Джо никогда не плачет

Тиму было пятнадцать. Всего на год младше меня, однако, в следующем учебном году он шел в первый класс старшей школы. - То есть ты вообще не училась в школе? Никогда-никогда? – спросил он, вскидывая брови и, когда дождался утвердительного кивка, растянул, - каайф! Завиииидуююююю! Ему пришлось поменять четыре школы, потому что его строгие родители были недовольны качеством образования и Тим даже не представлял, где будет учиться в следующем году. - Зато у меня остались друзья почти во всех школах, где я был, - улыбнулся он. Тим вообще очень часто улыбался. Его и без того узкие губы превращались в одну тонкую линию, а носогубная складка становилась настолько ярко-выраженной, что казалось, будто Тиму лет тридцать-пять-сорок. Мы проводили вместе много времени – гуляли по довольно большой и живописной территории курорта или сидели на пляже, разговаривая. Для меня было удивительно, что этот парень приходили и ждал меня каждый день в холле отеля. А отец был даже рад, что у меня наконец-то появилась компания. По крайней мере, мне так кажется, ведь его безупречное лицо не выражало никаких эмоций. Почти все время он проводил в комнате отеля за ноутбуком. Возможно, благодаря работе со специалистом и массажу, которых я посещала ежедневно, а может быть из-за общения с Тимом, мой гнев на отца стал успокаиваться. Я рассказывала Тиму всё – про ситуацию в детском саду, про мою госпитализацию, про то, какие фанфики и мангу я люблю читать. И он не просто слушал меня и кивал, как все психотерапевты, по которым таскал меня отец, а участвовал в диалоге, рассказывая про свои увлечения. Но иногда, Тим просто смотрел на меня, прямо в глаза долго-долго. Я начинала смущаться и опускала взгляд, нервно хихикая. Незадолго до нашего отъезда, произошла странная ситуация. - Па, я на обед пойду, догоняй, а то собираешься, как невеста на свадьбу, - крикнула я отцу и, не дожидаясь ответа, вышла из номера. У окна в конце коридора стоял Тим. Он заметно нервничал, был бледен. - Тим, ты чего тут так рано? – спросила я, подходя к нему. За все время, что мы были знакомы, мы лишь во второй день встретились утром, а потом договорились, что будем встречаться в холле после обеда. И Тим ни разу не приходил за мной прямо на этаж, на котором мы жили. Поэтому я даже не удивилась, а растерялась. Мое сердце забилось быстрее, словно от испуга. - Я тебя жду, - промямлил он. Впервые я видела его таким робким, - хотел сказать тебе кое-что. - Что? Тим отвернулся, глядя в окно. Он искусал свои губы, кажется, до крови. - Тим, не пугай меня пожалуйста, - тревожно сказала я. В моей голове сразу возникла сотня самых страшных сценариев, которые я услышать была явно не готова. - Джо…я…- начал он и снова осекся, заглядывая мне в глаза. Его взгляд был очень серьезным, светло-карие глаза блестели будто от накатывающихся слёз. - Джонни! Сама меня торопила, а стоишь лясы точишь, - услышала я возмущенный возглас отца. - Прости, мне пора, встретимся позже, ладно? И ты мне все расскажешь. Это ведь не что-то страшное? - уточнила я на всякий случай. Тим помотал головой, и моя тревога начала успокаиваться. «Значит, ничего не случилось. Наверное, просто не выспался или настроение кто-то испортил с утра», - умозаключила я. Однако, после обеда мне не удалось выяснить что именно мне хотел рассказать мой друг, поскольку отец решил-таки уделить мне время, и мы отправились на прогулку по Окинаве. Но, несмотря на солнечную погоду и поистине чудесное место, теплоты между нами так и не наметилось. Все диалоги были скомканными и неловкими. Я старалась не смотреть на Фуджимото, а он – на меня. - Джо, мне надо будет уехать, - наконец сказал он, глядя в оранжево-розовый закат. В его руках был бокал с мохито, в моих – теплый стакан чая. – Ты постоянно уезжаешь. Как будто это новость, – пожала плечами я. – На этот раз, мне придется покинуть Японию на несколько месяцев, – выдохнул он эту фразу вместе с сигаретным дымом. Я хмыкнула. Да, мы почти не общались вечерами, но он всегда был дома, и я чувствовала себя в безопасности. – А, как же я одна… – Ты не будешь одна. Во-первых, мы с тобой постоянно будем на связи. Во-вторых, я попрошу кое-кого за тобой приглядеть. Я нахмурилась – не люблю посторонних в доме, однако, если это надежные люди, которых знает папа, то мне будет намного спокойнее, нежели находиться в полном одиночестве. Пусть я и жила на самой заброшенной улице в городе, все равно боялась, что кто-то плохой, какой-нибудь псих или маньяк, что в принципе одно и тоже, решит устроить там «Дом, который построил Джек». – Мы уезжаем завтра утром, пойдем собираться, – сказал Фуджимото, похлопав меня по плечу. – Как, уже завтра. Но…как же Тим, – растерянно пробормотала я. – Ну, напиши ему, если захочет, придет провожать. Выезжаем сразу после завтрака. Я сразу же схватилась за телефон. После сотни плачущих смайликов, Тим ответил, что обязательно придет проводить меня, и чтобы я не уезжала, пока не увижу его. – Ты напишешь мне? Обещай, что напишешь. И не глупое сообщение в сети, а настоящее письмо, – трясла я своего друга за грудки на следующее утро. – Эй-эй, Джо. Я же сказал, что напишу, – смеялся Тим, но глаза его оставались грустными. Мы оба не хотели расставаться, ведь знали, что возможно, больше никогда не встретимся. – И на сообщения отвечай. И чтобы сразу, а не через сто часов, – не унималась я, кажется, уже донельзя растянув ворот толстовки парня. Тим продолжал хохотать, держа мои руки, сжимающие его одежду. Все это время Фуджимото курил возле машины и не спускал с нас глаз. – Ну все, мне пора, – вздохнула я, отпуская Тима и садясь в машину. А через неделю в почтовом ящике я нашла от него письмо, которое начиналось со слов: «Привет, Джо! Там в коридоре у окна я хотел тебе сказать, что я тебя люблю…».