Избранная рада

      Обычная пара, все как всегда. Марина вышла из аудитории, направилась на кафедру. Перерыв чуть более полутора часов перед магистрантами и раздражал, и представлялся вполне обоснованным. Можно было поесть, попить чаю, отдохнуть, посидеть Вконтакте… И пусть у магистрантов ожидались семинары, не лекции, работать четыре пары подряд до самого позднего вечера было бы чуть утомительно.       Марина налила себе кофе, достала перекус — ну и что, что обед уже был, почему бы не пожевать что-нибудь еще, тем более, что домой она вернется слишком поздно… Когда девушка уже почти что доела бутерброд, на кафедру пришла Воронкова.       Пара каких-то реплик ни о чем, а потом…       — Вы позволите дать вам несколько советов? — спросила Воронкова.       — Конечно, — ответила Марина и задумалась.       Советы ей давали разные. В колледже ей советовали и быть строже, и чуть ли не материть нерадивых студентов. В конторе ей говорили, что нужно выглядеть чуть ли не как куколка с картинки, чтобы не распугивать возможных клиентов. Сейчас же Марине было очень интересно, что именно ей скажет Воронкова.       — Марина Исаевна, я бы все же посоветовала вам принять как факт, как данность, эти особенности Анны Геннадьевны и попытаться мирно сосуществовать с ними, — произнесла женщина. — Ваши попытки обыграть ее на правовом поле смотрятся, вот как бы лучше сказать, наивно, что ли? Может быть, вы когда-то видели картинку в интернете: слоненок спрятался за столб, чтобы его никто не увидел. Ну или Витя с вами еще так в прятки не играл? Лицо спрятал, а самого его видно. Ну или мать обычно с ребенком так играет. Закрыла лицо руками — открыла.       — И что вы предлагаете делать, Антонина Петровна? — спросила Марина.       — Просто жить как живете, работать как работаете, — ответила Воронкова. — Отпускаете с пары, хотя я такое не одобряю — делаете это уверенно. Столкнулись с последствиями — заранее идете по своей легенде. Ну можно и не идти по легенде, если ее нет, но с легендой жить проще. Марина Исаевна, вы тоже поймите: не будет Екатерина Васильевна на каждый такой случай реагировать, а если вы с легендой — так вообще, жить будет куда проще!       — За мою зимнюю легенду более высокое начальство выговор впаяло, когда все остальные остались с замечанием, — напомнила Марина.       — Да это же другое! — воскликнула Воронкова. — Это совершенно другой уровень проверки! И не удивлюсь, что им стало прямо ни жить ни быть, а вывести вас на чистую воду. Я о другом, Марина Исаевна. К ректору Анна Геннадьевна не пойдет — она тоже какие-то убеждения в своей голове имеет, ей не надо вот так прыгать через голову, подставлять завкафедрой и декана сразу, выставлять декана дурой, которая покрывает остальных — да ей работать еще с Екатериной Васильевной! А Екатерине Васильевне тоже все может надоесть, она попроверяла вас, а потом и не захочет, скажет, что ей это не надо! Да и, давайте немного с другой стороны посмотрим: вы же с Антоном Викторовичем со временем нашли общий язык. Что-то же произошло такое переломное?       «Да, моя симуляция обморока, причем условно-правдоподобная», — подумала Марина и сказала. — Да, я так понимаю, его впечатлило то, что я после обморока смогла собраться и сдать кандидатский экзамен.       — Вам помогли, — услышать подобное от Воронковой было крайне неожиданно. — Вы же с чего начали? Ответ на два вопроса и потом отказ отвечать дальше. Иначе говоря, чистейшая двойка.       Марина чуть успокоилась, поняв, что никто не имеет в виду то, как Лев ей подсказал в коридоре, а Воронкова продолжила:       — На третий вопрос вы, как я понимаю, подышали в коридоре, успокоились и ответили. А четвертый вам же снова научный руководитель подсказала. И с пятым все сложно было… Просто, если честно, я не понимаю, в чем героизм: взять и продолжить ответ после обморока. А, с учетом тройки по английскому, ой, иностранному, ну не ответили бы вы на пятый вопрос, получили бы тройку по специальности — и что? Как говорится, не были отличницей — можно и не начинать.       — На этот вопрос кроме Антона Викторовича не ответит никто, — сказала Марина.       Пара у магистрантов проходила мучительно. Два человека, зато идеально подготовившиеся, задания, которые приходилось буквально высасывать из пальца или придумывать на ходу. Но мучительнее всего было осознавать, что и этим двум студентам, по-видимому, ее пара не нужна, а ходят они то ли для того, чтобы не огорчать ее, то ли просто по инерции. Отзанимавшись полторы пары, Марина отпустила магистрантов домой. Как говорится, всегда можно сказать, что один и тот же материал, задания с двумя людьми пройдутся быстрее, нежели с двадцатью.       Придя на следующий день в университет, Марина сперва зашла в деканат и отдала Дарине Олеговне докладную.       — Двое пришли? — не поверила своим ушам женщина.       — Да, двое, — ответила Марина.       — Ну это, конечно, перебор, — произнесла Дарина Олеговна. — Хотя бы полгруппы уж должны быть.       Потом была лекция, семинар. Придя на кафедру перед последней лекцией на сегодня, Марина увидела, что туда уже пришел Молохин.       — Антон Викторович, — начала Воронкова. — Мы вчера с Мариной Исаевной разговорились и я решила спросить вас сегодня прямо: а что послужило тем спусковым толчком, после чего вы изменили свою позицию по отношению к Марине Исаевне?       — То, что она собралась и продолжила ответ после обморока, — ответил Молохин.       — Но ведь в чем здесь героизм? — не поняла Воронкова. — Это не бакалавры, которые изображают сердечный приступ, чтобы их «скорая» увезла, это логичный поступок человека, который хочет довести свой экзамен, свой кандидатский минимум до конца. Неужели вы, Антон Викторович, ожидали, что Марина Исаевна будет жаловаться, не знаю, на боль в сердце и скажет, что нужно вызывать «скорую»? Так это было бы совсем глупо!       — Вот в том-то и дело, Антонина Петровна, — произнес Молохин. — Представьте ту, прошлогоднюю девицу, которая как раз каталась на «скорой» и которую потом отчисляли, когда она все же пришла на экзамен. И теперь представьте, что она действительно упала в обморок, а потом поступила нетипично для себя. А именно пошла и продолжила, закончила свой ответ. И вот в этот момент у меня наступил некоторый перелом в сознании. Когнитивный диссонанс. Ожидаешь увидеть одно, а видишь другое. Вот и изменилось потихонечку отношение.       — Интересная версия развития событий, — сказала Воронкова.       Однако когда Марина вернулась на кафедру после лекции, Молохин обратился к ней:       — Надеюсь, вам, Марина Исаевна, объяснять не надо, что я не ожидал увидеть именно от вас такую правдоподобную игру? Даже нет, не столько в этом дело, сыграть всегда можно — вы очень хорошо держались, когда были раскрыты. Как говорится, не без изъянов, но выше среднего.       — Благодарю на добром слове, — ответила Марина и подумала: «Интересно, камера Анны выключена? А то вот будет номер, если она пишет».       Судя по всему, камера не писала. Ведь когда Марина закончила вчера пару раньше, к ней никто не приходил с претензиями. Не успела девушка начать собираться домой, как на кафедру пришла Катерина.       — Марина Исаевна, докладную прочитала, руководителя их магистерской программы уведомила — разговор будет проведен, — произнесла Катерина. — Если получится, и сама зайду. Все-таки, двое человек — это перебор.       — Спасибо, — ответила Марина.       — Ну и зачем, Марина Исаевна, через административный ресурс? — спросил Молохин. — Было бы куда логичнее, если бы к вам ходили, потому что понимали бы, что в ином случае не сдадут. А так… Наслаждались бы, что ли, что пришло всего лишь двое. Поблажечки бы им сделали, если, разумеется, на следующую пару тоже придут, разрешили бы выбрать только один вопрос в билете.       — Антон Викторович, и все же два магистранта — это перебор, — сказала Катерина. — Пусть для разнообразия вспомнят, что не в том, самом известном вузе города учатся. И на пары начинают ходить. Никто же не против опозданий, особенно, если человек работающий. Но не ходить на пары — это идиотизм!       «Ну хотя я к тебе ходила в свое время, тут придраться не к чему», — подумала Марина.