Лабиринт грехов

      По лабиринту проносится рокот, оповещая, что время, отведённое на его исследование, истекло.       Так быстро? Каин же заверял, что мы вернёмся раньше.       — Бежим! — голос Каина бьёт по ушам, разгоняя зарождающуюся панику, и мы устремляемся вперёд.       Он движется чуть впереди, буквально на полкорпуса, рассекая передо мной воздух. Поворот — и на другом конце коридора появляется выход.       Совсем близко.       Надо лишь успеть.       Среди встречающих выцепляю Грега. Мы разделились ещё в начале вылазки: Дмитрий отправил его в другую секцию. Хорошо, что Грег уже в безопасности. Теперь моя очередь.       Каин оборачивается, чтобы проверить меня. На миг его глаза будто загораются красным — или мне только кажется?       Я стараюсь не отставать, хотя расстояние между нами неумолимо увеличивается. Каждый шаг выбивает воздух из лёгких, вытягивает силы. Я вижу лишь сужающийся проход.       Каин пробегает через двери первым и падает на траву.       Я тоже смогу. Обязательно.       Через силу делаю рывок.       Ногу что-то опутывает, и с силой ударяюсь о землю. Колено и локти обжигает боль.       — Лэйн! — крик Грега доносится сквозь истошно стучащий в ушах пульс.       Пытаюсь подняться, только ногу будто кто-то держит. Перевожу взгляд на лодыжку — плющ. Откуда? Ещё секунду назад путь был свободным.       Страх оседает тяжестью в животе, тело становится неподъёмным. Дёргаю ногой, пытаясь выбраться. Тщетно.       Злобным шёпотом по лабиринту проносится шелест листьев. Тени в углах становятся гуще. Это место будто радуется, что я попалась в ловушку, и теперь упивается моим отчаянием. Может, потому его и прозвали лабиринтом грехов?       Но если мой страх — топливо, я не хочу застрять тут. Не хочу подкармливать лабиринт — и отродий, что вот-вот заполонят коридоры — своей слабостью.       — Лэйн, я сейчас!       Закинув на плечо рюкзак, Грег бросается ко мне.       Что?       Грег, что ты делаешь? Мы же оба тут погибнем!       Но его это, похоже, совсем не волнует.       — Грег, стой! — кричит ему Дмитрий, срываясь следом, только он находится куда дальше от злосчастных дверей.       В последний момент Грег успевает протиснуться внутрь, Дмитрию же остаётся наблюдать за тем, как нас пожирает лабиринт.       Створки смыкаются. Гулко, протяжно. Забавно, как меняется восприятие одного и того же в зависимости от условий. Там, за стенами, этот звук был как выдох облегчения. Лишь сообщал о том, что мы снова в безопасности. По крайней мере, грядущей ночью. Сейчас же, когда мы оказались заперты среди бесконечных коридоров, это напоминает скорее похоронный марш.       Я с трудом сажусь, опираясь спиной о заросшую плющом стену. Сняв с пояса нож, обрубаю стебли, что обхватили мою ногу. Хочется оборвать всё к чертям, отыграться за то, что застряла здесь из-за них. Теперь я, возможно, до утра не доживу, ещё и Грега за собой утащу.       — Ты как? — опустившись рядом, Грег бегло осматривает меня.       Лодыжка и колено пульсируют болью, насмехаясь над моей неуклюжестью.       — Не знаю. Откуда взялся этот плющ? — я раздражённо откидываю в сторону стебель.       — Лабиринт любит подкидывать сюрпризы в самый неожиданный момент. — Грег хмурится, всматриваясь в темноту коридора. — Я видел тут место, в котором можно укрыться. Совсем от отродий не спрячет, но мы хотя бы будем не на виду.       Не скажу, что в восторге от его предложения, но других идей у меня нет. Я здесь в первый раз, Грег же исследует это место давно. Если кому и доверять, то только ему.       — Держись за меня. — Грег наклоняется, собираясь взять меня на руки.       — Я сама…       — Сначала надо убедиться, что ты не ранена. И лучше не здесь.       Он произносит это так строго, что спорить больше не хочется.       