Пустяки, – буркнул он. В награду он получил тарелку с тёплым шоколадным печеньем. Оно было чертовски вкусным. Сидя за столом, Стэнли уплетал печенье, пока Ксено морщился от щиплющей перекиси. — Твои боевые действия были эффективны, но нерациональны, – заявил Ксено. — Ты подвергал себя риску. —А ты своим языком — тоже, – парировал Стэнли. — Я просто констатирую факты, – пожал плечами Ксено. Когда ссадины были обработаны, а тарелка опустела, Стэнли поднялся. — Ну, я пошёл. — Постой, дорогой! – миссис Уингфилд схватила плетёную корзинку и начала быстро наполнять её свежим печеньем. — Возьми с собой. Маме передай привет и наше спасибо. Стэнли хотел отказаться, но вид печенья и решительное лицо женщины заставили его просто кивнуть. Он взял корзинку. — Спасибо, – буркнул он, чувствуя, как уши наливаются жаром. — До завтра, Снайдер, – сухо констатировал Ксено. Стэнли вышел, держа в руках вещественное доказательство первого мирного взаимодействия. Дома он, краснея, поставил корзинку на стол перед матерью. — Это... от соседей. Там парня поколотили, я вмешался. Миссис Снайдер, милая женщина с лучистыми глазами и стальным стержнем внутри, улыбнулась. — Вот как? Нужно ответить вежливостью. Через пару дней та же корзинка, полная тёплого яблочного пирога, отправилась обратно в дом №42 со Стэнли, который чувствовал себя почтальоном в дурацком ритуале взрослых. — Ой, какой чудесный пирог! – миссис Уингфилд взяла корзинку. — Непременно заходите на чай! Ксено! Выйди! На пороге кухни возник Ксено. — Яблочный. Вероятность, что он вкуснее столовского компота — 97.3%. Стэнли фыркнул. — Уверен на все сто, учёный. Они стояли друг напротив друга. Дружба родителей началась. А что до них самих... Они ещё не были друзьями. Они были соседями. Союзниками поневоле. Двумя вселенными, связанными теперь не только первым совместным преступлением, но и первой общей корзинкой для выпечки. И самое интересное, как они оба чувствовали, было ещё впереди.