Избранная рада

      Перед уходом Дмитрий особенно не проставлялся. Принес на кафедру коробку эклеров, сказал прощальные добрые слова и, собрав немногочисленные вещи, ушел. Незадолго до даты увольнения сказал Марине:       — Здесь, конечно, работа — не бей лежачего, но уже после магистратуры хочется прямо юристом работать. Я в последние месяцы потихоньку подрабатывал в одной конторе — да, там сложнее, думать головой надо, но место в разы перспективнее.       — А что за контора? — спросила Марина. — Юрисконсульт?       — Нет, адвокатская контора, — ответил Дмитрий. — Я у них втихаря был помощником адвоката, а сейчас должен стать стажером.       — Уже известно, у кого стажироваться? — поинтересовалась Марина.       — Семенов, — произнес Дмитрий. — Самое главное, что он человек адекватный. Ну и грамотный, конечно.       — Все равно такого не знаю, — ответила Марина. — А в аспирантуру не пошел?       — Не тянет, — сказал Дмитрий. — Да и, если говорить откровенно, там конкурс был по два с лишним человека на место. Готовиться, попадать… Ни малейшего желания.       Сейчас же лаборантом стала Надюшка. Сперва Марина даже не поняла, что это за студентка, а потом, случайно услышав фамилию, сразу же бросилась сличать ее со списком бывшего первого курса.       Надюшка… Как подсказали Марине воспоминания, эта студентка была тихой и незаметной, практически не выступала на семинарах, вовремя сдавала все задания, сдала зачет с первого раза, экзамен на четверку. В общем, никак не отложилась в памяти Марины: ни хорошо, ни плохо.       — Антонина Петровна, — решила спросить Марина, когда окончательно осознала, кто будет с ними работать, — а почему именно Надюшка?       — Сейчас, Марина Исаевна, народ разборчивый, — произнесла женщина. — Хотят работать там, где и платят много. Либо там, где перспективно. Либо вообще не работают и посвящают себя учебе. Поэтому найти человека, который будет заниматься делопроизводством кафедры — это не самый простой вопрос. Деньги не те, перспектив немного, разве что можно до конца магистратуры здесь просидеть на зарплате. Поэтому ни на четвертом курсе, ни на третьем желающих не нашлось. А из второкурсниц она отозвалась сразу же.       Вдруг Воронкова добавила:       — Ведь вы, Марина Исаевна, будучи даже студенткой магистратуры, не пошли бы сюда работать лаборантом.       — Нет, — ответила Марина. — Потому что я уже преподавала.       — А если бы сразу после университета, когда еще не начали педагогическую карьеру? — спросила Воронкова.       Марина задумалась.       — Нет, — все же сказала девушка. — Денег особо не заработать, а сидеть по восемь часов в день и ни черта не делать — я так не люблю. Скучно же.       — Не по восемь, а по шесть, — ответила Воронкова. — И вы же сами видите, как народ работает. Уходит раньше. У нас, помнится, лаборантом работала, вы только осознайте эту мысль, судья в отставке. Год работала, когда решила паузу в карьере взять. Все делала быстро, с работы сильно раньше не уходила. Как мы ее агитировали устроиться преподавать — ни в какую! Не согласилась. Хотя тех, кто ходил на больничные, заменяла без проблем, мы ей ГПХ оформляли. Просто на разовые подмены соглашалась, когда кого-то надо было заменить по какой-то причине. Потом сказала, что окончательно поняла, что преподавать — это не ее. Кстати, она на Веру Марковну нас и вывела, они в один год с Верой Марковной из своих судов ушли. Только Вера Марковна на пенсию, а она потом в адвокаты пошла. Скажем так, в этот год паузы и раздумий потихоньку готовилась, мысли в кучку собирала, документы готовила. Ну и зарплатку заодно получала. Так что, Марина Исаевна, это место или для студентов, или для пенсионеров, которым нужно просто куда-то ходить и особо не напрягаться. Или, что реже бывает, тех, кому надо какое-то время подумать, чего хочется от жизни, ну или, я просто