Грег легко подхватывает меня и уносит вглубь коридора. Мрак постепенно съедает окружение. Ветер шелестит листьями плюща, но в темноте возникает ощущение, будто вокруг не стены, а гибкие тени. Они тянут свои лапы, бесцеремонно шарят в душе, выгребая всё самое гадкое, низкое.       Я невольно прижимаюсь ближе к Грегу, ища защиты в его крепких руках. Кажется, что пока я рядом с ним, тьма до меня не дотянется.       — Лэйн? — тихо зовёт меня он. — Всё хорошо?       — Да… — выдыхаю я, только сейчас осознавая, что буквально вжимаюсь в его торс. — Прости.       — Всё хорошо. Согласен, место жуткое, особенно ночью.       Я поднимаю голову и нахожу его глаза, но, кроме искреннего беспокойства, ничего не могу там прочитать.       — А ты уже ночевал здесь?       — Сегодня первый раз.       — Зачем тогда побежал за мной?       Грег смотрит на меня так, словно я сказала что-то невероятно глупое.       — Думаешь, я мог позволить тебе стать закуской для отродий?       — Ну да, а быть съеденными вдвоём уже не так страшно.       — Я всё же надеюсь, что до этого не дойдёт.       Остановившись у стены плюща, он отводит растения в сторону. За ними — узкий проход. Грег ступает внутрь, и мы оказываемся в небольшом закоулке.       — Не зря запомнил его, когда пробегал мимо. Пригодился.       Грег аккуратно опускает меня на землю. Достав из рюкзака стик, сгибает его пополам, и наше укрытие наполняется зеленоватым свечением. Не знаю, кто посылает нам припасы, но ХИС из недавней поставки оказались кстати.       — Давай осмотрю тебя.       Стараясь не делать резких движений, Грег снимает кроссовок и изучает лодыжку. Нахмурившись, он так же бережно прощупывает колено. В глубине души я радуюсь, что со мной здесь застрял он, а не Каин. Учитывая все его странности, я бы сама скорее побежала искать отродье, чтобы не мучиться.       — Пошевелить можешь?       Я аккуратно двигаю ступнёй, пальцами. Морщусь, с трудом сдерживаясь, чтобы не зашипеть.       — На перелом не похоже. Но лучше перевязать.       Достав из рюкзака аптечку, Грег обматывает бинт вокруг моей ноги. Я заворожённо наблюдаю за его движениями. Несмотря на обстоятельства, он действует уверенно. Интересно, чем он занимался в той жизни, от которой у всех нас осталось лишь имя? И, вероятно, некоторые навыки.       — Готово. — Сняв с пояса нож, он разрезает бинт и закрепляет его. — Всё-таки Дмитрий был прав. Не стоило брать тебя с собой.       — Забыл, что только я могу расшифровать послания, которые здесь встречаются?       — Лучше бы мы с Каином просто записали их, а потом принесли тебе.       — Только место, где вы их нашли, тоже имеет значение. И мне нужно быть там.       Грег резко поправляет дреды. Его тяжёлое дыхание заглушает шелест листьев. В неровном свете ХИСа я замечаю, как подрагивают его кулаки.       — В следующий раз я буду настаивать на том, чтобы ты пошла со мной. После случившегося я не смогу оставить тебя с Каином. Как он мог бросить тебя?       — Сложно винить кого-то за то, что он выбрал себя. Все мы просто люди…       Поначалу я, может, и злилась на Каина, но это быстро прошло: я без понятия, как поступила бы на его месте.       Грег ударяет кулаком по каменному полу. Его негодование такое искреннее, что я почти ликую. Я не помню, заботился ли обо мне кто-то в прошлой жизни так, как это делает Грег. Но как же приятно осознавать, что хоть кому-то на тебя не плевать.       С тех пор, как я очнулась на «Земле спасённых», Грег всё время был рядом. Помогал освоиться, защищал от нападок остальных. Вот и сейчас…       Бросился ко мне, хоть понимал, как это опасно.       Смещаюсь, прижимаясь бедром к его ноге. В звенящей тишине нашего укрытия я слышу шёпот едва пустившего ростки хрупкого чувства, что крепнет под действием исходящего от Грега тепла.       Кажется, Грег нужен мне. Не для того, чтобы выжить в этой реальности.       А просто чтобы дышать.       