знаю, в одном месте очень-очень долго работала одна женщина, которую муж на все двести процентов обеспечивал, а она просто хотела где-то работать, чтобы был стаж ну и чтобы просто дома не тупеть. Потом, что самое страшное, муж работы лишился — ну этой работы, которая у него была, разъездной и высокооплачиваемой. И ладно бы что-то у него с работой стряслось — по состоянию здоровья пришлось перейти на более спокойную. Так эта самая женщина, жена уволилась с лаборантов и пошла работать в другое место. Взяли без проблем, навык работы потерян не был, в общем, все было хорошо. А если бы она эти годы дома сидела — кому бы она была нужна, да еще и не за копейки? Поэтому я всегда говорю, что нельзя женщине сидеть дома, даже если и муж хороший, хорошо зарабатывает — какой-то тыл надо иметь обязательно.       С этой точкой зрения Марина была полностью согласна. На одной из практик слышала историю про то, как долгое время нигде не работавшая жена одного из врачей пошла учиться — муж ее буквально выгнал на пинках. Сказал, что если с ним что случится — ее десять классов дальше «Пятерочки» не доведут. По линии наименьшего сопротивления она пошла и выучилась на медсестру, потом уже по инерции и чисто по своей инициативе устроилась на 0,25 ставки в то же отделение, где и работал муж. Как шептался народ вокруг — «грела себе место», потому что «анестезиологи долго не живут».       Надюшка работала несколько медленно, но честно. Все выполняла сразу же, несколько стеснялась того, что находится в одном помещении со своими преподавателями, многие из которых у нее еще что-нибудь вели бы в будущем, несколько не могла привыкнуть к «уютному болотцу» и «тому, что было на кафедре, остается там же».       — Надя, — решила спросить Марина. — А почему вы решили пойти работать?       — Ради денег, ради стажа, — ответила Надюшка. — Я в том году официанткой работала — тяжело работать до поздней ночи. А в офис на полдня никто никому не нужен. Плюс еще же надо когда-то домашние задания делать.       Марина, которая даже и забыла, что студентам надо делать домашние задания, чуть опешила.       «Ну да, не все же нейросеткой пользуются», — подумала девушка, вспоминая, как некоторые, по-видимому, из тех, у кого не было своего принтера, а печатать за деньги не позволяло материальное положение, писали все задания от руки.       Катерина свое слово сдержала — к магистрантам пришла. Повторила все то же самое, что уже говорили и до нее: что «здесь вам не ПТУ», что «магистратура — вещь сугубо добровольная», что «на очном отделении работать не положено, но мы же не звери, все прекрасно понимаем, работаете вы — и работайте, опаздываете — и опаздывайте, только на пары все же надо приходить». Для того, чтобы соответствовать тому образу, который она, да и не только она, требует от остальных, Марина пришла в кабинет раньше, где-то за минуту до начала занятия, но не увидела там никого.       На всякий случай девушка проверила кабинет в расписании — все верно, потом вышла в коридор и глянула, в том ли кабинете сидит — никаких ошибок. Зашла в Ватсап — никто ей ничего не писал, открыла электронную почту — тишина. На всякий случай даже зашла в корпоративную почту, на которую ей сроду не писали студенты — тоже тишина.       «Интересно, преподаватель тоже ждет студентов пятнадцать минут, а потом посылает нахуй?» — подумала Марина.       Однако, как прекрасно понимала девушка, такого она себе позволить не сможет, раз подняла однажды шум, скандал и панику — придется соответствовать этому образу и вести себя в подобном стиле и дальше.       Пока Марина прибрасывала в электронном виде, что напишет в докладной, в коридоре раздались шаги. Понимая, что к ней идет кто-то из студентов, разве что с десятиминутным опозданием, девушка свернула окно.       Прихода Катерины Марина не ожидала совершенно.       — Как видите… — растерянно произнесла девушка.       — Марина Исаевна, на вас жалобу написали, ознакомьтесь, пожалуйста, — сказала Катерина, протягивая Марине бумагу.       Марина взяла лист, начала чтение.       — Не по РПД идет? Они там совсем одурели? — произнесла девушка.       — Да, Марина Исаевна, — ответила Катерина. — Рабочие программы дисциплин у нас в открытом доступе на сайте. Да, скачали, увидели, что на прошлой паре вы должны были изучать проблемы злоупотребления правом и правовые позиции ЕСПЧ — как видите, написали.       — А потом, на зачете, начнется: «Она необъективная», «она предвзятая», — сказала Марина.       — Марина Исаевна, была бы это моя кафедра — я бы к вам на зачет пришла и вторым человеком посидела бы, — произнесла Катерина. — Но это кафедра Елены Олеговны. И на их кафедре, скажем так, не принято ставить магистрантам оценки по типу «не зачтено» или «неудовлетворительно». Нет, Марина Исаевна, если до этого дойдет, я вас защищу перед Еленой Олеговной, но постарайтесь сделать так, чтобы результаты зачета были максимально справедливы. Под аудио, в конце концов, принимайте.       — «Аудиозапись была сделана на смартфон такой-то, начата в столько-то часов столько-то минут», — съязвила Марина.       — Именно в этом случае можно без таких деталей, — ответила Катерина.       Еще одна докладная в деканат, еще одни разборки с Катериной, правда, на этот раз женщина была гораздо жестче в выражениях. А потом, сидя в аудитории и доделывая бумажную работу, Марина услышала разговор в коридоре.       — Да я тебе говорю: она ебанутая. Я же из-за нее на повторку залетела, из-за нее в трезвяке и обезьяннике побывала.       — Да не скажи.       — Ебанутая на всю голову. Читала лекции хорошо, пары проводила нормально, а на экзамене такой пиздец устроила!       — Да нормально экзамен прошел.       — Это у отличников, у тех, кто все знал. А у тех, чьи знания были несовершенны, все прошло пиздец как плохо. У тех же парней, у Ники.       — Как там у Ники хоть дела?       — Учится потихоньку. Вот, зарубежку вчера на четверку сдала. Парням их препод из шараги сразу тройки поставил только на основании того, что они Маринке зачет сдали. Типа, уже не нулевые знания.       — У них же там легче? В филиале?       — В разы. Что, перевестись хочешь?       — Да ну, меня дома зачмырят. Да и здесь прикольно. Общагу всем подряд дают. Лес неподалеку, можно гулять.       — Пошли на кафедру чай пить. Там сейчас никого.       — Сейчас никого, а через минуту все припрутся. Вообще не хочется.       — Ну ладно. Сейчас посижу, да работать уже надо. Что с повторкой-то?       — Надо учить, а не учится. Может, попробую сдать зимой, а, может, летом пойду. Не знаю. Мне вчера обезьянник снился. Это застиранное белье и Анька-дубачка. Как она хихикала надо мной.       — Жалеешь, что не деньгами? Сажают-то далеко не всех.       — А что сейчас уже жалеть? Но деньгами, может, проще морально было бы. А так уже второй раз все это снилось… Первый раз Верочка вместо той судьи снилась.       — Да ладно, забей. Как говорится, кто сейчас без протокола по КоАПу, особенно, если машину водишь.       — Я не про это. Она ебанутая. Ты говорила, с магистрантами разосралась, со мной все вот так получилось…       — Да сдашь ты. Выучишь и сдашь.       — Ага. Хрен тут выучишь, как ей надо.       — Ну я же выучила. Хотя особо и не старалась.       — У тебя память другая, ты один раз прочитала — и запомнила, я так не могу…       «Я ебанутая? — с удивлением подумала Марина, когда голоса в коридоре смолкли. — Да не сказала бы. Молохин, вон, ебанутый. Анна ебанутая. Варвара, этот козел, как там его звать… Харенков. Но не я».       Марина собрала бумаги и пошла на кафедру. Надюшка сидела, как обычно, за компьютером. Не вникая, делает ли девушка домашнее задание, что-то по работе или играет в «Косынку», Марина оделась и пошла домой.