Я сжимаю край толстовки, словно боюсь, что Грег уйдёт. Его ладонь, утешая, мягко накрывает мою.       — Спасибо тебе, — шепчу, заглядывая ему в глаза.       Грег улыбается так, словно для него броситься за мной в лабиринт ─ что-то естественное. Желание быть ближе разрастается подобно опутывающим стены лианам. Забыв о стеснении, я тянусь за поцелуем.       Его губы ловят мои — и я уже не чувствую ни жёсткого камня под ногами, ни боли.       Первые касания — неуверенные. Мы будто заново знакомимся, создавая новый, понятный лишь нам язык.       Мои ладони ползут по его животу, груди, замирают на плечах. Я обнимаю шею Грега, уничтожая последние миллиметры разделявшего нас расстояния.       Он держит контроль. Я чувствую это по напряжённым мышцам, вижу в чуть приоткрытых глазах. Я и сама прислушиваюсь к каждому звуку, но оторваться не могу. Ожидание опасности щекочет изнутри, подстёгивая брать от этой ласки больше, чем следует. Продлить касание на миг, поймать губами ещё один рваный выдох.       Наш поцелуй — как глоток воздуха перед глубоким погружением. Я не знаю, переживём ли мы эту ночь, потому так отчаянно хочу жить.       По лабиринту проносится пронзительный визг, и мы отстраняемся друг от друга.       Отродье.       Как далеко? Сколько их?       Грег сгибает стик. Свет дрожит, после чего растворяется в ночи.       Стараясь дышать как можно тише, я встаю рядом с Грегом. Ушибленная нога ненадолго отзывается тупой болью. Ладонь Грега находит мою, и мы переплетаем пальцы. После нашего поцелуя как-то по-особенному не хочется умирать.       Шорох раздаётся совсем близко.       Миг — и отродье выскакивает из темноты. Так резко, что я не успеваю испугаться. Грег встаёт передо мной, закрывая от твари. Тускло бликует выхваченный им нож.       — Лэйн, беги!       Он собирается противостоять отродью с ножом? Один? Он же погибнет.       Голос внутри шепчет: «Спасайся сама». Вкрадчиво, хрипло. Убеждает, что это самое верное решение. И будь со мной Каин, я бы, возможно, послушала его. Но стоит увидеть спину Грега, заслоняющую меня, как голос рассыпается.       Я не могу потерять его. Только не после того, как он побежал за мной. Только не после нашего поцелуя… Даже если погибну.       — Лэйн, не стой!       — Нет!       Грудь пронзает острая боль. Кажется, будто отродье уже впилось в неё когтями и пытается разорвать. И чем сильнее мой страх, тем больше ярости в глазах мчащейся на нас твари.       Неужели всё закончится так?       Я не хочу…       Может, стоило послушать Дмитрия? Спали бы сейчас в лагере. Но мы здесь. И прямо как в сказке, умрём в один день, правда, пропустив стадию «долго и счастливо».       Ну нет. Если и существует идеальный день для того, чтобы уйти из жизни, то точно не сегодня.       Отродье отталкивается от стены и пикирует на нас.       Нет.       Остановись…       Отчаяние гулко стучит в висках.       Остановись!       Шрам на руке обжигает болью. Столь сильной, что я едва не вскрикиваю. Но тварь… вдруг застывает. Лишь свистит разгоняемый массивными крыльями воздух.       Что?       Она… замерла?       По полу проходит едва уловимая вибрация. Плющ, обвивающий стены, вдруг густеет, создавая преграду между нами и отродьем.       — Лэйн, бежим!       Крепче сжав мою руку, Грег бросается прочь. Я переставляю ноги на автомате. В голове звенит пустота.       Почему отродье не напало на нас? Оно и правда услышало меня или просто повезло?       А плевать.       Главное, что мы до сих пор живы.       В спину ударяет крик. Не желая отпускать добычу, тварь несётся следом. Надо найти новое укрытие. Только поможет ли? Сколько мы сможем так бежать?       Мы на территории тьмы, обречённые безуспешно искать спасение. Сколько имён высечено на стене памяти у входа в лабиринт? Не помню. Но больше половины принадлежат тем, кто оказался заперт в этих стенах ночью. И если не случится чуда, в которое я не верю, мы пополним этот список.       Я спотыкаюсь, но Грег не даёт мне упасть. Мы продвигаемся ещё на пару шагов, но понимаем, что дальше дороги нет. А пока мы ищем выход, плющ прячет и проход, через который мы сюда попали.       — Да куда он делся? — сбивая кожу, я рву стебли там, где только что был выход, но натыкаюсь на стену.       — Лэйн, — мягко зовёт меня Грег, поднеся палец к губам.       Я прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме собственного сбившегося дыхания. Лишь когда оно успокаивается, осознаю, что хлопки крыльев затихли.       — Оторвались?       — Похоже на то.       Я едва не повисаю на лианах от усталости.       — Ничего не понимаю.       Мои руки обессиленно повисают вдоль туловища.       — Я тоже. Возможно, лабиринт снова играет с нами. Так что не расслабляемся.       Я киваю. Какое-то время мы стоим, то и дело озираясь по сторонам. Из коридора то и дело доносятся хлопки крыльев и приглушённый рёв, но всякий раз отродья проходят мимо, словно нас тут нет. В конце концов усталость берёт верх, и мы позволяем себе немного отдохнуть.       Как скоро рассвет? Я бросаю взгляд на звёзды, но их положение ни о чём не говорит. По ощущениям, мы бродим тут вечность.       Пока ничего не происходит, мы решаем восстановить силы. Рюкзак Грега остался в нашем предыдущем укрытии, так что довольствоваться приходится скромными остатками моих припасов: полпачки крекеров и немного воды в фляге. Но даже это кажется праздничным пиром.       Говорить совсем не хочется. Но это нам и не мешает. Взгляды уже не украдкой, усталые улыбки, прикосновения, что всё меньше выглядят случайными подсвечивают куда больше.       Утопая в листьях, словно в покрывале, мы наблюдаем за тем, как небо светлеет. Ещё немного — и двери лабиринта откроются. Чем дольше мы здесь сидим, тем сильнее становится ощущение, что эта секция — не ловушка, а спасение.       Ещё и та стена из плюща, что возникла между нами и отродьем…       Может, это место и правда решило нас защитить?       Своих пленников? Почему? Ведь даже днём лабиринт пытается всех запутать, уводит непонятными коридорами. Даже когда я выбиралась, мне помешала непонятно откуда взявшаяся лиана.       Так что изменилось?       И почему мой шрам до сих пор ноет? Дело в той тёмной жиже, что внутри него? Может, она как-то связана с этим местом? Оттого меня с самого начала так тянет в эти коридоры?       — Ты как? — Грег притягивает меня ближе, пряча в объятиях от предрассветной прохлады.       — Всё нормально.       Особенно по сравнению с ситуацией, в которой нас уже могли бы разорвать.       — Ты нашёл что-то в той секции, куда тебя отправил Дмитрий?       — Нет. Там всё обычно. Вероятно, Каин неверно определил, откуда ночью шёл тот энергетический всплеск.       Каин… Неверно определил… Я ведь из-за этого пошла сегодня с ним, а не с Грегом.       Внутри копошатся подозрения, что зреют едва ли не с моего первого дня здесь, но я слишком измотана, чтобы проанализировать их. Потом. Сделаю это после того, как высплюсь. Бросаться обвинениями только потому, что что-то стукнуло в мою уставшую голову, глупо.       Сев поудобнее, я утыкаюсь носом в грудь Грега. Я слишком вымотана, чтобы рассуждать.       — Замёрзла?       Его ладонь ложится между лопаток.       — Нет, просто… Давай посидим так немного?       — Конечно.       Он гладит меня по волосам, и только сейчас я позволяю себе ненадолго выдохнуть.       Стоит солнцу подняться выше, на стене напротив нас, я замечаю знаки. Сонливость испаряется. Я подскакиваю с интересом рассматривая надпись.       — Лэйн, всё…? ─ обеспокоенно начинает Грег, но замолкает, осознав, что заставило меня так резко подняться.       Достав из рюкзака записную книжку, ищу, не попадалась ли бегунам эта надпись раньше.       Нет.       Выходит, новая. Опустившись на колени, я переношу символы на чистую страницу. Затем открываю разворот, на который скопировала обнаруженный Каином шифр.       — Точка спасения?       — Что?       Грег встаёт рядом, рассматривая аккуратные буквы.       — Здесь написано: «точка спасения».       — Ну… Раз мы спокойно переждали тут ночь, надпись не врёт.       Я возвращаю письменные принадлежности в рюкзак.       — Ты бывал здесь раньше?       — Не уверен. Кажется, нет.       — И никто раньше этой надписи не находил… Скрытая секция?       — Возможно. Иногда мне кажется, что некоторые появляются лишь один раз.       Гул прокатывается среди коридоров, оповещая об открытии дверей, и тут же в стене со знаками появляется проход. Я оборачиваюсь, проверяя, нет ли ещё выходов.       Только этот.       — Кажется, нам туда.       Закинув на плечо мой рюкзак, Грег переплетает наши пальцы, и мы покидаем ночное убежище. Свернув дважды, мы оказываемся в коридоре, что ведёт к поляне.       — Они живые! Живые! — кричит кто-то из ребят.       Кажется, у ворот собрались все, кто живёт на «Земле спасения». В толпе я нахожу Дмитрия. Под его глазами залегли глубокие тени. Вероятно, не спал всю ночь. Рядом с ним Анна, готовая в любой момент оказать нам помощь.       Чуть в стороне держится Каин. В его взгляде я ловлю искренний интерес, от которого внутри всё стынет. Что с тобой не так? Почему ты так смотришь? Но, боюсь, чтобы узнать ответ, мне придётся затащить его в лабиринт на всю ночь. И то не факт, что он расскажет.       Стоит ступить на поляну, как я падаю без сил.       — Лэйн! — доносится сквозь усталость голос Грега. Кажется, он даже попытался меня удержать, но у него не вышло.       Сил пошевелиться нет. Лёжа на животе, я жадно вдыхаю запах земли и травы.       Мы выстояли.

***

      Дым сигарет тонкой струйкой взмывается вверх. Каждая трещина, каждая пылинка в тесном помещении пропитана запахом мелиссы — так, что не вывести.       Докуривая самокрутку, Донован наблюдает за тем, как двое подопытных возвращаются после ночи, проведённой в лабиринте.       — Я и не знала, что ты такой герой, Грег… И чем она тебя зацепила?       Затушив сигарету, Донован медленно оборачивается и едва не вздрагивает.       Баал опять появился незаметно.       Густая бесформенная тень расползается по полу. Наверняка за эту ночь Он вдоволь напитался силой. Столько эмоций сотрясало лабиринт, столько споров на самой поляне…       — Твои опыты выходят из-под контроля… — зло шепчет Баал.       Его недовольство пронзает черепную коробку резкой болью. Донован хмурится, но молчит. Она не покажет ему слабость — ни сейчас, ни после того, как истечёт их контракт.       — Эта девчонка… Она должна была познать отчаяние. Но вместо этого почти подчинила мой лабиринт! Почему ты допустила это?       Донован вскидывает подбородок. Даже если всё произошло не так, как Он хотел, её вины тут нет.       — Я не думала, что кто-то бросится ей помогать. Но… так даже интереснее, разве нет?       — Интересно будет, когда она будет выть от одиночества и беспомощности. Сделай всё, чтобы ей было больно, чтобы она впустила в себя мою тьму. Иначе займёшь её место!       Последняя фраза эхом отражается от бетонных стен, после чего Баал исчезает.       Злость вспыхивает, норовя уничтожить внутри то живое, что ещё не сгорело во славу науки. Кто-то смеет ей указывать, как проводить её эксперименты?       Даже если это самый страшный демон, даже если она сама пошла на сделку с ним, она не позволит ему вертеть ей. Она исполнит приказ, добавит сложностей и девчонке, и тому, кто вступился за неё…       Но на своих условиях. Докажет, что её научный метод ничем не хуже демонической воли.       Открыв программу, Донован набирает новое задание для Каина.       Пора сделать следующий шаг.